29/30

Всё что делал Джисон эти несколько дней это спал, утешал мать, и поливал цветы во дворе. Но больше всё таки спал. Ему казалось, что с него высосали всю энергию. Он мог заснуть даже стоя, пока поливал цветы. Он успел поспать на всех поверхностях в доме, куда по неосторожности падала его голова. С одной стороны это раздражало, а с другой стороны, пока он спал, он как бы не жил, и ничего не чувствовал. Так было спокойнее и приятнее, чем каждый день думать о случившемся. Пару таблеток снотворного, и успокоительного, украденных из маминой аптечки и ты не думаешь о чужих руках на себе, о мерзких слюнях на ушах, не думаешь о Минхо, о том как приятно он пах, и как больно было бы снова ощутить на себе его предательство. Но конечно это ложь, совсем не думать об этом он не мог. Как только действие таблеток заканчивалось на него с утроенной силой нападали эмоции, которые он пытался подавить. Он соврет, если скажет что не скучает по Минхо, соврет если скажет что в груди не болит при мыслях о нём. Он не мог сказать что больнее, быть жертвой домогательств или отказаться от человека, которого любишь. Сейчас все чувства были сплошной мешаниной, всё что он мог это беззвучно плакать в подушку. Он не мог унять таблетками сильную боль в груди. Он так и не извинился перед Крисом и Феликсом, не завел себе новый телефон, и не выходил в сеть с компа. Мать почти не появлялась дома, пытаясь уладить проблемы с похоронами, а когда приходила то запиралась у себя в комнате и плакала. Потом выходила, и делала вид что всё нормально. На третий день в дверь позвонили. Хан аккуратно спустился по лестнице посмотреть кто это. И увидел лучшую подругу матери, а по совместительству и мать Минхо. Хану не хотелось с ней пересекаться, он юркнул на кухню и вышел через задний вход. Госпожа Ли приходила ещё несколько раз, и каждый раз он уходил из дома и уныло слонялся по улицам родного города. Откровенно говоря они жили в глуши,и заняться здесь было практически нечем. Кроме как пройтись по знакомым аллеям, или есть мороженное в тени на детской площадке. Солнце уже почти по летнему припекало. Он шел в домашних штанах, заляпанных краской и ещё какой-то фигнёй. И много думал. В основном о том, что было бы неплохо просто наглотаться таблеток. В этом чертовом доме столько соблазнов. Таблетки в открытом доступе, целая коробка острейших лезвий, отцовское охотничье ружье заряженное висит на стене. Турник который прочно висящий в его комнате, который выдержал бы его вес. Он был поглощён своими мыслями. Жалел себя. Люди очень не любят,тех кто себя жалеет. Но разве он не мог себе этого позволить? Его дважды домогался один и тот же мужик. Он нашел его, даже когда Хан улетел на другой континент. Что скорее всего было просто невероятным совпадением. Однако это ставило его веру в бога под большое сомнение. Почему я, чувак? Он не смог сказать об этом матери, не пошел в полицию, нет, он как жалкий трус в итоге всё таки сбежал. Хоть у него и было веское оправдание. У него отец вообще то умер. И плевать, что они с этим отцом никогда и близки то не были. Отец всегда возвращался поздно, он пах сигарами и коньяком. В детстве, маленький Хан жаждущий отцовского внимания всегда ждал его возвращения и иногда засыпал на диване. Тогда он поднимал его своими сильными руками и укладывал в кровать. И это наверное единственное теплое воспоминание, что от него осталось. Ведь чем старше он становился, тем дальше они с отцом были друг от друга. Он не одобрял его занятия пением, на которые Хана записала мать. Ей часто прилетало за это, ведь она пытается сделать из парня девку таким образом. Он пытался записывать его в кружки типа бокса, но Хан вылетал из каждого, так как это было не его. Он всё больше не соответствовал образу идеального сына. Часто их разногласия заканчивались тем, что он поднимал на него руку. Если бы отец узнал, что в подростковом возрасте Хан был влюблен в своего лучшего друга, он бы мог и вовсе его прибить. "Этот бракованный, тащи другого." Крутил он до сих пор в голове его слова, сказанные когда-то в "шутку". Он не заметил, как забрел на аллею возле своей бывшей школы. Видимо ноги сами его сюда привели. Он прошел мимо компании каких гопников. - Эй. Хан не понял, что обратились к нему, поэтому просто шел дальше. - Хан Джисон! - Это же он, да? Я не ошибся? Эй, подожди. По звукам сзади приближались как минимум двое людей. Такая встреча не предвещала ничего хорошего. Кто-то схватил его за локоть и резко рванул на себя. - Опа. И точно, Хан Джисон собственной персоной. Ему не повезло наткнуться на двух бывших одноклассников, которые задирали его больше всего. Они были на две головы выше Джисона. - Что ты здесь делаешь? Ты же улетал в свою Америку. - Австралию. - Да кому какая разница. Что, отец сдох и некому стало платить за учебу? Они оба тупо рассмеялись мерзко похрюкивая при этом. Новости в маленьком городке расходились очень быстро. Хан уже жалел, что пришел именно сюда. - Посмотри на него, вылупился тут. Небось в универе тоже подсасывал за оценки ? - Что, завидно? Вам то наверняка никто не сосёт. - он плюнул одному из громил прямо в лицо, за что тут же получил мощный удар кулаком в живот. Он упал на колени и согнулся пополам. - Что так слабо? Его вдруг охватило полное безразличие к себе. Плевать, пусть бьют. Это не сравнится с агонией, которая сейчас бушует у него в сердце. Тут же он схватил ещё один удар, но уже ногой прямо в челюсть. Губа моментом лопнула, Хан сплюнул кровь и попытался вытереть рот рукавом. Неожиданный звук удара и один из громил резко осел на колени, прямо возле Хана. Всё произошло слишком быстро, ещё один удар и громила уже лежал без сознания, а второй в страхе убегал со скоростью света. Перед Ханом стоял Минхо, с деревянной бейсбольной битой, и Хан снова соврет если скажет, что тот не выглядел при этом круче, чем любой актер дорамы. Он поднял его на ноги, взял за руку и повёл в сторону дома. И всё это абсолютно молча. Он заговорил только спустя минут пять. - Так и знал что в этой жопе мира не стоит ходить без биты по улицам. - Что ты вообще здесь делаешь? - спросил Хан, немного шепелявя из-за разбитой губы. - Моя мать сказала мне что ты вернулся. Господи, Хан. - Он остановился, и посмотрел на него. - Я места себе не находил! Долбаный мать его лес, а тебя нигде нет. Мы искали тебя несколько суток, а потом мать мне звонит и говорит что ты в Корее. В Корее!!! Корея, Хан Джисон! А ещё дальше нельзя было? Впервые в жизни Хан видел его таким злым. Глаза предательски защипало. - А когда я увидел этого мудака в университете, ты знаешь о чем я подумал? Ты хоть представляешь какие мысли у меня были в голове? Я испугался, что он что-то сделал с тобой. Или что ты что-то сделал с собой после встречи с ним. Я думал что в этот раз не найду тебя живым. Хан уже в открытую плакал. Он не мог сдержать своих слез, Минхо приехал за ним. Он приехал за ним. - Не плачь, прости, я не должен повышать на тебя голос. Это исключительно моя вина. Неудивительно, что ты не доверяешь мне, мы до сих пор не поговорили. Я слишком долго тянул с этим разговором, потому что не хотел бередить твои раны. Но теперь нам просто придется все обсудить. Он достал платок из кармана, и вытер ему слезы, и кровь со щек. Продолжая при этом крепко держать его за руку, они подошли к дому Джисона. Минхо достал запасной ключ, из под кадки с цветами. - Твоя мама вместе с моей ушли по магазинам, хотят устроить вечером ужин на четверых. Он уверенным шагом прошел на кухню, и вытащил лёд из морозилки, передал его Хану, и они поднялись в комнату. Только дверь закрылась Минхо принялся задирать его кофту. - Что ты делаешь? - Вроде обошлось без синяков. Он слегка надавил ладонью на живот. Джисон поморщился. - Сильно болит? - Да не то чтобы очень. - Понятно. Любишь же ты влезать в неприятности. - Он опустил его кофту. - Потом лёд ещё на животе подержишь всё таки, на всякий случай. Он лег на кровать, зарылся в волосы, закрыл глаза и выдал протяжное "ааа" а потом похлопал рядом с собой. Хану ничего не оставалось, как лечь рядом,и его тут же сгребли в объятия. Минхо гладил его по голове. - Я ужасно скучал по тебе, Хан Джисон. Моё слабое сердце не переживет если ты ещё раз вот так убежишь. - Прости, я был так напуган. - Всё нормально, главное что я нашел тебя. На счёт разговора, я начну, ладно? Потом в какой то момент ты продолжишь. Только не перебивай. Хорошо? - Хорошо. - Я начну с событий, которые произошли за два дня до нашей драки, и за день до того, как ты врезался в меня в коридоре. Я уже говорил тебе, что люблю тебя Хан-и. Но на самом деле я люблю тебя очень давно, ещё со школы. Я не сразу это понял, но в какой-то момент во мне просто что-то щёлкнуло. - Он откровенно нервничал, и выводил круги пальцем на его футболке. - Но самое дурацкое было в том, что это понял не только я. В тот день я хотел зайти за тобой, чтобы пойти гулять, а нарвался на твоего отца. Хан посмотрел прямо на Минхо, он выглядел серьезным, но при этом очень печальным. Минхо посмотрел в ответ и снова потрепал его по голове. - Я никогда не забуду, что он тогда сказал мне. Его сын просто не может вырасти геем. Если я продолжу околачиваться возле тебя, он уволит мою мать так, что больше никто не возьмёт ее на работу. - Что? Я не знал об этом. Я правда не знал! - Тише, Квокка. - Он прижал Хана к себе и продолжал успокаивающе гладить. - Конечно ты не знал. На следующий день я хотел поговорить с тобой после уроков. Но ты задерживался. Я вернулся к классу физики, что бы найти тебя, и услышал как он с тобой разговаривает. Хана начало трясти. Он знал, что будет дальше,и он совсем не хотел об этом говорить. Ему хотелось снова сбежать, сбежать как можно дальше. Но объятия Минхо были очень крепкие и тёплые, он гладил его, успокаивал, и казалось готов был защитить от всего мира. -Что ты слышал ? - Когда я понял, что что-то не так, я включил запись на телефоне, я хотел закрепить его где-нибудь возле двери, что бы у нас были доказательства и вмешаться. Всё, что я услышал, это то, как он предлагал тебе развлечься с ним, говорил про то, какой он опытный, и прочую мерзость. Когда я собирался войти, ты вылетел из кабинета, сбил меня с ног и побежал дальше. Это всё, что я знаю о той ситуации. - Ты получается пришел под самый конец. Скажи, ты что-то видел, когда я убегал ? - Вопрос вышел таким жалким, почти шепотом. - Я видел только твое испуганное лицо, а должен был увидеть что-то ещё ? - Можно и так сказать. - Он неуверенно мялся. - Расскажи мне. Хотя нет, подожди, я сначала закончу. Сегодня не первый раз, когда мне пригодилась бита. Помнишь, она тогда валялась у меня в шкафчике, после того, как меня выгнали с бейсбола. Я взял эту биту, и напал на него после школы. - Ты что?? - Напал правда сильно сказано. Я включил ему запись, и сказал, что если он сейчас же не заберёт свои документы, и не свалит к чертям, об этом все узнают. Я не знал, что перед тем как уйти он распустит слухи о тебе. Я не мог этого предугадать, мне очень жаль. - Его костяшки побелели от того, как сильно Минхо сжимал его футболку. - Когда ты подумал, что это я, и напал на меня в столовой, я решил, что так будет лучше. Мне было страшно. Мне было страшно, что я гей, безответственно влюбленный в лучшего друга, я боялся твоего отца, я боялся за мать, боялся этих чертовых футболистов, которые продолжали распускать сплетни, я подумал что так будет лучше, для тебя, если меня не будет рядом. Твой отец бы никого не тронул. Сейчас я понимаю, что был не прав. Я должен был засунуть свои чувства в жопу и просто быть рядом с тобой, а не втихаря вытаскивать тебя из чуланов и не знать, что по вечерам ты режешь себе вены. Если бы я был рядом, такого бы не случилось. И плевать, если бы ее уволили, я бы сам пошел работать, я должен был сделать хоть что-то. Я должен был. Он ещё сильнее прижал к себе Джисона, и уткнулся ему в шею. Хан почувствовал на коже его слёзы. Он никак не мог прийти в себя. Все это время, он думал что Минхо знает всё, и что он ненавидел его в школе, поэтому так и поступил. Теперь пришла очередь Джисона успокаивающе гладить Минхо по голове, утирать его слёзы. Он отодвинул его челку и поцеловал в лоб. - Всё в порядке, это все уже в прошлом. Так, тебя поэтому били те футболисты ? - Да, но это ерунда, мы столько времени упустили. - Зато сейчас нам никто не мешает. Но вообще я думал, ты слышал и знаешь больше. - Что? - В тот день... Я думал ты узнал больше, и ненавидишь меня за это. - За что, Джисон-и? - Я тоже ещё в школе понял, что мои чувства к тебе далеко не братские. Мой отец был лютым гомофобом, и всё что мне оставалось, это позорно пялиться на тебя в раздевалке перед физкультурой и после. Хан вспомнил, как в тот день учитель Ким оставил его после физики. Он кинул ему на парту папку и велел открыть. Хан приоткрыл папку, и мигом закрыл её. Его щеки и уши тут же покраснели. Внутри лежали фотографии. - Ну что ты? Неужели тебе не интересно? Посмотри как красиво. Ким Доён разложил перед ним несколько фотографий, на которых были изображены разные парни, все они были обнаженные, а на некоторых фотографиях их было несколько, они переплетались между собой, в разных позах, и на их лицах было выражение крайнего удовлетворения. - Зачем вы мне это показываете?! - Не нравится? Ах, ну да, ну да. Тебе же нужно кое что особенное, да? Думаю вот это придется тебе по душе. Он достал ещё одну папку, и вытащил из нее другие фотографии. Фотки явно были сделаны тайно в школьном душе. Хан быстро узнал Минхо. Он отвернулся, но учитель уже стоял сзади, он развернул его обратно и заставил смотреть. Его тело среагировало, чисто физически, на вид любимого человека, но в такой ситуации это не вызвало ничего кроме стыда. Он вдруг услышал скрип расстегивающейся ширинки, учитель Ким начал тяжело дышать, и издавать отвратительные хлюпающие звуки. Даже дураку понятно было, что он дрочил на один только вид Джисона. Он придвинулся ближе, и опустил вторую руку на его пах, поглаживая его через Джинсы. Член продолжал отзываться,чисто физиологически. Сам же Хан хотел просто сбежать отсюда, он не до конца понимал, что происходит. Учитель что-то говорил ему, но всё что он слышал это ужасные звуки у него за спиной. Он наконец сорвался и побежал, столкнувшись в коридоре с Минхо. Всё последующее время, Хан думал, что Минхо понял тогда, на кого у него был стояк. Понял и почувствовал отвращение, поэтому распустил о нем слухи. Он рассказал это все, вместе с рассказом Минхо все встало на свои места. Им обоим всё это время мешал страх. Но сейчас с плеч словно сняли тяжёлый груз. Никто не был виноват в этой ситуации, кроме учителя Кима, и отца Джисона. Они наконец то могут перестать винить себя. Они смогут дышать свободно. - С Кимом разбирается Крис, я все ему рассказал. У него неплохие связи в администрации университета. Плюс на Кима уже натравили полицию, Чан написал мне утром, что в его квартире нашли какую-то мерзость, за которую его надолго посадят. Он больше пальцем тебя не тронет. Никто больше тебя не тронет, слышишь? Я теперь всегда буду рядом, ты можешь мне верить. Лёд давно был убран в сторону, Минхо мягко гладил его по щекам, а Хан вцепился руками в его кофту. Он поцеловал его в нос, потому что губа у Хана до сих пор болела. - Знаешь, даже с подбитой губой ты невероятно красивый. - Ты бы себя видел, заявился как Стайлз Стилински, раскидал их своей битой. Бамс, бамс. - Не преувеличивай, я вырубил только одного, и то за счёт эффекта неожиданности. - Получается, я теперь могу называть тебя своим парнем ? - Это всё, что тебя сейчас волнует? - Точно! Мне нужно ещё кое-что сделать. - Спохватился Хан. Минхо понятливо передал ему свой телефон. Спустя несколько гудков в трубке раздался крик Феликса. - ХАН, МАТЬ ТВОЮ, ДЖИСОН!!!! Он очень долго извинялся перед ним и обещал привезти ему целый мешок корейских вкусняшек. На первом этаже зашумели. Это вернулись их матери с горой покупок. Мальчики спустились вниз. - Какие гости, Минхо-я, как давно я тебя не видела. Сегодня мама выглядела более веселой, и довольной жизнью. За ужином она рассказала что добилась нормальных похорон для отца, и завтра они все вместе поедут провожать его в последний путь. После похорон, они ещё на неделю решили остаться в городе. Кажется, мама Хана догадывалась, что происходило между ним и Минхо, но в отношения сына не лезла. Сегодня она с ночевой ушла к подруге, и дом остался в их распоряжении. Поэтому сейчас они вместе сидели в зале, укутавшись в плед и поедая пиццу. Хана не особо интересовало, то, что творилось в телевизоре. Впервые за долгое время он чувствовал себя по настоящему счастливым. Доев последний кусок, он удобно уселся на колени к своему уже парню, и всячески мешал ему смотреть кино. Минхо легонько поцеловал его в шею. Хан вздрогнул и замер. Несмотря на неделю вместе, они до сих пор не поцеловались по настоящему, и он безумно смущался. - А сейчас вы можете увидеть, как беззащитная Квокка притворяется мертвой, завидев хищника. Брови Хана моментом поднялись. - Это ты то хищник!? Он повернул голову и они столкнулись носами, смотря прямо друг другу в глаза. Секунда молчания, Хан схватил подушку и запульнул ее в Минхо вырываясь из его объятий. Он продолжал кидать в него подушки, отползая дальше по дивану, благо размер последнего позволял. Минхо же не отставал от него, он вырвал из его рук последнюю подушку, выкинул ее, и впечатал руки Хана за запястья в диван. Вот так бой подушками закончился полным поражением Хана. Он сразу отпустил его руки. - Прости, прости, я не хотел. - Всё нормально, если это ты, то я даже не против. Знаешь, с тобой мне довольно комфортно. - Это не вызывает в тебя неприятных ассоциаций? Мне показалось ты выглядишь немного испуганным. - Нет, просто это всё немного смущает. - Значит, я могу ? Он снова приблизился. Хан не знал, куда ему деть взгляд, его глаза метались от прекрасных, пухлых губ Минхо к не менее прекрасным карим глазам. Он решил просто закрыть их, и будь что будет. Минхо был нежен настолько, насколько вообще возможно. Он аккуратно прижался губами, помня про ещё не до конца зажившую ссадину Джисона на верхней губе. Хан слегка разомкнул губы позволяя Минхо поцеловать его по настоящему. Этот поцелуй был влажным, неловким и на вкус отдавал пиццей. Хан ойкал от боли, а Минхо улыбался ему. Они соприкоснулись лбами и оба рассмеялись. - Уж прости, в отличии от тебя у меня нет опыта в таких делах. - Минхо легонько ударил его кулаком в плечо. Припоминая тот поцелуй с девушкой. - Ты лгун, Минхо-я. - Это ещё почему ? - Потому что сейчас я вспомнил, что тогда в шкафу у Чанбина ты поцеловал меня. - Не-ет, ты не должен был этого помнить, всё, я ухожу домой, они там достаточно посидели. - Он попытался встать, но Хан не отпустил его и повалил на себя увлекая в новый поцелуй, намного более горячий чем предыдущий. До приезда Минхо Хан глушил свои мысли таблетками, как глупо это казалось сейчас. Достаточно было поцеловать его, чтобы выяснить что он действует лучше любых таблеток, наверное даже лучше наркотиков. Ему не хотелось не о чем думать, кроме того, насколько мягкие его губы, и как ему хочется просунуть сквозь них свой язык. Поцелуи с ним вытесняли все плохие воспоминания заменяя их на приятные. Горячее дыхание Минхо обжигало, когда он прикусывал его мочку уха, оставлял дорожку поцелуев на шее. На контрасте с этим, его холодные руки изучали под толстовкой тело Хана. С каждым движением по чувствительной коже он вздрагивал, а от поцелуев не хватало воздуха. Аромат его дурацкого геля для душа словно заполнял все вокруг. Этот запах мандаринов стал для Джисона уже таким родным. Хан потянул футболку Минхо кверху, и тот помог ему ее снять с себя. Если Хан был просто худой, у которого каждую косточку можно было пересчитать, Минхо выглядел как бог, у него было стройное подтянутое тело, рельефные руки с красиво выступающими венами. Хан не мог отвести от него взгляд. Такой красивый Минхо тоже смотрел сейчас только на него. И хотел только его. Минхо приподнял край его толстовки, спрашивая его разрешение. - Да, да... Он снял толстовку и кинул ее в другой конец дивана. Теперь поцелуи Минхо покрывали не только его шею, но и острые ключицы, торчащие ребра, каждый шрам на его руках парень покрыл мягкими, тёплыми поцелуями. Он отдавал ему всю любовь, которая так долго копилась внутри него. И Хан старался не отставать, целуя его в ответ, зарываясь руками в его волосы, или слегка царапая спину. Произнося его имя снова и снова, на разный манер. "Ли Минхо, Минхо, Минхо-я, Минхо Хён" Он мог бы продолжать так вечно, но в его дурацких узких джинсах стало невыносимо тесно. - Минхо-я, я больше так не могу. Мы должны либо закончить, либо... Дыхание Минхо тоже сбилось, Хан вдруг понял, что он не один здесь с такой проблемой. Минхо точно так же хотел его сейчас. Он точно так же мучался. - Я мог бы, если ты не против. - Если до этого он нависал на Джисоном, сейчас он лег рядом на бок,и положил руку ему на бедро. - Одно твое слово и я пальцем тебя не трону. Хан просто поцеловал его, надеясь что такой ответ будет достаточно ясным. - Я не услышал твоего согласия, Хан Джисон. - Сказал Минхо шумно сглатывая слюну. - Я согласен, согласен, просто давай сделаем это. Избавившись от лишней одежды, они продолжали сплетаться между собой, целоваться иногда ударяясь зубами, их возбужденные члены тёрлись друг об друга истекая смазкой. Это категорически отличалось от того, когда он трогал себя в душе у Минхо. И тем более отличалось от домогательств учителя. Минхо был нежен, он не переходил черту. Он прикасался к нему так, словно Хан это самое дорогое сокровище которое у него есть. Он обхватил его член, размазывая смазку по всей длине, сжимал все крепче и двигался все быстрее, Хан старался повторять за ним, и видя как Минхо стонет и задыхается от его прикосновений ему и самому хотелось стонать и задыхаться. Он наконец то смог почувствовать к нему полное доверие. Какой же глупый он был, когда думал что тот может предать его. Минхо закатывал глаза от удовольствия, кусал губы, стонал своим медовым голосом его имя. Цеплялся своими ногтями ему в плечо, и выглядел словно произведение искусства. - Хан-и, я почти... - Я тоже. Они излились одновременно, и никто из них не торопился убирать последствия. Они лишь продолжали смотреть друг другу в глаза, пытались отдышаться и просто понять что только что произошло. Хан вдруг вспомнил, что так нормально и не ответил ему. - Минхо-я. - М? - Я люблю тебя. В тот вечер они перепачкали дорогущий диван,и потом красные как раки, стараясь не смотреть друг на друга смеялись и пытались его отмыть.