Тату и шрамы

В понедельник я поехала провожать Свету. Это не то, чтобы был обязательный ритуал, но, если имелась возможность, я появлялась в аэропорту или на вокзалах, когда она уезжала или возвращалась. Впрочем, и она несколько раз провожала меня подобным образом. Я приехала в Пулково заранее, встала на балконе, откуда мне был виден весь зал. Они вошли шумной толпой, сразу чувствовалась привычная организованность, выработанная в частых поездках. Сложили свой багаж в компактную пирамиду, огляделись по сторонам. К Свете пробились две девчонки, она улыбнулась, разговаривая с ними, расписалась на чем-то, и когда они, подпрыгивая от радости, убежали, подняла глаза, и я поняла, что она меня увидела. Наши взгляды встретились на несколько секунд. Света стояла, запрокинув голову, залитая солнечным светом, бьющим из окон, и улыбалась. Мне очень хотелось туда, вниз, к этой маленькой фигурке, со всех сторон окруженной более рослыми спутниками, но с другой стороны, связывающая нас тайна грела меня чувством превосходства. Света до упора держала их компанию на месте, но, когда, наконец, это стало невозможным, и все потянулись к стойкам, она у самой границы, за которой низкий потолок зала регистрации закрывал балкон, обернулась, и я щелчком отправила ей с ладони воздушный поцелуй. А она поймала его в кулак и прижала к груди. Спустя какое-то время от неё прилетела смс-ка: «Целую!», и ей в ответ отправилось моё: «Аналогично!». Я по традиции подождала, пока название рейса исчезнет с табло и поехала домой, чувствуя, что меня затапливает совершенно иррациональное счастье! Прошло несколько дней, и, хотя я была готова, но звонок Дианы всё равно прозвучал неожиданно: – Привет! Я приехала. Как у тебя со временем? – Вполне терпимо. Ты хочешь встретиться? – А почему нет? Сегодня в семь сможешь? Давай за Казанью? – Хорошо, договорились! Она пришла со стороны канала, куртка с надвинутым капюшоном, руки в карманах. Но когда она подошла ближе, я увидела на её лице радостную улыбку: – Ну здравствуй! Она протянула мне руку, и мы пошли в сторону Сенной. Она дурачилась, сбегала по спускам к воде, залезала на львов и грифонов на мостах, вместе мы ели невразумительную шаверму, пачкаясь соусом, и я совсем перестала задаваться вопросом, что она от меня хочет. И тут она вдруг остановилась и предложила: – Слушай, а поехали ко мне? Поговорить хочется, посидеть, а в кафе не хочу светиться, – а потом добавила, – Или, может, к тебе? Вот к такому я была совсем не готова! Мысль о том, как мне спрятать предметы, говорящие о моем близком знакомстве со Светой, сразу отмела второй вариант. Я же не смогу, войдя в квартиру, броситься снимать и прятать те же фотографии! И если Светины изображения ещё можно как-то объяснить, то что делать с теми, на которых мы вдвоём? И я покачала головой: – Давай лучше к тебе. – Ну как скажешь, – она усмехнулась и стала вызывать такси. По дороге мы заехали за едой, и в квартиру вошли, груженые пакетами. У нее зазвонил телефон, она мне кивнула: – Давай, проходи! – а сама скинула кроссовки, и ответив на вызов, пошла в комнату. Я разделась, отправилась на кухню. Пока выгружала провизию, Диана вернулась с бутылкой в руках, полезла в шкаф за посудой. Завершив нехитрую сервировку, наполнила стаканы: – Ну что, за встречу! Я выпила, заметив, что она глянула на меня через край стакана, а потом вдруг спросила: – А тебя искать не будут? – Кто? – удивилась я. – Ну, твоя барышня, например. Я поняла, что вопрос моей пассии её по-прежнему волнует, и ответила: – Нет, она сейчас в отъезде. – Она тоже журналистка? – Нет. Она… врач. – В МЧС что ли работает? Вроде врачи ведь существа оседлые? – Нет, не в МЧС, но иногда уезжает. – Ясно, – в глазах Дианы мелькнуло разочарование, и она налила по второй. – Так ты со мной решила встретиться только для того, чтобы я познакомила тебя с ней? – Я с тобой встретилась, потому что ты – это ты, – она наклонилась ко мне через стол, – Но ты права, на неё я бы тоже посмотрела! – Откуда такое любопытство? – Не знаю. Интересно, и всё! – она откинулась на спинку стула, – Я, кстати, до сих пор вспоминаю, что ты у меня дома вытворяла! Вот думаю, заколдовала ты меня тогда, что ли? – С чего ты взяла? – Да я вот с тех пор постоянно про Светку думаю. В последнее время когда я вспоминала о ней, то в основном, как мы ругались или о её загулах. А за эту неделю она даже два раза мне приснилась, и мы совсем не ссорились, а очень даже наоборот, – Диана покрутила в руках стакан, и её сладкая улыбка весьма красноречиво говорила о том, что же она видела во сне. Я сглотнула, налила себе виски и залпом выпила. Она тоже ко мне присоединилась, потом вдруг вскинула на меня глаза: – Интересно, вот почему я с тобой говорю о ней? Ни с кем нет такого желания! – Ну я же никто, что-то вроде попутчика в поезде, – я пожала плечами. – Ну да, конечно! Я же даже не задумываюсь о том, что ты журналист! Вот вывалишь всё! – Зачем? Чтобы нарваться на судебное преследование? Доказательств нет, ты всегда можешь оспорить мои слова. Мои редакторы как-то не очень любят иски оплачивать. А в желтой прессе и без меня фантазеров хватает. – То есть ты меня сливать не собираешься? – Если бы хотела, давно бы это сделала. – Странные журналисты иногда попадаются, – усмехнулась она, а потом вдруг прищурилась: – А ты со Светкой встречалась? – Ну да, на пресс-конференциях, было такое, – я почувствовала себя на тонком льду. – А на концертах была? – Да. – Со своей барышней ходила? Я кивнула и улыбнулась, представив, что было бы, если бы «моя барышня» не пришла на концерт. – Слушай, а расскажи мне про Светку! – Зачем? Везде полно роликов – смотри не хочу! – Нет, я хочу от тебя услышать! Я поняла, что синхронность их желаний какая-то фатальная. Посмотрев в глаза Дианы, полные решимости пытать меня в случае отказа, и понимая, что в самом деле её просьба мне на руку, я кивнула: – Хорошо, хотя на мой взгляд это бред! Взяв стакан в руку и отойдя к окну, я прикрыла глаза и начала рассказывать о том, как Света поет, как ходит по сцене, как берет букеты, как пританцовывает, всячески стараясь, чтобы в этот поток мысли не закрались совершенно другие воспоминания. Когда я открыла глаза, я увидела, что Диана сидит, сжав губы, и на ее щеках видны подозрительные блестящие дорожки. Она повернулась ко мне: – Нет, ты все-таки ведьма. И можешь меня не переубеждать. Поднявшись, она встряхнулась, и, подойдя ко мне, встала рядом, почти касаясь плечом: – Знаешь, я даже не все наши ссоры помню, про что-то мне потом рассказывали. Я тогда нажралась знатно, она мне что-то сказала, а я схватила ключи от машины: «Я поеду!» Она, понятное дело, меня за руку: «Куда ты поедешь? Ты на ногах не стоишь, давай сюда ключи!» Я смотрю, а за её спиной эта, вторая Динка, ухмыляется, стерва! А у меня перед глазами красный туман – я видела, как она Светку зажимала, после того, как я на неё наорала. А эта утешать, видите ли, взялась! Я смотрю на Светку, а меня уже колотит всю от злости: «Куда поеду? Да вот хоть к ней! – кивнула на Лорку, – Дома ты, а я не хо-чу! Достала меня со своими изменами! Что, думала, я не видела, как вы по углам лижетесь?!» У Светки глаза совсем круглые стали, и вдруг она побелела, качнулась, схватилась за бок. Динка обхватила её, не давая упасть, а я только крикнула: «Подождите, я еще не ушла!», и по широкой дуге вывалилась из комнаты. Слышала, что крикнули про скорую, но Светка отказалась, сказала дать ей рюкзак – она с собой пол-аптеки таскала. Лорка меня догнала, ключи забрала, в машину посадила и отвезла к себе. А я утром проснулась, и мы в Москву срыли. Даже звонить ей не стала. Лорка потом сказала, что со Светкой всё в порядке, обошлось. Я слушала её, и чувствовала, что её эмоции переселяются в меня, как это происходило со Светой и с другими близкими мне людьми. Но Диана для меня не была близким человеком, она просто настолько была связана со Светкой, что воспринималась с ней, как одно целое. И я подумала, может, у них действительно одна душа на двоих? Ну или их души – разлученные близнецы. Ведь не даром же, даже когда их дуэт развалился, осталось множество людей, которые одинаково ходят на их концерты и переживают за обеих так, будто это один человек? В пользу этой теории говорило и то, что моё тело реагировало на Диану почти также, как на Свету! Она стояла рядом, я чувствовала её тепло, ловила ритм её дыхания, и поняла, что меня накрывает... Она тоже это ощутила, повернулась ко мне, её губы тронула улыбка: – Ты же не будешь врать, что ничего не хочешь? Она протянула руку, дотронулась до моей щеки, большим пальцем очертила подбородок, перешла на шею, спустилась на грудь, оттягивая вниз вырез футболки… И тут я дернулась, как будто её пальцы были раскаленными. Всё это должно происходить не со мной! Я поняла, что я не могу, и не потому, что мне кто-то предъявит претензии, а потому что так нельзя! Никого другого я бы просто не подпустила, но это непонятное родство между ними ломало мои барьеры, как будто они были сделаны из бумаги, и мне невероятных сил стоило не то, что оттолкнуть, а хотя бы прошептать: – Не надо, я прошу тебя, не надо! Диана изумленно на меня посмотрела, тяжело дыша, и сначала мотнула головой, но потом что-то поняла, опустила руку, и сказала: – Нет, всё-таки, черт возьми, что ж это за баба?! Я же вижу, что тебя колотит всю и в бараний рог скручивает, а ты не даешь к себе приблизиться, чтобы не изменить ей?! Где таких берут?! Всё, всё, – она показала ладони и сделала несколько шагов назад, – я не буду подходить, просто страшно смотреть, как ты мучаешься! Я вообще не представляла, что такие на свете бывают! Зачем ты так? Когда она отошла, я действительно почувствовала облегчение, и, облизнув пересохшие губы, сказала: – Тело ерунда, с ним я разберусь, а вот разорванную на куски душу штопать хреновее. Меня действительно трясло, и я потянулась за стаканом. Диана плеснула в него виски и подтолкнула его ко мне по столу. Я выпила залпом. Дрожь постепенно стала утихать. Она по-прежнему смотрела на меня, как на экспонат кунсткамеры. Я понимала, что надо быстрее уходить, но у меня не было сил, и я забралась на подоконник, прижав колени к груди. Диана снова налила мне выпить, протянула стакан. Я взяла его, отхлебнула, потом попросила: – Вызови, пожалуйста, такси. – Хорошо, – кивнула она, доставая телефон, – Только я тебя провожу. И даже не спорь! Когда мы подъехали к моему дому, она сказала: – Я не знаю, когда снова буду в Питере, но скоро у меня концерт в Москве. Приезжай. И можешь не одна. Я все-таки по-прежнему хочу её увидеть. – Она тоже очень хочет тебя увидеть, – ответила я, усмехнувшись. – Даже так? Тем более! Приезжайте! Пока я не вошла в подъезд, машина не тронулась с места. Добравшись до квартиры, я, не зажигая свет, прямо в коридоре села на пол. Я знала, сколько в самом деле черноты в моей душе, и очень боялась, что она сможет вырваться наружу.