Ключ души

Киба все еще ждал, когда медробот обработает антисептиком шов под коленом, костеря про себя Карин. Зачем зашивать, когда есть регенерация? Но слушать его не стали, а велели заткнуться и проткнули иглой. В медотсеке и без него было достаточно проблемных пациентов. Один из них как раз лежал в соседнем боксе, за изоляционным стеклом, способным выдержать удар многокилограммовой туши. Инузука оскалился. Впрочем, сейчас джинчуурики если и представлял опасность, то исключительно для проводов, опутавших его тело. «Не похож», — решил вольверс, вспоминая тех образин, с которыми ему пришлось столкнуться. Этот парень не вызывал ни малейшего отвращения. От него даже пахло… той же антисептической дрянью, которой ему обрабатывали колено, но всё же… Нюх оборотня уловил и иное. Легкий, приятный, смесь дерева и озона. Запах корабля. Он пропитал кровь той девчонки, и сейчас Киба чувствовал его даже через стекло. Он словно сочился из пор джинчуурики. Инузука фыркнул, понимая, что вновь поплыл. Этот запах был как наркотик. Его вело от него, как от самой качественной дури. Как и в случае с Рин, инстинкты оборотня включились подсознательно, хотя ни страха, ни ненависти, которые обычно вызывали трансформацию, оборотень не испытывал. Джинчуурики походил на обычного человека, и было непонятно, почему Альянс не смог их уничтожить. Киба и сам не понял, как среагировал на внезапное ускорение пульса пришельца. Просто кровь застучала молоточками в висках, и рот наполнился слюной. Впервые трансформация началась легко и почти безболезненно. Тело за стеклом дернулось, выгибаясь. Прикрепленные к нему датчики противно запиликали, возбуждая оборотня еще больше. Инузука даже пропустил тот момент, когда ему под кожу ткнулась игла, наверняка медробот попытался ввести ему успокоительное. Вольверс поднялся одним плавным движением, отмахнувшись от дрона с его набором юного врача, и припал к стеклу. Джинчуурики уже сучил ногами, а его руки с обкусанными ногтями нелепо хватались за горло. И Инузуку вновь накрыл этот запах. Он стал более насыщенным, сладким… Оборотень не сразу понял, что пойман в зрительный контакт с жертвой. Удивительно чистые, синие, яркие глаза. Слишком яркие, даже для загорелого лица. Оборотень подумал о море, которого никогда не видел, кораблях, покачивающейся под ногами, палубе, и ветре с берега. И пока он пребывал в странных непонятных ему самому грезах, джитюрики с грохотом, совершенно несуразно и по-дурацки, свалился с койки на пол. И Киба едва не расхохотался: настолько нелепо и жалко тот теперь выглядел. Как малолетний ребенок, он сидел на полу, недоуменно разглядывая свои руки, будто видит их в первый раз. Очнулся Инузука лишь тогда, когда отъехала разделяющая боксы дверь, и он обнаружил себя сидящим на корточках возле джинчуурики. Вблизи он казался еще необычней. Длинные рваные борозды на щеках. «Шрамы наверняка останутся», — решил оборотень. Молодой совсем. Рука потянулась сама, осторожно касаясь запекшихся ран. Он едва успел заметить, как сузились синие глаза, а в следующую секунду его уже впечатали мордой в холодный пол. Колено упиралось ему в спину, фиксируя на месте. А Джинчуурики уже наклонился, шипя в ухо: — Имя. Звание. Раса. — Киба хмыкнул, и его еще сильнее вдавили в пол. — Имя. Звание. Раса, — с нажимом повторил пришелец. — Киба. Оборотень. Альфа-самец, е-мое, — не удержался от издевки Инузука. Продолжить светскую беседу помешал Саске. Киба почуял его раньше, чем услышал. Сидящего сверху джинчуурики свалило одним ударом, а оборотень вновь вскочил на ноги. — Отдохни немного, самец, — насмешливо приказал Учиха, разглядывая сплёвывавшего кровь из рассечённой губы джинчуурики. Тот ответил не менее красноречивым взглядом, явно обещая когда-нибудь, а точнее очень и очень скоро, подпортить Саске фирменную ухмылку. И Учиха был уверен, что отказываться от драки он точно не станет. Кем бы ни оказался этот парень, ясно одно: прежний хозяин этого тела свалил, поставив Саске перед нелегким выбором. Медлить не стоило. Учиха вздернул пришельца за голые плечи, поднимая с пола. Удерживая одной рукой джинчуурики, второй он собрал в клок волосы, вынуждая того смотреть прямо в глаза. Это пришельцу явно не понравилось, он дёрнулся, но потом резко затих. Учиху затопила ярость, адреналин и что-то еще, не идентифицируемое, но вполне человеческое. Проклятье. Сомнений не осталось. Человек. Все его сенсоры телепата кричали лишь об этом. — Назови своё имя, — приказал Саске. Пленник пыжился, пыхтел и выполнять просьбу явно не собирался. Учиха вопросительно приподнял брови, намекая на ещё один шанс. — Грабли убери, — процедил пленник, — дышать больно. Убрать, отпустить, оставить в покое — эти действия по умолчанию к пришельцу не относились ну никак. — Я склонен дать отрицательный ответ, — и откуда это позерство? Заразился от Кибы? Саске почти носом уткнулся в щеку джинчуурики и, сам того от себя не ожидая, провел губами вдоль кожи, ощущая и теплоту, и частое дыхание. Он больше чувствовал, чем видел, как раздуваются ноздри джинчуурики и ходят желваки на лице. — Ну, давай, сделай что-нибудь. Я жду. Пришелец дёрнулся, но Саске удержал, рванул на себя, а тот упёрся своими руками ему в плечи, но вырваться не сумел. То, что нужно. Это самый подходящий момент для того, чтобы проникнуть в его голову. Узнать правду: кто они, откуда пришли и чего хотят. Окрик Инузука пролетел мимо его сознания. И Саске уже проваливался глубоко внутрь. Он видел, как бежит по жилам кровь джинчуурики, окрашенная ихором Соула, какой теплый он и мягкий, и еще… пустоту. Саске оказался один на один с ним. Вокруг темно и очень холодно. — Ты не оплатил билеты на вечерний сеанс. Так что вали, — любезно посоветовал ему джинчуурики, и Саске выкинуло в реальность. Этот урод умел закрываться. — Ты, — его глупый рот снова подвел его. — Ублюдок. — Склонен дать утвердительный ответ. Еще раз будешь лизать мои щеки, отрежу яйца, — совсем тихо добавил джинчуурики. Учиха давно не ощущал такого прилива: кто-то, совсем даже неравный ему по силе, давал ему отпор. Он чувствовал, насколько тот уязвим. Позади кто-то предупреждающе откашлялся. — Саске, интимного рода наказания на моём корабле строго запрещены, — беспристрастно сообщил Хатаке, полностью заполнив медотсек своим психа-статусом, который Саске невероятно мешал. Глаза Учихи стали красными; но если на членов команды это ещё действовало, то с Какаши такие шутки не проходили, поэтому, отмахнувшись от супер-солдата как от назойливой мухи, капитан устало вздохнул и заметил: — На один твой приём у меня найдётся десять приёмов лучше, не веришь? Саске, фыркнув, отвернулся, оставив вопрос без ответа. Впрочем, он прекрасно знал: всё, что умеет он сам, умеет и Хатаке. Посчитав, что инцидент исчерпан, Какаши посмотрел на джинчуурики, который таращился на них бегающим, мутным взглядом. Капитан нахмурился, глядя на исчерченное ранами тело; там, где были татуировки на лице, сейчас красовались тонкие, покрытые коркой, царапины, длинные волосы, струившиеся раньше по плечам, теперь торчали в разные стороны неровными кончиками, а глаза… Теперь Какаши знал, чем этот джинчуурики не похож на того первого — глаза. Это были глаза загнанного и напуганного человека, а вовсе не Безликого властителя космоса — у того глаза искрились в темноте вселенной, как золото. Мальчишка, всего лишь мальчишка. Возможно, он поступал неправильно, но всё же протянул пришельцу тёмно-серый костюм техника — таких на борту корабля было много, и в самых разных размерах. Джинчуурики уставился на одежду, как на что-то чужеродное и опасное, отчаянно думая над тем, стоит ли принимать этот «подарок». — Нет, конечно, можешь ходить и так, — безразлично заверил Хатаке. — И позволить ему, — он кивнул в сторону Учихи, — пялиться на твой голый зад. В следующую секунду одежда из рук капитана буквально вырвали. Саске отреагировал на этот жест непонятным движением. — Да кому оно… — начал он, глядя на то, как джинчуурики рывками надевает на себя куртку. — Действительно, кому, Саске? — Хатаке явно упивался ситуацией, наблюдая за тем, как всегда хладнокровный Учиха начинает беситься, будто солдат-первогодка. Но разжечь огонь больше ему не удалось; Учиха только прищурился и беззвучно дёрнул губами. — Вообще-то никому, — почти гаркнул пришелец, чем обратил на себя все взгляды. Сейчас, одетым, он был куда более бесстрашным, но не столь неуязвимым, как всего несколько часов назад. Саске усмехнулся. Время покопаться в его голове ещё будет, будет время даже увидеть его без одежды. — От него пахнет… — проговорил Киба, оказавшийся рядом. — Соулом, нет и доли того запаха, шедшего от Безликих. Учиху это настораживало. С другой стороны, джинчуурики не мог исчезнуть просто так. Он где-то внутри мальчишки, засел и ждёт своего часа. Саске готов был ждать, когда тот проявит себя, столько, сколько нужно. Пришелец не отводил от Учихи взгляда: сверлил его так, что, наверное, мысленно вбуривал гневом в соседнюю стену. — Когда насмотритесь друг на друга, — скучающим тоном напомнил о себе Хатаке. — Дайте мне знать. Оба тут же отвернулись, словно так оно и должно было быть. — С кем я могу поговорить? — джинчуурики выделил эту фразу очень чётко. — Ты можешь поговорить со мной, — в голосе Хатаке была какая-то затаённая приветливость, он подошёл ближе. — Можешь говорить с ним, ты можешь говорить, с кем захочешь, но прежде всего ты ответишь на мои вопросы, Наруто. Джинчуурики сглотнул — в голосе капитана явно не было ни грамма приветливости, только угроза. — Он боится, — шепнул Киба. — Я слышу… Его сердце словно гудит. Саске не ответил; он хоть и не слышал, но видел страх по лицу посла. — Я ничего не помню. Вообще стандартная фраза для всех, кто что-то скрывал или недоговаривал. Разыгрывать амнезию было несложно, но в данном случае очень глупо. — Тогда мы поможем тебе вспомнить, — пожал плечами Хатаке. — Следуй за мной, — повернувшись, капитан остановился. — И ты, Саске.

***

Коридор постоянно петлял и забирал кверху, словно они поднимались в гору. Очередная шутка проектировщиков Соул Кей — они видимо считали ее остроумной. Саске шел последним, не убирая руки с бластера: вздумай джинчуурики выкинуть что-нибудь, он его остановит. Хотя в компаньонах был Какаши с его расщеплением, так что Саске вполне мог даже и не пригодиться. Это было лишней предосторожностью, но Учиха не мог отказаться даже от видимой попытки контролировать ситуацию, да и полностью доверять капитану стал бы только дурак. Наруто, а именно так Какаши называл пришельца, шёл впереди, изредка оборачиваясь на Учиху. Если бы взгляды могли убивать, лежать бы Саске мертвому. И все же он не удержался. Зачем-то подмигнул придурку и послал воздушный поцелуй. Пришельца здорово перекосило, а Учихе стало весело. Хоть глупая, а все же месть.

***

Стены изоляционного отсека были гладкими, отполированными так, что можно было даже увидеть своё отражение. Саске огляделся, скользнул взглядом по серебристому металлу, глядя на закруглённые углы деталей в самом отсеке. Толкнув под ноги Наруто стул, Хатаке жестом приказал ему сесть. Джинчуурики переводил взгляд с одного лица на другое, готов был уже броситься бежать, но, стиснув руки в кулак, он послушно опустился на стул. — Как я понимаю, ты пытался применить телепатию, — начал Какаши будничным тоном доктора, который провёл не одну операцию. — Он закрылся. Какаши даже присвистнул: насколько он знал, от Учих закрыться было сложно, а раз это смог сделать этот джинчуурики, значит, либо он делает это неосознанно, либо просто сильнее. Наруто сглотнул, ощутив на своих плечах руки капитана, который лёгкими массирующими движениями начал его расслаблять. Он немного подался вперед, желая уйти от этого прикосновения — точно знал, что капитан что-то задумал. — Не будь таким напряжённым, — усмехнулся Хатаке. — Я не… Он не успел договорить: капитан резко наклонил его голову вперёд, обнажая затылок. В следующую секунду руки Хатаке чётким ударом сместили один из позвонков. Тело Наруто было полностью обездвижено, голова съехала на бок. И только лицо выдавало всё его состояние: негодование, злоба и страх. — У тебя пара секунд, если не хочешь, чтобы «трофей» превратился в растение, — Какаши обращался к Саске, который вдруг ощутил себя каким-то школьником. Перекрыть кислород к мозгу — идея неплохая, но крайне отчаянная. Однако после такого никто не мог закрыться. Теперь ему никто не мешал. Изоляционный отсек не позволял появиться постороннему импульсу, покатый, зеркальный, идеальный отсек, который мог сконцентрировать и углубить проникновение. Даже Хатаке перестал быть препятствием. Погружение занимало меньше трёх секунд, но за это время телепат мог добраться даже до воспоминаний о прошлой жизни. Как всегда закладывало уши, отторгая от реальности, и Саске вздрогнул, вновь оказавшись в темноте. Наруто не закрывался, он делал вид, что сам не понимал, что происходит. Кто-то другой закрыл его. «Джинчуурики». И Саске начал разрывать эту тьму, пробираться дальше, глубже, пока она не стала растекаться мазутными разводами перед ним, открывая чужую память. Вначале это были быстротечные размытые лица, яркие предметы, какие-то мелькающие силуэты. Но Саске ощущал весь спектр эмоций Узумаки и словно сам был им, чувствуя невероятную радость, стремление и нечто такое чистое, от чего можно было задохнуться. Учиха, как ненормальный, впитывал все воспоминания, чувства и видения окружающего мира. Ему казалось, что это была другая планета. Тут было всё, что он когда-то видел на старых выцветших фото: и яркое палящее солнце, и ветер, который остужал, и дождь, приносивший влагу и наслаждение. Саске дышал этими воспоминаниями, чувствуя, как самому кружит голову. — Наруто, — чистый, звонкий голос. Учиха обернулся на зов, встречаясь взглядом с её изумрудными глазами. Знал уже, кто она, даже знал, кто они и где. Равномерный стук дождя по крыше автомобиля тонул в ворохе стонов и рваных движений. Саске взвыл от переполняющих его чувств, от острых ногтей, царапающих спину, от выгибающегося тонкого тела под собой. Учиху будто выдернуло ровно в тот момент, когда она что-то шепнула. И теперь перед ним был лик каменного бога. Маленький идол, скрытый в лесу, и яркое солнце, пробивающееся сквозь листву, отбрасывало блики прямо в глаза. Саске щурился, закрываясь руками. Всё тело болело от ударов после недавней драки, из носа текла кровь, и Учиха стёр её тыльной стороной ладони. И снова её тень, мягкие касания обнажённой кожи, мокрые поцелуи и снова её шёпот. Саске сам тянулся к ней, накрывал своим телом прямо перед ликом идола. «Проклятые», — мелькнуло в сознании. И Учиху вновь выбросило на полигон, где он лежал на спине, жадно хватая ртом воздух. — Поднимайся, салага, — прорычал над ним грозный высокий человек. — Служба в ВВС не прогулка с зонтиком. Уяснил? — Да… Огромные руки схватили его за лацканы камуфляжной формы, в нос ударил тяжёлый запах табака. — Не понял. — Да, сэр! Потом была череда армейских будней, Саске даже усмехнулся, проходя вместе с ним все тяготы службы, первые дрочки в тёмном туалете со своим сослуживцем и первый полёт. Всего час, и он был почти в космосе, и Учиха вместе с ним заворожённо смотрел вниз: там, медленно клубясь, плыли белые облака; он несся вперёд, в бесконечную холодную темноту, где, как путеводная нить, мелькали яркие звёзды. Это была Земля. Земля до Взрыва, до расовых войн, такой, какой Саске её уже не видел и вряд ли когда-нибудь увидит. Учиха утопал, хотя и видел, что это совсем не то, чего он хотел. Не было ни одного из Безликих, не было даже джинчуурики. Была просто утерянная жизнь, и этот Наруто со своими обоссанными в детстве штанами, обидами, любовью — самый обычный человек. А потом он увидел его: «Соул Кей». Первый восьми палубный корабль, который отправился на миссию, и капитаном выбрали его. Тогда Саске просто переполняли восхищение, удовольствие, даже какой-то экстаз. И в то же время был страх и жажда неизведанного. Картина сменилась отчаянием и безнадёжностью. Саске видел каких-то непонятных людей, слишком низких, маленьких и тощих. Он чувствовал страх за тех, кто находился на борту, ощущал какую-то тревогу, беспокойство. — Спаси их, спаси команду, — голос был хриплым и слабым, окровавленные руки были будто облучены — покрылись волдырями, кожа вспухла. — Я всё беру на себя. Саске часто дышал, глядя на то, как капитан закрывает капсулу первого протонного двигателя, а там, уже как раковая опухоль, распускает свои нити Соул. Пальцы разъело до костей, но Наруто уже этого не чувствовал: уходил, закрываясь, пока над его головой вновь не нависли эти маленькие, тощие тени. Они что-то говорили, но понять, что именно, он не мог. Однако Учиха почему-то знал, что это важно, и глотал, запоминал каждое слово до тех пор, пока его голову словно не размозжили. Саске, зашипев от боли, чуть не упал, когда его словно оттолкнуло от Наруто. Краем глаза он успел увидеть, как Хатаке вправляет позвонки на место, а сам джинчуурики, завопив от боли, вскакивает со стула, падает на колени и зажимает рот, сотрясаясь в рвотных позывах. — Ублюдки, — прошипел он, прижимаясь спиной к стене. Смотрел он больше на Учиху, который также загнанно дышал, опираясь на стул. Применять телепатию было чревато эмоциональным перегрузом, и Саске сейчас страдал не меньше самого Наруто. Какаши посмотрел на Саске в безмолвном вопросе, и тот кивнул. — Для твоего же блага, — парировал капитан. — Вспомнил? Наруто всё ещё хватался за шею, судорожно ища повреждения, но кроме ноющей и терпимой боли он не ощущал там ничего. В какое-то мгновение он посмотрел на Учиху; тот, наконец, выпрямился и глубоко вздохнул. — Сейчас третье столетие после Великого взрыва, — начал Учиха. — Ровно через пятьсот лет после вашего отбытия с Земли на исследовательском корабле. Глаза Наруто чуть округлились, он заморгал слишком часто, а потом застыл. — Пятьсот лет? — изумился джинчуурики. — Да, именно. Сердце Наруто наверняка забилось быстрее: он прижал ладони к груди, начал оседать, полностью оказавшись на полу. — Не может быть, чтобы пятьсот лет, — бормотал он. — Я ведь не… Он болезненно нахмурился. — Мы ведь просто были исследователями, и мы не хотели никого уничтожать. Хатаке с Саске переглянулись. — Кого вы исследовали? — вступил в разговор Какаши. Наруто покачал головой, стряхивая какое-то наваждение. Если до этого он не помнил, то сейчас всё понимал, всё было разложено по своим местам, вот только осознание это давалось слишком трудно и больно. — Аномалию в созвездии Цефей, — Наруто уставился в одну точку на полу, монотонно проговаривая каждое слово. — Там была воронка, что-то похожее на чёрную дыру. Все наши спутники, которые мы отправляли сквозь неё, показывали одну и ту же картину — новой Вселенной. Я не знал ни одной звезды там, и мы решились, пошли на этот шаг осознанно и прошли сквозь воронку. Если Хатаке и был удивлён, то своим видом этого не показывал, Саске же молчал: он уже и без того знал всю историю, и слышать это было для него сродни своим собственным воспоминаниям. — У нас было подозрение, что ничего даром не пройдёт, и таймеры показывали, что прошло семь лет, но на деле мы этого не почувствовали — как одно мгновение. Раз и всё. А потом мы решили, что пора… — Пора что? — Хатаке казалось, что он уже эту историю слышал и даже знал, где её искать. — Пора открыть Новый Мир, — Наруто поднял голову, встречаясь глазами с капитаном. — Была всего одна планета, на которой сканер показал жизнь, мы туда и направились. «Алчные исследователи», — подумал Хатаке, хотя пятьсот лет назад именно такими и были люди. Сейчас они больше думают, прежде чем решаются ступить на вражескую территорию. — Вы вступили с ними в контакт, и они подарили вам Соул, — закончил за него Какаши. Наруто нахмурился и отрицательно качнул головой. — Не подарили, — он задумался, но потом мотнул головой, словно смиряясь. — Мы его украли. Наступило молчание, которое даже сам Какаши не желал расценивать, как замешательство. Они считали, что это подарок, подарок, что несёт человечеству смерть, а оказалось, человечество, как и столетиями назад, снова выкрало ящик Пандоры. — Это объясняет, почему джинчуурики так не любят землян. Наруто грустно усмехнулся, убирая волосы со лба. — Вы его украли. И что дальше? — Соул — живой камень, он может мстить и может убивать, — расплывчато сказал Наруто. — А может и быть милосердным. Хатаке шагнул к нему, присел рядом; он точно слышал эту историю. — И что же вы сделали, капитан Узумаки? Наруто моргнул и чуть улыбнулся. Ему казалось, что совсем недавно он слышал это обращение, а оказывается, прошло пятьсот лет. — Я попросил Соул помочь кораблю и команде. Всю ответственность я взял на себя, и Соул убил только меня, всех остальных он должен был оживить. Саске моргнул, встретившись взглядом с Какаши. Думали они одинаково. Соул, конечно, оживил, но как мог, так и сделал: заковал экипаж в доспехи дронов и поместил в капсулы внутри своих стен. — Ну что же, — он оглядел отсек. — Боюсь, вам придётся побыть тут некоторое время. — До выяснения обстоятельств? — Наруто вопросительно приподнял брови. Хатаке изобразил приветливость. — Конечно. — За прошедшие пятьсот лет меня вряд ли кто-то помнит. — Помнят, уж поверьте. Наруто только пожал плечами, не поднимаясь с места. Не шевелясь, он устремил взор на своё кривое отражение на стене.

***

— Значит, они украли Соул, — зачем-то повторил Саске, поворачиваясь к Хатаке. — История полна чёрных дыр, которые от нас скрыты, — капитан вздохнул, ввел на двери код блокировки, застыл на последней цифре и активировал голосовой режим. — Чтобы он ни сделал, это не оправдывает его предательства. Хатаке явно говорил о том, что бывший капитан «Соул Кей» стал личным послом джинчуурики, генералом расового геноцида и бессмертным. — Он не предавал, — Учиха остановился, и Хатаке тоже замер на месте. — Они его убили. На секунду Какаши чуть не впал в ступор: иметь дело с зомби ему приходилось только один раз, больше он этого урока получать не хотел. С другой стороны, бывший капитан Узумаки Наруто выглядел живее всех живых… Вдруг в голову Хатаке забралась и другая мысль. — Клон? Саске кивнул, он думал о том же. Безликие — это быстрый вариант самого главного клона, телесная энергия, вырабатываемая джинчуурики. А джинчуурики — это то, что создал Соул, но не человеческий, а той, другой Новой Вселенной. — Мне не нравится, что мы начинаем думать одинаково, — нахмурился Какаши. — Ещё кое-что, — Саске говорил уже на ходу, отчего-то понимая, что медлить нельзя. Сейчас он знает гораздо больше, чем Данзо. — Перед тем, как убить его, те коротышки что-то сказали, я не понял этого языка, но уверен, что это важно. — Ты запомнил слова? — Конечно, — ответил Учиха раздражённо. — Я передам их Шикамару. — Да нам… Неожиданный перебой передатчика заставил Хатаке насторожиться. — Капитан, вам лучше прийти в медотсек. В том, что это касалось Рин, Хатаке не сомневался, он даже не стал давать Саске дальнейшие указания, просто направился в отсек в надежде, что его ждут хорошие новости.

***

Карин решила, что вставать и вообще как-то шевелиться будет не слишком хорошей идеей, пока на неё смотрят меняющиеся глаза старпома. Мутацию её организм отвергал, но геном вольверса плавно протекал в её мозг и менял её по своей воле, вызывая присущую им нестабильность. Главное — не шевелиться, не делать резких движений и смотреть в глаза; именно это помнила Карин. Старпом Нохара Рин, опираясь на колени, сидела на операционном столе, её шею заливала кровь из раскрывшейся раны, которую отвергнутые гены вольверса не лечили. Она скалилась, рычала, с её губ падала вязкая белая слюна, а лицо менялось, разрисовывая кожу тонкими красными полосами. Карин сглотнула, крепче сжимая в руках транквилизатор, но при каждом движении Нохара готова была напасть. — Рин, — обеспокоенный голос капитана «Соул Кей» нарушил равновесие в отсеке, словно прошёлся пилой по и без того натянутым нервам. Светлые глаза старпома вспыхнули на секунду, отражая безудержную жажду крови. Хатаке попытался сделать шаг вперёд, но Рин, как кошка, спрыгнула со стола и медленно, крадучись, подошла к нему. В её глазах было мало чего родного… И еще меньше понимания. — Рин… — Какаши потянулся к ней. Нохара, оскалилась, провела языком по сухим губам, вдохнула через рот. Она готовилась к прыжку, к удару, чтобы перегрызть ему глотку, и Хатаке почему-то знал, что сопротивляться не будет. Он просто не сможет. Но прежде, чем Рин сделала свой следующий шаг, быстрая тень мелькнула из-за спины Хатаке. Он даже не успел сообразить, а Инузука уже налетел на Рин, и они кубарем покатились по отсеку. Киба нещадно наносил удары, то припечатывая старпома к стене, то кидая на пол. Хатаке ринулся вперёд — нужно было помочь, но вот кому? — Не лучший способ помочь ей, — остановила его Карин. Какаши только отдёрнул руку медика, глядя на то, как Рин повалила вольверса, прижав ногой его шею. Тот скулил, как щенок, дёргался, расцарапывая её щиколотку. Карин молниеносно зарядила дротик с транквилизатором. — Она… — Хатаке осёкся, продолжить фразу он просто не мог. — Бешеная, — в отличие от него, Карин не стеснялась говорить то, что видела. В тот момент, когда медик прицелилась, Инузука извернулся, со всей силы впечатав кулак старпому в солнечное сплетение. Рин отлетела, упав на спину, её словно вновь подбросило, и она закричала. Хатаке кинулся к ней, но Карин вновь его остановила, потянув назад. — Ей надо помочь! — гаркнул Хатаке. — Не сейчас… Она замолчала, застывшим взглядом уставившись за спину капитана. Хатаке повернулся, Рин безвольно лежала на спине, зажимая руки на животе; она судорожно дышала, глотая воздух и слова, которые пыталась сказать. Смотрела она только на него, и Какаши рвался к ней, отцепив от себя медика. Всё кругом вдруг начало подниматься, словно кто-то нарушил систему гравитации. Отсек медленно закружило, и Рин поднялась в воздух, а из стен блока вдруг вытянулись гибкие стальные провода. Они извивались, пульсируя, как сердечные импульсы, и Хатаке ни за что бы не поверил в это, если бы не увидел своими глазами. Они окружили старпома и острыми наконечниками, словно протыкая Нохару насквозь, впились в ее шею, подтягивая её вверх. Два провода воткнулись в живот, пригвоздив старпома к стене. Она висела на них, как кукла, дрожащей рукой удерживая тот, что впился в её сердце. — Рин! — отчаянно позвал Хатаке, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Найдя опору, он оттолкнулся от какого-то ручника, плавно оказался рядом, подхватывая её. По этим проводам что-то текло, оно передвигалось в тело старпома толчками. — Пожалуйста, Рин, — Хатаке заговорил на хамдарре, ему казалось, что только так она его слышит. Лицо старпома было безмятежным, спокойным, даже сонным. Какаши бездумно уставился на эти провода, не зная, что ему делать. — Рин, — как заведённый повторял капитан, взывая к ней, пока прикреплённые провода накачивали старпома своей неизвестной энергией. Тело в его руках дрогнуло, а голову вдруг сдавило возросшим давлением. Глаза Рин открыла, они были такими же — цвета горячего шоколада, тёплые и нежные, такие, какие Хатаке и любил. Но теперь было в них и что-то другое — звериный вертикальный зрачок. Провода резко выдернулись из её тела, полностью отпуская Рин в руки капитана. Нохара смотрела на Хатаке; видела она его по-другому, слышала, как гулко бьётся его сердце, и даже не нужно было лезть к нему в голову, поэтому она только притянула его за шею, обняла, спрятавшись лицом в тёмной ткани пиджака. — Всё хорошо, — шепнула она.