Вариативные сказки

Я давно говорила, что телевизор — зло? Только что? Ну, повторю еще раз. И реклама — зло злодейское. Там такое, такое… Короче, вы поняли, что с этого все и началось. Сидела за компом, никого не трогала, кроме клавы. Муж смотрел бесконечный футбол. И тут бегающие мальчики ушли с зеленого поля вместе с мячиком и выкатился блок самовосхваления. Привычное бла-бла-бла я пропустила мимо ушей, но упитанная тетенька в белом халате и шапочке меня поразила в самое сердце. «Мы же делаем живые колбасы!» — страстно колыхнула бюстом она. Вот точно наела богатство на непростых щах! Камера проехалась по рядам подвешенной за хвостики продукции всех оттенков красного-розового-бордового. Из телевизора повеяло аппетитным мясным духом. — Твоюдивизию, и что жрать теперь? — риторически ругнулась я. Муж злодейски хихикнул. — Я буду держать, а ты резать, — великодушно предложил он. — Я не переживу, если она будет визжать. В расстроенных чувствах я позабыла, что за вотэтоповорот хотела написать в творимом шедевре, плюнула, закрыла файл и пошла пить кофе. Надо ли говорить, что на темно-коричневой пачке, которую я наконец-то собралась вскрыть и пересыпать в жестяную банку, было написано: «Живой кофе»? Впрочем, настоялся в прессе он точно так же, как и неживой, обычный молотый. Но, когда я через минуту сыпанула полюбившихся мини-зефирок в бокал и залила в него напиток, шипение раздалось слишком громкое. И раздраженное. Маршмелоу кружились, растворялись в горячем кофе, бурчали все тише. — Что? Не нравится зефир? А мне норм, не выделывайся. А то буду тебя в среднем роде называть. Ишь, живой он, понимаешь ли. Я тихонько поворчала, с нарочито громким хлюпаньем отпила раз, другой. Да все в порядке, вроде. Никто с воплями из чашки не выпрыгнул. Я машинально вытащила сигарету, прикурила, затянулась и в задумчивости уставилась на дымок. — Сспадя, надеюсь никто не догадается курево оживить. Оно ведь росло, зеленело… Блять. В голове замельтешили пасторальные картинки полей, статьи о том, как чувствительны растения к музыке, эмоциям. Какие-то дикие эксперименты проводили, вроде, эмофон записывали. То ли листья огнем жгли, то ли людей рядом… Я торопливо затушила окурок, оделась со скоростью бравого солдата и выскочила вон, крикнув мужу на прощание: «Я быстро». Магазин был в соседнем доме, слепил огнями так, что я немедленно вляпалась в лужу перед входом. Маску я нацепила, стеснительно комкая ее в горсти — она стала совершенно бежевая изнутри от тонального крема. Полки с колбасными изделиями подверглись моему придирчивому изучению немедленно. Всех перетыкала, приговаривая в намордник: «Чо молчим? Живые есть? Ау, отзовись. Жить в мой холодильник пойдете?» Колбасы и нарезки молчали, как убитые. Сосиски дразнились аппетитными жопками. Зато задушевный голос в динамике повторял по кругу, как они рады видеть гостей в своем магазине, особенно тех, кто соблюдает правила безопасности и дотрагивается только до тех товаров, которые собирается покупать. — Обойдетесь. Вас слишком много, вы не поместитесь в моем колбасном домике. И вообще, мне надо только изделия нашего мясокомбината. Я гордо пронесла на кассу полкорзины товара, держа, на всякий случай, подальше от себя. Кто их, живых, знает. Хеллоуин опять же наступает по всем фронтам. За дверью магазина снова было темно и страшно. Осенний вечер гонял черные тени по тротуарам и стенам домов. — Бу, — сказала я. Из-за угла подмигнула еще одна вывеска — забегаловка-распиваловка. Вы же догадались, что там было написано? Правильно, «Живое пиво». — Идите нахрен. Вернетесь, когда водка оживет, — буркнула я и пошла домой. Расселила в холодильник новых жильцов, полюбовалась стройными рядами и плавными переливами цвета. — Кусок живого хочешь? Отметим хеловин, так сказать, раз в костюмах никто не ходит, — предложила я мужу. Его любимцы продолжали гонять мяч по полю, только костюмчики сменили, другого цвета стали. — Подожди, вот перерыв будет. — Как ты их отличаешь? Поле зеленое, мяч круглый в пятнышках… — Так же как ты свои книжонки. На обложках парочки одинаковые, — парировал супружник. Я подумала, что надо познакомить его со слэшем. Обложками с крепкой мужской дружбой напугать… И тут я сама испугалась, вспомнив, что есть же еще живые дрожжи и, простижукобоженька, живой хлеб на соответствующей закваске. Красным по желтому написано на вывеске кулинарии за углом. Не тем углом, где распивочная, а противоположным. «Обложили, демоны», — с тоской подумала я. Шмат живой колбасы местного разлива я стрескала с особым остервенением. Вкусная оказалась, не зря такие бабки дерут за нее. Кофе на ночь решила не потреблять больше, а то точно стану условно живая неспящая зомбочка. Пачку чая изучила с новым интересом, высматривая намеки на хуманизацию. Тоже ведь росло, зеленело, колосилось… А, нет, это из другой оперы. Ближе к часу икс, то есть праздничной полночи, я молотила по клаве с новыми силами, а муж ушел дрыхнуть. Одним ухом я сканировала пространство, наслаждаясь одиноким гудением системника. Никакого топота детских ножек сверху, никакого визга дрели снизу. Все спят. Красота. Только с кухни доносился тихий гомон. Это знакомились живые с живыми. Сосиски травили анекдоты, колбаса пересказывала сплетни с мясокомбината, кофе пытался давить авторитетом и вкручивать местным что-то из серии: «А вы были на Таити?» Ну, он-то точно вырос там, где моя нога не ступала. Сигареты на подоконнике помалкивали и не отвечали на заигрывания живого пива с моргающей огнями вывески. Вот наглая зараза, даже картинка с окончательной и преждевременной смертью его не смущает. Сейчас покурю, захлопну форточку и опущу жалюзи. Нечего мне тут развращать неразумных. Не хватало еще, чтобы мои вредные привычки козни потом устраивали. Типа не ешь меня, а то поросеночком станешь, не кури, минздрав глупость не посоветует. Все в пень! Никому не перескажу секреты, подслушанные на собственной кухне, если только запишу и выдам за сказочку. Раз в год, когда грань между мирами истончается… Случается такое, о чем никакое министерство не предупреждает. И таблеточек соответственно, никаких не предложит. Если у вас такое же веселье, можем обсудить, систер. Пишите в личку. С праздничком