Свадьба лучшего друга

Моим священным долгом считаю предупредить вас, что эта глава вышла за рамки предыдущего рейтинга (хотя вам после ХунХанов наверное уже ничего не страшно))) Во всем виновата песня: Blue Stahli – Corner (Ad Astra remix). Приятного чтения)       Бэкхен вышел из клуба вслед за Чанёлем. Рыжий парень, остановившись у бордюра, огляделся по сторонам и, так и не найдя взглядом такси, двинулся вдоль дороги, все еще держа Бёна за руку. Чанни не стал даже спрашивать в какую сторону им нужно идти, потому что опасался, что узнавшая вокалиста девушка, поплетется за ними следом, созывая и своих друзей. Поэтому он действовал быстро, просто доверяя интуиции и направляясь подальше от клуба. Они шли молча, все еще держась за руки. Бэкхён пару раз оглянулся, чтобы узнать, идет ли за ними кто-нибудь, и вроде бы он понимал, что ничего плохого не случится, если парочка девчонок, преследующие их по пятам, получат свои автографы. Парень уже собрался сообщить об этом Чанёлю, только, взглянув на его спину, и чувствуя тепло парня через сжимающую его ладонь руку, решил просто отмолчаться. Когда-нибудь Чанни и сам остановится. И словно прочитав мысли Бэка, Чанёль, свернув за угол, вмиг остановился и резко повернулся к Бэкхёну лицом. Бэк, не ожидая такой реакции, не успел отреагировать и за считанные секунды столкнулся с Чанни нос к носу. Он тут же издал негромкое «ой» и отшатнулся назад.       Чертов рефлекс!       Парень, замечая, что Чанёль после этого столкновения выглядит в отличие от него гораздо спокойнее, чуть прижался к стене, выдохнул воздух, чтобы привести нервишки, а заодно и трепыхающееся сердце в порядок. Чанёль в этот момент осматривал местность, выглядывая из-за угла.       Несколько девчонок приближались к месту их нахождения и Чанни, чуя опасность, вновь потянул Бэка за собой, активно мотая головой и выискивая хоть одно спокойное местечко, где они смогли бы спрятаться. Вскоре это самое местечко бросилось Чанёлю в глаза и он, абсолютно уверенный в том, что все делает правильно, затащил Бэкхёна в один из небольших переулков, как раз между магазинами, и прижал того к стене так, чтобы свет от фонарей скрыл хотя бы его лицо. Вот только места было не так много, и парень вполне мог броситься в глаза, когда девушки будут пробегать мимо. Поэтому, Чанни стал ближе, оперся о стену рукой, закрывая ею лицо Бёна, и немного наклонился над ним. Естественно, Бэкхён тут же выставил вперед руки, вдруг испугавшись того, что может произойти. Он хоть и доверял Чанёлю, все же немного побаивался того факта, что мог снова ошибиться. Ведь доверять людям, которых почти не знаешь, всегда было рискованно.       - Что ты делаешь? – с нотками беспокойства проговорил он, инстинктивно прижавшись к стене на всякий случай.       - Успокойся, - спокойно ответил Чанни, вдруг смущенно отведя взгляд куда-то в сторону. – Просто приподними голову и сделай вид, что мы… - с этими словами Чанёль сглотнул застрявший в горле ком, и выдохнул, - …целуемся. Если нас заметят, то хотя бы не станут лезть с вопросами, а не видели ли мы кого-нибудь. К тому же, я тебя спрятал от посторонних глаз, так что если что, решат, что я здесь с девушкой стою. Не думаю, что у них хватит наглости отвлекать пару друг от друга, – сказав все это, Чанни немного смутился, но взгляда на Бэка так и не бросил, совсем некстати думая о том, что идея притвориться парой была совершенно непродуманной и легкомысленной, потому что близость Бэка явно плохо на нем отражалась. Особенно тогда, когда парень заметил кивок со стороны Бёна, и то, как тот провел по губам языком, словно и вправду собирался поцеловаться.       Шаги преследующих девушек оказались совсем близко, и Бэк, заметив, как одна из них остановилась как раз рядом с ними, как и просил Чанни, приподнял голову и замер. Со стороны и впрямь казалось, что они целуются. Одна из девушек, заметив высокого парня в тени, немного приблизилась, словно пыталась разглядеть лицо того, кого по идее целовали. Что-то в их позе заставляло ее сомневаться и всматриваться в темноту.       - Кажется, нас обнаружили, - прошептал Бэк, чувствуя, что простого «притвориться» было маловато. Чанёль в ответ только тихонько чертыхнулся, не зная теперь, как можно выкрутиться из этой ситуации. Ведь выход был только один: бежать. Но убежать незаметно не получилось бы, потому что в этом случае им обоим пришлось бы снова столкнуться с девушкой. Теперь даже с тремя, потому что две других тоже остановились рядом, и уже вовсю спрашивали у подруги, куда подевался вокалист и почему она стоит тут, разглядывая незнакомую парочку.       Бэкхён вздохнул, бросив взгляд на губы Пака, которые все еще находились в нескольких сантиметрах от его губ. Парень понимал, что его идея тоже была не верхом оригинальности, но если уж они хотят спрятаться, то для того, чтобы это сделать, нужно притворяться чуточку лучше. Тем более, что Бэкхёну и самому хотелось прижаться к губам Пака. И пусть он считал, что это неправильно, что нельзя поддаваться искушению в первый же день знакомства, он не мог до конца контролировать свои эмоции. Парень протянул руку, коснулся затылка Чанёля рукой и немного притянул голову Чанни к своему лицу, в один миг заставив Пака раскрыть глаза от удивления.       - Что…? - собирался задать вопрос Чанёль, не понимая толком, как должен на это отреагировать. Но Бэкхён тихонько шикнул, заставляя замолчать, а потом, еще разок заглянув в глубину глаз Пака, чтобы убедиться в правильности своего решения, прижался к нему своими губами. Чанёль не ответил, продолжая удивлено моргать. Бэк, понимая, что их прятки могут закончиться провалом, уже более решительно прикоснулся к губам, теперь буквально насильно заставляя Чанёля приоткрыть губы и углубить поцелуй, потому что только это могло сейчас спасти их бедственное положение.       Девушки, заметив, с какой отдачей парочка прижимается друг к другу, немного поумилялись этой славной картине, и только потом вновь собрались вместе и направились куда-то дальше по улице, дабы не мешать влюбленным проводить время друг с другом. Они же все-таки не извращенки какие-нибудь, чтобы подглядывать, хотя и уходили с большой неохотой, завидуя, что у кого-то есть вторая половинка, а они даже автограф Бэкхёна не могут получить.       К счастью, девушки так и не поняли, что вокалист, за которым они так охотились ради автографов, находился как раз у них под носом. Впрочем, Бэк уже и сам начал понемногу забывать, почему он вообще находится в этом переулке, потому что сладкие поцелуи Чанёля, действовали на его разум слишком опьяняюще, путая мысли и заставляя желать большего.       Парень, почувствовав легкое возбуждение, попытался отодвинуться, но не смог этого сделать, потому что слишком сильно был прижат к стене, поэтому, для того, чтобы остановиться, ему необходимо было оттолкнуть от себя Чанёля. Но, разве он мог сам это сделать, в то время, когда первым полез с поцелуями? Да и сил, казалось, для завершения этой миссии у Бёна не было, потому он просто молча наслаждался моментом, пока нехорошие мысли о своих прошлых неудачах не вернули ему чувство страха. Ведь именно так раньше все и начиналось. Он был слишком доверчив в первую встречу, отчего потом и набивал шишки, каждый раз ступая на одни и те же грабли.       Парень, ощутив, что снова поступает в разрез с тем, что для себя решил, поскорее выпутался из капкана цепких рук Чанни и за долю секунды отскочил к стене напротив, хватая ртом воздух и стараясь взять себя в руки. Потому что то, что он только что сделал было абсолютно не правильно. Хотя и чертовски приятно.       Чанёль, оставшись без поддержки, снова удивленно взглянул на нового знакомого, не зная, что и думать, потому что поступки Бэкхёна казались ему совершенно неожиданными. И Чанни собирался об этом сказать, вот только увидев в глазах Бэка смятение, понял, что нужно было держать себя в рамках, и не лелеять себя пустыми надеждами, потому что своими ответными действиями он, кажется, нагнал на Бэкхёна страху.       - Я... не с каждым целуюсь, так что… не думай себе лишнего… - резко подал голос Бэк, стараясь изо всех сил сделать вид, что поцелуй, произошедший по его инициативе ему неприятен, - это просто ради того, чтобы они поскорее ушли, - уточнил парень, когда Чанни взглянул в его глаза. Бэк тут же нахмурился, злясь на себя за то, что позволил себе больше, чем должен был.       - Да, я понял. Я… ответил, только для того, чтобы подыграть, - прерывисто проговорил Чанёль, кивая головой, все еще находясь под впечатлением от поцелуя. Было бы ложью, если бы он притворился, что тоже ничего не почувствовал, ведь эмоции, которые отражались на лице сейчас, явно говорили о том, что Чанёлю понравилось целоваться с Бэком. Они оба понимали это, но тем не менее, поддерживали теорию, что это не так, думая, что в этом случае станет легче и никакой неловкости между ними не будет. Только было все же несколько некомфортно. Ведь каждый из них все еще помнил ощущения от прикосновения чужих губ, да и возбуждение все еще давало о себе знать, заставляя обоих думать о том, что было бы, если бы поцелуй продолжился.       - Что ж, ээм, - непривычно для себя промямлил Чанни, более-менее приведя свои чувства в порядок. Он даже о своей бабушке задумался, чтобы окончательно забыть о возбуждении, и теперь, поглядывая в сторону тротуара, искал подходящие слова, чтобы они смогли продолжить свой путь к дому Бэка без лишних хлопот. А они могли появиться, если Бэкхён вдруг решит, что лучше им расстаться на этом месте. Чанёль мысленно молился, чтобы этого не произошло, потому что расставаться сейчас, на такой ноте, ему не хотелось. Потому что тогда он мог и вовсе Бэкхёна больше не увидеть. – Кажется, они ушли. Твой план сработал, – парень вдруг беззаботно улыбнулся и сделал пару шагов к тротуару, чтобы, наконец, выйти из тени переулка. Он огляделся по сторонам, осматриваясь, а потом обратился к Бэку, даже не повернув к нему головы. – Куда теперь? – спросил Чанни, чувствуя, что с этим вопросом его внутренности начинают сходить с ума от беспокойства. Неужели, его прогонят? Наверняка прогонят. Он же своим поцелуем почти сказал Бэку, что хочет его, а вокалист явно будет недоволен, узнав об этом.       - Здесь недалеко остановка есть, - ответил голос где-то позади, и вскоре Бэк встал рядом с Чанелем, указывая, в какую сторону им нужно двигаться. – Отсюда всего пару остановок проехать.       - Тогда идем, - снова улыбнулся Пак, двигаясь немного вперед самого Бэка.       - Да, – едва слышно ответил Бён, поправляя свой рюкзак, который успел уже несколько раз съехать с плеча. Из-за нервов, как думал Бэкхён, потому что с появлением Чанёля нервишки конкретно расшатались.       Несколько минут парни шли в полной тишине, думая о своем и разглядывая улицу, наполненную другими людьми. Чанни, казалось, и вовсе не замечал нового друга, потому что ни разу, пока они шли к остановке, не оглянулся проверить, идет ли Бэк следом. И Бёну было обидно, что с ним теперь не разговаривают. Поэтому, устав ждать, когда Пак подаст голос, парень сам спросил то, что могло помочь ему хоть как-то сблизиться с Чанёлем снова.       - Так, что там с твоими друзьями? – поинтересовался Бэкхён, чтобы окончательно отвлечься от недавнего поцелуя.       И Чанёль, поддержав вопрос, начал рассказывать о том, как двое его друзей сначала считали друг друга лучшими друзьями, пока вдруг не поняли, что дружеская любовь понемногу переросла в настоящую.       Когда Чонин начал подниматься по ступенькам, Кёнсу закрыл глаза, думая, что он готов прожить так всю свою жизнь, просто прикасаясь к парню, быть рядом с ним. И все те события, что произошли несколько дней и месяцев назад казались такими далекими, призрачными, что Кёнсу начинало казаться, что их никогда и не было в его жизни. Ровно, как и Лос-Анджелеса. Словно он и не уезжал никогда, и все это время просто развлекался где-то с другом, как в те далекие времена, еще до своего отъезда. И хоть прошло всего полтора года с их разлуки, Кёнсу казалось, что он потратил половину своей жизни, чтобы вспомнить, какими были приятными ощущения, после того, как они с Чонином возвращались каждый вечер домой после очередной прогулки по городу. Тогда, Кёнсу не особо зацикливался на том, почему ему так хорошо рядом с другом, он просто наслаждался жизнью, и действительно считал Чонина всего лишь замечательным другом. Если бы он знал тогда, что они смогут влюбиться друг в друга, то ценил бы каждый прожитый день рядом с ним, и уж точно не стал бы от него отдаляться, расстраивать своим внезапным исчезновением в сети и женитьбой. Хотя сейчас, вспоминая то признание на мальчишнике, он в который раз думал, что благодарен этой свадьбе. Потому что, если бы ее не было, никто бы из них не смог сказать о своих чувствах. Они бы молчали оба до глубокой старости, пока кто-то один не умер бы, оставив другого с разбитым сердцем. После этих мыслей Кёнсу тяжело вздохнул, и Чонин, заметив это, не смог проигнорировать.       - Что случилось? – спросил он, глубоко дыша из-за того, что приходится нести тяжелую ношу на спине по ступенькам. – Ты чем-то расстроен?       Кёнсу легонько кивнул, вот только этот кивок Чонин даже не заметил, потому что был занят тем, что смотрел под ноги.       - Да, - выдохнул Кёнсу, вдруг задумавшись о том, как было тяжело Чонину пережить те месяцы, когда Кён, по своей глупости, думая, что поступает правильно, не звонил ему. Кай ведь до сих пор не знал, почему Кён это делал, и сейчас До собирался ему об этом поведать. – Я… знаешь...- Кёнсу вздохнул, не в силах подобрать подходящих слов. И почему в такие моменты он не может просто решительно сказать, чего хочет? – Прости, что я так долго не звонил тогда. Чанни рассказал мне, что ты ужасно себя чувствовал из-за этого. Но я не хотел тебя обидеть, и заставлять страдать тоже не хотел. Я просто сглупил тогда и теперь об этом очень сильно жалею. – Кёнсу глубоко вздохнул, зная, что одних слов мало для того, чтобы Чонин смог его простить. Возможно, придется потратить еще немного времени, чтобы боль внутри Кая при этих воспоминаниях исчезла окончательно. – Я знаю, что просто сказав это, боль не исчезнет. Но если можешь, все же прости мою глупость. И никогда больше не думай, что ты лишний в моей жизни. Это никогда не было таковым. Ты для меня всегда был самым лучшим и важным, - До почувствовал как с этими словами на глаза наворачиваются слезы. Чувство горести из-за страданий Кая, теперь в полной мере передались и Кёнсу, и он очень хотел, чтобы друг больше никогда не вспоминал о боли, особенно той, которую причинил ему Кён. До и себя простить не мог за то, что сделал. И пусть у него была причина: незнание о чувствах Чонина – он все же понимал, что был не прав. – И что наорал на тебя, тоже прости.       Кай в ответ легонько улыбнулся, думая о том, как же ему все же повезло с другом. Ведь узнать, что Кёнсу сожалеет о своих поступках, было очень приятно. Наверное, именно сейчас Чонин вдруг снова почувствовал себя нужным. Было бы конечно лучше, если б Кён раньше сказал обо всем, но пусть даже с опозданием, Кай, услышав о своей важности в жизни Кёнсу, был счастлив.       - Знаешь, я, наверное, еще никогда так сильно не ревновал, как тогда, когда ты танцевал на сцене с этой… - Кёнсу замялся, не зная, как еще назвать стриптизершу. У него язык не поворачивался назвать ее девушкой, потому что при воспоминании о том, как она держалась за бедра Кая и позволяла себе касаться его груди, в голову Кёнсу лезли совершенно иные неприятные слова.       Чонин остановился у дверей, теперь внимательно вслушиваясь в каждое слово, ведь что-то внутри подсказывало ему, что тот момент, которого он ждал вот уже три года, наступит сегодня. Сердце бешено стучало в груди с осознанием этого, сердце Кёнсу, которое Чонин чувствовал спиной, тоже стучало быстро.       – Я запаниковал, - продолжал говорить Кён, пока Чонин, достав ключ из кармана, дрожащими руками пытался открыть дверь. – Наверное, испугался, что она тебе понравится, или тому, что ты позволяешь ей так к себе прикасаться, поэтому и наорал. Если честно, я даже не помню, что именно сказал, потому что в тот момент я просто хотел, чтобы она, наконец, убрала подальше от тебя свои руки. Мне не нравится, когда кто-то другой к тебе прикасается, - чуть тише добавил До.       Дверь приоткрылась. Чонину пришлось глубоко вздохнуть, чтобы набраться смелости шагнуть внутрь, но еще больше ему нужно было терпения, чтобы раньше времени не выпустить Кёнсу из захвата, потому что после его слов, хотелось прижать его к двери, стене, да к чему угодно, и целовать так неистово, чтобы пар из ушей пошел. Вот только все эти слова, они хоть и были важными, самого главного Кёнсу пока не сказал. А Чонин хотел их услышать, чтобы не осталось и капли сомнений в том, что он нравится своему хёну.       - Чонин, - пробормотал Кён на ухо, когда Кай вместе со своей ношей уже стоял в полутемном коридоре. – Я приехал… - волнение выдавало Кёнсу с головой, - потому что хотел сказать тебе… - парень замолчал, собирая в себе остатки смелости. Сердце Кёнсу теперь стучало в груди гораздо сильнее, заглушая стук сердца Чонина. – Я хотел сказать… - До все еще неуверенно вздыхал, боясь, что все его слова покажутся Каю недостаточными, чтобы поверить в правду. Ведь Чанни предупреждал, что для того, чтобы Чонин поверил, его нужно подготовить. Только Кёнсу совсем не знал, как это сделать. Поэтому и волновался.       - Что сказать? – послышался в ответ волнительный голос Кая, который чувствуя некую заминку, решил подтолкнуть хёна к решительным действиям.       И Кёнсу, наконец, решил.       Пусть Кай может не поверить его словам, но искренность, с которой парень собирался сказать о своих чувствах, была самой настоящей.       - Ты мне нравишься, - выдохнул Кён на ухо своему друг и замер, не зная, чего ожидать в ответ. Чонин, услышав эти слова, мгновенно опустил руки, вследствие чего Кёнсу вмиг соскользнул с его спины и уперся ногами о пол.       Страх от предстоящего ответа и переживание заполнил тело Кёнсу окончательно, когда ничего вразумительного со стороны Кая не послышалось. Чонин, избавившись от ноши, медленно (слишком медленно) повернулся к Кёну. Дверь, отпружинившая от стены, начала закрываться, оставляя в коридоре, где стояли парни, небольшую полоску света, которая вот-вот исчезнет, поглощая все в темноту. Но Кёнсу не хотел, чтобы она исчезала, потому что он еще не увидел реакцию Кая на свои слова. Ведь Чонин должен быть счастлив. Или уже нет? У Кёнсу в голове промелькнуло столько мыслей на этот счет, что становилось не по себе. Что, если он опоздал? Что, если Кай все же ему не поверил?       - Что ты сказал? – переспросил Чонин таким голосом, словно все это могло ему просто присниться, померещиться, или, что еще хуже, он мог окончательно сойти с ума и придумать это признание.       - Ты мне нравишься, - повторил Кёнсу, но тут же осекся, понимая, что простого «нравишься» просто не достаточно. – Нет, - он опустил глаза, когда взгляд Кая впился в него, но потом, снова взглянув на друга, продолжил уже более решительно. – Не так, - в глазах все также стояли слезы, придавая взгляду Кёна особое очарование. Они, казалось, были пропитаны искренностью, и что самое главное, настоящей любовью. И Кай теперь смог ощутить в полной мере, что его чувства не безответны. – Ты мне не просто нравишься… Я люблю тебя, Чонин, - полоска света, проходящая сквозь отверстие двери, прошлась по лицу Кая, и пока в коридоре не наступила непроглядная темнота, Кёнсу подался порыву, сделал шаг к другу и, встав на носочки, коснулся его губ своими губами. Кён успел лишь на секунду заглянуть в глаза Чонина, а потом их поглотила тьма.       Кёнсу кожей ощущал на своем лице дыхание парня, но из-за того, что ничего не видел, мог только догадываться, о чем сейчас думает Кай.       - Чонин? – Кёнсу протянул руку, чтобы коснуться щеки друга, потому что тот ничего так и не ответил, и казалось, впал в ступор. Кён нежно провел ладонью по щеке Кая, с удивлением обнаруживая на них влагу. – Чонинни, - ласково проговорил Кёнсу, начиная волноваться о том, что снова что-то сделал не так. Он же совсем не этого добивался. – Почему ты…?       - Ты даже не представляешь, как долго я ждал этих слов, - прерывисто проговорил Кай, совсем не по-взрослому всхлипнув. – Кённи, - он вмиг прижался лбом ко лбу хена и усмехнулся, чувствуя себя настолько счастливым, что все те страдания, которые он вынес ранее, казались теперь такими незначительными, - … ты не мог понять этого раньше?       - Прости, - прошептал Кён в ответ, расчувствовавшись не меньше самого Кая. – Прости, что так долго молчал. Я совершенно запутался, после того, как ты мне признался. Но я не обманывал, когда целовал тебя тогда. Мне, правда, было приятно, и я хотел этого ничуть не меньше твоего. И сейчас тоже… - Кёнсу поджал губы, опуская руку на грудь Кая и прижимаясь к его телу, - …Чонин, мы можем… прямо сейчас…       Договорить Кён не смог. Впрочем, и слова уже были не нужны. Кай, понимая, что именно пытается сказать ему хён, и, желая этого ничуть не меньше, нагнулся над лицом Кёнсу и захватил в плен его губы, припадая к ним сначала с особой осторожностью, словно пробуя на вкус, а потом с большей страстью, зная, что теперь эти губы принадлежат только ему. Потому что на этот раз Кёнсу ответил сразу, впуская в свой рот язык Чонина, и постанывая от удовольствия, когда от поцелуя вдруг начала кружиться голова. Кёну пришлось ухватиться за футболку Кая, чтобы не упасть, ведь ноги подкашивались от сладкой неги. Ему казалось, что он вот-вот рухнет от переизбытка чувств. Но Чонин, обхватив своего любимого за талию и прижав к себе, не позволял этому случиться.       Держаться за футболку в такой позе теперь было неудобно, да и близости Кёну было мало. Хотелось сильнее прижаться к телу Чонина, почувствовать его жар, слиться с ним воедино, поэтому пока позволяли силы, Кёнсу перенес руки за шею Кая и обхватил ее, цепляясь как за спасательный круг. Поцелуй не прекращался, стал более требовательным, дышать с каждой секундой становилось труднее. Но Кён даже не против был задохнуться, лишь бы не заканчивались эти приятные ощущения, лишь бы они продолжались вечно.       Рука Чонина медленно опустилась с талии на бедро Кёнсу. Еще секунда, и Кай, обхватив попу своего друга, прижимал его к себе сильнее, чтобы почувствовать, насколько велико желание, чтобы быть уверенным, что не он один возбужден.       Парень издал стон, когда Чонин потерся о его возбужденную плоть. Реакция Кёна оказалась настолько приятной, что Чонин не удержался от улыбки, а потом, оставив в покое любимые губы, переместился к шее, оставляя на ней жгучие поцелуи. Кён уже мало что понимал. Возбуждение от поцелуя накатило так быстро, что смело в дальний угол сознания все то, что он еще недосказал. Осталась только одна мысль о том, что он любит Кая, и хочет быть с ним, не смотря ни на что. И он хотел большего, потому что одних поцелуев почему-то было мало. Впрочем, он и так понимал, что вслед за поцелуем, придет и желание. А противиться ему Кён не собирался. Он готов был пойти до конца, но не потому что, Лухан сказал, что Чонин этого сразу захочет, а потому что Кёнсу сам хотел этого.       Тяжело дыша Кён пробирался под футболку друга, исследуя пальцами каждый кусочек тела, каждую мышцу, стараясь запомнить этот момент, чтобы вспоминать, каково было ощущение в первый раз. Чонин, с каждой секундой распаляясь все больше, уже вообще ни о чем не мог думать.       - Кённи, - тяжело дыша, прошептал он на ухо другу, когда капля здравомыслия в голове все же дала о себе знать. Чонин понимал, что им еще слишком рано переходить на новый уровень отношений, ведь они еще толком и первую часть не закончили. Но ответ Кёнсу, его хриплый сладостный голос, сорвали стоп-кран окончательно, заставив Кая отпустить последние мысли и нестись напролом к заветной цели.       - Я хочу тебя… - прошептал Кёнсу, начиная активно стаскивать с себя обувь. Чонин не стал сопротивляться и тоже присоединился к нему. Они столкнулись друг с другом снова, когда с обувью было покончено, и сразу же прижались друг к другу телами, начиная продвигаться прямо по коридору, целуясь, обнимаясь и время от времени натыкаясь на выступающие предметы. Когда они миновали порог гостинной, Кёнсу оказался прижат к стене. Чонин, понимая, что двигаются они слишком медленно, подхватил хёна руками под попу, и Кён, оценив ситуацию, вскоре запрыгнул на бедра своего любимого, успев при этом коснуться спиной выключателя и зажечь свет в комнате. Они, все еще целуясь и не смотря под ноги, смогли пойти в таком положении до стола, на котором все еще стоял приготовленный ужин, и Чонин тут же усадил хёна на край стола, вспоминая, что именно в такой позе они поцеловались в прошлый раз. И грех было сравнивать оба раза, но Кай отметил про себя, что еще не раз теперь будет пользоваться моментом, чтобы в порыве страсти усадить хёна на стол в гостиной или на кухне, напоминая ему о том дне, когда он признался ему. Потому что именно тогда началось их сближение друг с другом.       Одежда вдруг начала мешать, и как только Кай подумал о том, чтобы избавиться от нее, Кёнсу быстрее него ухватился за края футболки и потянул вверх. Кай только руки успел поднять, и футболка, соскользнув с тела, была отброшена в сторону. Кён, пройдя томным взглядом по любимому прессу, вдруг вспомнил все те моменты, когда видел Чонина таким. Он знал наизусть каждый выступ на теле своего друга, но сейчас, прикасался к нему впервые. Их губы снова встретились в поцелуе и страсть вспыхнула с новой силой, когда Кай уместился между ног Кёнсу и как можно ближе прижался к нему, чувствуя жар его тела и ощущая, как плавится хён от его прикосновений, когда Чонин, опускаясь ниже, касается губами торчащих сосков; как сдавливает руками бедра, стараясь прижать хёна к своему паху; как скользит языком по шее, оставляя мокрую дорожку и чувствуя, как дрожит хён в его руках. Взгляд Кёнсу был затуманен, кровь ударила в голову. Он не понимал почти ничего, даже когда, оставшись без футболки, с наполовину расстегнутыми штанами, спрыгнул со стола и потянул Чонина за руку в спальню. Потому что не хотел ждать, потому что поскорее нужна была разрядка.       Чонин, не сопротивляясь, шел следом. И когда дошел до кровати, его легонько толкнули в грудь руками. И он не возражая, упал на спину, с любопытством наблюдая за тем, как Кёнсу нависает над ним сверху, целует каждую клеточку его тела, спускаясь все ниже. Страсть затянула Чонина окончательно, когда Кён, упоенный возбуждением, вобрал в рот набухший орган. Кай застонал, не в силах сдержать крик в себе, и только сжал пальцами простынь, потому что, черт возьми, ничего лучше он никогда не испытывал. В голове почему-то проскользнули слова Чанёля о гей-порно, и смущающий взгляд Кёна после этого инцидента. Чонин не поверил тогда, что это может быть правдой, но сейчас, наблюдая за тем, что вытворяет хён своими губами, понял, что Кён и в самом деле готовился. И от осознания этого стало совсем жарко, и Чонин уже готов взорваться от сводящих с ума ощущений, но вовремя пришел в себя, и через несколько секунд сам прижал Кёнсу спиной к кровати, нависая сверху и смотря в глаза со всей своей любовью. На щеках Кёна теперь горел алый румянец. Он все же в первый раз делал минет парню, и, когда Чонин смотрел на него таким довольным взглядом, становилось не по себе. Но когда Кай, избавив парня от штанов, прикоснулся к его плоти, стеснение отошло на второй план. И Кёнсу в полной мере вдруг понял, что видео, которое он смотрел, не врет, что стоны в них настоящие, потому что невозможно спокойно молчать, когда тело горит огнем, а сам Кён мысленно уносится куда-то ввысь, где вскоре обязательно должны взорваться сотни или даже тысячи фейерверков.       Он не замечал почти ничего, погружаясь целиком в свои ощущения. И даже не сразу заметил целующего его в губы Чонина, который теперь тоже оказался совершенно обнаженным, в глазах которого страсти было ничуть не меньше. Только теперь в них появилось что-то еще, что просто не могло не вызвать улыбку на его губах.       - Кённи, - Кай усмехнулся, с любопытством оглядывая Кёнсу, пытаясь сообразить, когда же его хён успел подготовиться к тому, что им предстоит. Потому что вещи, которые он случайно нашел в кармане его штанов, не могли появиться там за считанные секунды. Ответ для Кая был очевиден: Кён заранее планировал признаться ему дома, и если уж подготовился так тщательно, значит знал, что у них что-то будет. – Ты с собой это привез? Кён только глазами в удивлении похлопал, не понимая, к чему Чонин клонит, потому что ничего особенного он из Америки не привозил. Вот только Кай был уверен, что это не так, и почему-то хитро и даже немного смущенно улыбался?       Перед взором Кёнсу вмиг оказался презерватив и баночка со смазкой, которые Кай теперь держал в руке, показывая их хену, потому что, как казалось Чонину, желание так вскружило Кёну голову, что он обо всем забыл. А ведь Кён и в самом деле забыл, и он бы непременно покраснел со стыда, если б не был так возбужден. Теперь вся эта история с «подарками» Хунханов казалась не столь смущающей. Хотя и было немного не по себе.       - Это Лухан, - объяснил парень. - Он сказал, что ты не захочешь ждать.       Взгляд Чонина вдруг переменился, и его улыбка вновь пропала с лица, будто ее там и не было.       - Так ты поэтому? – он разочарованно вздохнул, а потом приподнялся на вытянутых руках, не зная, хватит ли у него сил и смелости отодвинуться и оставить Кёнсу в покое. Потому что, черт возьми, слишком сложно отодвинуться, когда под тобой лежит объект твоих эротических фантазий на протяжении уже долгого времени. А притвориться, что это очередной сон, Кай был не в силах. Потому что это реальность, и Кёнсу не исчезнет, если просто закрыть глаза и проснуться.       Кён, наблюдая за переменой настроения Чонина, приподнялся на локтях, не понимая, что он сделал не так.       - Кён, если ты неуверен, или боишься, я не буду тебя заставлять, - начал говорить Чонин, стараясь не смотреть на парня, чтобы не поддаться искушению. - Мы ведь можем пока…       - Нет, не можем, - резко отозвался Кёнсу, понимая, к чему все идет. Он в один миг ухватил Чонина за руку и буквально заставил его свалиться на него сверху. Еще немного, и Кай смог бы прикоснуться к его губам, но ничего не понимая, пока только смотрел в любимые глаза и ждал, что хён скажет.       – Чонин, я это делаю не только потому, что этого ты хочешь, - Кёнсу обвил Кая руками за шею, не позволяя ему снова пойти на попятную. - Я ведь тоже не из железа. И я, в самом деле, очень хочу тебя, так что не вздумай уходить. Я тебя все равно не отпущу, - и с этими словами Кёнсу обхватил ногами бедра Чонина.       - Ты уверен? – едва слышно прошептал Кай, теряясь в новых ощущениях. Решительность Кёнсу заставляла повиноваться. А нынешняя поза только сильнее возбуждала, потому что теснее прижаться друг к другу, казалось, уже было некуда.       - Угу, - легонько кивнул Кёнсу, так соблазнительно закусывая свои губы, что не обратить на них внимания было невозможно. Чонину теперь казалось, что хён специально все это делает, совращая его все больше. Надо же, а казался таким скромным. Так глаза свои выпучивал, когда увидел Хунханов, а теперь даже не смущается. Или всему виной просмотренные фильмы? Если так, то Чонин должен был сказать им за это спасибо, потому что такой игривый хён нравился ему даже больше. А еще, пожалуй, надо было бы сказать и Ханю спасибо. И то только после того, как Кай собственноручно убьет его за все свои мучения.       Кёнсу хитро улыбнулся, заметив замешательство в глазах Чонина, а потом вновь притянул к себе, с новой силой впиваясь в уже раскрасневшиеся губы, и постанывая теперь все громче, когда Кай, отбросив сомнения, начал действовать более решительно, проводя рукой по внутренней стороне бедра своего любимого хёна, поглаживая его яички и пробираясь к самому сфинктеру, подготавливая к главному действию.       Кён лишь немного сжался, когда одним пальцем Чонин скользнул внутрь. Было непривычно, но пока слишком больно не было. Если уж быть начистоту, Кён и сам пробовал себя растягивать, когда еще был дома последнюю недельку. Мысли о Чонине при просмотре фильмов на него слишком плохо влияли. А зная, что все равно придется заняться сексом, Кён решил, что было бы неплохо подготовиться во всех смыслах. Вот только признаваться он в этом пока не решался, и, постанывая от удовольствия, ждал самого волнительного момента. Ведь и в этом фильмы не должны врать. Если верить им, когда Чонин войдет в него, станет в разы лучше. И Кёнсу с трепетом ожидал этого момента, с каждой секундой теряя терпение, потому что время тянулось слишком медленно, а Кай так и не спешил перейти к важной части, заставляя Кёнсу дрожать от простых ласк.       - Чонин, - Кён простонал имя своего друга, не в состоянии сдержаться. Возбуждение уже почти достигло своего пика, и Кёнсу боялся, что не сможет сдержаться. Чонин, понимая, что разрядка близка, умостился между ног Кёна, надел презерватив и выдавил побольше смазки себе на член и на Кёнсу. Он удобнее уселся, закинув ноги Кёна себе на плечи и понемногу начал проталкиваться внутрь, попутно посматривая на хёна. Кён сначала сдвинул брови, словно ему неприятно, и Чонин решив, что тому больно ненадолго прекратил движение. Но Кёнсу, моля о продолжении, качнул бедрами, заставляя Чонина войти глубже. Это движение хёна оказалось настолько неожиданным, что смело в голове Кая последние мысли и парень, чувствуя невероятно сильное желание, начал понемногу двигаться, постепенно ускоряя темп, и параллельно этому лаская член Кёна рукой. Парень даже смог нагнуться, чтобы поцеловать любимого в губы, и Кёнсу ответил без задержки, теперь постанывая в губы от приятных ощущений. Все-таки фильмы не врали. И ожидания Кёна от секса с Каем вызывали только положительные эмоции, и, наверное, были в сотни раз лучше, острее, чем он мог себе представить.       Говоря друг другу о любви, не прекращая целоваться и постанывать в губы, они кончили почти одновременно. Первым не выдержал Кён, который, почувствовав дрожь в теле, излился себе на живот. Спустя минуту, свои фрикции завершил Чонин. Он, почувствовав разрядку, улегся на хёна и, глубоко дыша, зарылся лицом в его волосы. Они оба взмокшие, удовлетворенные и раскрасневшиеся пролежали в такой позе пару минут. И только после этого Чонин смог приподняться на обессилевших руках и улыбнуться своему хёну, а потом снова поцеловать в губы, теперь уже с долей нежности, лениво посасывая нижнюю губу.       - Как ты? – спросил Чонин, волнуясь о состоянии хёна. Но Кёнсу, услышав вопрос, широко улыбнулся, показывая свою фирменную улыбку сердечком, и немного потянулся, чувствуя каждой клеточкой, как на него накатывает приятная усталость.       - Я даже не думал, что будет так хорошо, - признался он, не прекращая довольно улыбаться. – И почему мы раньше этого не делали?       - Потому что считали друг друга натуралами, забыл? – усмехнулся Чонин, забавляясь с выражения лица хена, и радуясь, что смог доставить ему огромное удовольствие.       - Но теперь ведь мы в курсе, что это не так, - продолжал свою мысль Кёнсу. – Надо бы наверстать упущенное.       Чонин снова усмехнулся, соглашаясь с этим утверждением. И хотя он пока не собирался вновь мучить своего хена, взял это на заметку. Правда, почти сразу помрачнел, подумав о том, что долго наверстывать упущенное они все же не смогут, потому что Кёнсу рано или поздно придется вернуться на учебу. А если вспомнить слова Чанни о том, что он приехал всего на пару недель, то, значит, и Кёнсу здесь был примерно с тем же сроком.       - Тебе не нравится эта идея? – спросил Кён, замечая грусть в глазах своего лучшего…нет, теперь уже своего парня.       - Я просто, - Чонин печально вздохнул. – Знаешь, я так долго ждал тебя, но придет время, и мне снова придется тебя отпустить. А я сомневаюсь, что смогу это сделать. – Кай посмотрел в самую глубину глаз Кёна. – Я не хочу тебя отпускать, Кённи. Не хочу потерять тебя снова, - и Чонин, обнимая хёна, вновь зарылся в его волосы, чтобы скрыть то чувство, которое проскользнуло на лице с этими мыслями. Почему-то стало так грустно. Чонин в глубине души все же боялся, что вернувшись обратно, Кёнсу вновь о нем забудет. Еще найдет себе кого-то более достойного, как было с Эмили. Если это случится снова, Чонин, сомневался, что смог бы это пережить.       - Ты думаешь, что я снова улечу в Америку? – Кёнсу удивленно приподнял брови, не понимая, откуда в голове Кая возникла эта идея, и только потом мысленно хлопнул себя по лбу, потому что именно об этом забыл сказать Чонину сегодня. – Чонинни, я же…       Парень усмехнулся, чувствуя себя полным идиотом, что все важные вещи сегодня говорит не в подходящий момент.       - Я никуда не уеду, Чонин, - ласково прошептал он на ухо своему парню и снова улыбнулся, предчувствуя, как обрадуется этой новости Кай.       - Правда? – Кай приподнялся на локтях и с подозрением взглянул на Кёнсу.       Кён кивнул в ответ.       - Правда. Я ведь из-за этого и не смог прилететь раньше.       Чонин немного нахмурился, со всем вниманием слушая своего хёна.       - Честно говоря, я даже со свадьбы сбежал, чтобы к тебе успеть. Но твой самолет вылетел раньше, и я так и не смог с тобой встретиться. После этого я сразу же хотел взять билет до Сеула, но Чанни меня переубедил. Сказал, что ты расстроишься, если я приеду, а потом вновь уеду. И он предложил другой вариант. Пришлось, конечно, побегать эти несколько дней, но я смог договориться и теперь я снова возвращаюсь в Сеульский университет. Так что теперь я никуда не уеду. Я останусь здесь…с тобой, Чонин, - Кёнсу внимательно следил за своим тонсеном, наслаждаясь той улыбкой, которая с каждой секундой все ярче расцветала на губах Кая.       - Значит, мы теперь всегда будем вместе? – на всякий случай спросил Чонин, и когда Кёнсу счастливо закивал в ответ, он снова прижался к хёну и поцеловал его в губы. На душе Кая теперь образовалась такая легкость, что он готов был вот-вот взлететь в небо от счастья. Его останавливали только родные губы и любимые глаза.       - Я люблю тебя, Кённи. - прошептал он еще раз, - Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.