Temporary Bliss

Всех с Наступающим (или уже Наступившим, в зависимости от того, где вы сейчас находитесь). Просто будьте счастливы и улыбайтесь, ладно?

Гарри чувствовал, словно он потерял счёт времени или пропустил тот момент, когда вещи стали настолько легкими между ним и Луи. Был какой-то сдвиг или изменение, и, возможно, оно имело отношение к его собственной способности наконец прекратить сдерживать все эмоции. Было оно или нет, энергия между ними всё равно отличалась. И это открытие само по себе было странным для Гарри, потому что никогда в его гребаной жизни он не думал о своей «энергии» с другим человеком. Гарри встряхнул головой, потому что он говорил вещи (глупые, неразумные, слащавые, кокетливые вещи), которые, как думал, никогда не скажет, даже при том, что они были ничем по сравнению с «Я люблю тебя», которое, казалось, всегда было готово выскользнуть с губ Луи. И Гарри, немного ошеломлённый и пьяный после секса, почти признал, что Луи может действительно что-то значить для него. По меньшей мере, это пугало, но Луи был таким открытым, и это так трогало; шатен был солнцем, а Гарри планетой, удовольствие которой заключалось в том, чтобы получать немного света в течение нескольких часов изо дня в день. Возможно, это было абсолютно новым типом энергии, подстрекаемой и питаемой опасной смесью секса и наблюдением за сонным Луи ночью, и, возможно, ещё и немного тем, как ресницы Томлинсона касаются щёк Стайлса. Гарри солгал бы, если бы сказал, что это дерьмо не пугало его. Завёрнутый в одеяло, с головой на Луи, он чувствует себя, как дома. Он был убежден, что ему никогда не надоест просыпаться рядом с ним после долгой ночи/утра/дня, падать на кровать в объятиях друг друга и стоять вместе в душе. - Он так влюблён в себя, - сказал Луи, рассеянно перебирая кудри Гарри. - Я имею в виду, хорошо, когда ты любишь себя, но у него словно была навязчивая идея, что его мнение – единственное, и что это самая ценная вещь на Земле, типа редких алмазов или чего-то ещё. Я никогда не стал бы работать с этим парнем снова, независимо от того, сколько они заплатили бы мне. Мне плевать. Он был ужасен, - Гарри переместил свой вес на кровати, чтобы повернуться и посмотреть на Луи. Тот поднял голову, чтобы встретиться с взглядом кудрявого, и улыбнулся. - Он походит на ёбаный кошмар. - Он был им, - продолжил Луи. – Ты знаешь, что он сказал мне? Прямо перед тем, как мы начали снимать, он посмотрел на меня, тыкнул меня в живот и сказал мне, что я пухленький и что я должен начать заниматься. Я ответил ему, что он страдает облысением и ему желательно бы использовать накладные волосы, но это все еще причиняет боль, знаешь? Я клянусь, к тому времени я никогда не был застенчив из-за моего тела, но в ту ночь я пошел в спортзал и бегал, пока глаза не начали разбегаться в разные стороны. И даже сейчас у меня иногда наступает то время, когда «возможно, я мог бы выглядеть немного лучше». - Я не думаю, что кто-нибудь сможет смотреть на тебя, если ты станешь ещё горячее, чем сейчас, - сказал Гарри, проходясь рукой вдоль кожи на животе Луи. - Их глаза тут же таяли бы. - Заткнись, - усмехнулся парень. - И всё же ты горяч, - сказал Гарри. – Это-то я пытаюсь доказать. - Я знаю, что я горячий. Ты говоришь мне это все время, и ты не единственный, кто так думает, это очевидно - если бы люди не думали, что я горячий, то я был бы безработным. И если бы я сам не думал, что выгляжу достаточно хорошо, то я не был бы готов представлять моё голое тело незнакомцам, - объяснил Луи. - Но у тебя никогда не было таких дней, когда ты чувствуешь себя… подавленно? - Нет, - самодовольно ответил Гарри. - И ты тоже не должен, потому что ты сексуальный, и ты порнозвезда, и миллионы людей дрочат на тебя. Включая меня, но это не важно, потому что у меня есть реальный экземпляр, - Гарри оставил поцелуй в центре груди Луи, тот опустил руки на его плечи. Тихий резкий звук дверного звонка прервал их, и Гарри сел, быстро целуя Луи, прежде чем выскользнуть из кровати и достать пару боксеров из верхнего ящика. - Куда ты идёшь? – спросил Луи, переворачиваясь на живот. – Кто бы это ни был, пусть проваливает. - Это наша еда, ты помнишь? - дверной звонок снова настойчиво зазвонил, и Гарри покинул комнату, выходя в прихожую. Дом был в его распоряжении в течение всех выходных, таким образом он пригласил Луи к себе, потому что всю прежнюю неделю они провели в квартире Томлинсона. Всё было хорошо. Но, к сожалению, ещё была Кира. Она все еще не могла выйти из головы кудрявого парня, даже при том, что она ничего для него не значила. Она отправляла ему типичные сообщения и голосовые записи, когда Гарри не отвечал на ее звонки. Возможно, факт, что она не оставляет его в покое, был некоторым наказанием за то, что он обманывал ее. Так что она была в его мыслях, но что-то в настолько умном и живом Луи делало Киру унылой и легко забывающейся. Гарри открыл дверь, игнорируя наивный пристальный взгляд молодого работника доставки на его почти голом теле, и взял упаковку китайской еды. Он поставил её на поднос, тихо проклиная себя из-за того, что никогда не пытался научиться готовить что-нибудь полезное, и вернулся назад в спальню. Когда он открыл дверь, Луи сидел в постели, рассматривая очень знакомую видеокамеру. - Что ты делаешь? – спросил Гарри. Луи держал камеру, улыбаясь с уха до уха. - Я нашёл это около твоего ящика. Зачем она? - Это моя самая первая видеокамера, - ответил Стайлс, проходя и садясь на край кровати. - И почему она лежит здесь? – заинтересовался Луи. Гарри покраснел, избегая пристального взгляда парня. - Я предполагаю, потому что она проста в использовании. - … И почему ты нуждаешься в камере, которая проста в использовании, прямо рядом с твоей кроватью? - … Потому что некоторые девочки любят позировать для камеры. - Хм, - Луи щелкнул кнопкой, и красный свет на передней панели начал мигать. – Так когда мы собираемся снять наш собственный небольшой фильм? - Никогда, - Гарри вытянулся, чтобы закрыть объектив рукой, но Луи быстро отклонился назад. - Ты знаешь, что не можешь отказать мне, - промурлыкал шатен, скидывая одеяло с бёдер, которое упало к его лодыжкам. Он был абсолютно гол (и наполовину возбуждён), не потрудившись одеться после того, как тем утром в пять часов они приняли душ вместе. - Я уже говорил тебе, что я больше закулисный парень, - попробовал сказать вместо этого Гарри. - Тогда ты просто можешь поснимать меня, малыш, - ответил Луи, пихая камеру ему в руки. Он извлек бутылочку смазки из все еще открытого ящика и открыл крышку, чувствуя себя полностью в своей тарелке, сидя перед направленной на него камерой, то время как два его смазанных пальца одной руки достигли бедра, а пальцы другой накрыли член, который ранее нетронуто находился в районе его живота. Гарри, должно быть, застыл на месте, уже входя в транс, наблюдая за Луи, и тут шатен подтолкнул его пальцем ноги, говоря: - Давайте, господин Режиссёр, направляйте меня, - его голос дрожал, потому что он протолкнул в себя один палец. Гарри кивнул, его рот был таким сухим, что ему было трудно говорить; он поднял камеру и сделал несколько шагов назад, сначала наблюдая за Луи через крошечный экран, затем прямо смотря на него сквозь полузакрытые веки. Томлинсон усмехнулся, поглаживая себя одновременно с толчками пальца. - Разве Вы не собираетесь говорить что-нибудь? – спросил он, шипя, поскольку добавил указательный палец. - Разве Вы не собираетесь говорить мне, хорошо я выгляжу или нет? - Ты выглядишь великолепно, - прохрипел Гарри, кивая, возможно, немного слишком нетерпеливо. Томлинсон выглядел столь хорошо, что он не был уверен, куда хочет смотреть в первую очередь. Его ноги были расставлены, и Гарри знал, какие мягкие и нежные у него бёдра. Они были так заманчивы, немного поднимаясь от его движения, а ещё его стройная талия. Его грудь поднималась и опускалась из-за дыхания, а его голова была откинута назад на спинку кровати, показывая его шею. Он облизал губы и вздохнул, закрывая глаза. – Боже, Луи, твоё тело такое красивое. - Тебе нравится, как я выгляжу сейчас? - Да, нравится, - Луи простонал, открывая глаза. - Что Вы хотите, чтобы я сделал для Вас, господин Режиссёр? - У Гарри было несколько просьб на кончике его языка, которые были вызваны тем, как удивительно приятно звучало прозвище «господин Режиссёр». - Перевернись для меня. Луи опустил руки и немедленно перевернулся, вставая на локти и колени. Он посмотрел через плечо на Гарри, закусывая нижнюю губу между зубами. - Так? - Да, именно так, - Гарри снова приблизился, располагая камеру над телом Луи. - Теперь продолжай делать то, что делал прежде, - Луи выгнул спину, принимая ту самую сексуальную форму «S» и снова потянулся к раздвинутым ногам. - Я не могу достать, малыш, - надулся он, поддельно-невинно наклоняя голову, что напомнило Гарри, что Луи становился его развратной копией, когда камера была включена. – Поможешь? - Гарри попятился к краю кровати и положил камеру на тумбочку; он забрался и встал на колени позади Луи, беря его за бедра и придерживая. Гарри понадобилось приблизительно 30 секунд, чтобы забыть, что он, как предполагается, режиссирует, потому что внезапно Луи начал говорить ему, что он хочет, чтобы Гарри с ним сделал: - Я хочу, чтобы ты шлёпнул меня… Я хочу, чтобы ты потянул мои волосы; я хочу твои пальцы внутри себя. Я нуждаюсь в том, чтобы ты трахнул меня, пожалуйста, малыш, заставь меня кончить, - это было чересчур много для камеры, но Гарри сразу же завозился, снимая свои боксеры, раскатывая презерватив и опуская пальцы в смазку. Он хотел держать руки на теле Луи; он хотел проводить как можно больше времени, просто трогая его и восхищаясь, но Луи тихо просил, и Гарри не мог сопротивляться. Был один захватывающий дух момент, когда Гарри мог ощутить каждую напряжённую мышцу Луи, и он просто захотел остановить время и упиваться этим чувством, расслабляясь. Томлинсон был горячим, он, возможно, не был горячее, если бы был в огне; его кожа сгорала под властью Гарри, обхватывающим его талию, но также он дрожал, и гусиная кожа появлялась вдоль его позвоночника. Шатен даже не дал Гарри возможности прийти в себя - он принял в себя член Стайлса, хрипло требуя «быстрее, пожалуйста». Гарри начал двигать бёдрами быстрее, наслаждаясь звуками, слетающими изо рта шатена. Луи опустил одну руку на спинку кровати, второй начиная дрочить себе ещё быстрее – он не мог дождаться возможности кончить. Гарри выбил его руку ударом своей, хватая её и заводя наверх, чтобы присоединить к другой. Парень принял этот жест положительно, позволяя закрепить свои руки над кроватью, и он застонал «Блять да, сильнее», и Гарри начал толкаться глубже, сжимая плечи Луи, чтобы всё ещё держаться за него. Просьбы продолжали слетать с их губ в виде приказаний и пробормоченных слов; Луи попросил, чтобы Гарри дотронулся до него, и тот схватил его за волосы, дергая на себя, так что его спина оказалась на уровне груди Стайлса. Гарри взял в руку член Луи, поглаживая вверх и вниз, пока в один момент Томлинсон не добавил свою руку. Губы Гарри облизывали ушную раковину шатена, его руки были обвёрнуты вокруг груди Томлинсона, задыхающимся в угрозах очень скоро кончить. И когда колени Луи подкосились, мышцы содрогнулись, и он закричал, почти захныкал, и Гарри замедлился ради сверхстимулирования Луи. Сам он кончил, простонав имя шатена, откидываясь назад на пятках, чтобы привести дыхание в норму. Луи повернулся к нему, вытирая сперму с груди и обмякшего члена; он без слов поинтересовался, всё ли в порядке у Гарри, и тот кивнул, принимая пальцы шатена в рот. Он облизал, чистя, и прошёлся языком по ладони из-за своих хороших манер. Луи усмехнулся и соединил их губы в поцелуе. Как только Гарри выбросил презерватив, Луи снова поцеловал его, на этот раз глубже, сильно держа его за затылок. Он поцеловал уголок губ Гарри и спустился к его челюсти и подбородку; он оставил засос на шее и вернулся к уху, чтобы прошептать «Я хочу, чтобы ты объездил меня». - Хорошо, - сказал Гарри, и мгновение спустя он уже лежал на спине, пока Луи сидел сверху на нём; он поцеловал его еще раз и продолжил сползать вниз, пока не оказался между ногами Гарри. Он улыбнулся и поцеловал головку члена, заставляя кудрявого дергаться, и без предупреждения опустил свою голову, чтобы прижать язык к отверстию Гарри. Тот ахнул, не ожидая теплого давления, и тут же начал извиваться, мысленно пытаясь подготовить себя к большему. Луи лишь грубо схватил его, и его язык работал так профессионально. Его рот был горячим и посылал Гарри колебания, заставляющее его хныкать. Он открывал рот, в неспособности говорить в течение минуты, или две, ну или три. В конечном счете он прошептал эти три слова «Луи, я никогда не…», но остальное было потеряно в его стоне, когда Луи сжал губы, сильнее вжимаясь в него. - Ты никогда не? – спросил Луи, и кончик его языка обвёл дырочку, заставив Гарри задрожать. Томлинсон вяло поглаживал член Стайлса и внутреннюю сторону его бедра. Гарри не доверил себе разговаривать снова, так что просто покачал головой. Нет, ему никто и никогда такого не делал; ни у кого не было такого стремления спрятать голову между его ногами и посмотреть на него из-под ресниц, ухмыляясь и вытирая рот ладонью. - Боже, ты такой приятный на вкус, - Луи осыпал его мелкими поцелуями, удерживая его на месте. – Готов поскакать на моём члене, как порнозвезда? – спросил он, обосновываясь в изголовье кровати и протягивая руку к прикроватному ящику за другим презервативом. Гарри захихикал, подползая к шатену на слабых коленях. Луи внезапно стал нежным, опуская руки на спину Стайлса, поскольку тот немного колебался, когда залазил на него. Он медленно опустился, покусывая губу и шипя; как только он опустился до конца, кудрявый начал раскачиваться. Он уже дрожал – это, возможно, была усталость, истощение или же способ, которым Луи двигал бедрами под Гарри, лениво вычерчивая круги на его члене. Он вздохнул, проводя пальцами по влажной груди шатена, и Томлинсон поцеловал его, в большой степени просто выдыхая в его рот: - Малыш, ты такой хороший, такой тугой, такой горячий. Поощренный грязными словами Луи, слова начали падать и изо рта Гарри, который бормотал между тяжёлыми вздохами: - Блять, Лу, я люблю, когда ты разговариваешь со мной вот так. - Хорошо, - ответил шатен в ухо Гарри. – Теперь я хочу, чтобы ты прыгал на моём члене так сильно, как можешь, - Гарри наклонился к спинке кровати, а затем откинулся назад, чтобы вместо этого схватиться за бёдра Луи, ногтями впиваясь в кожу. Луи вспотел, становясь всё более и более заведённым быстрыми движениями вверх и вниз. Он схватил член Гарри в руку и начал дрочить, хваля его за то, как хорошо и сексуально он выглядел. – Ты такой охуенно хороший, Гарри, я люблю, когда ты берёшь мой член именно так, - сказал он, и провёл большим пальцем по головке члена Стайлса. Гарри замер, абсолютно уверенный, что сейчас кончит, но Луи убедил его продолжать скакать, и он продолжил, пока не стал слишком слаб, чтобы продолжить. Он упал сверху Луи, пряча голову в изгибе его шеи и позволяя Луи (всё ещё удерживая его) вбиваться в него самому, пока они оба не кончили и не выругнулись. - О боже мой, - вздохнул Стайлс, отдаляясь от Луи. Тот облизал губы. - Ты говоришь так каждый раз, когда трахаешь меня. - Не льсти себе, - кудрявый закатил глаза. - Ты только что снял то, как мы занимались сексом, - он кивнул на камеру, которая стояла на тумбочке и на которой всё ещё мигал красный свет. - И я вполне уверен, ты собираешься пересматривать это, когда останешься один и будешь скучать по мне. Вместо того, чтобы попытаться придумать что-то остроумное, чтобы противостоять очень точному предположению Луи, Гарри пожал плечами, скрывая свои красные щёки, и потянулся, чтобы выключить камеру и безопасно спрятать её в верхнем ящике.