Вариативные сказки

— А прошлый год помнишь? Совесть? — спросил припыленный усталостью ангел. — Помню. Никого почти не было ко мне. А сейчас, смотри-ка, пробудились. Еле на перекур вырвался. Второй ангел вынул из воздуха картонный стаканчик с капучино, отхлебнул, прислонился боком к корявой яблоне райских кущ, прикурил от пальца длинную пахитоску. Распродажа в Небесах бурлила, близился Хеллоуин, грань меж мирами стала тоньше, души валили валом. — Что там у них? Откуда такой наплыв? — через силу спросил Совесть у вновь подошедшего. — Эскалация напряжения, — ухмыльнулся Порядочность. — И ты подумай, опять на перерождение почти сразу, не припомню такого. — Блин, не понимаю я эвфемизмов. — Да рубилово у человеков. Ты новости не смотришь, что ли? — Я только national geographic смотрю, — выдохнул дым Совесть, — птички-бабочки там, садики-цветочки. — Ясненько. Ангелы уставились на длиннейшие очереди к стойкам с выдачей Смелости, Отваги, Здравомыслия, Крепких нервов, Выносливости и Спокойствия. — Что-то ореховые жопки и пушистые ресницы не в тренде, — хмыкнул Доброта. — Зато общее здоровье и фертильность все хотят. — Ну, за скрепы, — приподнял полупустой стаканчик кофе Совесть. — Иди, у тебя клиент. Ангел неспешно двинулся к переминающейся в нерешительности душе. Остальные потянулись следом. — Ба! Недама! Это как это? Всего год прошел, кому порядочный младенец помешал? Ангелы с интересом уставились на знакомца. — Да я, понимаете, странная штука вышла… Не в младенца меня засунули прошлый раз, а в коматозника. Ошибочка вышла, — нервно поежился Недама. — Очнулся, гляжу, больничка. На поправку стремительно пошел. Привыкал только долго к взрослому телу, амнезия же. — Вот это поворот, — восхитился Доброта. — Да какое там. Военным оказался. Как обдолбали всякими средствами — все вспомнил, даже чего не знал. Ну и тут хрень какая-то началась. Я ж порядочный сверх меры, вот и отказался стрелять незнамо зачем в живого человека. — Недама с упреком посмотрел на Порядочность. Ангел дернул плечом: — Свободы воли никто не отменял. — Ну так я и сказал. Свободно. А меня все равно на фронт. — Ясно. Так что, совесть берешь опять? Или нафиг? — улыбнулся Совесть. — Все-все, не переживай. Теперь-то точно в младенчика тебя утрамбуют, и будет тебе безмятежное детство. В одну воронку два раза снаряд не падает. — П-падает, — заикнулся Недама, глядя на ангела дикими глазами. — Я как раз в воронке заныкался, думал пересижу. А оно падает… — Э-э, как тебя, — покачал головой Доброта. — Держи от моих щедрот, пригодится. — И от меня. — И от меня. Недама неловко раскланялся, прижав туманные руки к туманной груди, как будто и правда держал подарки. — Я бы еще хотел, — он огляделся. — Не знаю, чего, правда. Мне не хватало… не хватало. Недама болезненно скривился. — Выдержки? — подбодрил Совесть. — Да хоть отбавляй. Нет. Такого… Ну. Когда вот внутри все скручивается и глаза щиплет, а не знаешь, как сказать ей, чтоб не ревела. И только орешь, мудак-мудаком. — Кому? Жене? — Маме, — тихо произнес Недама. — Той не сказал, так новой скажу. Я ж не дурак, понимаю, что второй раз не прокатит. Не во что там вселяться, в хлам все. Ангелы переглянулись. — Так, я побежал, — Порядочность унесся. — И у меня клиент, надо же, — Доброта упорхнул, как и не было. Совесть поскреб морщинистую щеку, подумал и сказал: — У тебя, гляжу, полный комплект. Здоровье там, все дела… — Чую прошлой памятью — пригодится, — невесело хохотнул Недама. — Тебе туда, — Совесть махнул крылом в сторону от бурлящих очередей. За невысокой стойкой салатового цвета стояла смешная курчавая ангелица с носом пупочкой и лучистыми глазами. Она опиралась острыми локтями в стойку, а подбородком в кулачки. На бурление душ, нередкие разборки и скандалы маленькая ангелица смотрела с веселым интересом. Недама завороженно побрел к ней, различая все больше деталей. Чувствовал он в это время странное. Показалось, что правую щеку и угол глаза пощекотала мягкая ромашка. Там, в конце прошлой жизни, она зацепилась каким-то чудом за стенку воронки, качалась и тряслась вместе с раненой землей. А он как раз сливался с пейзажем, и этот бело-желтый мирный привет дал было надежду. Успела — он четко помнил — мелькнуть дурацкая мысль о гадании, в груди незнакомо зашебуршилось, и он начал поднимать руку. Лепестки облетели все. Наверное. Дальше он просто не помнил. — Привет, — заулыбалась ангелица. — Мне, пожалуйста, того, что у вас, — решился Недама. — А что, кстати, у вас? Ангелица расхохоталась, глядя на озадаченную душу. — Нежность, — ответила она.