Вариативные сказки

— Апельсиновые облака-а-а-а… Струна тренькнула фальшью. Джо вздохнул, сполз с неудобного забора, потер занемевшие бедра. Все. Концерт окончен, зрители разбежались. Да и зрителей тех было, смешно сказать сколько. Джо еще раз прошелся по трем классическим аккордам. Музыка не хотела звучать. Джо проводил взглядом бодрый бублик собачьего хвоста. Бублик покачивался, рея длинными шерстинками на ветру, высокая трава прятала проказника Буку. — Курицы, дурицы, шли бы вы домо-й-ууу, — взвыл Джо дурным голосом. И струну одну подергал. И по корпусу постучал. Переполох в травяных джунглях случился знатный. А Джо вдруг равнодушно отвернулся от хлопот. Пролез в щель меж досками, протащил следом гитару и побрел по холму, не отрывая взгляда от облаков. Облака жили своей жизнью. Клубились, менялись, перестраивались, воздвигали гигантские здания и крутые горы, распластывались долинами, вздымались волнами. И все это под ровный гул ветра, шорох травы и еле слышные далекие раскаты. — Ветер крепчает, — сказал Джо. Откуда была фраза? Из мульта или кино? Он забыл. Гитара в опущенной руке издала протяжный стон. Джо распахнул глаза и дернулся от неожиданности. — Это как это? Он повертел гитару так и этак, задумчиво пошлепал губами. Под дырявой крышей воет же? Значит будем делать так. И Джо с дурашливым хихиканьем принялся крутить инструмент, подставляя круглое отверстие под разными углами к ветру. — Ох ты. Гитару чуть не выбило из рук. Зато звенящее «ца-а-а-а» полетело вместе с порывом ветра дальше, дальше, дальше. — Вот это музыка ветра, а не палочки убогие, мы-ааа, — Джо прилагал огромные усилия, чтобы не завалиться вместе с инструментом. Пальцы левой на грифе сложились случайным образом, другая рука нужна была не для игры, а чтоб держать за круглый выпил. Струны он задевал иногда костяшками, пытаясь перехватить поудобнее. — Уа-уа-уа, — сказала гитара. — Нахр, хр-хр, — Джо подавился воздухом и закашлялся, — нах ваши традиции. Фу-у-у-у. Ветер разбушевался как никогда. А может все это Джо только казалось. Ведь раньше он спешно нырял в укрытие дома при первых же сильных порывах. Гитара издавала совершенно незнакомые звуки. Ветер нес дух пыльных бурь с южных пустынь. Глаза кололо, хоть Джо и щурился. Шейный платок он впервые заценил с точки зрения безопасности, прикрыв рот. Заодно в памяти, как чертик на пружине из шкатулки выскочил образ старой Ба. Она грозила коричневым пальцем, торопила укрыться в подполе при смерче, а потом рассказывала невероятные истории про парней и девчонок, которые не боятся ветра. — А сейча-а-а-ас, — прокряхтел Джо, подражая старой Ба, — мы с тобой поползем домой. Или взлетим к чертовой… а-а-а. Совершенно зря он встал в полный рост и стал разворачиваться от воздушных кулаков, бьющих в лицо и корпус. И гитару надо было прижать к себе струнами. А он все надеялся на еще один, вот самый последний расчудесный, незнакомый, дикий звук. Порыв ветра точечным ударом влетел внутрь гитары, ударился в правую стенку, развернул весь корпус вокруг оси. И Джо вместе с ним. Замелькали поля, холмы, черно-серое небо, закружились детской юлой. В голове у Джо заверещало, загудело, поплыло. И весь крутящийся мир стал завиваться спиралью. Быстрее, быстрее, выше и выше. Мимо лица Джо вжикнула его собственная шляпа. Наконец-то буря справилась хоть с чем-то. Джо в полном обалдении попытался открыть рот и сказать эпичную фразу, по понял, что нет. Не стоит. Ноги болтались в воздухе, земля как детский рисунок — квадраты, точки, домики, точки, ленточка ручья — трепыхалась далеко-далеко внизу. Джо почувствовал себя аэробусом, набитым глупыми и неуместными вопросами, как пассажирами. И остановиться нельзя, выпустить хоть одного, и лететь невозможно, потому что никто не знает куда. «Кажется, я был глубоко не прав с этой музыкой ветра», — подумал Джо, — разобьюсь же» И тут же мысленно представил, как толпа пассажиров затыкает рот паникеру: «тс-с-с, только не вслух, а то». Джо расслабил судорожно сжатые пальцы, погладил гриф. Правую он отпускать поостерегся, зато согнул пальцы сильнее, чтоб костяшками хоть снизу поддевать струны. Мир вокруг продолжал крутиться. Или это Джо крутился волчком. Но ни тошноты, ни страха, только глубочайшее изумление. Облака перестали быть апельсиново-белыми, потемнели, как вечерняя вода в пруду, закружились, запели вместе с гитарой. У Джо в ушах гудело от басов, трепетало от металлического звона и мелко вибрировало от шелеста песка. «Я в город изумрудный…», — успел подумать Джо, как далекое ворчание стало стремительно приближаться. Крутящиеся облака сделались ярче, как будто там, за ними, врубили на всю мощность прожектора и софиты рок-концерта в Долине Смерти. «Ой» «Бабах», — сдержанно ответил гром. Заплясали копья молний, заполыхало пластами облачное небо. Джо — кто бы сказал зачем — убрал пальцы с металлических струн. Совсем. Наверное, уроки физики вспомнил. И вовремя. Шарахнуло так, что запахло палеными волосами, как в овчарне, в стрижку. «Мама», — пискнул про себя Джо, — «щас заземлюсь. То есть приземлюсь» Он никому и никогда не рассказывал потом. Даже в очень сильном подпитии молчал о спуске вниз вдоль молнии. Так же не бывает, верно, господа ковбои? И летать в обнимку с гитарой невозможно. Сутки на возвращение из соседнего штата никто не заметил. Почти. Люди были заняты разгребание завалов и разрушений. А Джо спустя несколько лет женился на девушке с изумительной шоколадной кожей, цвета любимой гитары. И стан ее был м-м-м-м… таким гитарным. И никогда, никогда больше Джо не пропускал ветра и бури, выходил на холм, слушал музыку ветра и что-то подпевал, неслышимое домочадцам. Смерчи обходили его угодья стороной. А Бука-2 гонял курей от одного крепкого, ни разу не разрушенного сарая до другого.