Язва со скальпелем

       Руки затекли. - это была первая мысль, которая пришла в голову Изуку, когда он более-менее пришёл в сознание. Он лежал на чём-то холодном, его руки по ощущениям были связаны, а затылок ныл. Мидория попытался пошевелиться, однако этого у него не вышло. Что-то мешало ему. Но его телодвижение привлекло внимание. - Хей, посмотри-те ка! Эта мелкая пиявка очнулась! -Ха-ха, он пытается выбраться! -Гляньте, новенький же беспричудный!       Чем больше они кричали это, тем сильнее Мидория пытался выбраться, извиваясь в путах и не обращая внимания на боль. Множество голосов вокруг слились в бескрайний поток оскорблений, которые погружали его разум в пучину отчаяния и безнадёжности. Что-то мокрое коснулось его щеки и дети вокруг взорвались хохотом от того, как Изуку дёрнулся от этого предмета. -Давай, давай! Преврати его руки в щупальца! -Нет, пускай Тоширо лучше изменит его состав ДНК на что нибудь мерзкое! -О, у меня тоже есть идея! - многие из них что-то кричали, Изуку лишь понял, что они хотят при помощи причуды что-то с ним сделать. Вырываться он хотел бы ещё усерднее, но его маленькое тельце выбилось из сил.       Внезапно, один голос вдруг предложил: -А почему бы не позвать Ханзо? Пусть он его превратит в каменную статую, ну, как он умеет! - остальные ответили согласием, кто-то быстрый даже побежал за ним. Сердце Мидории заметалось пойманной птицей: как так? Неужели Ханзо его...?        Прошло достаточно времени, дети вокруг него всё так же потешались и издевались над связанным Изуку, но вдруг что-то хлопнуло и раздались отчётливые шаги. -Шухер, пацаны! -Валим! Смотритель идёт!       Все заметались и в считанные секунды Мидория остался связанный один. Шаги приближались и он почти заплакал. Ранее сдерживаемые слёзы паники начали проступать сквозь повязку, что закрывала его глаза. -Так, говорите все ваши воспитанники в добром здравии? - раздался глубокий мужской баритон, а его самого подхватили две сильные руки. Изуку замер напуганным мышонком, даже будто бы не дыша. Кто это? Кто это? Кто это такой? - вертелось у него в голове, пока этот человек развязывал тряпки, которыми ему связали руки и ноги. -Эй, малыш, как тебя зовут? - обратился к нему его спаситель. - Это против правил! Вы не имеете права притрагиваться к воспитанникам этого Детского дома! - завопил противный голос. - Будь добр заткнись, Исао Мидзуно. Я думаю, что тебе стоит прекратить бессмысленное колебание воздуха, ведь наше общение носит деструктивный характер. Хоть ты и мой "друг", как ты выразился, но я кажется уже выражал своё недовольство насчёт условий содержания детей. Это уже переходит все границы. - Ты, ты, ТЫ! Ты не сделаешь это! Этот мальчик тут находится по решению суда, так как у него нет родственников! Ты не посмеешь нанести урон моей репутации! - взвизгнул второй человек, а Мидория вообще не знал что ему стоило делать. Ощущение, будто он присутствует и является причиной ссоры двух давних знакомых становилось всё сильнее. Всхлип вырвался сам собой. Возможно, он слишком долго сдерживал свои слёзы. -Вон отсюда! - рыкнул мужчина, который держал его на руках, стягивая повязку на глазах. - спокойно, малыш. Я заберу тебя отсюда.       Это было сказано с такой уверенностью, будто он говорил о чём-то, что было совершенно обыденным. Как будто обещание матери сходить в магазин или почистить зубы. Его куда-то несли. Он видел некоторых детей, что прятались за углом здания, предназначения которого он не знал. Вдалеке виднелась столовая, жилой корпус... Ханзо. Он стоял и смотрел на него в окружении той девочки с фиолетовыми волосами и пацана. Его взгляд чувствовался даже на расстоянии. Нечитабельный. Невыразительный. Он кивнул Изуку и развернулся, чтобы уйти.        Мидории сказали ждать в его комнате после медосмотра, на который его привёл всё тот же мужчина. Он же его и осмотрел. Покачал головой осматривая ожог, помазал мазью многочисленные гематомы и дал леденец. После чего отправил в комнату, к Ханзо. Был уже вечер, Мидория сделал домашку и постукивал карандашом по столу. Вопросы, вопросы и ещё раз вопросы занимали его маленькую голову. Почему же его спасли? Он ведь никому не нужен? Неужели Ханзо может превращать людей в статую? Почему они начали его задирать? - ответов на эти вопросы не было, а единственный кто мог дать ответы хотя бы на одну их часть уже улёгся в постель и завернулся тонким шерстяным покрывалом.        Изуку уже лежал в кровати. Свет был отключен во всех комнатах, ведь по расписанию детского дома, его отключают у всего жилого детского корпуса ровно в девять часов вечера. Было очень тихо, за стеной слышалось шебуршание соседей, дыхание Ханзо было размеренным и глубоким. Чесался нос, хотелось чихнуть. Но он упорно лежал на левом боку и смотрел на стену, где с глухими скребками проступали угольно-чёрные буквы: Будь готов к переезду в течении 5 дней, мелкая сволочь. Последнее слово было смазанным, будто тот кто писал начал торопиться, был напуган или испытывал какие-либо сильные негативные эмоции. Было немного страшно из-за осознания того факта, что за тобой постоянно наблюдают. В течение дня было легко об этом забыть, ведь оно отходило на второй план, но сейчас, созерцая уже минут 15 корявые буквы, липкие сети страха опутывали его разум. Хотелось к маме, обратно в их тёплый дом. А ещё больше хотелось вернуть то время, когда они были вместе. Когда был тот самый человек, что заботился о нём и был замым близким...       Постепенно его клонило в сон. Веки опускались всё ниже и ниже. В конце концов, его насыщенный день подходил к концу.

Следующее утро

      Хмурый Ханзо с утра только осведомился о его прозвище. И всё. Ни слова, ни взгляда... Впрочем, как и от остальных детей. Все почему-то вели так себя, будто его не существовало. Бедный Изуку, который с утра встал раньше всех и прибыл на завтрак вовремя не был морально готов к этому. Вокруг него образовался словно вакуум. Не смотря на заполненную до отказа столовую и очередь, рядом с Мидорией никого не было. Единственное место куда он смог сесть, это был стол Ханзо, но там ему тоже были особо не рады.       В школе Ханзо всё так же держал дистанцию, его снова начал задирать Бакуго и старшеклассники. Уроки прошли как в тумане - ощущение нереальности не покидало его.       В таком режиме прошло три дня: 1. Подъём, мыльно-рыльные процедуры 2.Завтрак, отбытие в школу 3.Уроки, уборка 4. Приезд на территорию Детского дома, обед 5. Уроки 6. Душ, спать       Времени на что-либо другое не было. Он совсем не ощущал эмоций - они будто выгорели, стали тускнее. Мидория всё чаще начал замечать наигранность эмоций людей. Что самое важное, он примерно начал понимать как можно заставить человека что-либо чувствовать. Наведавшись специально в школьную библиотеку, он нашёл книги связанные с психологией. Ему вообще начали нравиться книги и темы, связанные с медициной. Они раскрывали ему глаза на то, что внутри человека.

Четвёртый день, обед

      Мидория Изуку, прибыть в кабинет к управляющему - гласили чёрные буквы на стене в столовой. Изуку, только что завершивший обед и только собирающийся идти в свою комнату, хмуро посмотрел на надпись. Гадая, на кой чёрт его вызвали, он направился туда, куда его вызвали. -Как собачонку какую-то! - возмущался про себя мальчик, не страшась детей идя по направлению к "командному" корпусу. Встречные огибали его, некоторые даже специально наклоняли голову ниже, чтобы не встречаться с ним глазами. Что такого страшного в его глазах, Изуку не мог обнаружить. Глаза как глаза, да, потемнели чутка, что с того?        Корпус был достаточно пустынен. Секретарша, что сидела рядом с кабинетом кинула на него быстрый взгляд и продолжила читать что-то, изредка печатая на клавиатуре быстрый ответ на комментарий под главой. Толкнув тяжёлую дверь, Мидория оказался в кабинете.       Двое мужчин, что спорили до его прихода, притихли. Одним из них оказался человек, с отросшими растрёпанными и собранными в хвост волосами пепельного цвета. На нём были очки, лабораторный халат, футболка под ним и чёрные джинсы. рядом лежал небольшой дипломат с листами бумаги. Козлобородый мужчина, казалось, был готов кусать ногти, но второй был спокоен. - Видишь, вот вся волокита и закончилась. Я же говорил, что споры со мной это последнее, что ты можешь себе позволить. Иди сюда, мелкий. Меня зовут Кацурагава Хосю, я твой новый опекун. Пойдём домой! - эта фраза пошатнула Мидорию, который за эти три дня закрыл свои чувства и эмоции. Казалось бы обычная фраза, которую дети слышат от родителей раз за разом, возвращаясь с прогулки или со школы, садика или занятий, но для него она значила слишком много.       Могу ли я тебе доверять, Кацурагава Хосю?