Найди меня

Тэхён не думал о том, что это может быть опасно. Не думал, что срываться вот так в преддверии рассвета непонятно куда и непонятно зачем — не самое здоровое решение. Все недавние события выбили его из жизни и свели с ума, так что искать здравый смысл в его поступках — дурное занятие. Хёны его убьют — об этом он тоже не думал. Это он знал. Потому и решил действовать в одиночку, заранее предвещая, что братья отнесутся к его идее критично. И не исключено, что могут запереть в комнате или даже приковать к кровати, если понадобится. А где-то там умирал Чонгук — и лишь об этом Тэхён думал. Мысль о нём гнала не хуже попутного ветра в спину. Ничего больше не осталось в мире, только одна-единственная навязчивая идея: спасти. В конце концов, только это имеет значение. Он уже и не знал, во что верить, а во что нет. Разве что в себя. В возможность что-то изменить. Серое предрассветное сияние разгоняло черноту, даже тучи расступились и явили тусклые звёзды. Этот пограничный момент между ночью и днём растянулся на неопределённый срок, словно само время замерло. В эту секунду можно было поверить во что угодно: в ангела, бога, дьявола. Демоны были и так. Всё ещё волновал вопрос: а кем из этого списка является Чонгук? Пустынная улица вела вперёд к светлому горизонту, и Тэхён, словно очутившись на грани этого мира, бежал со всех ног, ссылаясь вытрясти из себя боль. Какой-то внутренний компас, именуемый предчувствием, вёл вперед, не оставляя пространства для вопросов. Тэхён верил своему чутью, потому что ничего другого ему не оставалось. Он на самом деле не знал, где Чонгук, понятия не имел, жив ли он и есть ли шанс его спасти, но вычеркнул всё лишнее из разума, полагаясь на то малое, что призрачно сияло где-то в глубине. Вдали мелькнуло размытое пятно. Сердце отчего-то встревожилось, душа встрепенулась. Это мог быть человек или животное — на таком расстоянии не разглядеть, но нутро отозвалось знакомой тоской. Чонгук. Шаг замедлился, сам Тэхён и дышать забыл. Он чувствовал его. Мимолётное видение исчезло, а на его месте появился вполне настоящий Хан Чэ, забрасывающий в машину вещи. Тэхён тут же соскочил с середины дороги и прибился к кустам, сбив дыхание к чертям. Вот оно. Он не сошёл с ума. Чонгука и правда можно спасти. Только что он это показал! Тэхён крайне осторожно пробирается к дому убийцы, радуясь, что улица всё ещё в охраняющем полумраке. Странно то, что он не боится. Наоборот, полон решимости и смелости. Если сопоставить характер Хана и все его заскоки в школе по отношению к другим, то всё равно его причастие к убийству не укладывается в голове. У Тэхёна нет неоспоримых доказательств и веских аргументов, только подсказки свыше, которым он доверяет не без труда. Но то, что этот парень собирается куда-то впопыхах в четыре утра, играет не в его пользу. Дверь гаража медленно опускалась, пока тот спешил убрать лишнее с лужайки. Он источал суетливость и страх, запихивая всё в машину. В самом конце перед отъездом подошёл к боковой стене дома, скрытого в листве молодого дерева, опустился на колени и открыл сетку вентиляции подвала. Через миг у него в руках оказался свёрток чёрной ткани, которая явно что-то значила. Хан довольно быстро определил её в багажник, занял место водителя и, заведя двигатель, сразу двинулся выезжать. Тэхён понял, насколько глуп, уже после того, как оказался во вражеском транспорте, зажат сзади между сидениями с водительской стороны. Концентрация адреналина в крови превысила все допустимые нормы. Наверное, он повлиял и на мозг, потому что Тэхён вдруг решил достать мобильник и отправить сообщение Намджуну, предчувствуя нехорошее. Пожалуй, единственное и самое разумное решение за всю его жизнь. Хан Чэ оглядывался, чтобы безопасно вырулить с парковки дома, но с такого угла заметить Тэхёна не имел шансов. Плюс ко всему, барахло на заднем сидении удобно смазывало внимание. Вот только… Тэхён не сразу понял, что именно видит. Это было похоже на пистолет. Он выглядывал из расстегнутого рюкзака и сулил скорые неприятности. То есть, ещё хуже, чем сейчас. Как по-быстрому объяснить Намджуну, что он влип по самые..? «Хан Чэ может меня убить» — вместо тысячи слов. Тэхён пугливо выключает мобильник, отправив сообщение и удостоверившись в том, что оно дошло, и сжимается в ещё меньший комок. Теперь остаётся ждать. За окном противоположной двери пролетают верхушки деревьев, за которыми Тэхён следит, словно из тюрьмы, пытаясь унять панику и придумать план. Но в голове нет ничего, кроме суетливых нервных клеток. Он осознаёт реальность слишком хорошо, как для напуганного до белых пятен перед глазами человека, и уже потихоньку принимает все последствия такого рискованного поступка. Он действительно в машине убийцы, который носит в рюкзаке пистолет и причастен к исчезновению человека. Это не сон и не галлюцинация, это не призраки и демоны, которые на фоне данной катастрофы кажутся теперь сущим пустяком. Тэхён заставляет утихнуть даже сердце, когда тянет руку к расположенному посреди заднего сидения рюкзаку. Он опять не до конца понимает, что делает, но тащит пистолет к себе. Никаких резких движений, способных потревожить периферийный взгляд врага. Медленно и тихо. Никогда в жизни не доводилось держать в руке настоящее оружие. Оно тяжёлое. Заряженное? Из него уже стреляли? В человека? Новое осознание, как новая порция ледяной воды на голову. Дорога кажется довольно долгой — на небе уже взошло солнце. Хан Чэ спешит. Время от времени он зловеще шипит и матерится, а манера вождения такая, что машина чудом не слетает с дороги на каждом повороте. Есть надежда, что его заметит полиция, если, конечно, до этого они не разобьются. Тэхён не успевает успокоиться и придумать выход из этой ситуации, когда автомобиль сворачивает на бездорожье и через некоторое время притормаживает. Сердце опять заходится в бешеном ритме, с трудом собранная трезвость опять разлетается прахом. Они явно оказываются далеко за городом, потому что дорога и впрямь паршивая. Тэхён судорожно перехватывает пистолет. Господи, он даже не знает, как его держать. Он планирует нацелиться на Хана сразу же, как только тот отворит дверь и обнаружит его, но этот план проваливается в ту же секунду, как дверь со спины действительно открывается. Тэхёна неожиданно парализует страх. — Что за… — слышится в тот же миг, а в следующий, как только Тэхён решается на действие, его глушат ощутимым ударом по затылку и выбрасывают из машины одним резким движением. Пистолет вылетает из рук, ладони ударяются об насыпь гальки. Подняться даже не успевает, как его припечатывают ботинком в области шеи. — Какого хрена ты здесь забыл? Рык Хана пугающий. Тэхён пытается сопротивляться, но уступает силе противнику во много раз. Паника ситуацию только усугубляет. — Где Чонгук? — выкрикивает он, едва ли не задыхаясь от натиска. — Я знаю, что ты причастен к его исчезновению. Говори, иначе все узнают, что это ты! Дерзить убийце — не самая лучшая идея. Но Тэхён не понимает этого даже после того, как на него садятся сверху, придавливая весом, и больно заламывают руки за спину. Он дёргается в полнейшем безумии, но опять безрезультатно. — Что ты несёшь, придурок? Тэхён опять пытается высвободиться, но делает больнее лишь себе. — Я знаю, что ты что-то сделал с Чонгуком. Он здесь? Ты приехал, чтобы его добить? Он жив! И я уже вызвал полицию. Они будут здесь с минуты на минуту! — изумительный план. По всем законам жанра после таких слов всех жертв отпускают. Хан тут же нашаривает в кармане брюк Тэхёна мобильник и без раздумий разбивает его о лежащий неподалёку камень. Тэхён даже перестаёт дёргаться, когда это видит. Сглатывает, тушуется, но набирает напор для нового сопротивления. — Отпусти меня, я должен его спасти! Я обещаю ничего никому не говорить, но только отпусти меня! Я должен его спасти! — на глазах уже злые слёзы; бессилие раздирает болью не меньше, чем вывернутые руки. Может быть хоть к совести убийцы получится воззвать? Тэхён готов расшибиться о щебень, если это хоть как-то поможет. Правду говорят: безысходность делает с разумом невообразимые вещи, и доказательство тому — безоговорочная готовность пойти на всё, лишь бы получить этот шанс. Тэхён готов отпустить Хана и никому ничего не рассказывать ради спасения Чонгука. К сожалению, вместе с тем много чего не учитывает, прося об этом. Хан в этом плане умнее, хоть и совершает такие же импульсивные поступки. Он всё просчитал, вот только лишнего свидетеля не ожидал с собой привести. Это во многом усложняет задачу, решение которой только одно. Хан Чэ берет камень, о который только что разбил телефон. Замахивается. Время вокруг Тэхёна словно замедляется. В голове вспышкой появляется очень яркое и чёткое осознание — сейчас всё закончится. И оно бьёт по телу раньше, чем камень. Что случается потом, когда время с удвоенной скоростью возвращается, — запомнить не удаётся. Тэхён приходит в себя миг спустя, но уже в другом положении, словно они с Ханом каким-то чудом поменялись местами. Когда и как это случилось — тоже загадка. Рука не слушается, на костяшках какая-то липкая красная влага, тело под ним лежит смирно, залитые кровью глаза врага закрыты. Тэхён с тупым онемением разглядывает картину перед собой, а мозг не фиксирует и не запоминает ни единой детали. Его трясёт. Очень сильно трясёт. Устоять на ногах получается с трудом. Он дважды подкошено валится, когда пытается отойти от тела. Разум в плену непроглядного тумана. Что он тут вообще забыл? Бесцельно подходит к машине, придерживает себя дверкой автомобиля. Кровь на руках сохнет и стягивает кожу. Тэхён не знает, сколько так стоит. Наверное, достаточно долго. А потом взгляд натыкается на свёрток ткани на заднем сидении, и почему-то именно это немного приводит в чувства. Тэхён непослушными пальцами достаёт её и расправляет. Рубашка Чонгука. Он этого не знает, но интуиция говорит за него. Мозг транслирует воспоминания: Чонгук в коридоре, на улице, в классе. И во всех эпизодах эта рубашка на нём, небрежно болтающаяся поверх футболки. Сейчас на ней едва заметные пятна, и ткань в тех местах грубее. Хан прятал её, а потом пытался избавиться. Всё сходится. Тэхён понемногу начинает вспоминать, что произошло и с какой целью он здесь. Осознание не спешит наваливаться камнями, выжидая подходящий момент, чтобы окончательно не свести с ума. Куда уж больше? Ровная местность заканчивается небольшим обрывом, на дне которого озеро. Здесь много камней, сухая трава и старый забор из брусьев и проволоки, отделяющий от опасной зоны. И глухая тишина. Тэхён знает, где Чонгук. Он движется вперёд, крепко сжав в ладони ткань. Он ни о чём не думает. Голова такая пустая, что создаётся впечатление, будто он парит над землёй. А струйка крови, стекающая с затылка, не ощущается. Обрыв не слишком большой. Внизу можно разглядеть каменистую поверхность небольшого берега, укрытого мокрым песком, редкие растения, небольшие волны. Тэхён думает, что спуститься туда возможно. Он выбирает более-менее безопасный уклон и бездумно перелазит через старый забор. Сила в руках не чувствуется, а в перебитых пальцах её вообще нет. Тэхён лишь ощущает, что те совсем не хотят сгибаться и цепляться за землю и бугры. Когда нога соскальзывает, он не пугается. И не то чтобы не успевает, просто не пугается, наверняка даже ожидая такого исхода. Так быстрее, и то, что во многом чревато опасными травмами, проходит мимо сознания. Просто в один миг он сверху, а в другой — уже на песке, свалившись мешком, в окружении острых камней. С какой-то стороны это выглядит даже комично: обезумевшему человеку везёт куда больше, нежели тому, кто продумывает каждый шаг. Словно само небо — яркое, чистое, беззаботное — на его стороне. Впрочем, Тэхён недолго туда смотрит, ведь всё равно ничего не видит, а его безумие, притупившее все чувства, правильнее будет назвать простым шоком. Уже с куда большими усилиями он ставит себя на ноги и оглядывается, пытаясь увидеть что-то помимо ничего. В какой-то момент его сворачивает рвотный позыв, но желудок и так пустой. Тэхён вытирает губы рукавом и подходит к воде, чтобы смыть с пальцев грязь и кровь, которые начинают порядком раздражать. Он садится на корточки и ловит пальцами волны. Скапывающая с рук вода быстро становится мутной и тянется обратно в озеро грязно-бурыми разводами. Тэхён бы так вечность сидел. Его понемногу окутывает смертельная усталость, и желание прилечь прямо здесь несоизмеримо никакой силе. Этот берег похож на небольшую площадку. Скалы по обе стороны входят глубоко в воду, оставляя небольшой полукруг каменистой суши. Под вымытым волнами основанием скалы кто-то лежит. Углубление небольшое, но достаточное для того, чтобы спрятать человека. Тэхён уверен, что если бы выискивал Чонгука глазами сверху, то ни за что бы не нашёл под таким навесом. Тем не менее, он не верит. Моргает пару раз, пытаясь сложить раздваивающуюся картинку в одну, а потом срывается и бежит туда. Ему до сих пор кажется, что он парит, хотя на деле едва может тащить своё тело. Ноги заплетаются, отказываются нормально работать. То, что падает после каждых двух шагов, не замечает. Это и правда Чонгук, но узнать на самом деле трудно. Впервые с момента прошедшей вечности Тэхён ощущает удушающий страх. Он смотрит на белое лицо с почти прозрачной кожей, на мертвенно-синие губы, сомкнутые глаза с позеленевшими синяками вокруг… Тэхёна одолевает новая волна тошноты. Он падает на колени рядом с телом, боясь даже прикоснуться. Он чувствует горячие слёзы на своём холодном лице, которые катятся без остановки и капают на влажную футболку Чонгука. Всё верно. В день, когда исчез, он был одет в чёрную футболку, чёрную рубашку, тёмные джинсы. Тэхёна трясёт пуще. Он молится всем богам, пока тянет руки и обхватывает холодные впалые щёки, касаясь лбом ко лбу. Настоящий. Живой? Пожалуйста… Тэхён напрочь забыл, что нужно делать в таких ситуациях. Чонгук очень холодный, не реагирует ни на что, а немного задранная футболка являет на боку гематомы устрашающего оттенка. Тэхён бездумно проводит по ним пальцами, практически ощущая ту же боль и неестественный холод. Даже в лютый мороз такого не бывает. Он лежал здесь всё это время? Один? Раненый и беспомощный? Без шуток, Тэхёну хочется вернуться и прикончить Хана ещё раз. Переиграть его смерть и сделать более мучительной и долгой, невыносимой, жестокой до одури. Живьём рвать на нём кожу, пока не испустит последний вздох! В какой-то момент страх за жизнь Чонгука становится таким сильным, что Тэхён полностью теряет связь с реальностью и своим покорёженным рассудком, впадая в глубокую панику. Он без остановки трогает Чонгука тут и там, не до конца осознавая, реальность ли это всё вообще. Его вновь начинает мутить от того, что не знает, чем помочь. Никак не получается сосредоточиться, собрать мысли в кучу и немедленно что-то предпринять. Телефона нет, связи нет, наверх он сам не выберется. В итоге делает то, что подсказывает ему последняя крупица здравомыслия. Тэхён неимоверными усилиями перетягивает Чонгука с тени на солнце, где песок не такой сырой. Стягивает с него напитанную влагой футболку, потом джинсы. Снимает с себя потрёпанную, но нагретую собственным телом толстовку и надевает на безжизненное тело. Это очень нелёгкий процесс, учитывая непослушные конечности, но разве останавливает? Если потом окажется, что Чонгук мёртв, то это очень страшная ситуация. Но Чонгук не мёртв. Тэхён слышит его дыхание, видит едва заметное колебание груди, изо всех сил надеясь, что это не игры поехавшего разума. И верит. Также снимает свои джинсы и кое-как натягивает на ноги Чонгука, потому что тот нуждается в тепле. Тэхёну не кажется, что он творит безумные вещи. Наоборот. Впервые в жизни он уверен, что делает что-то правильное. У Чонгука на лбу опухшая уродливая ссадина с фиолетово-зелёными синяками и запёкшейся кровью. Множество синяков и царапин на подбородке и щеках, перебитый нос. На теле тоже нет живого места, и Тэхён думает, что Хан Чэ просто скинул его с обрыва. Он ложится рядом, накинув на себя чёрную рубашку, которую прихватил с обрыва, жмется к практически неживому Чонгуку сильнее, стараясь передать как можно больше своего тепла. Не остаётся ничего другого, кроме как ждать. Пусть Намджун придёт поскорее, пусть этот ужас уже закончится. И пусть с Чонгуком всё буде в порядке — это последнее, о чём мечтает Тэхён перед тем, как провалиться в глубокий сон.