Тату и шрамы

На следующий день я передала кота и ключи от Катиной квартиры в надежные руки и поехала на вокзал. Утром пришла удивившая меня, при нашей-то питерской засекреченности, смс-ка: «Возьмешь билеты – напиши номер поезда и вагон». В Питер я приехала около девяти вечера, и выйдя на платформу, сразу увидела Свету – она стояла у соседнего поезда и о чем-то говорила с проводницей. Скользнув взглядом по перрону и, видимо, заметив меня, она попрощалась и пошла к выходу из вокзала. Я улыбнулась, и направилась за ней, соблюдая расстояние. Началась новая шпионская игра. На шее у Светы был намотан яркий шарф с какими-то неоновыми нитями, который не позволял потерять её в толпе. Её машина стояла довольно далеко, я видела, как она села, завела мотор. Я подождала немного, стоя под каким-то козырьком, а потом быстро подошла, распахнула дверцу. Машина тронулась, едва я успела сесть. Меня накрыло такой волной, что перед глазами поплыли круги. Я поняла, что за эти несколько дней я так по ней соскучилась, как будто мы не виделись вечность! А она вдруг резко свернула к обочине, остановилась, и за рукав дернула меня к себе: – Лана! Я обхватила её за плечи, и сразу нашла теплые влажные губы. Я целовала её, не замечая, как она судорожно стонет, цепляясь пальцами за мою куртку, как сжимает бедра и выгибается мне навстречу, вокруг нас летел сумасшедший хоровод огней, которые сливались в разноцветные полосы, вдруг взорвавшиеся ослепительной вспышкой. Я прижимала её к себе, удерживая дрожащее тело и заглушая тканью куртки её голос, а сама содрогалась от волн наслаждения, прокатывающихся через меня. Мы долго сидели, приходя в себя, я тихонько гладила её по плечу, сцеловывая повисшие на ресницах слезы. Наконец она подняла на меня глаза: – Я никуда тебя сегодня не отпущу! – Я не уйду, даже если будешь гнать, – улыбнулась я, чувствуя, как отступает сумасшедшее напряжение последних дней, – Поехали! – Куда? Я посмотрела на неё: блестящие глаза, до сих пор подрагивающие пальцы, пропускающие короткие выдохи губы, и сглотнула: – Куда ближе всего. В студии мы едва успели закрыть дверь, как я бросила на пол рюкзак, обняла ее, вдыхая аромат влажных от весеннего воздуха волос. Её руки пробрались под мою куртку: – Как ты думаешь, дойти до дивана – это для нас посильный подвиг? – Не уверена, но можно попытаться, – я потянула молнию вниз. Расставшись с куртками и обувью, мы, целуясь, сумели добраться до комнаты. Там Света дотянулась до бутылки, стоящей на полке, поставила на стол стаканы: – Ну что, общество кота, судя по всему, недостаточно тебя удовлетворило, – сказала она, разливая коньяк, – Ты, кстати, меня так выбесила! Когда сказала про мужика, у меня всю логику вырубило, я чуть не задохнулась: моя Ланка с кем-то там развлекается! Я, конечно, в курсе твоей бисексуальности, но в нынешней ситуации… Она ещё о чем-то говорила, но я ничего не слышала – в мозгу огромными красными буквами пульсировало слово «моя». Она сказала это совершенно буднично, без какого-то акцента, тем самым выдавая своё внутреннее отношение ко мне. Мне показалось, что мир наполнился хрустальным звоном, сквозь который я различила её голос: – Лана? Видимо, я так зависла, что этого нельзя было не заметить. Она стояла с наполненным стаканом в руке. Я взяла свой, выпила залпом, посмотрела на неё: – Кстати о коте. Кто-то обещал мне за него всыпать! Её глаза прищурились, по губам скользнула многозначительная улыбка: – Всыпать, говоришь?.. – она отхлебнула коньяк, обошла меня, смерив изучающим взглядом, потом медленно опустилась на диван, села как можно глубже, – Ну если всыпать, то снимай штаны… Я лежала животом на её коленях, левой рукой она придерживала мои запястья над моей головой, а правая со звонким шлепком приземлялась на мои ягодицы. После нескольких ударов я уже откровенно извивалась, стараясь потереться низом живота о её затянутые в джинсы бедра, и услышала её тяжелое дыхание: – Черт, вот и не знаешь, кого наказываешь! Она потянула меня за руки, усаживая на себя сверху, а я расстегнула молнию и помогла ей освободиться от джинсов, попутно стягивая с себя джемпер. Но когда я попыталась подцепить её футболку, она вдруг остановила меня. Я с удивлением посмотрела на неё, но не стала настаивать. Я извивалась и дрожала от блуждающих по моему телу рук и губ, и вдруг поняла, что, подставляясь под Светкины руки, я привыкла к тому, что она не всегда полностью считывала, что именно мне хочется, и обычно подсказывала ей, а сегодня это было не нужно! За секунды до того, как я собиралась что-то сказать, она сама всё угадывала, и меня накрыло совершенно сумасшедшей волной! Буквально разрываемая бурлящей во мне энергией, я упала на диван, подминая её под себя, сдернула, наконец, её футболку, заметив, что на шее серебрятся две цепочки с подвесками, и дала полную волю своим рукам, лишая её всякой инициативы. Мне виделось, что наши тела обвивает паутина из светящихся зеленоватых нитей, и внутри этого зыбкого кокона мечутся слепящие молнии, которые в момент пика, под голоса, рвущие связки, впитались в нашу кожу. Мы лежали рядом, пытаясь отдышаться и хоть немного остыть, я повернула к ней голову и поймала её счастливый сияющий взгляд: – Мне казалось, что здесь что-то светилось… – Ну при наших именах это не удивительно, – улыбнулась я в ответ. А она вдруг поднялась на локте, и сняв с шеи одну из цепочек, одела её на меня. – Это контрольный выстрел? – прошептала я, а она просто вытянула откуда-то плед, и набросила его на нас. Я лежала рядом с ней, и, хотя она ни о чем не спрашивала, я начала говорить: – Она была свободная, может, немного развязная и сразу показала, что может заявить на меня какие-то права. Ей нравится чувствовать свои возможности. Но она любопытная, и на этот крючок легко поймалась. Она позвала меня с весьма конкретной мыслью. – Ну и как? – Света на меня не смотрела, её взгляд был устремлен в потолок. – Никак. Если ты об этом, то мы с ней не спали. – Она что, потеряла свою хватку? – Вопрос не в том, что она потеряла хватку, а в том, что её не потеряла ты. Да, в самом деле, и не это главное. Я услышала, как она шумно вдохнула, и предпочла не думать о том, что это значит. Для меня было главное сейчас не продолжить свою мысль, не сказать то, что она, скорее всего, испугается услышать. Не стоит так часто вторгаться в чужое сознанье со словом… Нарушая повисшее молчание, я продолжила: – Я просто танцевала. – С ней? – спросила она изумленно. – Нет. Для неё. Но с тобой. – Как это? Я не понимаю. – Это не важно, но она почувствовала твое присутствие. Я это поняла. И она была не против. – Но она не сказала, что хочет со мной встретиться? – Нет. Я думаю, она этого не скажет, даже если придет тебе под дверь. Но ведь не важно, что она говорит, а важно, что хочет. – Лана, я не знаю, как ты это делаешь… – Она сказала то же самое. Самое смешное, я тоже этого не знаю. Она больше ничего не спрашивала, хотя мне показалось, что несколько раз порывалась что-то сказать, но потом просто как-то по-детски уткнулась лбом в моё плечо и уснула, а меня опять накрыло… В квартире было темно. Диана со Светкой, давясь от смеха, цеплялись друг за друга, пытаясь разуться так, чтобы не уронить что-нибудь в коридоре и не разбудить соседей. Света тихонько повизгивала от сдерживаемого смеха, а Динка колотила её сумкой с шарфами по спине, потому что она смеяться тихо не умела, и ей было завидно. Светка, понятное дело, тоже в долгу не оставалась. Наконец, побитые и полузадушенные, они ввалились в комнату. Тяжело дыша, как олимпийские чемпионы на финише, вдвоём рванулись к банке с водой, куда выливали остывший кипяток, но она была пуста. Света вытряхнула на руку несколько оставшихся капель, с сожалением посмотрела на них и протянула Динке: "Пей!". Диана сверкнула глазами, лизнула протянутую ладонь, провела влажную дорожку к запястью и дальше до сгиба локтя. Подняла глаза, увидела затуманившийся Светкин взгляд, в котором ещё поблескивали следы недавнего веселья, но дыхание уже стало тяжелым, губы маняще приоткрылись, и она откликнулась на призыв, и придерживая Свету за спину, бережно уложила её прямо на стол… Когда я проснулась утром, Светы рядом не было, но откуда-то доносилось негромкое звяканье. Я оделась и пошла её искать. Она возилась на небольшой кухоньке и оглянулась на мои шаги: – Привет! Я тебя разбудила? Я отрицательно покачала головой, прислонилась к дверному косяку, любуясь ею. А она только бросала на меня короткие взгляды, и улыбалась. Я чувствовала себя не оригинальной, понимая, что за её улыбку могу многое отдать. Мы сидели, пили чай, когда вдруг раздался звонок от дверей. – Да что ж это такое! – она поднялась, – Стоит тебе прийти, для неожиданных визитеров тут как медом намазано становится! – Ты скажи спасибо, что вчера никто не пришел! – Даже если и приходил, мы бы вряд ли с тобой заметили, – усмехнулась она, – Погоди, я посмотрю, кто там. Выходя, она прикрыла дверь на кухню, а я на всякий случай встала сбоку, чтобы меня уж точно не было видно от дверей. До меня донесся голос Лены: – Привет! Хорошо, что я сюда заглянула, думала тебя дома искать. На, держи, я тебе всё распечатала. Любишь ты бумажки! В понедельник во сколько за тобой заехать? – Погоди, как в понедельник?! – Света, да ты что? 26-е же понедельник, что с тобой? Уже всё давным-давно договорено, какого черта?! – Лена, прости, я поняла. Просто числа и дни недели у меня как-то не связываются в голове… Давай, я позвоню тебе позже, скажу, во сколько… Я отчетливо слышала в Светином голосе глухое разочарование, а во мне подло зашевелилась радость за неожиданную отсрочку их встречи с Дианой... – Постой, ты что, не одна здесь? – видимо, Лена увидела количество курток и обуви, – Только не говори, что с тобой она... – А ты думаешь, здесь когда-нибудь окажется он? – Ну я же не идиотка! – фыркнула Лена, – Ты понимаешь, о ком я спрашиваю. – Нет, ЕЁ здесь нет. И вообще с чего ей здесь быть? – Но ребята говорили… – А у ребят язык без костей и развитое воображение! – Ну ладно, дело, конечно, твоё, но смотри!.. – Всё, Лена, давай, я позвоню тебе! Щелкнул замок, но Света не появилась, и я вышла из кухни. Она стояла, прислонившись к стене, судорожно сжав губы. Увидев меня, она тихо сказала: – Ты слышала? Я была уверена, что мы уезжаем через неделю! Я не смогу это отменить. Что делать? Я подошла, взяла её за плечи: – Не волнуйся, я встречусь с ней, в конце концов именно об этом был разговор. А потом, когда ты вернёшься, я устрою и вашу встречу. Надеюсь, я это смогу. Она прислонилась лбом к моей руке, и только прошептала: – Неужели ты чего-то не можешь?.. А меня вдруг накрыло осознание, от которого я так старалась откреститься: вот она рядом, моё выкристаллизованное счастье – человек, который мне снится, даже когда спит рядом со мной, следы чьих прикосновений я не решаюсь смывать со своей кожи, чей голос я слышу в любом звуке, и я делаю всё, чтобы потерять её! Раньше я утешала себя тем, что её чувства к Диане лишены взаимности и рано или поздно перегорят, надо просто подождать, но в Москве все мои иллюзии рухнули, потому что я видела глаза, в которых живет такая же сильная любовь, только придавленная гордостью или черт знает чем, и стоит им встретиться, шансов на то, что они не почувствуют взаимного притяжения, практически нет. А я та, кто устроит эту чертову встречу, потому что я не могу иначе! И я сползла по стене к её ногам. – Лана! – она стремительно присела, подняла ладонями моё лицо, в глазах её была настоящая липкая холодная паника, и я поняла, что не имею никакого права взваливать на неё свои переживания, которые являются только моим грузом и никак не должны влиять на её жизнь. Я сжала себя в кулак и улыбнулась: – Всё хорошо, не бери в голову. Со мной бывает. Я поднялась на колени, обняла её, прижалась к ней – к черту всё, надышаться, напитаться, пока есть возможность, а потом будь, что будет!