любовь с первого фальцета

      возможно, в тот день кристофер сошёл с ума. нет, он совершенно точно полетел по встречной, ведущей в родную, в простонародье фамильярно называемую, — дурку.       он нарисовал себе в голове определенный образ человека, которого услышал тогда, в подъезде. овощи в тот вечер он так и не доел, в подъезде теперь часто курил и все оглядывался на шаги, но увидел только одного нового соседа, и, судя по мягкому голосу этого так называемого хёнджина, это был не тот самый. зато они теперь здоровались стабильно каждый раз, пока бан гасил очередную папироску о высокий подоконник, оставляя бычок там же или выкидывая за окно.       крис отмерял шаги, прикидывал этаж и все путался, шестой или седьмой. парниша ступал по ступенькам тихо, а петь начинал внезапно и в совсем разное время. иногда бану не удавалось застать прекрасный голосок, а всему виной вечерние смены на работе в надоевшем магазине винтажных вещичек, в том числе и dvd-шек, всего такого уютного и отправляющего в юные годы людей, кому сейчас за двадцать.       как кристоферу прямо. ему было двадцать три, он за троих пахал, пытаясь свести концы с концами, чтобы оплатить квартиру и купить наконец-то собаку, а пока у него была только мечта и призрачная влюбленность в того, кого он себе пока что только пытался представить. даже обычного, повседневного голоса он всё-таки не знал и, сидя у двери в очередной вечер и забвенно слушая, как австралиец — уже очевидно — растягивает ноты там, где их и не нужно было тянуть, решается было выйти и просто познакомиться, но в последний момент, когда рука уже на дверной ручке, отдергивает ее и сглатывает желание. к черту, это так странно! что он ему скажет? что тоже поет? бред.       зато кого-то стороннего спросить он мог. например, того самого хёнджина, который каждый вечер носит пакеты с продуктами примерно на тот же этаж, где живет неизвестный певец. кристофер стоит в темной парадной черным силуэтом, но идущий по лестнице хван и взгляда на него не поднимает, знает, что это просто «крис с пятого». он продолжает залипать в телефон, уже почти уходит и вдруг слышит тихое «хэй, хёнджин», брошенное в спину. тот разворачивается, удивляясь, чем может быть полезен в такое время.       — ой, прости, кристофер. думал, ты весь в себе, и я проскочу без неловкого приветствия, — парень усмехается, в темноте особо не может разглядеть фигуру соседа, но бан точно стоит в майке, шортах и тапках, а между пальцев тлеет сигаретка.       бан чан усмехается словам знакомого, после чего кидает окурок прямо под ноги и тушит носком. решает сразу перейти к делу, без тупых вопросов про то, как его день прошел, ведь они даже не приятели.       — ты не знаешь, кто здесь почти каждый вечер поет? ну, если ты слышал, — неловко начинает чан, почти уже начиная тыкать указательными пальцами друг в друга, пока не слышит удивленный смешок. хёнджин смотрит зачем-то в дисплей телефона, — переписывается как раз с упомянутым фантомным певцом.       — хочешь подать на феликса в полицию? — интересуется хёнджин с задорным видом.       — что? нет, почему? на феликса? — слишком много информации. они, получается, знакомы.       — да это дружбан мой, пару лет вместе живем. феликс. — поясняет хван и вдруг меняется в лице. — неужели тебе понравился его голос?       — эм, — ответить честно ему бы хотелось, да как-то ответ получился бы бредом сумасшедшего. — можно и так сказать, но я не собирался никуда заявлять. он мне совершенно не мешает. — буркнул чан и неловко отряхнул руки. — ладно, задерживаю тебя, до встречи! — и сваливает в свою квартиру, пройдя мимо хёнджина, застывшего в раздумиях.       хван слышит хлопок закрывающейся двери и хмыкает, а сам поднимается еще двумя этажами выше.       феликс снова ест хлопья на ужин. была бы воля хёнджина, он бы не ставил сейчас купленные яйца в холодильник, а по очереди кидал их в тупой лоб своего приятеля. ли же на него внимания не обращает, только кивает и продолжает смотреть какое-то видео на ютубе, а хван ставит молоко на полку и закрывает холодильник.       — тебя тут сосед с пятого спрашивал, его кристофер зовут, знаешь такого?       — у нас здесь живет какой-то кристофер? — феликс даже отводит ложку ото рта и вскоре кладет ее в тарелку, в сладкое от хлопьев молоко.       — ясненько, а он вот тебя очень хорошо знает теперь, — хёнджин усмехается и начинает раскладывать продукты по поверхности стола, заостряя внимание на застрявшем в пустоте взгляде ликса. — чего ты? просто сосед.       — а сколько ему лет? — интересуется тот.       — ну, может, года эдак двадцать три или четыре, — прикинул хван. — гляжу, ты заинтересовался им. — его взгляд вновь был обращен на друга. — познакомишься?       — да не, — резковато, отчего и так неправдоподобно отмахивается феликс, для пущей уверенности махнув рукой. — разве же я похож на того, кто просто заводит знакомства?       — ты познакомил меня с целым списком самых разных людей, если вдруг позабыл. например, минхо, джисон, чонин… все эти люди не появились бы в моей жизни без тебя. поэтому не дрейфь, если в тебе загорелся интерес к крису. он, кстати, вполне в твоем вкусе.       — ладно, раз ты так говоришь, может, в самом деле. как-нибудь познакомлюсь. — феликс допил молоко прямо из тарелки и дохрустел последними хлопьями.       но на этом их разговор о кристофере и закончился. просто теперь целую неделю феликс с какой-то давящей неловкостью и любопытством выходил на лестничную площадку и выбирал этажи повыше, искренне думая, что донимает кристофера своим пением, а тот начал чаще выходить курить в подъезд, чтобы наверняка где-то встретить мальчика с гитарой. таким образом они постоянно умудрялись разминуться, но в один пятничный вечер звезды удачно сошлись. по приезде домой, бан решил кинуть рюкзак прямо в подъезде, на этот пыльный, ледяной бетон, а сам уселся на лестницу. в прошлый раз его выгнала какая-то пожилая женщина, сказав в спину, чтобы он сюда больше не выходил со своими погаными, вонючими сигаретами, но останавливает ли это человека, которому в жизни нечего терять?       чан уже давненько одинок. у него есть пару подруг, сестра и мама, и вокруг них вся его социальная жизнь аккумулируется и вообще образуется. ему не доставляют однокурсники, все, кроме чанбина, но тот живет больно далеко, чтобы с ним легко общаться и проводить время, поэтому приходится оставаться на созвоне в фейстайме. если бы не со, он, наверное, даже не заходил в социальные сети и не проверял сообщения, не оставлял телефон никогда включенным. не сказать, что ему было грустно от одиночества, просто когда ты надолго остаешься с собой, ты к себе прирастаешь. ты липнешь к себе банным листом. ты теряешь себя в себе же. новые знакомства оказываются чем-то страшным до потных ладошек, чем-то неизведанным и незнакомым.       он и сам не понимает, почему в мыслях так часто всплывает его сосед. наверное, чан и в правду поехал кукухой. парень уткнулся в колени, сморгнул усталость и оставил бычок тлеть, согревая пальцы. сизый дым наполнил всю лестничную клетку, но от усталости бану было все равно. как мимо промелькнули чьи-то светлые кроссовки, и тонкие ноги он заметил не сразу, а после открылось окно нараспашку.       — вы тут задохнетесь, — чуть морщась, говорит отдаленно знакомый голос, а когда взгляд кристофера на нем заостряется, почему-то хочется спросить только одно.       — феликс?       — кристофер? ох, прошу прощения у вас, — аккуратные брови парня стали домиком, а руки были слегка приподняты в примирительном жесте, когда бан встал и подошел ближе, не веря своей удаче. — вам, должно быть, надоело мое пение, да? хёнджин упоминал о вас, я подумал, может быть, мне стоит перестать? но вы ни разу не приходили на этаж, на котором я пел, и я подумал…       — нет-нет, что вы такое говорите? у вас прекрасный голос, я лишь спросил, кто это у нас в подъезде такой завелся хороший, радует мою гнилую душонку. — пусть было и очень неловко просто смотреть в глаза напротив, отвести взгляд было элементарно невозможно. ровное веснушчатое лицо, смуглая кожа, в меру стройная фигура, скрытая мешковатыми серыми вещами, только две тонких щиколотки из-под свободного кроя штанов торчат. волосы растрепанные, желтоватые, в одном ухе — сережка.       — вы серьезно? — ли аж отпускает от услышанного, он очаровательно хихикает и хватается за сердце.       — пусть и похож на клоуна, но на полном серьезе. я кристофер, приятно познакомиться с тобой, феликс. не думаю, что у нас большая разница в возрасте, опустим формальности. — бан протягивает руку для пожатия по какой-то устоявшейся со школы привычке и даже не ожидает, что его ладонь крепко пожмут в ответ. хватка у феликса оказалась уверенная, точная.       — мне тоже не нравится вы-кать, — признается ли и смотрит прямо на чужое лицо. рассматривает, как ребенок прилавок с игрушками. это не остается проигнорированным екнувшим слегка сердцем чана, и тот решает, раз феликс изучает его, то и он может детально разглядеть парня. — увлекаешься музыкой? — ли выделил для себя все, что ему нравится: не слишком длинные темные волосы, подтянутое телосложение, средний рост (парни, как хёнджин, до которых не дотянуться, его не привлекали), но особенно сильные руки и такие добрые глаза.       — о, да, — правда, это у него не затянулось. кристофер занимался музыкой всего четыре года, после чего у него появились репетиторы и пришлось покинуть музыкальную школу. — поэтому восхищаюсь твоим пением, у тебя необычный голос и манера исполнения.       — приятно такое услышать! может, хочешь как-нибудь погулять или зайти к нам с хёнджином? — феликсу казалось, что он видит в бесконечной глубине зрачков скрытую грусть, смешанную с радостью от их диалога, но объяснить свое ощущение он не мог даже для себя самого. оптимальным решением было узнать загадочного бан чана поближе.       — конечно, — на губах старшего зацвела улыбка, и пока они обменивались телефонными номерами и парочкой соц.сетей, на душе как-то стало по-новому. словно за феликсом он мог спрятаться от всех невзгод.