Изменить всё

      ...Гарри сидел на холодном каменном полу подземелий Слизерина, обхватив колени. Мир казался зыбким, как вода в мутной лужице — и каждый шорох, каждый скрип настойчиво тянул его обратно к кошмару, что всё ещё висел где-то за пределами сознания.       Он не помнил, что снилось ему, но страх липкими щупальцами охватывал всю его сущность до сих пор. Измотанный переживаниями последних дней Гарри и сам не заметил, как после ужина уснул возле камина в гостиной. Проснулся он с ощущением преследования. В подкорку был вбит рефлекс бежать — и кто он такой, чтобы этому сопротивляться?       Гарри тяжело выдохнул, медленно успокаиваясь. Он ощущал, будто вновь откатился к первому курсу — кошмары вернулись с новой силой, неясные тени и образы то и дело мелькали где-то на периферии зрения. Это выматывало как никогда. Гарри будто каким-то чудом умудрялся удерживаться на тонком канате, висящем над пропастью.       Едва ему показалось, будто всё стало хорошо, как реальность поспешила напомнить о себе. Гарри ощущал себя Сизифом из магловских легенд, бессмысленно толкающим обреченный на падение камень в крутую гору. Это было... разочаровывающе.       Он хрипло каркающе рассмеялся, и смех этот глухими отзвуками отбился о холодные каменные стены кабинета.       Из коридора Ян смотрел на Гарри, едва сдерживая тяжёлое дыхание. Что-то в груди спёрло почти до боли, и с каждой секундой это что-то нарастало, будто по экспоненте.       Ему было страшно. Ян честно признавался сам себе: Гарри пугал его. Тот Гарри, которого он впервые встретил год назад. Гарри, чей смех он слышал сейчас в смехе своего... друга?       Внутри всё кипело, как тогда, когда он увидел уже остывший труп матери, с утра заглянув в родительскую спальню. Отец никогда не плакал — но в тот день он рыдал навзрыд, сжимая ее тело в объятиях до самого приезда служб.       Всю свою жизнь Ян старался быть       поддержкой и опорой для своей семьи. Не по годам начитанный, умный — он был гордостью своей маленькой семьи, единственным утешением которой до этого был лишь господь Бог.       Отчаянная бедность, постоянные проблемы отца на тяжелой работе, слёзы матери, считавшей последние деньги на еду — всё это заставило Яна повзрослеть слишком рано. Рано он пошел на работу, рано закончил младшую школу. Подработка в церкви, учеба по книгам до поздней ночи, помощь матери по дому... возможно, это не было тем, что должно сопровождать детство. Впрочем, не Яну об этом судить.       Мать сгорела буквально за считанные месяцы. И дураку было понятно, к чему все идёт. Врачи лишь разводили руками. После её ухода, в котором явно была замешана магия, отец словно сошел с ума. И до того не одобряющий волшебную суть сына, он стал считать колдовство корнем всех бед. Конечно, он хотел лишь как лучше, хотел уберечь последнее, что у него осталось, но почему-то мнение самого Яна при этом не учитывалось. Отцу ведь лучше знать.       Ян дрогнул, когда Гарри залился новой волной надрывного смеха.       Так продолжаться дальше не могло. Сердце Яна обливалось кровью. Гарри сидел в этом мордредовом углу, невоносимо сломленный, нуждающийся в помощи также отчаянно, как и сам Ян, и даже слишком очевидно сходил с ума.       Грейс был почти уверен в том, что Гарри на него нападет, едва лишь завидев. Он медленно вошел в кабинет.       Смех Поттера резко оборвался. Ян видел, как перекатывались желваки на его лице, как сжимались челюсти. Каждая мышца мальчика дрожала от напряжения.        Гарри, казалось, даже не моргал, не сводя с Яна тяжёлого взгляда. Дыхание его было тихим, почти неслышным, но очевидно неспокойным. Кончики пальцев подрагивали, готовые в любой момент схватиться за палочку. Тяжелая борьба читалась на его лице.       — Гарри, я...       — Уходи.       Ян мелочно порадовался тому, что в него не полетели атакующие заклинания в первую же секунду.       — Нет.       Гарри чуть дернулся, но не ответил. Брови его болезненно изогнулись, но тут же зло нахмурились. И обратно. И ещё раз. Ян сделал ещё шаг вперёд, приближаясь к нему.       — Я останусь здесь.       Гарри гулко выдохнул. На миг тишина стала почти осязаемой, словно густая паутина, в которой они оба увязли намертво. Ян видел, как плечи Поттера подергивались, приглушая резкие вздохи. Мальчик явно был на грани.       Ян хотел сказать хоть что-то, но язык словно прилип к нёбу, а мозг словно забыл человеческую речь. В памяти всплыла любимая фраза отца: «Всегда будь осторожен в словах».       — Я не знаю, что у тебя за счёты к нему, — наконец выдавил Ян глухо, сделав ещё шаг. Поттер находился буквально на расстоянии вытянутой руки. — Но я никогда его не знал. Я не он, Гарри.       Гарри посмотрел на него нечитаемым взглядом. Ян поразился тому, насколько красными были его глаза, и невольно сделал лишний, слишком резкий шаг.        Мальчик вздрогнул, и лицо его моментально перекосилось. Едва его рука дернулась к палочке, как Ян отрагировал раньше, чем успел что-то сообразить. Он рванул вперед, придавливая вскочившего Поттера весом своего тела к стене и отталкивая выпавшую палочку в самый дальний угол кабинета.       Гарри больно бил его руками, что-то невнятно рычал, кричал, проклинал, о чем-то умолял — Ян крепче перехватил его отчаянно вырывающееся тело, сползая вместе с ним по стене на пол. Поттер порывался не то сбежать, не то придушить Яна, и пару раз у него это даже почти получилось.        Почему-то Грейс не мог разжать руки, отпустить — что-то глубоко внутри самого его сопротивлялось одной лишь этой мысли едва ли не активнее, чем Поттер его прикоснованиям. Он мог лишь обхватить неожиданно худое тело руками, пытаясь удержать хоть как-то.       — Я не он, — проговорил неожиданно чётким и твёрдым голосом Ян, прижимая к себе Гарри, совершенно равнодушный к его ударам и укусам. — Я не он.       Гарри дернулся, как от пощёчины, услышав эти слова. Трепыхания слегка ослабли. Ян, поняв, что нащупал какую-то нужную точку где-то в его голове, повторял свои слова, как мантру, до тех пор, пока сопротивление почти не сошло на нет.       — Я рядом.       Сдавленный невнятный стон Поттера прозвучал практически как признание поражения. Он обмяк в руках Яна, обессиленный долгой борьбой и заполошно дышащий. Грейс только сейчас заметил, как было холодно в помещении, и быстро накинул на них обоих согревающие чары.       Только сейчас он увидел мокрые дорожки слез на лице Гарри. Мальчишка плакал — неслышно, неправильно, по-взрослому. Ян обнимал его, некрепко, но настойчиво, ощущая мелкую дрожь чужого тела. Гарри уткнулся носом куда-то в плечи Грейса. Он, будто утопающий за соломинку, хватался за чужие руки до боли, до синяков — но Ян не мог сказать ему ничего против.       Воцарилась тишина. Больше Гарри не слышал криков, не слышал шёпота, не видел проклятого Тёмного лорда.       Напротив он видел побитое и уже начавшее заплывать лицо друга, а не восковую маску чудовища.       — Не уходи.       В ответ Ян лишь обнял его крепче.