дашин дневник

***

- Подумай, что мешает тебе. Почему не получается просто сломать этот барьер? Из чего состоит этот барьер, Даша? Что-то происходило со мной. Эта женщина, Гелиана – вовсе не психолог, а преподаватель по вокалу. Она не обладает глубиной взгляда и бывает поверхностна в восприятии смысла песен, поэтому я часто забываю о том, что иногда ей удается видеть учеников насквозь. Гелиана как-то совмещает в себе недалекость и силу, она почти всегда выглядит уставшей – но всегда знает, куда бить. Это опыт, – пояснил внутренний голос, - про таких говорят «матерая», – внезапно добавил он, но я постаралась перенаправить свои мысли на суть вопроса. Казалось, мне будет, что ответить. Из чего состоит «барьер»? Из привычного, липкого волнения, что заставляет опускать взгляд, из постоянного внутреннего напряжения на людях? Это точно не ответ. На эту парализованность – иллюзию нормального поведения – уходят все силы, и она не позволяет даже попробовать успокоить саму себя, доказать абсурдность этого стеснения, уберечь от новых ран, раскрепостить. Спеть, наконец, о своих чувствах – кому-то, а не внутрь раковины. Едва ли барьер, - ухмылялся внутренний голос, - тут будет что-то поглубже. Обидно, Даша, ты учишься на психолога, но не способна помочь самой себе. Секунды шли, но меня будто заклинило – казалось, эта проблема с выступлениями на сцене, и в целом, общая неуверенность, живет со мной уже так долго, что ей бы хватило времени выплатить ипотеку за квартиру в какой-то части моего мозга. Дорогую квартиру. Вот именно, что в части мозга, Даша, - добавило подсознание, – не сердца! И я абсолютно честно думала об этом в огромных количествах, предпринимала попытки побороть, задавить… Принудить, - будто издеваясь добавил внутренний голос, сохраняя манерность моей бывшей учительницы по русскому языку, - но чего-то было недостаточно, что-то оставалось для меня непреодолимой стеной. Я вдруг поняла, что не знаю, что ответить Гелиане, и это сильно поразило меня – столько лет думать об одной и той же злой силе, мешающей существовать, но не находить для нее причин? Но ты находила, - эта мысль пришла ко мне уже на полпути домой. Видимо, что-то изменилось, - рассуждал голос, - преобразованные мысли, как и новые переменные в уравнении, влияют на все решение в целом, поэтому прошлые ответы, к которым ты пришла, вряд ли помогут. Твои предыдущие мысли тоже важны: они добывались у подсознания кровью и потом, через разговоры с родителями и друзьями, через плач, но ты выросла, и теперь все, что связано уверенностью, самодостаточностью – вся эта борьба выходит на новый уровень. Придется составлять новое равенство, и едва ли кто-нибудь кроме тебя самой сможет сделать это. К тому же, уравнение с прошлого этапа ничего не решило – оно позволило существовать, но не жить. Ты хочешь жить, Даша? «Поверь в себя», - говорит Гелиана, и я отвечаю, что стараюсь. «Это будет долгая борьба и ничего не получится сразу», - продолжает Гелиана, и я качаю головой, потому что это чистая правда. Хоть что-то за эту жизнь уже удалось понять: с неба ничего не упадет. Вопрос состоит только в том, готов ли ты бороться, и я тут же пафосно думаю, что была рождена, чтобы бороться. Но вот незадача – как только я остаюсь одна, то теряю направление к освобождению. «Мне нужен друг, - думала я, продолжая идти, - или хотя бы проводник». Когда с тобой говорит преподаватель по вокалу – это очень хорошо, но тут как будто бы существует подвох. На этом занятии меня посетила мысль, что, научившись с помощью песни рассказывать свою историю целой толпе людей, я одержу победу, наверное, не только над страхом сцены. Возможно, после этого в диалоге с важным мне человеком я больше не буду волноваться о том, что веду себя странно, жалко, утопая в нужде. Возможно, после у меня даже не будет времени, чтобы находить в себе ущербность – и мысли мои будут лишены чужих взглядов, направлены на свободу. Но было бы нечестно ожидать от Гелианы решения всех насущных головоломок, хотя иногда очень хочется переложить тяжесть своей ноши на кого-то другого. Ты собираешься решить более глобальную проблему, - пояснил внутренний голос, - а она же учит тебя петь на сцене и работать со зрителем.

***

Вдруг предо мной оказалось детское лицо – оно лучилось светом и простотой, зеленые глаза и светлая челка привычно блестели на солнце и, хоть я и не могла посмотреть, но была уверена, что сзади у девочки длинный прямой хвост – ты всегда ходила так в детстве, не так ли? Маленькая Даша, которая еще не ведала ничего плохого, стояла напротив и всматривалась в мое лицо, но этого было достаточно, чтобы настоящая я, взрослая, начала плакать. «Почему?, - билось в моей голове, - почему я плачу, почему у меня нет сил смотреть на нее?». Одно было очевидно – такие встречи, пусть даже и в собственной голове, не происходят просто так. Я вспомнила о Дереке, который так же, как и я – в своей голове, с помощью фантазии и личностной силы – встретился со своей покойной мамой во время сессии у психотерапевта. В этом не существовало никакой мистики, для него это было упражнением, способным ослабить чувство вины. Дерек говорил с ее образом прямо у себя в сознании, и она отвечала ему. Позже он сказал психотерапевту, что слова его мамы, наверное, были лишь его выдумкой. Но ему ответили, что это нельзя назвать выдумкой – его мама продолжает жить в его памяти, и в глубине души он всегда знает, что она скажет ему. Возможно, другими словами, но передавая те же чувства – в этом и есть суть близости, веры, любви. Удивительно, как строчки из фанфиков иногда врезаются в сердце. Я смотрела на маленькую себя и понимала, что стою на пороге чего-то. Возможно, осознания. Со мной была маленькая надежда и большой страх. Маленькая Даша улыбалась, двигаясь в дымке воспоминания, и я заметила домашние оранжевые штаны и белую майку на абсолютно обычном, детском теле. Мне было очень больно смотреть, щеки становились мокрыми от слез, а что-то внутри моей груди замерло. Я ждала, что она заговорит со мной, но мы обе молчали. В ее глазах блестел ум, потенциал, пока что ограниченный малым возрастом, беспечностью и весельем. Ты не любишь себя сейчас, - раздался внутренний голос, - даже ненавидишь. Но что насчет нее? Ты бы смогла ненавидеть ее? Я была напугана и утверждениями, и вопросами. Продолжая смотреть на саму себя сверху вниз, я начала реветь, потому что долгожданных мыслей «конечно я не ненавижу ее» не приходило. Я не понимала, что чувствовала, но знала, что это стоит продолжить – так и выглядит борьба, верно? «У нее было все. Искреннее восхищение во взглядах родственников, похвала от учителей, верность подруги – ее любили, трепетно и безоговорочно. Лелеяли, всегда давали самое лучшее, поощряли…» Ты все это потеряла? «Почти все» И ты в этом уверена? «Нет» Но ты можешь вернуть? «Я не знаю. Наверное, у взрослых так не бывает. Они все разочаровались во мне» Разочаровались? – задумалось подсознание, - Кто – они? «Мои родные. Я чувствую, что они любят меня, но уже по-другому. Я как будто потеряла чистоту, и после этого они смотрят на меня также, как и на всех остальных – без веры в то, что я способна на большее» А ты способна? «Все подростки верят в это» Давай признаем, что остальные подростки сейчас не имеют значения. Ты способна на большее? «Может быть. У меня еще есть время. Я хочу совершить что-то большее, чем я есть». Неожиданно я вспомнила диалог Гарри Поттера и Сириуса Блэка в комнате, где находилось семейное древо в доме на Гриммо. "Что если...Что если спустя столько времени что-то сломалось во мне...и я становлюсь плохим?", - спросил Гарри у своего крестного, на что тот ответил "Важно,что ты выберешь". Ох, Сириус, мне очень просто озвучить, что именно я выбираю, но сделать это почти не представляется возможным. Маленькая Даша внимательно смотрела на меня, и я тоже не отрывала от нее взгляда. Ты всегда говорила, что больше любишь отдавать, а не брать. «На самом деле это неправда», - мне хотелось реветь в полный голос. Наверное, все вокруг чувствовали и знали, какая я на самом деле, поэтому и смотрели на меня с безразличием – та детская, чистая душа, способная на подвиг, будто давно погибла под завалами желаний, резких слов, под разбитым сердцем и пошлостью. А была ли вообще эта душа? Было ли во мне доброе начало? Или я потеряла то, чего и не было? Для человека, которого любишь, ты готова отдать все, и даже больше. Прыгнуть выше головы. «Да, но я всегда выбираю тех, кому это не нужно. С кем это невозможно» Скорее всего, это не случайно. Маленькая Даша будто светилась - ей явно было невдомек, о чем я думаю. Что ты чувствуешь, глядя на нее? «Это все еще я, - прозвучало грустно, - но я не знаю ее, не помню ее. Сейчас я совсем другая. Но ее - любили все, а меня – нет. Я не люблю ее также, как и себя, потому что завидую. Я всем вокруг завидую, и не знаю, как прекратить это чудовищное чувство и как измениться. Но очень хочу. Очень хочу измениться» Измениться? Разве? Ты хочешь, чтобы тебя любили, вот чего ты хочешь. «Видимо, сейчас я не заслуживаю любви, поэтому мне нужно измениться» Все заслуживают любви, Даша.