Брайт, Гласс и очень много хуйни

Доктор Гирс любил дышать свежим воздухом, и потому, в десять часов утра, прибыв в зону девятнадцать для работы с потенциально полезным объектом, он отправился на полигон, дабы снова вдохнуть немного прохладного утреннего кислорода. Однако ступив на асфальтированную дорожку, первое, что он увидел — учёную со вторым уровнем допуска, Валерию Ебынко, стоящую рядом с, судя по всему, пустой канистрой и своим огнеметом в руках. "Лера-инквизиция", как ее прозвали, наблюдала за горящим полем. — Что это? — поинтересовался доктор. — Полигон, — невозмутимо ответила Валерия. — Почему он горит? — Потому что я его подожгла. — Зачем? — Чтобы сжечь сухую траву. Нам на уроках истории рассказывали, что славяне выжигали поля, дабы они пропитались золой и стали более плодородными. — Но это не поле. — Ну, ну, как бы, нам ещё на ОБЖ говорили, что там выжигали полосы, чтобы пожар остановить... — Пожар? — Пожар... Он в наших сердцах! — восторженно объяснила Валерия. — Магма течет по нашим венам! И сжигает неверных! Гирс молча смотрел на пламя. Наверное, Айсбергу понравится — огонь распространился действительно быстро. Хотя вероятно, ему будет некомфортно — парню итак вечно жарко из-за пониженной температуры тела. К стоящим присоединился третий сотрудник: профессор Алан хотел использовать полигон, чтобы протестировать новые лавовые бомбы, в который в роли осколков выступала магма. Однако увидев, что все и без его вмешательства горит, профессор закричал на громкости от девяноста до ста децибел. — Ёб твою мать, поле горит! Алексей, спутник Валерии, на три секунды поднял голову, и тут же опустил. — Похуй, — констатировал он безэмоционально. — Горит и горит, хули орёшь то, — закатила Ебынко глаза. — Да у нас там мины остались! Девушка посмотрела на свою работу, на доктора, и снова на огонь. — Ну что, товарищи, пизда. Из дверей появился помощник Гирса, выглядевший крайне заинтересованным криками ужаса. — Кого ебут? — поинтересовался он. — Поле с минами горит, — объяснила Валерия. — Кто поджёг? — Какая-то малолетняя хуйня. — Малолетняя хуйня — это ты? — Малолетняя хуйня — это я. — Есть тут что-то, что ещё сжечь можно? — Нет, только пара петард и унитазы. — Я присоединюсь? — Если только мне не выпишут бан из жизни. — Лера, блять! — заорала доктор Доу, высовываясь из окна наполовину. — Выписали. *** — Ну и почему толчки? Лера шмыгнула носом и налегла на тряпку, пытаясь оттереть пятно крови на полу. — Ну почему я? — задался резонным вопросом Леха, просовывая руку в сифон. — Потому что я обязательно поскользнусь, ебанусь головой об унитаз, вырублюсь и задохнусь в нем. — Ты, блять, кусок генератора проблем, — фыркнул он, тем не менее поглядывая на подругу. Что ж, описать их отношения было действительно сложно. Стаканенко родился в самом обычном городе в окружении самых обычных людей — злых и нервных. Каждая попытка проявить радость или злость каралась презрением и наказаниями, так что он довольно рано ограничил свой эмоциональный диапазон до одной фразы. И вот, он встречает человека-факел-в-жопе — Леру, странную деваху его возраста, готовую затаскивать пассивного парня в приключения, ранее заменяемые играми. По неведомой причине он не стал отторгать ее, а влился в эту странную атмосферу безумия. Вот уже пятый год он пытается пройти один единственный квест на поимку Рейквазы, но каждый раз отвлекается: на ее болтовню, шутки и проблемы. И каждый раз, отвлекаясь, он чувствует, как исчезает ощущение наблюдателя — он действительно начинает жить. Лера — жуткая эгоистка, пусть и сама дохрена ранимая. Но это вряд ли делает из нее конченую мразь — она может просто пройти мимо упавшего человека, не замечая, однако всегда, когда видит реальные проблемы, стремится помочь и выяснить причину. Лера часто обижается на его слова, пусть и не показывает этого, просто отворачиваясь. Леха всем сердцем не понимает, какого хуя, и что же такого обидного в этих комбинациях звуков, но отчаянно пытается понять. Лера — ходячая проблема с кучей недостатков. Но все эти недостатки можно принять, возможно, даже увидев в них что-то хорошее. Пусть она ходит по тонкой грани, дружить с ней не так уж и плохо... Что-то за углом забулькало, и Леха оторвался от свои мыслей. Лера лежала головой в унитазе без сознания.