Ключ души

Саске не прятался, шёл чётко на другую сторону корабля, в ангар для неизвестных райдеров, оставляя за собой шлейф трупов из шестёрок Данзо. Ещё четверых Ходзуки нашёл в коридоре, дальше идти не было смысла. Суйгецу остановился, чувствуя, как ритм его сердца сбивается, принося ощутимый дискомфорт как в груди, так и в мыслях. Саске — лучший, он непростая цель, и, охотясь за ним, рискуешь сам стать добычей. Ослабив застёжки воротника, Суйгецу провёл рукой по взмокшей шее. Против Учихи он ещё никогда не стоял, думал, не дорос, не понял ни его силы, ни мыслей. Было отчего-то страшно, прямо как в первый раз. Когда он убил, то дрожал тогда, как малолетка, хотя он и правда был тогда салагой. И того, кого он убил первым, Ходзуки помнил до сих пор, всех остальных нет, а вот его… И запах крови, и вид раздробленной кожи, искажённое злобой лицо — всё до мельчайших подробностей. Если он убьёт Саске, забыть Ходзуки этого не сможет. Сердце вдруг снова приняло свой неспешный ход. Конечно, не сможет, ведь убить лучшего — значит самому им стать, и это будет памятный день. — Тик-так, тик-так, Саске, — Суйгецу клацнул острыми зубами. — Я иду тебя искать. Ходзуки, закинув бластер на плечо, чуть ли не пританцовывая, двинул прямо по коридору, прямо по мёртвым указателям.

***

Капитанская рубка была переполнена запахом крови. Рин казалось, что он въелся в её кожу, что разъедает внутренности, и от того ей самой хотелось перегрызть кому-нибудь глотку. Какаши едва дышал, лёжа на её коленях, но тронуть его внутренний зверь Нохары не смел. Не важно, как он плох, но пока она прижимает его рану и разделяет боль, он точно будет жить. Для растерзания есть объект куда лучше. — Нельзя… — Хатаке шепнул одними губами. — Ему нельзя отдавать… его… Рин склонилась, прижавшись щекой к мокрому лбу. — Я знаю, — шепнула она совсем тихо на хамдарре. — Безопасность корабля превыше всего. Какаши вдруг мотнул головой, провёл дрожащей рукой по её волосам, заставляя поднять голову. — Нет… корабль… — Хатаке сделал паузу, попытавшись вдохнуть. — Гори он к чёрту, этот корабль… ты, — рука Какаши опустилась, нашла её пальцы, переплетая их. — Ты погибнешь… если… Нохара ощутила, как что-то солёное попало на её губы, она сомкнула их и вдруг всхлипнула. — Что ты говоришь? — силилась понять она. — Они сказали… ты и Соул нераздельны… что ты… ты связана с ним и… и… — Что? — Рин не хотела лезть к нему в голову, боялась. Потому что там была правда, которую она скрывала. — Ты умрёшь вместе с кораблём, — закончил Какаши, Телепат не просто стабилизировал Соул. Телепаты были связующим звеном между кораблём и командой, оборви эту нить — и «Соул Кей» уничтожит всех на борту. А если сам будет погибать, то утянет за собой и эту нить. Соул — как ребёнок, большой, капризный ребёнок, и то, что он любит, он забирает с собой. Нохара прижалась к Какаши, обняла его крепко, боясь отпустить навсегда, ведь когда-то она уже отпускала и мучилась, страдала, потому что её нить — это он. — Ты знаешь, что не умру, — проговорила она, поцеловав его висок. — Не умру… — Не… не трать на меня силы. — Нет я… — Ты знаешь, так надо… меня заменят. Нохара знала, вот только не могла раздавить в себе эгоистичную женщину, готовую подставить под удар весь экипаж, лишь бы выжил человек, которого она любит. — Я… — она глотала слезы, которые уже текли ручьём. Отпустить сейчас, дать боли захватить его, дать разойтись старым ранам и отобрать его у неё. Навсегда. — Ходзуки никогда не промахивается, — раздался над ней скрипучий голос мерзавца, наивно полагавшего, что корабль его, и он мог устанавливать тут свои порядки. — Вроде пустяковая рана, всего-то раздробил плечо, а без помощи смерть будет медленной и мучительной. — Это по вашей вине, — процедила Нохара, чувствуя, как лезут клыки. — Возможно, — лидер Повстанцев присел в кресло рядом. — Но быть капитаном — значит принять на себя удар первым. Рин подняла голову, посмотрела на Данзо пристально со злобой, будто пыталась телепатически вывернуть его голову наизнанку. Шимура только улыбался, растягивая силиконовый протез на своём лице. — Не стоит стараться леди, — он провёл пальцем по Ди’Адему. — Не кажется ли это короной? Рин не спускала с него глаз. — Скорее смертельным венком, — Нохара почти рычала. Данзо устало вздохнул, даже было странно, что настолько механизированная часть тела могла подключиться к живым лёгким. — И всё же не тратьте силы на меня, — дружелюбно улыбнулся он. — Ещё устанете. — А это и не для тебя. Глаза Рин вспыхнули отблесками светло-синего, полностью растворяя зрачки. — Уничтожь его. Для меня. И стены раскрылись, выпуская на волю четверых дронов. Данзо только нахмурился, поднялся, и время застыло.

***

Наруто шёл за Учихой, как какой-то ведомый. За ним охотится лидер Союза Повстанцев. В голове не укладывалось: зачем он ему? Даже в самые свои буйные годы Наруто не помнил, чтобы настолько накосячил, чтобы за ним пришла полиция. А тут настоящий военный, лидер, да ещё и повстанец. Вот только Саске упорно не отвечал на вопросы. — Он всегда такой? — хмурясь и сверля спину Учихи взглядом, обратился Наруто к Шино. Тот только посмотрел на него, так же промолчав. Узумаки осталось лишь уповать на то, что в команде молчунов есть хоть кто-то способный говорить и даже отвечать на вопросы. В конце концов, Абураме исчез так незаметно, что Наруто поневоле начал оглядываться. У них тут не только молчуны, но и призраки. — На нём двигатели и безопасность, — соизволил сказать Саске. — Ему не с нами. — А мы куда? — На другую сторону. На другой стороне был ангар для неизвестных райдеров, которые корабль брал на буксир до ближайшего поста. — Зачем это? — Наруто задал вопрос и насторожился. — Тебе нужно покинуть «Соул Кей», — в голосе Саске не было и намёка на сожаление о том, что тут остаётся Шино, тот сумасшедший капитан, который одним ударом выбивает позвонки. Так ведь нельзя. — Это неправильно, — возразил Узумаки. — Нельзя всех оставлять, тем более это по моей вине! Учиха круто развернулся. — Ты подчиняешься моим приказам, и если я говорю тебе уходить, ты уходишь. Наруто сделал шаг вперёд, наступая на Саске, совсем не страшась ни его, ни даже его красных зрачков. — Я не покидал корабль, даже когда творился полный пиздец, а уж когда его захватил какой-то фанатик, которому нужен я, — Узумаки говорил медленно и четко, будто отдавал приказ. — Я собираюсь выяснить, что ему нужно, как цивилизованные люди. Что, не слышал такого слова? Он видел, как лицо Саске словно застыло, стало непроницаемым. — Ты… — его рот дёрнулся. — Времена цивилизации давно прошли. В доказательство своих слов Учиха бесцеремонно потащил джинчуурики за собой. — Ублюдок, да что же ты меня, как маленького-то… Саске! — орал Наруто, упираясь. Но в его поведении была какая-то детская несуразная глупость — остаться и пожертвовать собой, ну что за ерунда! Даже Саске на этом фоне казался куда умнее со своим бегством. Учиха отпустил его руку, ощутив, как запястье будто ужалило, по ладони тут же потекла кровь, а Наруто отошёл в сторону, угрожающе направив на него лазерный нож. Не испугался, резанул неглубоко, но ощутимо. — Убедился? — прошипел Узумаки, отступая ещё на шаг. — Я умею с ним… Прежде, чем он договорил, его спина ощутила чужое тепло, а шею, как и запястье с ножом, обвила стальная хватка. — Так-так-так, наш джинчуурики, такой прыткий, да, Саске? — Ходзуки, — прошипел Учиха. Саске был не удивлён ему, словно не было в появлении Суйгецу чего-то неожиданного. Он смотрел на него, как на обычную мишень, а ведь Ходзуки не был обычным. Саске, как никто другой, об этом знал. Суйгецу усмехнулся, прижимаясь губами к исполосованной щеке Узумаки; тот дёрнулся было, но затих. — У него и правда самая упругая задница из всех, что я когда-либо чувствовал, — Ходзуки двинул бёдрами вперёд. — Эй! — возмущённо завопил Наруто. — Ты, урод, не присовывай мне свой хер! — Да ты ещё и девственник. Ходзуки играл для Саске, ожидал его реакции, видел, как тот смотрит, как загораются глаза и как он, наверное, уже наотмашь бьёт его своей психо-энергией. Суйгецу только шире улыбнулся, поворачиваясь так, чтобы Учиха видел его Ди’Адем, чтобы понял, что Суйгецу Ходзуки лучший и убьёт он самого Учиху Саске. Было странно, что он ничего не предпринимал, даже не пытался подойти или угрожать. Ходзуки теснее прижал к себе его драгоценного джинчуурики. — Не хочешь показать шоу нашему ледяному принцу? — Ходзуки загоготал. — Он обожает их наблюдать. — Я тоже такие представления люблю, — хмыкнул в его руках пленник. — Но не с собой в главной роли. Пришелец в его руках дернулся, так что рука джинчуурики хрустнула, выворачиваясь. Лицо его исказилось болью, но он только коротко крикнул и тут же рухнул на колени, подбирая нож. Быстрым движением он резанул по ногам Ходзуки, рассекая ткань и кости. Всё происходило так быстро, что наёмник, до этого обращавший внимание только на Учиху, как на более сильного противника, не сразу среагировал. Суйгецу завопил от боли, падая, хватаясь за бластер, но тот вдруг был вышиблен из его рук. Джинчуурики вскочил, выпрямляясь, и бросился по коридору, будто и не выворачивал себе руки. Саске не преследовал его, только подошёл к вопящему Ходзуки. Он даже не присел, позволив тому любоваться его ботинками. — Рано, Суйгецу, — Учиха редко звал его по имени, но всегда это было либо предостережение, либо помощь, но сейчас был не тот случай. — Ты недооценил того, кого взял в плен, сосредоточившись на мне, — Саске на секунду замолчал. — Наш райдер заполнен топливом на обратный путь, тебе лучше улететь сейчас. Суйгецу зарычал, пополз, выхватывая из кармана стальной, старенький нож, который всегда носил с собой на удачу. Обида и злость жгли пуще ран на коленях. Он должен был отомстить за себя, за эту глупость, за невероятною слепоту в тот момент, когда ему особенно нужна была «холодная голова». Оставалось только обругивать собственное эго, которое его и сгубило. — Саске… — голос его дрожал. — Не списывай меня со счетов. Ударить ножом прямо — слишком заметно, и слишком… — Я даю тебе шанс, — Учиха повернулся. — Им стоит воспользоваться. Суйгецу сглотнул, наблюдая за тем, как Саске поворачивается к нему спиной и уходит, просто уходит. Он так уязвим, так доступен, один взмах и … Но Ходзуки не смог нанести свой удар. «Время ещё будет».

***

Наруто чувствовал, что его тянет в капитанскую рубку: чем ближе он подходил, тем более усиливался зов, он как энергетический импульс стучал в его голове, тянул прямо туда. «Уничтожь его. Для меня» Узумаки чертыхнулся, шагнул в коридор, ведущий к капитанской рубке. Яркий свет — тёплый и зовущий — струился саваном прямо из открытых дверей, так что Узумаки, даже не раздумывая, влетел в рубку на всех парах. А внутри всё будто застыло во времени. Он застыл, сам застыл как изваяние, не в силах шевельнуться, видел только, что двое высоких дронов с стрекозоидными головами заключили капитана в кольцо своих щупалец, закрывая щитом. Звавшая подмогу женщина, — а Наруто был уверен, что слышал её голос — висела в воздухе, являясь источником этого бедлама. Этот свет просачивался сквозь неё, делая ее похожей на эфемерный сгусток энергии. Это больше походило на единение с Соулом, которое он видел всего однажды; и то, что произошло тогда, Наруто даже не хотел вспоминать. — Чёрт… — Узумаки выругался, пробираюсь сквозь подвешенные предметы. Всё, чего он хотел — это привести эту женщину в чувства, отсоединить от Соула. Наруто шагнул вперёд, но сам попал в тиски того медленного времени, и, как бы он ни старался, он не мог действовать быстрее. Узумаки прилагал большие усилия, чтобы просто сделать шаг, но ноги оставались обездвиженными. — Джинчуурики, — раздался за спиной скрипучий старческий голос, такой звенящий, что казалось, будто кто-то бьёт по пустым трубам. Этот кто-то был совсем не так медлителен, он обошёл Узумаки по кругу, оказался прямо перед ним — изувеченное создание робота и человека. Шимура Данзо. Если Наруто и хотел что-то сказать, то он ничего не смог выдавить из себя. Тот же рассматривал его с нескрываемым интересом, его маслянистый взгляд блуждал по всему телу, казалось, даже следы остаются. — И ты и есть великое создание? — Данзо не скрывал разочарования, он ожидал нечто большего, а не мальчишку. Узумаки стиснул зубы. Как же он хотел врезать по этой стальной челюсти! А еще лучше — разобрать его на шестерёнки. — Что ты такого сделал, что стал джинчуурики? Есть ведь куда более достойные, чем ты. «Например, ты?», — Узумаки надеялся, что его красноречивый взгляд сильнее слов. — Хотя нет, всё дело случая, главное — оказаться в нужный момент в нужном месте. Данзо расхаживал из стороны в сторону, рассуждая вслух о пользе случая. Его совершенно не волновало то, что творилось в рубке, и Наруто понял, что это именно он является тем, кто замедлил ход времени. — …но мы это исправим, — Данзо круто развернулся, оказавшись лицом к лицу с Узумаки. Силиконовая кожа разошлась в неестественно широкой улыбке, а в следующую секунду всё, что Узумаки ощущал, стеклось к правому лёгкому. Ему казалось, что он задыхался, а Шимура с упоением выдирал механический протез из его раны, которую сам же и нанес. По его металлическим пальцам стекала кровь, и он рассматривал её с интересом учёного-фанатика. — Так иногда бывает, — прошипел он. — Не рассчитаешь силу — и можно навредить. В его голосе не было раскаяния. Он ведь хотел ему навредить. Рана не затягивалась, а от боли просто мутнел рассудок, кровавый сгусток подступал к горлу, но всё это было мучительно медленно. — Нам пора, — воодушевлённо оповестил Данзо и разорвал временную петлю. Наруто тут же рухнул на колени, не в силах подняться, но всё же способность говорить к нему вернулась. — Урод, — наконец сплюнул Узумаки. Данзо резко вздёрнул его за шиворот куртки и поволок за собой, как какой-то мешок. Дыра в лёгком не давала ему вздохнуть или шевельнуться лишний раз, и эта ситуация его здорово бесила. Его волокли на казнь, как телёнка, а он даже отпора дать не мог. Оставалось только указать Саске кровавый путь.

***

Учиха ощутил, как вышел из временной петли. Игры со временем всегда были сильной частью клана Шимура. А Данзо овладел ею настолько, что смог даже подчинить своё тело этой особенности. Каждая клетка в нём умирала, но умирала медленно, поэтому старик-андроид был ещё жив. «Его пора прикончить», — твёрдо решил Саске. Активировав зарядку бластера, он оказался в рубке настолько быстро, насколько смог. Старпом, застыв, стояла в окружении двух дронов, её глаза всё ещё источали свет Соула, и Саске не решился к ней подходить. — Где они? — решил он ограничиться чётким вопросом. Нохара не ответила, просто рухнула прямо на руки дронов, которые, будто потеряв ко всему интерес, облепили телепата, раскрыв свои доспехи. Саске тяжело дышал, проклиная Узумаки, проклиная себя за то, что не успел оградиться от временной петли, и всё пошло не так. Но первым делом надо было их найти. Покинув рубку, Учиха бросился по коридору, ведущему на верхние палубы. Бежал вверх долго, петляя по одинаковым отсекам, но остановился прямо на перепутье. Четыре одинаковых прохода. В каждом горел яркий пронизывающий свет, но все они были совершенно пустыми. Нет. Саске вдруг застыл. Они не могли пойти на верхние палубы. Там ничего не было. Учиха снова кинулся вниз. Данзо нужны душа и жизнь, а нигде кроме как в отсеке «механического сердца» он не сможет получить желаемое. Догадка подтвердилась, когда под ногами Саске увидел кровавый след, тянущийся непрерывной полосой. Где-то посреди пути он увидел тот самый нож, который дал ему. — Наруто… — его имя буквально комом встало поперёк горла. И Учиха бросился вперёд.

***

Шимура намотал на его руки провода, и Наруто повис на них. Однако этот старый андроид счастливым не выглядел. Он-то думал, что тут всё готово: подходи, присоединяй и выкачивай силы, как насосом, поэтому Наруто с неким упоением смотрел на то, как Данзо бегает вокруг механического сердца. Он походил на тех древних фанатиков, что приносили жертвы Богу Солнца, вот только от мысли, что сам являешься жертвой, легче не было. Шимуро начинал беспокоиться. Узумаки видел это даже по дёргающейся силиконовой коже: настоящие мышцы не могли контролировать металлические стержни. Стены вокруг них словно ребрились, набухая заполненными волдырями с чёрной жижей, наполняя отсек смрадным тухлым запахом. Дыра в лёгком затягивалась мучительно медленно, настолько, что Наруто казалось, будто он уже умер раз десять, пока стальная хватка Шимуры Данзо не привела его в чувства. — Говори, щенок! — рявкнул он. — Как это работает?! — Я не прочитал инструкцию… Шимура взревел, с силой вдавив голову Узумаки в стену. — Я заставлю тебя говорить! — рычал лидер. Узумаки сплюнул кровью, в голове зазвенело ещё сильнее, пока андроид нарезал круги вокруг него, рассматривал, благо, что в рот не заглядывал. — А может… От этого «может» Наруто просто онемел. Последовал невероятно сильный удар прямо в сердце, и его грудная клетка проломилась. Он даже слышал её хруст, чувствовал, как мышцы, пропитанные кровью, разошлись под механическими острыми пальцами Данзо. В грудь словно воткнули балку, повернули несколько раз, а потом выпустили ножи, которые скребли прямо внутри. И сердце забилось быстрее, несмотря на давление чужой руки — Может, в этом всё дело? — оскалился Данзо. Изо рта потекла кроваво-чёрная жижа, точно такая же, как та, что ползла со стен. Но в этот момент Шимура застыл, зашипел, глядя на то, как по его руке ползут гибкие стальные провода, вьются между его металлическим протезом, присасываются, как пиявки, к соединяющим шестерёнкам, накачивая энергией Соула. Наруто вздрогнул, когда Данзо потянул его сердце, будто хотел вырвать. Хотя на какую-то долю секунды он захотел, чтобы это было не его сердце. — Я чувствую, — зашипел Шимура, чуть ли не дрожа от радости. — Моя рука чувствует. — Я, блядь, тоже… Ещё бы, его тут выворачивают наизнанку. Провода стали толще, обвивали уже плечо Шимуры, проникая под силиконовую кожу, питали его и давали жизнь. Данзо вдруг вздохнул полной грудью. — Запах твоей крови, — широко и плавно улыбнулся он. — Очень сладкий. Наруто сплюнул кровью, поднимая на него вымученный взгляд, и вдруг так же улыбнулся. — Я… — начал он так тихо, что Данзо пришлось наклониться. — Я не проводник. Тот только хмыкнул, чувствуя, как провода Соула дошли до его живых костей. — Как хочешь, — безразлично пожал плечами он. — Но вот… И он проглотил слова, захлебнувшись криком. Наруто это тоже услышал: примерно такой же хруст раздался всего минуту назад, когда ему проломили грудную клетку. Что-то сломало кость в ноге Данзо, потом, как от кислоты, ему проело кожу, которая начала гореть, растворяясь. — Что ты делаешь? — орал Шимура, падая на одно колено; он всё ещё цеплялся за кусок странных проводов, называемых сердцем. — Я же сказал… Я не проводник, — Наруто сглотнул. — Я оружие. Данзо заорал: протяжно, надрывно, и рухнул на пол. Руки его уже не слушались, но хватки он не ослабил нисколько. Здоровая до того кожа начала покрываться кровоточащими волдырями; они лопались, обнажая мясо, и растворялись, всё больше разъедая Данзо изнутри и снаружи. — Что… что это… — хрипел он. — Это Соул, — напомнил Узумаки. — Он внутри меня. Механическая челюсть Данзо неестественно прогнулась, не позволяя ему больше говорить, кожа в местах прикреплений лопалась, металл тянулся и с гулким звуком падал вниз. Наруто успел только выдохнуть, когда понял, что Шимура его не отпустит, что хватка стала просто нестерпимой: нити, сосуды — всё рвалось, и Наруто закатил глаза, полностью утопая в боли и думая лишь о том, что когда-нибудь это закончится. — Сдохни. Узумаки неосознанно мотнул головой, пытаясь сфокусировать зрение. То, что было позвоночником Данзо, отбрасывало яркие искры от повреждённых проводов, в нём даже не было крови, только чёрный мазут. За его спиной стоял Учиха, убирая свечение лазерного ножа, а голова его лидера валялась рядом, как кочерыжка, с застывшими на лице ужасом, злобой и страхом. Саске отпихнул тело Данзо ногой. Железо его больше не интересовало, он смотрел только на разорванную кровоточащую рану в груди Наруто: там множество проводов, собравшихся в виде хризантемы, всё ещё вибрировали, извивались, ища носителя чужой души. — Не подходи, — предупредил Наруто, безвольно повиснув на проводах. Сейчас ему даже подниматься не хотелось, такая раскуроченная грудь не смогла бы затянуться, а от боли у него даже мозги не соображали. Вместо сердца — какие-то провода, и они совсем не дают ему жизни. Но отчего-то было спокойно, спокойно, что всё закончилось. Учиха застыл, потянулся к упругим нитям импровизированного цветка. — Ты умрёшь, если дотронешься, — послышалось слабое предостережение. — Не трогай лучше. Саске сглотнул, тяжело дыша. Он ведь хотел успеть до того, как Данзо вскроет ему грудную клетку. А сейчас успел, но совсем не вовремя. — Я… Наруто закрыл глаза, похоже, совсем отключаясь от накрывшей его боли. Регенерация шла ещё медленней, Учиха её даже не видел. Соул в нём умирал. Саске впервые на самом деле даже не думал, просто подошёл на чистых инстинктах, резанул по кабелям, не обращая внимания на то, что оживившийся цветок лип к нему, удлинял провода, подбирался к лицу. Учиха ощущал каждый прокол под броню, под кожу, чувствовал, как по телу начинает разливаться боль. Но сейчас она его волновала меньше всего; трогая бледное лицо джинчуурики, поднимая его, прижимая к себе, он просил совсем тихо, едва слышно. И Соул чётко нашёл его сердце. Саске вздрогнул, ощутив, как провод преодолел броню, рассёк кожу и погрузился внутрь, смешиваясь с его кровью. Он закрыл глаза. «Соул — живой камень, он может мстить и может убивать, а может и быть милосердным». Наруто был всего лишь оболочкой когда-то жившего человека с его чувствами, мыслями, судьбой, и спасти того человека он уже не мог, мог лишь помочь тому, что осталось. Этот джинчуурики был первым ключом, он мог открыть другие, те, что были скрыты в темноте космоса и ожидали своего часа, этот джинчуурики мог остановить безумные расовые войны, он мог открыть им Другую Вселенную. И жизнь Учихи тут ничего не стоит. — Его оживи, — попросил Саске. — Я всё беру на себя. Он слышал, как Наруто сказал это, а теперь сказал сам. И Саске даже не смог вдохнуть, когда ощутил, как один из проводов насквозь прошил его сердце.

***

Почему-то простое открывание глаз казалось непосильным трудом; но оттого, что его постоянно дёргали, пытаясь разбудить, становилось только хуже. Мысленно Учиха уже отрывал голову каждому в своей команде, кто посмел его разбудить. Но последние воспоминания накатили волной, и Саске так резко вскочил, что чуть не впечатался своим лбом в челюсть нависшей над ним тени. — Ты! — раздался возмущённый возглас. — Чуть не расшиб! Учиха почти неосознанно повернулся на голос. — Наруто? — Ты настоящий ублюдок, — начал тот, быстро жестикулируя. — Пробел в цепи эволюции! Как ты закончил военную подготовку, если не умеешь быстро бегать?! Я тут два часа умирал, когда тот фанатик выкорчёвывал мне сердце! Саске ничего не говорил, ждал, когда Узумаки выговорится, выплеснет своё негодование, страх и гнев. — Я тебе даже след оставил, а ты куда повернул?! И откуда он знает, что вначале ему пришлось поплутать? — И я говорил тебе не подходить! Я же предупреждал! Но ты не слушаешь, ты мне ничего не рассказываешь! Как я могу избежать опасности, если сам в неё кидаюсь, чтобы узнать… Саске усмехнулся, резко вытянул руку и прижал Наруто к себе. Странное дело, он думал, что тот будет пыхтеть и вырываться, но нет — так же обхватил его за плечи, сильно и крепко. — Прости, — Учиха извинялся, перебирая светлые торчащие волосы. Наруто не ответил, но то, что он улыбается, Саске ощущал даже спиной. Узумаки чуть отстранился, посмотрел на него пристально, исподлобья, а потом вдруг прижался своими губами к его губам — резко и неожиданно, будто сорвался. Не целовал, а кусал, проталкивал в рот язык, заставляя Саске отвечать, отвлекая от всех посторонних мыслей. Словно выплеск эмоций: и злобы, и радости, и страха. А потом оттолкнул, отшатнулся, вытер губы с таким видом, словно ничего и не было. Весь его вид кричал о том, что он его придушит, если Саске скажет, хоть слово. И Учиха усмехнулся, решив промолчать. Пока.