Найди меня

***

Тэхён не слышал уже ни криков, ни сигнала полицейского автомобиля, позже — оглушающего грохота воздушной авиации. Вокруг происходил такой хаос, а он всё проспал. Пришёл в себя только в удушающих объятиях Намджуна. Видеть не мог, но сообразил чутьём — только родной человек мог так сильно и одновременно бережно прижимать к себе. — Что с Чонгуком? Где он? — слабо рыпнулся, и Намджун обнял крепче. — Слава богу, ты в порядке… — прошептал в волосы надломленным голосом. Потом отодвинулся и убрал с бледного лица мешающие пряди. Что творилось снаружи, за пределами их тесного мира — не разобрать. — Чонгук… — повторил чуть громче Тэхён, поддаваясь страху. — Его забрали. Врачи сделают всё возможное. Сейчас и тебе помогут, потерпи. Тэхён прикрыл глаза, внутри себя взывая к высшим силам, чтобы те не забирали Чонгука. У него сроду не было желания сильнее, чем это. Потом были врачи. На просьбу не отправлять его в больницу — машина уже ждала — Намджун отреагировал критично и категорично. Тэхёна предварительно осмотрели на месте, к счастью, не нашли ничего опасного для жизни, но на более тщательном обследовании настояли. Тэхён бы с радостью отправился в больницу, будь там Чонгук, но их, судя по всему, разделили. Последний нуждался в неотложной помощи специалистов высшего разряда, так что и отправили его в место посерьёзней. Или Тэхён в рубашке родился, или у него действительно невероятный ангел-хранитель. Были внушительные ушибы и довольно сильные внешние повреждения, но ничего того, с чем бы не смогла справиться чудодейственная мазь Чимина. Разбитый затылок перевязали, другие повреждения на теле тоже ликвидировали. Почти как новенький. Намджун всё время был рядом, как надёжная нерушимая крепость. Держать его за руку в этот трудный момент казалось жизненной необходимостью. Тэхён ещё успеет почувствовать вину за то, что стал причиной седины в его волосах. Происходящее казалось ненастоящим, голова не соображала. Он попросту не успевал за событиями, которые сменяли друг друга как на прокрутке. Хотелось небольшую передышку, минутную паузу, чтобы собраться, согреться и прийти в себя. Он безумно переживал за Чонгука, но никто ничего не говорил раньше времени. Только одно давало слабое утешение: ни одного из них не увезли в полиэтиленовом мешке. И даже Хана. Тот жив, и Тэхён ловил себя на страшной мысли, что не совсем этому рад. Внутренняя тьма очень хорошо прижилась в душе, и если с Чонгуком что-нибудь случится… Так нельзя, это не его путь, но поделать ничего не мог. Слишком сильной оказалась ненависть к тому, кто так жестоко обошёлся с жизнью другого человека. Он просто хотел заплатить по счетам. Намеренно бросить кого-то умирать — зло намного страшнее. Потом понаехали журналисты, и пришлось поторопиться с отъездом. Тэхён физически не готов был отвечать на вопросы и позировать на камеру. Кадры, на которых он клевал носом в машине скорой помощи, практически ничего не видя перед собой, облетели весь город в считанные минуты. Что ж, люди должны знать своего героя в лицо. (Позже Тэхёну посчастливится лицезреть этот позор, он ведь практически в одном пледе тогда был!) Хотелось поскорее исчезнуть с этого места. Термоядерная смесь шока и адреналина ушла из тела, оставив бесконечную боль и усталость. Полиция суетилась возле брошенного внедорожника, Хана уже забрали, а возле улик лежали номерки. Это мог быть обычный вечер обычного дня, самого непримечательного и тихого, как миллион похожих до этого. Но нет. Чем больше минут отделяло от ужасного инцидента, тем фантастичнее он воспринимался. Что-то такое запредельное, нереальное. Столкнуться с настоящей человеческой жестокостью — то ещё испытание. Но как бы сильно ни встряхнулся мир, солнце неизменно клонилось к горизонту, разукрашивая небо в самые разные оттенки, птицы пели привычные песни, а спокойное озеро рябило мелкими волнами, отражая красоту над собой. Земля крутилась и дальше, время шагало как прежде, жизнь... продолжалась. Тэхёна продержали в больнице до ночи, без конца и края оценивая его состояние. Выявили лёгкое сотрясение мозга и затянувшийся шок. Первое, к счастью, госпитализации не требовало, а со вторым справились обычные успокоительные, от которых сознание стало куда более размытым, но успокоения на самом деле не принесло. Дома ждали встревоженные хёны. Тэхёну казалось, что его уже ни на что не хватит, но вдруг нагрянули запоздалые эмоции. Только сейчас дошло, что он в самом деле мог не вернуться и больше никогда не увидеть братьев. От всех принял заботливые объятия и слова поддержки, беспокойство и любовь. У него была любящая семья — самая большая драгоценность в его жизни. Теперь точно это осознавал. Одним из последних обнимая Хосока, разревелся, как малое дитя. Это был жуткий день. Но со счастливым завершением. Ещё много предстояло. Полиция дала возможность отдохнуть и прийти в себя, а уже на следующий день у него взяли показания. Как оказалось, врать, а точнее недоговаривать у Тэхёна получалось хорошо. На вопрос о том, почему заподозрил именно Хана и как ему взбрело в голову пробраться к нему в машину, ответил размыто, но с одной конкретной причиной: увидел рубашку Чонгука. Это был чертовски долгий и выматывающий процесс, о котором даже вспоминать утомительно, но в конце офицеры похвалили за отвагу и проговорились, что Тэхён получит награду за такой поступок. О награде он думал в последнюю очередь. Как и все настоящие герои, он не считал себя таковым. Самая лучшая — знать, что с Чонгуком всё будет хорошо, но никто не мог этого пообещать. Это был бесконечный ад, в котором Тэхён варился долго и мучительно. В таком темпе прошла неделя, а на второй ажиотаж вокруг его персоны немного поутих. Состояние Чонгука оставалось стабильно тяжёлым. Тэхёна известили, что у того серьёзная черепно-мозговая травма, перелом бедренной кости и множественные ушибы. То, что провёл несколько дней в холоде и сырости, тоже не прошло без следа, и ещё одну ночь вряд ли бы пережил. Хан сознался, что во время их петушиных (но не шуточных) разборок ударил Чонгука по голове, и, когда тот потерял сознание, решил, что убил его. В тот же вечер замёл все следы и вывез тело за город, где и сбросил с обрыва. Ещё более кошмарным в этой ситуации оказалось то, что были свидетели. И немало. Тэхён, узнав об этом, окончательно потерял веру в людей. Всех притянули к ответственности, причём серьёзной. Тут уже не играл роли возраст. Все, кто утаил преступление, получили своё наказание. Потом был серьёзный разговор с хёнами, и с Тэхёна взяли обещание, что отныне он не будет влипать в неприятности без их ведома. Третья неделя оказалась более плодотворной на благоприятные новости. Чонгук пришёл в себя, и Тэхён едва сам не помер от нахлынувшего облегчения. Ещё через пару дней долетел слушок, что его перевели в обычную палату и он быстро восстанавливался. Большего Тэхёну и не нужно было. Всё стало на свои места, жизнь в мгновение ока наладилась. Ощущение неимоверного счастья окутало с ног до головы и грозилось не отпускать никогда. Самое худшее позади. Тэхён мечтал об этом дне, мечтал, когда услышит всё это. И он был счастлив. Навещать Чонгука разрешили немногим позже, и Тэхён без раздумий отправился в больницу. Всё это время он занимал себя учёбой — и полезно, и от плохих мыслей отвлекало. Экзамены до сих пор не сдал, в отличие от одноклассников. В связи с событиями ему дали отсрочку и назначили конкретную дату в середине июля. Не самый лучший расклад в период подбора университета и поступления, но хотя бы так. Зато успел подготовиться и подтянуть знания на будущие вступительные. В этом ему здорово помог Джин. Больница встречала солнечными зайчиками из стеклянных перегородок, светлыми коридорами и предвкушением встречи. Тэхён волновался так, что ноги подкашивались, но увидеть живого и (почти) невредимого Чонгука не терпелось с первого дня. Наверное, только отведав вкус потери, начинаешь ценить особенно. Без кошмаров не обходилось: то весть, что скончался, то опять призрачный и плачущий, то собирающийся уйти навсегда. Тэхён после таких снов просыпался в холодном поту, а потом долго успокаивался, убеждая себя в том, что бежать в больницу и купировать палату — плохая идея. Хёнам он рассказал о том, как повстречал Чонгука, который оказался призраком, и, собрав волю в кулак, даже признался о том, что влюбился задолго до этого. Но никто особо не удивился. Во-первых, их мир слишком разграничен, чтобы сковывать рамками такое светлое чувство, как любовь, во-вторых, Тэхён проделал слишком много опасных манёвров, чтобы спасти незнакомца, так что факты налицо. Нет, никто не сомневался в его жертвенности и великодушии, но слишком уж часто в первые дни после стресса справлялся о состоянии Чонгука и подолгу хандрил, не получая никаких вестей. Его окружали слишком проницательные люди. Залитая летним солнцем палата с окном нараспашку впустила на удивление легко. Подвесная плазма как раз транслировала новости о жутком инциденте со счастливым концом, и тот самый злосчастный кадр заставил смутиться. К счастью, не одному ему было неприятно на это смотреть. Чонгук вырубил сразу после слов о том, что выживший Чон Чонгук чувствует себя хорошо и готовится к выписке. С исчезновением картинки повисла и немая сцена. Кожа приобрела живой оттенок, от ссадин и царапин остались только призрачные тени. Цел и невредим. И жив. Вот только в глазах не было того, как в его двойника-призрака. Тэхён прекрасно понимал законы потустороннего мира, но не мог не надеяться на лучший исход. — Привет? Он купил шарики. Немного: лавандовый, фиолетовый и серебряную звёздочку, наполненные гелием. Вроде как это придаёт праздничный оттенок и поднимает настроение? Чонгук смотрел в упор, и по его лицу нельзя было прочитать ни одной эмоции. Светлой — и подавно. — Привет, — сухо ответил он, оглядев с ног до головы, отчего стало жуть как неприятно. Что ж, теперь они незнакомцы. Но только вряд ли одному из них удастся стереть из памяти самые прекрасные моменты. — Я тебе шарики принёс. — Чудесно. Сейчас же брошусь бегать с ними по палате. Смешно, учитывая то, что нога Чонгука была зафиксирована почти по всей длине. — Ну и немного фруктов. Куда поставить? — До остальных подачек, — и указал на стол в углу. Тэхён с удивительной выдержкой пропустил колкость мимо ушей и оставил пакет в указанном месте. Там, кстати, было много фруктов от других посетителей, так что Тэхён не отличился оригинальностью. В принципе, он и не собирался. — Как себя чувствуешь? — Лучше не бывало. У Тэхёна и так каждое слово в горле застревало, а от жалящего тона и вовсе весь запал сошёл. Он смотрел на Чонгука и совершенно не узнавал того, с кем познакомился месяц назад. Тот смотрел с добром и любовью, этот — с неприязнью. Что ж, тот нуждался в помощи, а этот – уже нет. Всё нормально, Тэхён ложными надеждами особо не питался, чтобы потом не разочаровываться. Взгляд пал на учебники и тетрадки на тумбе возле кровати. — Готовишься к экзаменам? Не одному Тэхёну дали отсрочку, но над Чонгуком могли бы и сжалиться. Как он теперь всё догонит? — Ты пришёл расспросить об учёбе? — Нет, только удостовериться, что ты в порядке, — признался честно, передёрнув плечами. — Как самочувствие? — Слушай, — Чонгук как-то горестно вздохнул и отложил планшет, в котором до этого копался. — Мы оба прекрасно знаем, зачем ты здесь. Я думал, мои родители уже одарили тебя всеми почестями, да и медальку от правительства ты уже получил. Если хочешь моего поклона, обещаю, отвешу его тебе сразу же, как только встану на ноги. Приду к тебе лично и пожму руку за невероятное мужество и доблесть. — Зачем ты так? — Тэхён даже не шелохнулся. Его выдержка поражала, к тому же, доброе выражение с лица не сошло ни на секунду. — О тебе и так все вокруг тараторят без умолку: отважный, сильный, жизнью ради тебя готов был пожертвовать. Мог бы смиловаться и вообще сюда не соваться? Я уже сто раз слышал, какой ты герой бомбический, и меня уже порядком тошнит. Я не просил тебя ни о чём, понял? — вдруг севшим голосом. Тэхён стоял, как вкопанный, с трудом выдерживая пули. В первую минуту после затишья ощутил даже подкативший к горлу ком от обидных слов, а потом вдруг собрался и улыбнулся сквозь титаническую боль. Он понимал. Он прекрасно понимал. И не сердился. — У тебя хорошая душа, я знаю, — бросил добром прямо меж глаз, чего оппонент-самозванец вообще не ожидал. А чего ожидал? Ответной грубости, как старый-добрый Чон Чонгук. Что ж, этот Тэхён всегда на своей волне. Ненормальный. Нормальный бы не бросился в пропасть за кем-то вроде Чонгука. От таких людей подальше нужно держаться. Шарики прилепились к потолку, а посетителя и след простыл. Чонгук действительно не помнил своего астрального путешествия, не помнил близости душ и одного-единственного, с кем мог говорить и кто понимал. То было другое измерение, но души на то и души, что живут в теле и имеют свою собственную историю.

***

Тэхён твёрдо решил поступить в университет. Сдал все экзамены и, благодаря не только более-менее проходным баллам, а и обретённой с недавних пор славой, смог попасть в хороший ВУЗ. Кстати, Намджун уже не был так уверен в своём выборе. Узнав, что у Тэхёна проклюнулись магические способности, немного поуговаривал остаться, присоединиться к команде и подучиться, но сошлись на том, что учёба во всяком случае не повредит. Скорее, наоборот. Тэхёну безумно хотелось в ряды борцов со злом, и даже воодушевление словил от этого, но ему нужно было отвлечься от Чонгука. Тем не менее он был счастлив. Чонгук был жив благодаря ему. Был просто жив — только это имело значение. Говорят, настоящая любовь так и проявляется: когда желаешь любимому человеку счастья, принимая его выбор, вне зависимости от того, разделите его вместе или нет. А ещё Тэхён не брезговал собой гордиться. Он был доволен своим поступком. Он рискнул и получил своё шампанское (пусть только из новостей уберут тот убогий кадр). С Чонгуком больше не пытался поговорить и связаться. Отпустил. У каждого ведь есть предназначение в жизни, и Тэхён своё, возможно, уже исполнил. Хотя до сих пор было обидно, что его окрестили жадным на славу героем (но уже не так сильно). В день отъезда на ушах стояли все: Джин готовил психику Тэхёна ко всевозможным сценариям грядущей взрослой жизни (тут тебе и секс, и наркотики, и рок-н-ролл), Чимин подарил набор амулетов «на все случаи жизни», и пока Тэхён пытался закрыть чемодан, впихнув невпихуемое, рассказывал о назначении и применении каждого. Юнги делился воспоминаниями, как провёл свои юные года в самом кошмарном концлагере, где заставляли учить всякую ерунду и мешали спать. Хосок по-особому острил магический меч, по пути делясь, что и кому сделает, если Тэхёна обидят. Боже, это было так нелепо! Но так по-семейному особенно… В какой-то момент в его комнате собрались все хёны, которые улюлюкали и умилялись, словно Тэхён первый раз в детсад собирался. Тот ворчал, но не злился. Пытался только в наименьших деталях запомнить это чувство внутренней сытости и тёплой радости от происходящего. Хёнов он увидит ещё не скоро. Скорее всего, только зимой, когда приедет на каникулы… Это огорчало. Но приятно. У грусти тоже много видов, и это — хорошая. Ну а потом, конечно же, случилось чудо, и на пороге комнаты появился он. Домочадцы давно разбрелись по своим делам, а незваного гостя привёл Чимин. — К тебе тут посетители, — и улизнул с довольной улыбкой, в то время как Чонгук провёл его с нескрываемым удивлением. Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Чонгук ведь пообещал прийти пожать руку. — Привет? — как по старому сценарию, только роли поменялись. — Можно войти? — Конечно! — Тэхён быстро смёл изумление и указал Чонгуку на кровать. Тот прихрамывал, но гипса на ноге уже не было. — Присаживайся, — пришлось быстро расправить покрывало перед тем, как Чонгук опустился. С их последней встречи прошло чуть меньше двух месяцев, так что выглядел он вполне здоровым, не считая хромоты. — Я пришёл извиниться. В этот раз Тэхён не удивился, потому что миролюбивое выражение лица и появление собственной персоной не могли значить другого. Ну ладно, кто-то реально поверил, что Чонгук может кому-то кланяться? Тэхён спокойно принял его позицию и застыл неподалёку. — Извини, — и уставился, больше ничего не добавляя, хотя Тэхён ждал большего, чего уж греха таить. Чонгука вдруг очень начала интересовать обстановка комнаты, что не могло не забавлять. Кто-то почувствовал неловкость? Странно то, что Тэхён её больше не чувствовал. Не было страха, неуверенности и смущения, как в первые дни знакомства с призраком. Была только лёгкость, малое чувство тоски и совсем немного печали. С ними можно справиться, но на это понадобится время. Собственно, поэтому Тэхён и собирает вещи. — Извинения приняты, — улыбнулся и отмер, чтобы пожать протянутую в знак примирения руку. — У тебя тут… необычно. Магией занимаешься? Хорошо, что Тэхён как раз отвернулся и его вылупленных глаз никто не увидел. От сердца отлегло, когда Чонгук засмеялся, обозначая, что пошутил. — Да, практикуюсь немного, — Тэхёна аж подташнивать начало от испуга. Смешная шутка. — Я повёл себя, как придурок, — вдруг продолжил Чонгук мрачным тоном, и Тэхён опять забыл, чем хотел заняться. — В больнице мне нельзя было вставать, все приходили с одинаковыми вопросами, а родители нянчились, как с ребёнком. Я был вымотан и рассержен. Это меня не оправдывает, конечно, но… извини, Тэхён. Я никогда не думал о тебе так, как сказал тогда. От собственного имени из его уст передёрнуло, и Тэхён сделал первый за долгую минуту вдох. — Ты спас мне жизнь. Это невероятно, учитывая то, что мы практически не знакомы. Знакомы. Ещё как знакомы! Почти неделю жили душа в душу. Минуты близости до сих пор светят в голове ярким фейерверком. Только теперь Тэхён знает, что то был мираж. Игра разума, галлюцинация. Он до сих пор никому не рассказал о том, как провёл ночь с призраком. Ощущал, что это слишком личное, интимное. Некоторые вещи всё же лучше держать в себе. — Так ты меня простишь? Тэхён молчал и не поворачивался. Самообладание — не его конёк. В то время как Чонгук с ним практически знакомился, Тэхён уже хорошо его знал. И это так тяжело… Кто бы мог подумать. — Прощу, — ответил тише. Он перестал ощущать обиду ещё в тот момент, как Чонгук появился на пороге. Некоторым людям и ста извинений не хватит, а кому-то и простого визита будет достаточно. — Супер. Тэхёну почему-то смеяться захотелось с этой реакции. «Моргни, если тебя заставили прийти сюда». Послышалось копошение — похоже, Чонгук собирался уходить. А так не хотелось. Но и на чай пригласить тоже будет плохой идеей. Если он останется из-за чувства вины или долга, то Тэхёну такое чаепитие и даром не сдалось. Пусть всё идёт так, как должно. И Чонгук, попрощавшись, ушёл с чувством выполненного долга. Это конец. Хороший конец с привкусом малой горечи. Почти не больно и не обидно. Но Тэхёну вообще-то есть за что злиться на Вселенную. Уж больно жестокие у неё шутки! Так он и уехал, не подозревая, что ждёт впереди. А впереди — незабываемые годы молодости: тусовки, алкоголь, беспорядочный секс и хвосты по учёбе. Но не у него. Его спокойный мир пошатнуть могла только весть о том, что Чонгук тоже поступил в этот университет. Но даже тогда он не разрешил надумывать себе лишнего. Не догадывался и о том, что всё лето с момента пробуждения в больнице Чонгука преследовали одинаковые сны с участием одного и того самого человека. А ещё не покидало странное чувство, что этот человек знает больше, чем он сам. Что ж, поговорить было о чём. И теперь не Тэхён наблюдал за Чонгуком, как раньше, а Чонгук постоянно следил за попытками Тэхёна к бегству. К счастью, у них было немерено времени, ограниченное пространство и много интересных тем, чтобы начать разговор и практически познакомиться заново. Вселенная, и правда, та ещё хитрюга.