Стражи

Луч солнца проворно пробрался в комнату. Он скользнул по грубому столу, спинке деревянного стула, а затем попал на стеклянную панель буфета, откуда отразился в соседнюю комнату. Неведомой силой его плавно потащило по полу, и вскоре он достиг старой прогнутой кровати и блеснул светом в глаз мужчины. Он невольно поморщился и попытался прикрыть глаз рукой, но не учëл того факта, что лежал как раз на этой самой руке, и как только он вытащил еë из под себя – потеряв равновесие, рухнул с кровати. Вслед за этим происшествием последовала многоэтажная фраза, полная нецензурной брани, но тихая, чтобы не разбудить ещë одного обитателя комнаты. "Дерьмо... " - повторил он ещë раз и аккуратно поднялся, опираясь на крохотную прикроватную тумбочку. Мужчина был довольно высокого роста, крепко сложен и в принципе создавал впечатление статного мужчины. Однако лицо его было очень грубым и печальным: длинные волосы, практически до плеч; запущенная борода, закрывающая собой рот практически полностью. И глаза. Его глаза были настолько печальными, будто он познал все несчастия мира, пережил всю боль тысячелетий... Но в комнате находился не он один. В другом углу стояла такая же грубая и прогнутая кровать, на которой лежал сухонький старичок. В отличие от своего соседа, он был маленького роста и лежал несколько удобнее на маленькой кровати. Что-то тихо пробормотав во сне, он слегка повëл плечом и продолжил сопеть. — Пускай лучше спит... – прошептал мужчина, потирая ушибленный бок. Тихонько кряхтя, он вышел из комнаты в прихожую, накидывая на себя старую холщовую куртку, с множеством дыр и заплат. Времени не было абсолютно, поэтому мужчина торопливо, но как можно тише, отворил дверь и вышел навстречу яркому солнцу, недавно так резко разбудившему его. — Эй, Оливьер, поторопись! – крикнул пробегающий рядом низкорослый мальчишка. – Сегодня мы дорубим тот пролесок у северо-западной части! Оливьер лишь грустно улыбнулся в ответ и неторопливо двинулся вслед за мальчишкой. У ворот их уже ждала невысокая повозка, запряжëнная двумя лошадьми и загруженная шестью работниками. — Эй, Вестерн, быстрее давай! – крикнул Оливьеру красный коренастый мужичок в бужной шляпке. – Нам сегодня надо таки закончить план и наконец таки отдохнуть от этой тягомотины! — Иду, иду... – негромко ответил мужчина, залезая в повозку. В дороге трясло, но Оливьер уже давно привык к этой тряске. Обернувшись, он взглянул на ворота. — Быстро строят... – сказал он, обращаясь к тому коренастому мужичку. — А ты думал! – ответил тот. – Глядишь, к сентябрю и успеют всë достроить! Главное, чтобы материала хватило. А мы об этом и заботимся, хе-хе... – с этими словами он похлопал топор, лежащий у него на коленях. * * * С падения стен прошло уже много лет, и за это время люди поняли, что не смогут жить по-другому. Им нужны были старые добрые каменные массивы, или хотя бы, какой-то намëк на них... Тогда и было принято решение построить огромный деревянный забор, обозначающий прежние границы стен. И именно для этого начали вырубать разросшиеся по всему острову леса, которые столь сильно разрослись за время, что люди прятались за стенами. Однако рабочей силы не хватало - люди привыкли рубить деревья так часто и в таком количестве. Тогда были созданы специальные бригады, которые выбирались в лес и потихоньку, дерево за деревом, вырубали лес для древесины. * * * Дело близилось к вечеру. Оливьер Вестерн натëр порядочные мозоли за сегодняшний день, впрочем, как и всегда. Эти мозоли едва успевали заживать, как он сажал новые, изо дня в день гася боль воспоминаний в усердной работе. А по вечерам он ходил по барам, стараясь не напиваться до беспамятства, и не забыть про старика, живущего с ним. "Во что же ты превратился, морда... " – частенько спрашивал он себя. – "Зачем тебе всë это?". Спрашивал, но ответа не находил. Просто так было легче. Ибо зачем теперь всë это, когда война закончилась? Есть ли смысл продолжать бороться, когда весь мир накрыло серой плëнкой безразличия? С исчезновением гигантов исчезла и проблема, объединяющая людей. Исчез смысл их жизни, их борьбы и стремлений. Всю свою жизнь жители этого острова сражались за своë существование, а события тридцатилетней давности попросту убили цель их существования и весь этот прокля́тый остров погрузился в дрëму, ожидая новых потрясений от обозлëнных жителей остальной планеты. Однако, их не последовало. Остров Парадайз попросту забыли, вычеркнули из истории. Никаких больше гонений элдийцев, никаких ужасов прошлого, совершëнных ими. Просто - забыть... И тогда остров перестал существовать. Нет, конечно же он остался физически, и все его жители также остались на нëм, но настоящей, "живой" жизни на нëм уже не было и Парадайз, буквально исчез из этого мира. * * * Погружëнный в свои размышления, Вестерн не сразу заметил подлетевшего к нему мальчишку, который о чëм-то взволнованно бубнил. — Он там, там! – жалобно скулил мальчишка, указывая куда-то за угол. Оливьер мгновенно оживился. Быстро сообразив в чëм дело, он рванул, куда показывал мальчишка, и вскоре обнаружил своего "сожителя", который держал за шкирку второго мальчугана, отчаянно пытающегося вырваться. — Идиот! – рявкнул Вестерн, вырывая ребëнка из рук старика. – Сколько раз я тебя просил не приставать к детям?! Старик с какой-то обидой взглянул на мужчину: — Свинья! Посмотри на них! Они - свиньи! – громко прохрипел он. — Заткнись, – сквозь зубы произнëс Вестерн, оттаскивая за собой старика. — Извините, ребята... – добавил Оливьер, проходя рядом с удивлëнными мальчишками. — Ничего... – ответил один из них. Но вдруг, его лицо резко изменилось. Он смотрел куда-то за Вестерна, завороженно и не отводя взгляда. – Госпожа Фингер! – заорал ребëнок, падая на колени. Оливьер стоял, не в силах обернуться. Старик, которого он держал за шкирку замер и так же был не в состоянии двигаться. Сердце у Вестерна забилось часто-часто. "Заметила?" – пронеслось в его голове. "Заметила... " – отозвалось сознание, когда он взглянул на окаменевшего старика. За спиной послышались тихие шаги. — Госпожа Фингер? – удивлëнно спросил мальчишка, во всю таращась за спину Оливьера. Шаги стихли у самой спины мужчины, но он был не в силах обернуться. Он знал, что сейчас будет, но так не хотел, чтобы это происходило... Этого не должно было произойти, это просто глупая случайнось! — Тридцать лет... – произнесла Пик со слезами в голосе. – Тридцать лет, Жан...