Одна душа на двоих

Оно определённо живое, думал Гарри, с трудом сдерживая панику, широко раскрытыми глазами глядя на изгибающиеся под его кожей выступающие линии. «Оно поглощает меня изнутри?» Боли он не чувствовал, по крайней мере пока, ведь Люциус Малфой — вспомнил Гарри — сказал тогда Волдеморту, что это очень больно. Настолько больно, что он не выдержит. Он вздрогнул, даже несмотря на держащее его заклинание, когда холодная рука коснулась шеи. Волдеморт расстёгивал его мантию, явно намереваясь раздеть. Поймав испуганный взгляд Гарри, он внезапно улыбнулся. Эта улыбка на змеином лице будет сниться Гарри в кошмарах… — Что такое, Гарри? — В-вы что делаете? — у Гарри стучали зубы, несмотря на то, что в комнате было тепло. — Снимаю с тебя одежду. Мне надо видеть, когда препарат подействует полностью, — Волдеморт невозмутимо стянул с него мантию и принялся за футболку. — Женщины здесь отсутствуют, мальчик, так что можешь не стесняться. У Гарри непроизвольно вырвался шумный вдох, когда он увидел, как шевелятся линии-черви под его кожей на груди, уходя куда-то под рёбра и сдавливая лёгкие. Внезапно дышать стало нечем, он запрокинул голову, пытаясь поймать ртом воздух, и как-то пропустил момент, когда оказался перед Волдемортом и Малфоем обнажённым. — Рановато, — пробормотал Волдеморт, без стыда и совести рассматривая Гарри. — Поттер, хватит драматизировать, я знаю, что сейчас тебе не больно. — Я… не могу дышать, — выдавил Гарри с трудом. — Ерунда, здесь полно воздуха, — недовольно отозвался Волдеморт. — Впрочем, если тебе так не нравится зрелище, можешь смотреть на меня. К тому же мы ещё не закончили наш разговор. Он потянул Гарри за руку, вынуждая лечь ровно. Гарри уставился на него, боясь увидеть то, что происходило с его телом. Ему казалось, что сейчас кожа может порваться в любом месте и то, что находилось внутри, вырвется наружу, и хуже всего — он не мог понять, что для него было бы лучше — если бы оно покинуло его тело или наоборот осталось внутри. А ещё он даже не представлял, что когда-то на жуткое плоское лицо Волдеморта он сможет смотреть без страха. — Ты знаешь, что такое крестражи, Гарри? — спросил Волдеморт, и Гарри, неуверенный в своём голосе, покачал головой. — Конечно, откуда тебе знать. Это очень старая магия, древняя, тёмная и опасная. Я не стану вдаваться в подробности — они всё равно тебе ничего не дадут — скажу только, что в результате одного не слишком приятного ритуала маг помещает часть своей души в некий предмет. Пока предмет цел, волшебник, поместивший душу, не может умереть. Это называется «крестраж». Не успел Гарри выровнять дыхание, как снова ощутил ком в горле. — И вы… — выдавил он, не в силах продолжить. Волдеморт вскинул голову и пронзительно взглянул на Гарри сверху вниз. — И я решил, что стану величайшим волшебником на земле, бессмертным и непобедимым. Для этого одного крестража было мало, и я решил разделить свою душу на семь частей. Ведь семь — это магическое число, не так ли? — У вас… получилось? — прошептал Гарри, в ужасе соображая. Если Волдеморт действительно бессмертен — ничего не закончится, даже если он сумеет убить его. Даже если сам Дамблдор сразится с ним. Тёмный Лорд горько усмехнулся. — О да, у меня получилось. Но я не учёл одну мелочь… Хотя, казалось бы, как это было просто… — Его пальцы стиснули руку Гарри, и кажется, Волдеморт этого даже не заметил. — Представь себе яблоко, Гарри. Ты делишь его напополам. Потом берёшь половинку и делишь на две четверти. После берёшь четвертинку и делишь ещё на две части, и так ещё четырежды. Что останется от яблока? Душа человека не бесконечна, Гарри. Я должен был подумать об этом раньше. Он замолчал, рассеянно глядя в огонь камина. Гарри пытался соображать. В своей погоне за величием Волдеморт навредил себе же, значит, у него есть слабое место. Вот только как уничтожить душу? Даже если это тело погибнет, останутся ещё части… — И что дальше? — неуверенно спросил Гарри, когда пауза слишком затянулась. Волдеморт вздрогнул, будто не ожидал вопроса. — А дальше мне оставалось создать последний, седьмой крестраж. С этой целью я и явился к тебе той ночью. Конечно, твоё убийство много для меня значило из-за пророчества, и именно поэтому воспользоваться им как частью ритуала для создания последнего крестража показалось мне верным ходом. — Какого пророчества?.. — Не перебивай, мальчишшшка, — зашипел Волдеморт, и Гарри умолк, закусив губу. — Когда я произнёс заклинание, моя душа разделилась последний раз. Едва бы ты умер, она бы вошла в сосуд, который я для неё приготовил, и осталась там навсегда. Но ты не умер, не умер потому, что в тот момент оставшийся во мне кусок души был так мал, что не мог больше держаться за тело. Я потратил последние силы, чтобы всё же поместить свою душу хоть куда-нибудь, а сам превратился в ничто… Незримый, неощутимый, не чувствующий ничего, кроме боли, я бежал оттуда, не зная даже, где оказалась последняя частица меня… Но сегодня я нашёл ответ на этот вопрос. Гарри смотрел на него, не моргая, забыв обо всём на свете, словно догадываясь, что он сейчас скажет. — Последний кусок моей души был помещён в тебя. Эти слова словно разбили плотину, сдерживающую поток ужаса, отчаяния и неверия, и всё это хлынуло на Гарри мощной волной, грозясь утопить окончательно. Захлебываясь, Гарри пытался кричать, звать на помощь, сорвать оковы заклинания, удерживающие его на месте… — Мой Лорд… — Люциус, держи его! Петрификус тоталус! Руки Гарри прижались к бокам, он замер, и только в этот момент понял, что у него всё же вышло освободиться. Малфой навалился на него сверху, Волдеморт направил палочку прямо в лоб. — Чтоб тебя, Поттер, — зло выдохнул Тёмный Лорд, но, вглядевшись в перекошенное лицо Гарри, добавил уже мягче: — Я тебе всё это рассказал, не чтобы ты устраивал истерики. Люциус Малфой занял своё место за спиной Волдеморта, поправляя волосы и мантию, как ни в чём не бывало. Тёмный Лорд взмахнул палочкой, и Гарри снова смог двигаться — его мгновенно затрясло. — Ты собираешься прожить с куском моей души внутри остаток своих дней? Или намерен вскрыть себе вены, чтобы навредить мне? — уже беззлобно поинтересовался Волдеморт. Гарри покачал головой, слёзы снова текли по его лицу, и он ничего не мог с ними поделать. — Тогда в твоих интересах слушать, что я говорю. Смотри! Он взял его руку и поднял, показывая выступившие линии, на которые Гарри так пытался не смотреть. — Это — твои нити души. Душа привязана к телу при помощи них. Обычно их не видно, но я нашёл способ сделать их видимыми на время. Теперь необходимо найти ту часть души, которая не принадлежит тебе, и отделить её. Он склонился к самому лицу Гарри и внезапно провёл длинными пальцами по его волосам. — А сейчас успокойся, мальчик, — прошептал Волдеморт. — Мы начинаем.