Рыбак рыбака

      Эрен помнит, как это было. В один из дней Зик снял очки, чтобы протереть уставшие глаза — и посмотрел на него, как-то дольше положенного задержавшись взглядом.       Помнит, как их губы встретились. Как ладонь одного робко сжала ладонь другого.       Он тогда боялся, сейчас все кончится. Между ними встанет что-то: какой-нибудь голос разума, стена, которая вернет Зика в чувство и оттолкнет. Но Зик был таким же, как он; Зик отвечал теплому языку, скользившему по зубам и деснам, он гладил Эрена медленно-осторожно — и стены не было, а голос молчал.       Как отзывалось чужое тело. Какими благодарными были короткие вдохи и выдохи.       Как Эрен растворялся, теряя контроль и самоощущение: мир сужался до одной-единственной горячей точки, где были соединены их тела.       Как они отходили, и Зик все еще держал глаза закрытыми, а Эрен вслепую продолжал касаться его так доверчиво открытой спины.       Как проследив пальцами ямку между лопатками он замер и почему-то подумал, насколько легко и плавно вошел бы в нее нож. Зик даже не успел бы ничего прочувствовать, предпринять: только продолжал бы лежать в его руках, понемногу проваливаясь в сладкий, уже нескончаемый сон. Жизнь утекала бы из него вместе с кровью, на губах осталась бы не улыбка — но ее тень. Легко и плавно. Быстро и безболезненно.       Эрен помнит, как лишь обогнул эту ямку и прижался ближе — и ускользнул вслед за Зиком в новый день.