французское гетто

— А почему ты подумал, что это убийство совершил Даниэль, если ещё не знал, что есть буквы? — спрашивает Леви, когда они с кухни переходят в гостиную. Леви сидит на полу, плечами облокотившись на сидение кресла, а Эрвин раскидывается на диване, закинув руки на спинку.  — Колумбийский галстук. Только один человек в криминальном Лос-Анджелесе способен на такое.  — Брось, — Леви отмахивается рукой, — Не думаю, что он один такой мастер по галстукам. Есть же ещё много жестоких убийц, почему именно на него ты подумал?  — Знаешь, Леви, за годы работы над этим делом и над трупами, которые Даниэль уродовал чуть ли не каждый день по несколько штук, я заметил одну странность… — Леви внимательно посмотрел на него, — Почти все его жертвы — французы. Копов он убивает без разбора. И практически у всех язык торчит из горла, но знаешь, в чем особенность его галстуков? — Леви помотал головой из стороны в сторону, — Разрез на кончике языка. Как у змеи, знаешь? Совсем небольшой. Я был уверен в том, что там он есть.  — Да ну, — Леви распахивает глаза из-за удивления и слегка откидывается вперёд, — Какой же он всё-таки… Если я его увижу — позволь мне харкнуть ему в лицо и пнуть несколько раз.  — А ты позволь мне не убить его к чёртовой матери. Луч солнца пробегается по такому уставшему лицу Эрвина, а тот этого даже не замечает, сидит, пусто смотря в телевизор, на котором Леви включил музыкальный канал для шума на фоне. Леви внимательно наблюдает за ним — закатное солнце скользнуло по виску и щеке Эрвина, задело едва заметную щетину и остановилось, подсвечивая голубые глаза. Леви присматривается и видит то, насколько эти глаза глубокие. Морские? Нет. Океанические. Солёные. Как будто акварелью нарисованные. Эрвин поднимает руки вверх, поправляя прядь светящихся солнечных волос и Леви едва заметно приподнимает уголки губ. Красивый. Ну и закат тоже ничего. Леви слегка улыбается и отводит взгляд на пол, считая, что нагло глазеть на Эрвина так долго — преступление. Тем более странно, с чего это он вдруг на него засмотрелся? А Эрвин смотрит в телевизор, боковым зрением замечая на себе какой-то необычный взгляд Леви. Виду не подает — зачем? И так хорошо. Эрвину, к огромному удивлению, очень комфортно рядом с ним. Он сразу кажется каким-то родным, своим что ли…? Рядом с Леви он чувствует себя абсолютно спокойно. Как будто знает его всю жизнь. На душе в первый раз за этот ужасный день стало тепло и хорошо.  — Ты когда поедешь? — спрашивает Леви, снова смотря на него, но уже совсем обычно.  — Выгоняешь? — усмехается Эрвин, уводя взгляд с телевизора.  — Не говори ерунды, — закатывает глаза, — Просто спросил. Сиди, сколько хочешь.  — Точно? — Эрвин улыбается, замечая то, как Леви прыскает и отводит взгляд.  — Тебе ещё чаю налить? Эрвин уезжает от него около десяти часов вечера с приятным осадком на душе. Леви закрывает за ним дверь и, шагая на кухню, чтобы помыть две кружки, неконтролируемо улыбается. Как же хорошо. Эрвин к себе расположить умеет. Добрый он, хороший, приятный человек, хоть порой и вспыльчивый. Пусть они и знакомы чуть меньше недели — первые выводы о нём он уже может сделать. Теперь Леви надеется, что дальше всё пойдёт намного лучше. Он быстро моет чашки и в одну из них набирает себе воды, чтобы запить ненавистные таблетки. Выпивает и шагает в спальню, чтобы почитать «Таинственную историю Билли Миллигана», которую он в первый раз открыл сегодня утром. Выходные проходят довольно быстро, учитывая то, что Эрвин практически каждый день с самого утра был у него. Они много разговаривали, смеялись, можно сказать приживались друг к другу. В субботу вечером Леви предложил Эрвину сходить погулять по ночным улицам, потому что стены квартиры за несколько дней начали конкретно сдавливать, Эрвин сначала повозмущался, но потом всё же согласился, потому что уличный воздух при сотрясении будет кстати. И они до полуночи ходили по улицам Лос-Анджелеса, которые горели то апельсиновым, то молочным, то каким-то тусклым седым цветом.  — Леви, — он повернулся к нему, Леви дёрнул головой, как бы спрашивая, чего он хочет, — У тебя когда-нибудь были отношения?  — Нет, — сразу же отвечает, накидывая спадающую кожанку на плечи, — Не было никогда. Хотя могли бы быть.  — И что же помешало?  — Я сам, — и Леви, поджимая губы, отворачивает голову в сторону дороги, — На то время отношений не хотел, да и девушки, которые признавались мне в симпатии, меня не интересовали.  — А сейчас?  — А что сейчас?  — Сейчас хочешь отношений? Леви мнётся и опускает взгляд на тротуарную плитку, по дорожке из которой они идут уже больше часа. Чувствует, что Эрвин смотрит на него и явно ждёт ответа, поэтому скользко роняет:  — Понятия не имею. Голова сейчас не этим забита.  — Я тебя понял, — и Эрвин усмехается, будто бы с грустью, — Может, пойдём, я проведу тебя до дома, а сам поеду? Становится прохладно.  — Пойдём, — Леви смотрит на него и улыбается, разворачиваясь туда, откуда они пришли. Они более быстро шагают по улице с песочными фонарями и всё так же болтают ни о чём. Утром воскресенья звонок в дверь разбудил Леви, который уснул прямо в гостиной, как только вернулся домой после ночной прогулки. Он встал, протерев глаза, и неспеша направился к двери в одних пижамных штанах, даже не надевая футболку.  — Доброе утро, — весело поздоровался знакомый голос, как только Леви открыл дверь. Он поднял взгляд на гостя и увидел улыбающегося Эрвина.  — Время девять утра, — Леви потер глаза и зевнул, пропуская Эрвина в квартиру, — Неужели за такое время можно было выспаться?  — Вполне, — усмехнулся Эрвин и прошёл в квартиру. Леви заметил у него в руках довольно большой чёрный пакет и не понял, для чего он нужен. Эрвин, как будто бы читая его мысли, пояснил, снимая обувь:  — Я привёз тебе немного сладкого. Для головы полезно.  — Не стоило, Эрвин, — Леви засмущался, опуская взгляд в пол и слегка улыбаясь. Надо же. Приятно и очень неожиданно.  — Стоило, — Эрвин улыбнулся, ставя старенькие конверсы в угол, чтобы не мешались на проходе. Леви повёл его на кухню и, когда Эрвин сел за стол, подошёл к плите, чтобы поставить чайник нагреваться. Обернулся и удивлённо вздохнул (даже закашлялся, потому что совсем не ожидал) — на столе около десятка различных шоколадок, небольшой торт, пирожные в пластиковой упаковке, конфеты в пакете побольше.  — Ты с ума сошёл?! — Леви прикрыл лицо руками, моментально краснея, очень сильно радуясь такому сюрпризу, хоть и сомнения берут верх, — Я с тобой не расплачусь, Эрвин!  — Это безвозмездно, — Эрвин снова сел на небольшой серый диванчик, ставя на него одну ногу. За эти несколько дней он в этой квартире стал чувствовать себя, как дома, и Леви даже не против этого, наоборот, только за.  — По какому случаю? — спросил Леви, садясь напротив него, — Я не могу, когда безвозмездно. Как только появятся деньги — я обязательно тебе всё верну, не надо на меня тратиться, Эрвин!  — По случаю ничего, — усмехнулся Эрвин, — И платить мне не надо. Всё нормально, я сделал это, чтобы тебе было приятно.  — Мне приятно, — Леви поджал губы, закидывая растрёпанные волосы назад, — Огромное тебе спасибо. Они снова долго пьют чай, разговаривая обо всём (но по большей части о ночном взрыве на Чернобыльской АЭС), Леви снова несколько раз говорит о том, что он заплатит за то, что привёз Эрвин, а Эрвин отпирается, говоря, что если он ещё раз произнесёт хоть что-либо подобное, то он обидится и уйдёт. И Леви перестаёт об этом говорить. Потому что кроме Эрвина никого нет. Эрвин спросил у Леви разрешения взять конфету, на что тот цокнул губами и ответ сразу стал очевиден:  — Сегодня пойдём гулять?  — Да, но, наверное, чуть раньше. Всё же тебе завтра на работу.  — И пусть, — Эрвин сделал глоток кофе и поставил пустую кружку на стол, — Ничего страшного.  — Голова будет болеть, — протянул Леви, — Так что пойдём, как только начнет вечереть.

***

Вечером понедельника Эрвин оставил машину на Сансет Стрит и не спеша зашагал по тротуару. Прошёлся, чтобы растрясти эмоции, которые нахлынули за сегодняшний день — одно утреннее происшествие выбило его из колеи, поэтому, не учитывая количество бумаг и отчётов, вымотался он серьёзно. Да и Леви сказал, что сегодня к нему не надо заезжать — он хочет, чтобы Эрвин отдохнул после работы. Прошёлся до небольшой площади, потому что услышал оттуда живую музыку. День сегодня выдался пасмурный, изредка даже находил дождь и где-то далеко раздавались раскаты грома. Остановился около небольшого магазина и, внимательно наблюдая за игрой на скрипке уличного музыканта, прикрыл глаза.  — Кого я вижу! Сам Эрвин! Эрвин неожиданно дёрнулся. За плечо его схватила чья-то цепкая рука и слегка потрясла. Он оглянулся — перед ним стояла невысокая женщина с короткой стрижкой и невероятно тепло улыбалась ему.  — Ого, какие люди, — Эрвин расплылся в улыбке, сразу же заключая её в крепкие объятия, — Не думал, что ты до сих пор тут работаешь!  — А куда деваться? — женщина засмеялась, поправив длинный серый кардиган на плечах и, отойдя от него на шаг, крепче сжала костлявыми руками чехол с гитарой, — Работаю, Эрвин, стараюсь, как могу.  — Я рад за тебя, — Эрвин снова широко улыбнулся, — Очень хорошо выглядишь.  — Стараюсь, — женщина поправила упавшие из-за сильного порыва ветра пряди и повесила чехол на левое плечо, — А ты сам как? Как продвигается работа?  — Вот после работы решился пройтись, — Эрвин окинул взглядом площадь — музыканты начали собирать свои инструменты, потому что дождь снова начал моросить, — Всё нормально. Недавно подкинули мне напарника.  — А правду говорят, что ты опять взялся за Даниэля? — голос дрогнул и она положила руку к нему на плечо. Такая холодная рука, но такое тёплое прикосновение.  — Правда, — на выдохе, — Это мне необходимо.  — Он… Действительно вернулся? — она сразу же изменилась в лице — брови нахмурились, губы поджались. Видно, что она расстроилась (и, кажется, ужасно сильно), но Эрвин постарался не обращать на это внимания.  — Это так, — несколько капель дождя упали на лицо, — Предлагаю пройти вон в ту кофейню и поговорить, потому что начинается дождь.  — Было бы замечательно, учитывая то, что я ужасно замёрзла за сегодня, но мне денег еле на проезд хва…  — Забудь. Я оплачу.

***

 — Ещё один латте с карамельным сиропом. Здесь, — рука с купюрой в пять долларов опустилась на стойку, тут же рядом опустилась и пустая тёплая кружка.  — Хорошо, ожидайте, — улыбнулся бариста и тут же принялся готовить кофе. Клиент отошёл обратно к дивану, на котором были разложены его вещи, закинул ногу на ногу и принялся читать книгу в мягком переплете. «Таинственная история Билли Миллигана», законченная уже на половину. Он настолько увлекся в чтение, что даже не заметил, как открылась дверь кофейни и кто-то, громко разговаривая, в неё зашёл.  — Молодой человек, — окликнул бариста и он поднял голову, — Ваш заказ готов! Он отложил книгу и встал с диванчика. Подошёл к стойке — рядом с чашкой кофе на небольшой тарелочке лежало пирожное, покрытое шоколадом.  — Я не заказывал пирожное, — произнес парень, взглянув на бариста.  — Подарок за счёт заведения. Вы частенько у нас бываете. Леви улыбнулся и поблагодарил его. Развернулся, чтобы вернуться на свое место, но тут же встал, как вкопанный, сильно удивившись. Эрвин? Ладно, его увидеть это ещё не удивительно, но… Женщина? Рядом с Эрвином? Под руку? Леви удивился ещё сильнее. А как же слова Ханджи о том, что он… Не из тех, кто любит женщин. Леви передёрнуло. Внутри что-то как будто сломалось. Эрвин ведь говорил, что он не хочет семью и детей, и что вообще «Нет у меня никого». Обманул? Скорее всего. Да и вообще, он собирался отдохнуть после работы, а в итоге пошёл с какой-то женщиной в кофейню.  — Да и вообще он неплохой человек, он недавно… Эрвин обернулся и увидел Леви:  — О, Леви, — мужчина посмотрел на него и улыбнулся, протягивая руку, чтобы поздороваться, — Ты чего тут?  — Добрый день, Эрвин, — Леви подошёл, пожал ему руку и взглянул на женщину, — Добрый день, мадам.  — Нанаба, познакомься, это как раз Леви — мой напарник, — Эрвин широко улыбнулся, рукой показал на пуфик рядом со столиком, чтобы Леви сел с ними, — Леви, это Нанаба, жена Майка. Леви сел, закинув ногу на ногу, и сделал глоток кофе. Вот значит как. Несмотря на то, что он понял, что кроме дружбы Эрвина и Нанабу ничего не связывает, он ещё сильнее напрягся, сам не понимая почему. Как будто эта женщина… Какое-то он двоякое чувство испытывал, когда смотрел на неё.  — Бывшая жена, — женщина поджала губы и, улыбнувшись, протянула Леви руку, — Приятно с вами познакомиться, судя по рассказам Эрвина, вы — замечательный человек.  — Взаимно, — Леви пожал холодную руку и тоже улыбнулся, взглянув на Эрвина, — Очень уж интересно, что он вам рассказывал.  — Ох, на самом деле не так много, но впечатление о Вас сложилось хорошее, — Нанаба улыбнулась, — Я удивлена, что такой молодой человек совсем без опыта смог определить, что было совершено убийство, а не самоубийство!  — Приятно слышать, — Леви улыбнулся и откусил пирожное. Сладко. Он мог бы сказать, что ест настолько сладкое и вкусное впервые, но вспомнил все те сладости, которые приносил ему Эрвин, и ставит пирожное на второй план. Конфеты были намного слаще, может быть они на самом деле не такие, но раз уж их принес Эрвин… Конфеты определённо выигрывают. Леви заметил, что у женщины удивительного цвета волосы. Пепельные, переливающиеся в тусклом свете ламп, висящих над ними. Интересно, сколько же окрашиваний они перенесли, что стали такими? А может… Он присмотрелся — у корней не видно натурального цвета, наверное, вчера покрасилась.  — У Вас очень красивый цвет волос, — решил сделать комплимент Леви, поправляя упавшие перед глазами пряди.  — Ах, — Нанаба засмущалась, — Спасибо, большое спасибо.  — Как много вы их красили?  — Ни сколько. Это седина. Леви поперхнулся кофе так, что Эрвину пришлось встать и постучать ему по спине.  — Так ты чего тут делаешь? — решил перевести тему Эрвин, как только сел, и снова посмотрел на Леви.  — Вышел прогуляться и зашёл сюда. Люблю пасмурную погоду. А ты? Как сегодня на работе? Седина. Сколько же ужаса пережила эта женщина?! Леви буквально затрясло и почему-то стало стыдно. Делать комплимент по поводу цвета волос седому человеку… Это даже в мыслях звучит глупо.  — На работе пошли отчёты, — усмехнулся Эрвин, — Ничего нового, правда устал сильно. Приехал прогуляться, встретил Нанабу, поэтому решили зайти сюда. А так, на самом деле, есть кое-что, что мучает меня с самого утра…  — И что же?  — Поступил тут один звонок…

***

 — Быстрее, блять! — раздаётся хрипящий крик какого-то парня за домом, — Быстрее! Пуля со свистом отлетает от столба и падает на землю. Косой. Девушка и парень скрываются за углом. Бегут быстро, спотыкаясь и держась за руки, чтобы не отрываться друг от друга. Из носа девушки течёт кровь, сама она пытается трясущейся рукой достать из кармана складной ножик, но только вряд-ли он сможет чем-то помочь в этой ситуации. Идти с маленьким тупым ножом против пяти мужиков с пушками — идея смешная. Парень крепче сжимает её руку в своей, тянет, чтобы она торопилась, и уже начинает задыхаться. Такую пробежку с утра он не заказывал. Второй выстрел. Пуля пролетает в нескольких сантиметрах от уха парня, так, что он даже слышит этот тихий свист. Ещё несколько сантиметров и он слег бы намертво.  — Сюда! — крик с крыши, который из-за выстрела они не слышат.  — Я не думаю, что ваша идея убежать — хорошая, ублюдки! — раздаётся грубый голос сзади. Ноги у двоих уже дрожат из-за длительного бега, но больше из-за страха.  — Нам конец, — роняет себе под нос девушка и, хоть ноги уже совсем не хотят двигаться, лишь набирает скорость, догоняя парня. Заворачивают за угол в одно время с очередным выстрелом.  — Сука! — громкий крик парня, который в один момент отпускает ладонь девушки и хватается за свою руку. Пуля вошла в плечо. Кровь сразу же окрашивает темно-зелёную олимпийку пятнами. Парень шипит сквозь зубы и уже начинает останавливаться, чтобы передохнуть, но тут же раздаётся новый выстрел и он опять бежит.  — Быстрее, — девушка хватает его за предплечье и тянет за собой, стараясь не сбавлять скорость. Дышать тяжело, в лёгкие как будто напихали щебня, а в глазах начинает темнеть, — Я прошу тебя, скорее!  — Быстрее сюда! — опять крик сверху. Девушка поднимает голову — солнце из-за туч бьёт в глаза, но она видит голову в шляпе, торчащую с крыши, — Лестница с той стороны! Они бегут — парень давится слезами из-за дикой боли, а девушка старается делать глубокие вдохи, потому что лёгкие совсем, видимо, не могут нормально функционировать. Девушка оборачивается — за ними погоня из трёх мужчин. Приближенные Астора, благо, что сам он не при делах. Она достаёт нож на всякий случай и оборачивается. Стоп. Мужчин же было пятеро. Куда делись ещё два?  — Мужиков на двое меньше стало, — только и может запыханно прохрипеть она, раскладывая нож. Сжимает рукоять ослабевшими пальцами и смотрит на парня — тот заметно побледнел, не смотря на то, что бегут они уже добрых пять минут. Заворачивают за угол. Выстрел. Пуля ударяется о ржавую лестницу, ведущую на крышу. Девушка хочет подняться наверх, но не получается. Ногу сводит сильнейшей судорогой, ступня дёргается и она спрыгивает обратно на землю. Она поворачивает голову и сразу же наклоняется, утягивая с собой и парня, уводя за лестницу. Они в ловушке. Двое мужчин с той стороны дома, те трое уже в нескольких метрах от них — они слышат их приближающиеся шаги.  — Нам конец, — снова роняет она так, чтобы слышал её только парень. Поднимает голову и с силой, которая только осталась, толкает парня на землю, чтобы тот упал. Пуля молнией пролетает в том месте, где до этого сидел он. Она падает в другую сторону, ударяясь головой об стену дома.  — Поднимите руки и медленно опустите оружие на землю, — девушка нервно глотает. Парень поднимается с земли и встаёт в полный рост, плавно поднимая руки. Лицо пыльное, потное, на щеках слёзы, одежда испачкана кровью, сам он бледный и трясущийся. Девушка, стараясь подняться с земли, крепче сжимает в кулаке ножик. Встать не получается — ноги будто бы парализовало, она чувствует, как они ноют и пульсируют.  — Поднимись, — шепчет парень, бросая на неё взгляд. Один из мужчин идёт в его сторону, другой к ней. Она смотрит назад — те три бандита подходят, держа в руках пистолеты. В любой момент могут выстрелить. Поднимайся, ну же! Она всеми силами старается встать, но всё никак не получается. Тело ужасно ослабело, корпусом она снова сваливается на грязную стену. Из-за этого слёзы брызжут из глаз, размазывая по лицу почти засохшую кровь и пыль. Она поднимает голову — высокий худой мужчина подходит к ней с направленным пистолетом. Она роняет ножик из рук и поднимает руки.  — Поднимись, — грубо говорит он.  — Я не… Не могу, — на французском практически шёпотом отвечает она. Сердце вырывается из груди. Мужчина тянется к ней и одним лёгким, но очень больным движением отрывает её от земли за плечи, ставя на землю. Ноги подкашиваются, но она старается держаться.  — Руки! — орёт он и она сразу же слушается. Осматривается — парню заломали руки и теперь он, по всей видимости стараясь не закричать из-за боли, молча стоит и смотрит вперёд.  — Попытаетесь нам объяснить, что это было или сразу пулю в лоб получите? — картаво спрашивает мужчина, тот, который гнался за ними с самого начала, и проходит вперёд. Девушка хочет двинуться ближе к парню и даже делает едва заметный шаг, но не успевает. Ей с силой заламывают руки за спину, из-за чего она шипит. Больно. Но всё же её подводят к парню и она на секунду смотрит ему в глаза. «Вот это мы попали», — читается в его поникшем взгляде.  — Имена.  — Каринн и Стефан, — сквозь зубы отвечает парень, поднимая взгляд на мужчину. Он подходит к нему и подставляет пистолет к его лбу.  — Кто на крыше?  — Не знаю, — врёт он.  — Я спрашиваю: кто на крыше?  — Я не знаю! — прикрикивает парень.  — Что ты творишь… — шепчет девушка. Идиот, сейчас скажет что-нибудь не то, не так и всё, пуля в лоб, прощай Стефан.  — Хорошо, — на удивление спокойно произносит мужчина и отходит от него. Каринн слышит, как Стефан облегчённо выдыхает, даже сама успокаивается, но тут же ей самой спирает дыхание, потому что ствол приставляют к её лбу. Теплый металл касается мокрой кожи и слегка соскальзывает, из-за чего её резко хватают за растрёпанный хвост и прижимают голову к пистолету.  — Ну, а ты, шлюха? Знаешь, кто на крыше? — спрашивает мужчина, усмехаясь. Каринн плачет. Только не выстрел в лоб, только не выстрел в лоб, только не… Выстрел. Дальше всё, как в тумане. Она жмурится, слышит копошения и крики. Но из-за страха не может даже открыть глаза и посмотреть, что происходит вокруг, главное, что она… Жива? Да, так и есть. Выстрел был не в неё.  — На крыше — Модестайн и Клод, — раздаётся хриплый голос сверху. Да ну. Она улыбается, дико радуясь, и всё же открывает глаза. Хочет пошевелить руками, но её не отпускают, лишь сильнее сжимают руки за спиной. На крыше стоят два парня — один высокий, с едва заметной бородкой, другой пониже, с растрёпанными черными волосами. У обоих в руках стволы. Она поворачивает голову — Стефан в аналогичном положении. Осознание того, что произошло, приходит через несколько секунд. Они с крыши, скорее всего Модестайн, потому что Клод не так уж решителен, пристрелили кого-то из бандитов. Мужчина, который вел с ними диалог, отбежал к упавшему и теперь целился, чтобы выстрелить на крышу. Второй стоящий рядом мужчина уже стрелял туда, но всё безуспешно.  — Вовремя, — усмехается она. Поворачивает голову и смотрит на Стефана, хмуря брови. Едва кивает головой назад и парень моргает. Согласился. В одну секунду Каринн делает небольшой шаг вперёд и вытягивает ногу назад. Бьёт каблуком ботинка в пах — мужчина, заламывающий руки, начинает орать из-за боли, но тут же она разворачивается в корпусе и со всей силы бьёт ногой в бок коленного сустава. Мужчина падает, хватаясь за ногу, кричит слишком громко, как маленькая девочка, и из-за этого даже становится смешно. Она выбила ему колено, может быть даже сломала, потому что каблук довольно тяжёлый, поэтому с ним проблем больше возникнуть не должно. Она быстро наклоняется и, пока он корчится от боли и проклинает её вслух, забирает себе его пистолет, который из-за удара отлетел в сторону. Оборачивается, осматриваясь — Стефану два раза предлагать не надо, поэтому и второй мужчина лежит на полу, крича. В руках у него тоже чужой пистолет.  — Нет времени, либо сваливаем, либо валим всех, — тихо говорит он, из-за выстрелов плохо слышно, и приподнимает олимпийку. Как хорошо, что эти приближенные Астора глупые, как и сам он, и даже не подумали проверить их одежду на наличие оружия. Стефан достает из-под подкладки свой пистолет, а Каринн, запуская руку под свою футболку, достаёт ещё один нож. Этот уже побольше, но тоже складной.  — Валим всех, — отвечает Каринн и видит, что оставшимся ходячим двум бандитам сейчас совершенно не до них. Они даже не слышат крик своих коллег, но оно и к лучшему — выигрышное время. Стефан перезаряжает свой пистолет одним махом — он может делать это с закрытыми глазами. Всё же, к своему пистолету он больше привык, чем к асторским. Ещё один выстрел с крыши и мужчины рассыпаются в стороны, один из них громко кричит, видимо, пуля попала в него, но не смертельно. Полный мужчина лежит на земле и кричит, переворачиваясь с бока на бок. Ещё выстрел, бам, два подряд! Крик затихает. Выстрел в ответ на крышу, пуля пролетает мимо Клода, который вовремя успел уклониться, пуля летит со стороны Стефана и попадает в стену.  — Суки малолетние! — кричит оставшийся мужчина (как раз тот самый, который разговаривал с ними) и пуля несётся в Каринн.  — Ублюдок! В ушах шум и она падает на землю, чувствуя, как нога пульсирует. Кричит, потому что невыносимо больно, нога и до этого болела, так тут теперь в неё попала пуля. Она видит, как Клод и Модестайн бегают по крыше, отстреливаясь, а Стефан садится рядом с ней, готовясь в случае чего накрыть её собой. Отстреливается и другой рукой пытается её поднять.  — Ползи за угол, — говорит он ей и, когда пуля снова летит в их сторону, уклоняется, — Ползи, блять! Каринн пытается двигать руками, хватается за влажную землю и что-то даже получается. Но если вдруг сейчас пуля полетит в неё, она ведь не сможет уклониться. Поэтому она старается двигать руками быстрее. Тем более за её спинами лежат два абсолютно живых мужика, но с выбитыми коленями, возможно у них даже будут вторые пистолеты, но это не стопроцентная вероятность. Стефан стреляет в бандита, но не попадает — руки предательски трясутся, да и патроны, кажется, скоро совсем закончатся. Дела плохи, Модестайн на крыше тоже не справляется. Клода, видимо, тоже подстрелили, потому что выстрелы раздаются всё реже, а количество громкой брани в этой части улицы всё увеличивается и увеличивается. Стефан уклоняется, отпрыгивает в сторону, чуть не спотыкается через рыдающую Каринн, которая всё никак не может уползти, из-за чего сердце совсем кровью обливается. Нужно быть наготове, чтобы в случае чего закрыть её собой, иначе она погибнет. А этого он пережить не сможет. Раздаётся выстрел и на пару секунд остаётся только лишь тишина.  — Стоп, — кричит бандит, поднимая руки вверх, — Стоять! Остальные делают то же самое. Оружие в руках каждого падает на землю практически одновременно. Каринн, так и не успевшая доползти до стены, садится на землю и тоже поднимает руки.  — Предлагаю перемирие, — после этих слов на крыше засмеялись, — Мы со спокойной душой отпускаем вас, но только после того, как вы сообщите нам некоторую информацию.  — Так какой смысл был устраивать погоню и перестрелку? — спрашивает Модестайн на идеальном французском с крыши, поправляя широкую шляпу.  — Погоня была устроена в целях поимки этих двоих, — мужчина показывает на Каринн и Стефана, которые сейчас сидят вместе в углу.  — Какова причина? — спрашивает Каринн, не отрываясь от стены. Сжимает руку Стефана в своей и смотрит в сторону бандита.  — Причина — узнать о полицейском, с которым вы частенько разговариваете, — отвечает мужчина, Стефан смотрит на Каринн, поджимая губы.  — Эрвин, — роняет Каринн и Стефан кивает, понимая, что речь про него.  — Боюсь, что никакой информации из нас вы не сможете вытянуть, — отвечает она, садясь более удобно, — Ничего не скажем.  — Не имеете права, по приказу Аст…  — Кодекс французского гетто, статья тридцать пятая: каждый француз имеет право хранить молчание при делах, не касающихся короля гетто, — выдает Клод, подходя ближе к Модестайну.  — Понял? — и девушка, непонятно почему, рассмеялась. Рассмеялась так беззаботно и громко, что даже ужасная боль в ноге отошла на второй план. Стефан окинул её удивлённым взглядом и шикнул, чтобы она замолчала. Потом посмеются. Все вчетвером.  — По приказу Астора данная статья недействительна. Он имеет право знать о всех делах жителей гетто. Девушка снова прыснула со смеху, но тут же успокоилась.  — Так о чём вы говорили, выродки?! — кричит мужчина, направляя ствол в их сторону. Стефан смотрит на Каринн, а та в ответ лишь прикусывает нижнюю губу.  — Помните, недавно Габриэллу сбросили из окна? Он приходил к нам узнать о наркотике, который нашли в её квартире, — отвечает Стефан, из-за волнения сильнее сжимая руку девушки в своей.  — Об этом нам известно, — отвечает мужчина, — О чем ещё?  — Больше ни о чём, — бросает девушка, чувствуя, как внутри всё бешено трясётся.  — Ложь! — орёт мужчина, направляясь в их сторону, — Если сейчас же вы, бляди, не скажите, какую информацию сами знаете о ком, я ваши мозги выпущу на стену!  — О ком? — удивлённо спрашивает Каринн, приподнимая брови, — Больше ни о чем не говорили.  — О Даниэле, шлюха! — он подходит к ним и уже замахивается, чтобы ударить её, но его руку сразу же перехватывает Стефан.  — Даму не трогать, уродец, — рычит он, — Сам же сказал, что предлагаешь перемирие. Положи оружие на землю и отойди от нас на пару метров, тогда мы расскажем. Мужчина с яростью посмотрел на него, но всё же послушался. Через несколько секунд пистолет валяется на земле, а сам он стоит рядом с лежащими на земле бандитами. К этому времени Модестайн и Клод спустились с крыши и теперь стояли с другой стороны лестницы, о чем-то переговариваясь.  — Мы точно не знаем какой информацией владеет этот полицейский, знаем только, что он ведёт дело по Даниэлю, — начинает Стефан, не спуская с него взгляд, — Так как Даниэль вновь вернулся, коп несколько раз был в гетто, чтобы добыть информацию. Об этом знаете сами, он был с напарником. Подходил он и к нам — ничего толкового мы ему не сказали.  — Что вы ему сказали?  — Сказали, что он точно жив.  — Действительно, блять, он ведь совершил убийство!  — Он был здесь до убийства, господин, — роняет Каринн, — Больше никакой информации мы не выдавали.  — Назовите его имя и примерные черты внешности.  — Сиврин Эрит, — отвечает Стефан и Каринн усмехается, прикрывая лицо, — Белобрысый, высокий, ну вы сами видели. Глаза зелёные вроде бы, он снимал при нас темные очки. У него на лице была бандана, так что больше мы ничего не разглядели.  — Брови густые и толстые, — говорит девушка, — Как гусеницы. Больше ничего не знаю.  — Всё ясно, — отвечает мужчина, наклоняясь и поднимая пистолет, — Верните оружие, которое вы забрали.  — Да подавись им! — два пистолета летят ему под ноги, — Мы можем идти? Не дожидаясь ответа они встают и уходят, но Стефан всё ещё держит пистолет наготове, так же, как и Модестайн.  — Ну вы и влипли, друзья, — усмехается Модестайн, ведя Клода под руки — тому прострелили ногу. Каринн шагает самостоятельно, но сильно хромает, стирает кровь и пыль с лица рукавами грязной олимпийки.  — Нормально, — смеётся Стефан и лезет в карман за пачкой сигарет. Она сильно измялась, но сами сигареты не сломались, лишь чуть-чуть погнулись, — Спасибо большое, Жан, Марко, я не знаю, что было бы без вас.  — Дело пустяковое, — он отмахивается, — Но вот у Марко серьёзная рана, как бы не дошло до больницы. Да и у Саши нога совсем плохая.  — Конни, — зовёт вдруг Каринн, отвлекая его от подкуривания, — Нужно сейчас же позвонить Эрвину. Они ведь будут его искать. Они же теперь… Я, блять, даже боюсь представить, что будет. Ему нельзя сюда.  — Да уж, — отвечает парень, делая затяжку, — Проблема. Позвоним, монетку для аппарата найдём. Через несколько минут выходят на улицу — испачканные в крови, грязи, поте. Несколько французов оборачиваются на них, удивлённо смотря. Видок у них, конечно, супер. Быстро (насколько это позволяют раны у Саши и Марко) шагают по улице и останавливаются возле первой попавшейся будки, звонят по номеру, который Конни уже запомнил наизусть — номер полицейского участка, в котором работает Эрвин. Он говорил, чтобы в случае чего всегда звонили туда.  — Добрый день, — здоровается Саша (они решили, что звонить будет именно она, потому что сейчас лучше всех соображает), когда отвечает женщина, — Могу ли я поговорить с Эрвином Смитом?  — Кто хочет с ним говорить?  — Саша. Женщина что-то кричит не в трубку, Саша плохо слышит, но, кажется, она объясняет Эрвину, что она просит его к телефону.  — Минуту, сейчас свяжу вас, — отвечает женщина и в трубке раздаются гудки. Через пару секунд на том конце раздаётся знакомый голос:  — Саша, что случилось?  — Эрвин! О Боже, Эрвин, случилось страшное!  — Рассказывай, — произносят на том конце провода.  — У тебя большие проблемы! Слушай меня внимательно и не перебивай, — она тараторит и на том конце, наверное, совсем не разбирают её слов, но она продолжает быстро говорить, — Сейчас была перестрелка, не масштабная, конечно, с нашей стороны четыре человека, с другой пять. Пострадала я, Конни и ещё один парень, которого ты не знаешь. У нас пытались нарыть информацию на тебя, спрашивали: о чем мы с тобой говорили, что ты знаешь о Даниэле, как тебя зовут и вся прочая херня. Боже, Эрвин, я тебя прошу, не суйся сюда больше! Они убьют тебя, даже не моргнув, они очень серьёзно настроены.  — Они — это кто? — на том конце голос становится грубее.  — Астор и его приближенные. Эрвин, я не знаю, что делать, но ты влип! Пиздец как влип. Влипли и мы, но мы-то прорвёмся, а вот ты…  — Я тебя услышал, — Эрвин кашляет, — Ну, а вы что сказали?  — Сказали, что тебя зовут Сиврин Эрит, — усмехнулась, — Толком больше ничего не сказали. Нас, конечно, отпустили, но я не думаю, что это была наша последняя стычка. Я не знаю, что делать, Эрвин!  — Вы сильно пострадали?  — Относительно. У меня пуля в ноге, Конни зацепило руку, а у третьего пуля вошла в колено. Ты лучше думай, блять, что делать, а не спрашивай о нашем самочувствии!  — Я думаю, — голос на том конце стал заметно тише, — И буду думать дальше. В любом случае, огромное спасибо, что сказали. Я приношу вам огромные извинения за то, что так вышло, я… Гудки. Время для разговора закончилось. Она повесила трубку и вышла из будки.  — Сказала, — подводит итог она, — Но он не знает, что делать. Никто, наверное, не знает. И это действительно так. Никто не знает.