Её шоколадные в его серые

Её шоколадные в его морозно-серые. Её "грязная", его — невозможно чистая — кровь. Сердечная жила дракона и волос единорога. Он — марионетка врага, она — подруга героя. Но что произойдёт, если он позволит спасти себя? Что, если он отпустит предрассудки о чистоте? Что, если он признает и пустит её в сердце? И вот он уже не совершает ошибку, Просит прощения, как может и... Начинает чувствовать боль. Она, с синдромом спасателя и своими чувствами, Просто стирает его жизнь в ноль. Кроме неё теперь нет ничего в мире, И её слезы у него на плече. Из-за него от неё отвернулись все. А он не в силах исправить, что сделал. Их первый поцелуй будет полон горечи И со вкусом крови. Его чистая и её... А она никогда не поймёт, Сколько боли вмешано в его любовь. Они вместе против целого мира, И он не простит себе то, что он тому виной. Потому что он — не она, — ошибка волшебного мира. Горделивый сноб, аристократ и... лишь ложь. Он состоит из неё, вся его жизнь враньё. Ни девиз семьи, ни законы не значат ничего. Как и он без неё ничто, а она без него пуста. Поэтому они начнут с чистого листа. А точнее — она. Он сотрёт о себе воспоминания. Сделает вид, что все это было неправдой. И, разбив себе сердце, отпустит её обратно. Обратно к нормальной жизни, Где дом не тревожит покой, К друзьям и семье, хотя для него она стала родной... Он будет молиться, чтобы её магия не победила чары. Потому что он не хочет наносить ей новые раны. Но его мольбы продействуют лишь год. А потом она придёт на его порог. Он забудет как дышать, заметив знакомую фигуру за окном... И все тормоза слетят — его больше не остановит ничто. Он спустится к ней и получит серию ударов в грудь, А после прижмет её к себе и больше не отпустит. И она вскоре станет Малфой, вопреки всему. Потому что никакие Священные двадцать восемь не залатают его душу. А она будет рядом всегда, со своей любовью, Которую не сломил обливиэйт, которая перекрыла его боль. Но это было бы только с его позволения, А он решил не играть с судьбой И бежать от счастливого спасения. "Грязнокровка", — слетает с его губ. "Экспелиармус", — и его палочка летит к ней в руки. Её шоколадные — в его полные боли серые. Он никогда не простит себе то, что только что сделал.