Temporary Bliss

Гарри проснулся со стоном, и, прежде чем открыл глаза, он уже был раздражен. В его комнате было почти невыносимо жарко, совсем не так, как когда он ложился спать ночью. Хотя что-то ещё, помимо неприятной температуры, всё портило. Он сел, отмечая, какой скомканной была простынь, и огляделся вокруг, быстро находя Киру, стоящую рядом с кондиционером и возившуюся с кнопками. Она надела одну из его футболок и выглядела так по-домашнему, что что-то в животе Гарри перевернулось. Он протер заспанные глаза и зевнул перед разговором: - Я не говорил, что ты можешь остаться. - Ну, ты и не говорил, что я не могу, - Кира повернулась и широко улыбнулась Гарри. - Просто потому, что я ничего не сказал, не означает, что ты просто делаешь это и думаешь, что я в порядке насчёт этого, - ответил Стайлс, надеясь, что она поймёт намек. Кира заползла обратно на кровать, опускаясь на колени Гарри. - А ты не в порядке? - она подняла футболку до талии, показывая кружевные трусики. Гарри закрыл глаза, пытаясь притвориться, что не был полностью отвлечен ее теплым телом на его. - … Не совсем. Это непрофессионально, - на самом деле он просто хотел, чтобы она уехала. Кира не была его девушкой, и он, безусловно, не был ее парнем. Несомненно, иногда они могли поговорить друг с другом, и секс был приличным, но на этом всё. Он думал, что она ему действительно нравится, но иногда, когда вы видите грудь девушек, вы думаете, что влюбляетесь. Он не чувствовал искру или что там, чёрт возьми, все должны были чувствовать, когда находились с девушкой. Он сказал бы, что никто не заставлял его чувствовать себя так, но на задворках его ума был Луи и то, как он выглядел, когда искренне улыбался, и его прищуренные глаза, и его красные щеки. И Гарри не был в порядке, потому что это не должно было заставлять сердце учащённо биться. Он получал удовольствие, слушая стоны Луи из-за него, а теперь первой мыслью, о которой он думал, была его гребанная улыбка? Нет, он не был в порядке. - Хорошо, трахать меня было непрофессионально, так почему бы нам теперь не удариться во все тяжкие? Мы можем прийти на работу вместе, держаться за руки и прочее, - мурлыкала Кира, тонко размалывая Гарри. - Я могу потерять свою работу, Кира, - это, фактически, не было ложью, но это было натянуто. Ему могло сойти с рук что-либо только из-за его фамилии. Но он боролся за оправдание к чертям выгнать её из дома. Суть в том, что он разграничил утро после объятий и «держание друг друга, пока оба засыпают» и всего этого дерьма. Секс был просто сексом, и всё. Он хотел сохранять его таким, а это было трудно со всеми псевдочувствами, которые возникали после секса. С Кирой это было легко, потому что у него были к ней очень небольшие чувство, но, с другой стороны, Луи... - Ты забавный. Не то чтобы никто не знает о нас, - она вздохнула, оставляя поцелуй на щеке Гарри. - Ты не первый режиссёр, кто встречается с одной из его звезд. Твой отец всё время так делает. - Ты не можешь называть это «отношениями». Даже не близко, - закатил глаза Гарри. - Хмм, - хмыкнула она около шеи парня. - Но мы другие. Мы совместимы. Это больше, чем просто секс, правильно? - Гарри замолчал, легко снимая Киру со своих колен. - Правильно? - Кира спросила снова, пытаясь взять Стайлса за руку. Гарри уже уходил, повернувшись к ней спиной. - Да, конечно, обязательно, - пробормотал он. - Мы должны выехать в течение следующего часа. Мы не можем выйти вместе, и это не обсуждается, хорошо? - Прекрасно. В то же самое место? - сказала Кира, скатываясь с кровати и направляя в сторону кудрявого. - Нет, новое. Клуб на Кедре готов для нас, так что мы настроились для съёмок некоторых диалогов между тобой и Луи, а затем съёмки тебя и Бри около бара, - вежливо сообщил он, открывая ящики в поисках пары боксеров. - Ты можешь использовать душ в спальне для гостей, если хочешь, - и он убежал от нее, закрываясь в собственной ванне, надеясь, что она не предполагала, что они будут мыться вместе, как в какой-то плохой сцене порно. Вероятно, он был под потоком воды около 3 минут; он пропустил мытье волос, лишь на секунду задумываясь и решая, что просто встряхнёт их. Чем быстрее он соберётся, тем быстрее сможет убежать от нее в место, которое будет зоной безопасности для съёмок порно. Аромат кофе, витающий в кухне, проскальзывал в прихожую, и Гарри нашел своего папу за кухонным столом, который одной рукой печатал что-то в ноутбуке, а другой щелкал каналами пульта от маленького телевизора, приставленного к стене. Стайлс пожелал доброго утра и двинулся к кофеварке. Двое ведущих новостей гудели о женщине, которая украла что-то из ювелирного магазина, и его отец переключил канал с небольшим хихиканьем. Он остановился на других новостях, в которых репортер стоял в углу улицы перед группой активистов, выступающих за права гомосексуалистов. Как только тот начал говорить, отец переключил канал вновь, и Гарри стал ждать любого раздосадованного комментария, который, как он знал, обязательно должен был быть отпущен. - Что за кусок дерьма, - услышал он, выливая кофе в свою кружку. Злость грозила переполниться, и он искал, чем занять свои руки. - Итак, пап... - Гарри откашлялся, дотягиваясь до сахарницы. Он заставил себя сказать последующие слова, потому что, если бы он не сказал их сейчас, то, он знал, не выдавил их. - Мне стало интересно, ну, ты знаешь, все эти новости... Ты ненавидишь геев? - он услышал, как его отец развернулся к нему, но он не мог увидеть этого, потому что отказывался поворачиваться, ибо его щеки были в огне. - Ну, я не ненавижу их. Я просто... Я не знаю. Я предпочитаю не слышать о них и не видеть их. То, что они делают со своей личной жизнью... Это неправильно. - Почему? - спросил Гарри, поднося кружку с кофе к губам. Слова не раздражали его так, как причиняли боль, и его руки дрожали, когда он поставил кружку перед собой. - Чем ты думаешь? - ответил он с отвращением, капающим из его голоса. - Это отвратительно. Это неестественно. Это просто неправильно. - Что насчёт лесбиянок? - сглотнул Гарри, успокаивая свои нервы. Смех раздался в кухне, отчего он съежился. - Это другое. Лесбиянки сексуальные. - Это ужасное влияние, пап, - сказал Гарри, и он сожалел об этом, потому что те моменты, когда он открыто не соглашался со своим отцом, были редкостью. - А что? Что из этого? Две целующиеся девушки сексуальны. Я не могу сделать что-то с тем, что меня это привлекает. «А я не могу сделать что-то с тем, что иногда я привлечен к грубым рукам и широким плечам», - подумал Гарри, пожимая плечами. Затем он повернулся, наконец набравшись храбрости посмотреть в глаза отцу. - Хорошо... Ладно, - вздохнул он, - но что относительно тех людей, которые называют себя бисексуалами? - Гарри задержал дыхание. Он был наполнен наполовину надеждой, что его папа отмахнётся от этого, словно от простого вопроса, а наполовину надеждой, что тот уловит суть и поймёт, что Гарри говорит о себе. Это был один из тех «красная или синяя таблетка» моментов, где одно решение могло изменить всё. Его отец только вновь засмеялся, качая головой: - Это нереально. Это просто люди, которые облажались. Я имею в виду, что не должно случаться так, что трудно выбрать один или другой пол. Если ты — парень, и ты спишь с мужчинами, ты - гей. Если ты — девушка и спишь с женщинами, то ты — лесбиянка... Ну, если он не делает это для камер, но это снова другое. На самом деле, никто не является бисексуалом. Это глупо. - Гм, - Гарри остановился, понимая, что ему нечего сказать так, что в конце он не окажется со слезами в глазах. Он посмотрел на запястье, даже при том, что не носил часы, и откашлялся снова. - Я должен начинать. Скажи Кире, что я пошел, чтобы взять завтрак или что-нибудь ещё. - Кира - это та милая рыжая, да? - услышал он, быстро уходя. - Да, просто скажи ей, что я уже уехал, - повторился Гарри, нащупывая ключи в кармане. Он возился с ручкой двери автомобиля, потому что не мог заставить сердце прекратить стучать так, словно у него только что было опасная игра со смертью.

***

Он прибыл на съёмочную площадку на 45 минут раньше, зная, что люди предпочитают опаздывать, никто не появится здесь раньше часа. Все были рады, что Гарри был спокойным режиссёром, иначе половина из них была бы уже уволена из-за этого. Пространство вокруг него было оформлено только наполовину, но он не мог закончить работу сам, потому что деньги платились не ему. Вместо этого он толкнул дверь и прошёл к бару, чтобы подготовить себя к съёмкам, потому что слова его отца до сих пор крутились в мыслях, и он хотел бы, чтобы они ушли. Звук удара открывающейся двери клуба вынул Гарри из мыслей, заставляя задаться вопросом, кто на этот раз сломал систему и пришёл рано. Конечно, никто кроме Луи не мог стоять там, придерживая дверь. На нём была шапочка, которую он надевал в первый день, когда они встретились, и белая футболка с низким вырезом, из-за чего внимание Гарри притянули ключицы Луи, на которых до сих пор покоилось его ожерелье. Мысль о том, что Томлинсон, вероятно, не снимал его, даже когда ложился спать или шёл мыться, заставила Гарри ощутить странные покалывания на щеках. Луи улыбнулся, закрыл дверь и двинулся ближе к Гарри. - Что ты делаешь тут так рано? - спросил Гарри, сидя на своём месте. Луи остановился рядом с ним и уронил рюкзак на барный стул. - Ну, я поехал, чтобы достать себе чего-нибудь поесть, а так же вышел пораньше, чтобы удостовериться, что у меня с собой правильный адрес для нового местоположения съёмок, и я увидел твой автомобиль снаружи, так что решил войти, - объяснил он, расстегивая молнию на сумке и вынимая телефон. - Ещё даже десяти нет. Почему ты здесь? - Я предполагаю, я просто захотел приехать рано, - Гарри не смог придумать хорошую ложь, так что просто сказал это. Луи убрал сумку, чтобы самому сесть на стул, следующий за тем, где сидел Гарри, и развернулся к нему, прежде чем спокойной сказать: - Твои волосы выглядят немного жирными, - Гарри почувствовал собственный румянец и захихикал (нервно?), проводя пальцами сквозь волосы. Он сожалел, что не надел шляпу или что-нибудь ещё, чтобы скрыть это. - Правда? - Чуть-чуть, - мягко сказал Луи. Повседневный легкий тон казался Гарри странным предупреждением, и он должен был быть подготовлен к тому, что Луи сказал следом. - И вот тут у тебя большая фиолетовая отметка, - он прижал пальцы к шее Гарри, и рука второго тут же легко ударила его. Луи засмеялся. - Так что же, действительно ли она так же хороша, как и я? - Кто? - спросил Гарри, не спуская глаз со стены с выпивкой напротив него. - Кира, - сказал Луи, - как будто я действительно должен напоминать тебе. Я уверен, что ты был с ней прошлой ночью. - И что с того? Ты сказал, что не ревнуешь, - напомнил ему Гарри, легко ухмыляясь. - Я солгал, - прямо сказал Луи. - Я немного ревную... Хотя мне интересно, почему ты продолжаешь приезжать ко мне, если у тебя есть она. Я имею в виду, я уже знаю, что она не нравится тебе настолько, сколько думает сама. Итак, почему бы не выбрать одного из нас? - Луи уставился на него. Его улыбка давно исчезла, и он большим пальцем играл с ожерельем. - Почему я не могу выбрать обоих? - спросил Гарри. Он шутил только наполовину. В действительности он хотел Луи намного больше, чем Киру, и если бы кто-то приставил оружие к его голове и заставил сделать выбор, то проблемы бы не возникло — он бы тут же упал к ногам Луи. - Я не могу хотеть вас обоих в одно и то же время? - Это просто несправедливо к каждому из нас, - сказал Луи, пожимая плечами. - Но я понял. У тебя проблемы с обязательствами, да? - Гарри был уже на грани какого-то эмоционального прорыва, и эти синие и такие искренние глаза Луи не помогали ему вернуться в обычное состояние. - В основном, - вздохнул он, отрывая свой пристальный взгляд. Но несколько секунд спустя пальцы Луи расположились под его подбородком, и он развернул его к себе, таким образом они снова были лицом к лицу. - Ну, тогда что с другой стороны? - мягко спросил он, облизывая губы. Гарри тоже облизал свои, глотая гордость и позор, и всё, что препятствовало ему сказать то, что он собирался. Слова отчасти просто вылились, и он надеялся, что они будут иметь смысл, потому что он никогда прежде не говорил их вслух: - Я предполагаю, что для меня просто легче признать самому себе, что мне нравятся парни... То есть, если у меня есть девушка, значит, то, что происходит между нами, уже не так плохо... Я предполагаю... И меньше людей будут думать, что я... Я не знаю, - Луи кивнул. - Я думаю, что понимаю, - и он наклонился вперед, чтобы поцеловать кудрявого парня. Гарри решил не притвориться, что не хочет этого, потому что он, на самом деле, нуждался в этом. Честно говоря, он чувствовал себя полным дерьмом. И, возможно, было немного контрпродуктивно поддаваться Луи, потому что после он всегда чувствовал себя виноватым, но губы Томлинсона были мягкие, и на вкус он был как сладкий чай, а пахло от него яблоками и лосьоном после бритья. Он вслепую притянул Луи ближе, и тот спрыгнул со своего места, чтобы встать перед Гарри. Кудрявый обернул руки вокруг него, помещая их на маленькую спину Луи. - Разве ты не собираешься что-то типа «мы не должны делать этого»? - дразнился Томлинсон, хихикая около губ Гарри. Когда он заглянул в его глаза, Гарри почувствовал, что его сердечный ритм замедлился. - Я просто жду того... Жду, когда ты наконец оттолкнёшь меня. - Мы не должны... - начал Гарри, но его дыхание сбилось, когда губы Луи соединились с его щекой, - но это не означает, что мы не можем. - Конечно нет, - сказал Луи и продолжил расстегивать пояс Гарри. Тот вздохнул, расслабляясь и позволяя Луи на несколько секунд взять контроль, прежде чем соскользнул с барного стула и взял узды правления в свои руки, прижимая тело парня к барной стойке. Он услышал небольшое «хмпх» в знак протеста от Луи, но не уделил этому внимания; он мягко ударил руки Томлинсона, тянувшиеся к своему поясу. Они поцеловались, и Гарри легко просунул руку в джинсы парня. - У тебя есть?... - спросил он, тщательно расстёгивая ширинку русоволосого. Луи кивнул, бормоча ответ, и потянулся за сумкой рядом с ними. Гарри снова пристроил губы к шее Луи и слушал его стоны в рюкзаке, полном вещей. Приблизительно после целых двух минут Гарри, производящий большое впечатление шее Луи, которую он должен был бы определенно покрывать поцелуями чуть позже, понял, что Луи потратил на поиски времени больше, чем необходимо. Он искал, а его глаза были закрыты, и он обхватил ручку сумки двумя руками. - Что ты делаешь? - спросил Гарри, и глаза Томлинсона распахнулись. Он усмехнулся, слегка хихикая и качая головой. - Я не могу ничего делать, когда ты прикасаешься ко мне, как сейчас, - он продолжил рыться в сумке, вытаскивая яблоко, ежедневник, iPod, коробку тканей и бумажник, прежде чем, наконец, торжествующе протянул Гарри презерватив. Затем он поцеловал его, и Гарри был рад, потому что не мог сосредоточиться на чем-то другом, кроме искрящихся глаз Луи и румянца на его щеках.

***

Гарри держал глаза закрытыми. Каждый раз, когда он открывал их, он видел светящийся взгляд Луи. Спина Луи была прижата к бару, а дрожащие руки Гарри были под его согнутыми коленями, и он просто не мог вынести всё это сразу. Он едва мог вытерпеть то, с какой похотью смотрит на него Луи. Никто никогда не смотрел на него так; он не был уверен, нравится это ему или нет. Одна рука Луи покоилась на плече Гарри, а другой он потянулся вниз, в пространство между ними, чтобы обернуть её вокруг своего органа и начать быстрый темп, не спуская глаз с Гарри. - Ты в порядке? - задохнулся он, когда Гарри сильнее толкнулся в него. Стайлс кивнул, вновь закрывая глаза, пытаясь сконцентрироваться на чем-то отвлеченном, а не на том как Луи начинает повторять имя Гарри, прерываясь очередным сладким стоном, переходящим в протяжный вой. Это должно было помочь Гарри, но он был недоволен, потому что Луи сказал это не просто потому, что хотел говорить — он задал вопрос. И всё в кудрявом хотело спросить у Томлинсона, что он имел ввиду. Но тот уже дрожал и проклинал всё на свете, и Гарри открыл глаза только для того, чтобы видеть, как Луи закрывает свои. Гарри и близко ещё не был готов, но Луи уже кончил и пытался наклониться вперед, чтобы поцеловать губы Стайлса. - Ты уверен, что с тобой всё хорошо? - снова спросил Луи, пока Гарри помогал ему встать на ноги. Он отстранился, наблюдая за Томлинсоном, который лениво вытирал себя платком. - Все хорошо, - сказал он, вздыхая, потому что был всё ещё возбуждён, и подумал о том, насколько он иногда ненавидел ту часть себя, которая не могла сказать нет Луи. Тот осмотрел его, поднимая свои боксеры до бёдер. - Я так не думаю, - сказал он, а затем опустился на колени и снял презерватив с члена Гарри. - Ты не должен думать, - сказал ему Гарри, надеясь, что он сможет посопротивляться и выиграть в любом случае. На этот раз он попытался быть вежливым, потому что чувство, будто он ведёт себя, как мудак, образовывалось в его голове. Луи высунул язык и облизал головку. - Но я хочу, - ответил он, не теряя времени и наклоняя голову, тем самым позволяя члену Гарри скрыться между его губ. Стайлс отвел взгляд, потому что до сих пор не мог избавиться от вины, лишь нарастающей в нём. Здесь было столько противоречий; с одной стороны тот факт, что Луи был на коленях и опытно работал на его члене, был восхитительным, но с другой - это было чем-то отвратительным и неестественным. Это были его мысли, борющиеся с его телом. Его сердце кричало, что это было то, чего он хотел, в то время как всё остальное говорило, что он просто не должен. Независимо от всего, тело выиграло внутреннее сражение, и он кончил, закручивая пальцы в волосах Луи, пока тот расслабился и проглотил всё до последней капли. Гарри не стал ждать неизбежного саркастического замечания Луи; вместо этого он отправился в уборную, чтобы умыться, избегая своего отражения в зеркале. Когда он вернулся, Луи был одет и сидел в баре со стопкой. Стайлс молча попятился к своему месту и вытащил телефон, чтобы проверить время. Подумав, что у них есть ещё немного времени, прежде чем им придётся отпереть дверь, он попробовал начать беседу: - Луи, что... - он затих, качая головой. - Неважно, - Томлинсон кивнул, а затем засмеялся. - Разве ты не собираешься убегать? - Гарри улыбнулся, потому что это было лучше, чем показать, насколько комментарий на самом деле причинил ему боль. Да, это была чертовски правильная вещь — сбегать после секса, - но он не нуждался в мучениях из-за этого. Он молчал ещё несколько мгновений, и Луи повторил снова. - Чего ты так боишься, Гарри? - Что ты имеешь ввиду? - спросил Гарри, желая видеть перед собой ещё один напиток, а не пустой стакан. - Я не говорю об обязательствах... Я имею в виду ту целую «скрыть то, кем я являюсь» мысль. Почему ты так боишься? Гарри сделал паузу, и первый человек, о котором он подумал, был его отец. Честно говоря, это было главной проблемой. Он боялся своего папы, который узнает о его истинной сексуальной ориентации, потому что он, конечно, заберёт все свои привилегии, и, как только они исчезнут, будет ли у него шанс для какого-либо успеха в этом бизнесе? Если его отец узнает, он потеряет всё. Или это всего лишь причина, которую он говорит сам себе каждый день. Он говорит, что не имеет никакого значения каждый раз, когда фактически видит разочарование в глазах папы, даже просто думая о раскрытии. - Я уже говорил тебе, - сказал Гарри. - Я просто хочу быть принятым, - Луи снова кивнул, принимая его ответ, хоть не был им удовлетворён. - Ты знаешь, чего боюсь я? - Чего? - Возможно, это глупо... Но я боюсь, что никогда не найду любовь. У меня никогда не было её прежде. И иногда я просто предполагаю, что никогда и не будет, - он засмеялся, и что-то в том Луи, который легко открывал своё сердце, причинило боль Гарри. Он сидел рядом с ним, проводя пальцем по краю стопки, столь случайно, как будто они совсем не занимались сексом недавно. - Я тоже никогда не любил, - признался Гарри. - Я боюсь влюбиться. Я не думаю, что это хорошая вещь. - Почему? - Луи посмотрел на него, хмурясь. Стайлс откашлялся и сделал паузу, пытаясь подобрать правильные слова. - Я чувствую себя так, словно если ты влюбляешься в кого-то, то говоришь ему, что причинять тебе боль — нормально. Всё прекрасно, пока два человека утверждают, что любят друг друга, но затем наступает дерьмо. - Ты действительно веришь этому? - Я видел, что происходит, - Гарри вспомнил неудавшиеся отношения своих родителей и съежился. - И ты говоришь, что сам никогда не любил? - спросил Луи. - Для тебя всё может быть по-другому. - Может быть, но... Я видел больше отрицательного, и я даже не знаю, каково быть влюблённым, - Луи хмыкнул, позволяя своему пристальному взгляду быстро упасть на руки Гарри, перед тем как снова повернуться к нему. - Влюблённость - это нелегко, я предполагаю. Я хотел бы думать, что это столь легко — ты смотришь на кого-то и просто знаешь, что он «тот самый». Но я в курсе, что это не так. - Тогда как ты влюбляешься? - Гарри подвергся сомнению, теперь чрезвычайно заинтересован точкой зрения Луи. - Как думаешь, что происходит? - Ну... Я думаю, чтобы влюбиться, ты должен узнать всё лучшее и худшее в человеке. Я думаю, как только ты справишься, это просто произойдёт, а затем ты будешь смотреть на него и думать «да, это — он», - маленькая улыбка появилась на его губах, и он вздохнул. - Или, возможно, во мне говорит безнадёжный романтик. - Возможно, - Гарри позволил себе засмеяться; настроение поднялось. Луи спрыгнул со своего места и начал складывать свою сумку. - Но я должен, вероятно, достать чего-нибудь поесть - я голоден. Ты же не возражаешь, если я опоздаю? - Всё в порядке, - Гарри повернулся, чтобы наблюдать, как Луи пятится к двери. Томлинсон послал воздушный поцелуй, и Гарри приложил руку к лицу, чтобы скрыть румянец. Как только тот ушел, Гарри понял, что после того, как они были так близки и интимны, быть одним не было хорошим чувством. Он понял, наконец, как херово он заставлял чувствовать себя Луи, когда каждый раз исчезал сразу после того, как они трахались. Он уронил голову на барную стойку, бормоча себе под нос: «Я — ёбанный идиот».