Папарацци.

- Всё же я не понимаю: на хрена оно нам? – Фейлон сидел недовольный. - Фей, перестань. Ты знаешь, что случилось. Это не его вина. – Джун поморщился, отворачиваясь от злого красивого лица к окну микроавтобуса. - Его. Не хрен было вообще куда-то ходить без сопровождения. Это ж не зря для всех правила написаны. А он вечно их нарушал. – Продолжал бурчать крашеный блондин. – Типа, самый добренький. Хайпил на этом просто… - Хватит, Фей! – Джун не часто повышал голос, пользуясь правом более старшего. Поэтому сейчас от гневного окрика все вздрогнули. – Ты забыл, сколько он тебе помогал? Сколько он помогал всем нам? Су, сколько танцев он с тобой заучивал? Джокер, он единственный, кого твои шутки по-настоящему веселят и кто никогда не обижается на них. Август… - А я чего? Я ничего не говорил, Джун! Я тоже считаю, что мы должны его поддержать. У него никого, кроме нас нет. Он для нас всех Эн-ди, разве нет? – Красивый парень, неуловимо похожий на вампира из «Сумерек» своим естественным блеском и лоском, повернулся к Фею, адресуя последний вопрос ему. - Он очень хороший и добрый, Фей. Ты сам это признал недавно. – Подколол насупленного блонди обычно тихий Ю. – Если б не он, ты бы сам себе за газировкой бегал. - Да чего вы все налетели на меня, а? – Фейлон уже сник под напором товарищей. - Потому что мы братья. Не по крови, но по группе, ты забыл? – Джун подвёл итог. – И наш долг – поддержать братишку, тем более, после таких испытаний. Сюй Чжань, сидевший на переднем сиденье, тихо и одобрительно улыбнулся, отвернувшись и глядя в окно на пролетающий мимо город. К тому, что увидят, ребята оказались не готовы. Потому что одно – это услышать о чём-то ужасном. Другое – это увидеть последствия своими глазами. Палата, конечно, постепенно обросла цветами, открытками, парой плюшевых игрушек, но скрыть запах лекарств не могли даже роскошные букеты. И, когда, вместо весёлого и всегда улыбчивого ангела, их встретила мумия с глубоко засевшими в слишком рано повзрослевших глазах страхом, потерянностью и скорбью, они даже сначала растерялись. Но Джун, как негласный лидер, быстро взял всё в свои руки. Первым делом, он показал гостинцы и сюрпризики-открыточки от фанатов (которые парни сами писали и вырезали несколько дней с пинка самого Джуна, потому что в данный момент в сторону Энди лился только хейт, о чём старший сразу предупредил начохра, попросив не показывать тому соцсети). Потом медсестра принесла завтрак. Энди отказался есть… - Так, чувак, слушай сюда! Ты сейчас за нас всех по ложке съешь, понял? Иначе мы поймём, что ты нас не любишь, бро. – Джун взял тарелку у сестры и впихнул-таки кашу в смущённого парнишку. – Во-от! Молодец! А теперь за менеджера Яо две ложки. Потому что он достаточно толстый и за него надо две… а за гендиректора Цзиня три съешь. Он же всё-таки гендире-е-ектор… а теперь за Сюй Чжаня четыре или даже пять. Тут как раз пять осталось. Давай-давай, открывай рот и ешь. Ты ему обязан спасением. Думаешь, ему не хочется тебя на сцене снова увидеть? Вот то-то же! - Спасибо. – Прошелестел Энди, когда Ю вытер ему рот салфеткой, видя, что руки страдальца ещё перевязаны и ему неудобно делать ими что-то сложное. - Пф, бро, какие благодарности? – Джокер плюхнулся рядом на кровать, потрепав младшего за костлявое плечо. - Да, ты, давай, скорее поправляйся, Эн-ди, ты нам очень нужен. – Август бродил по палате, с ужасом понимая, что на протяжении стольких дней его названный братишка сначала был заперт под замком у маньяка, а теперь сидит в четырёх стенах больничной палаты, глядя на мир только через окно. И всё, что он видит – это белые стены и потолок, людей в белых халатах. А из развлечений у него только процедуры. Он остановился сзади парнишки, тепло улыбнулся и чуть погладил его по голове, думая про себя: «И мы ещё на менеджера гоним, что слишком закрыты от реального мира... Да я Мэн Яо три раза поклониться обязан, что живу под охраной и меня такая участь миновала!» - Зачем?.. зачем я вам теперь? – Потеряно пробормотал тот, пряча глаза и закусывая губу. – Я уже не смогу вернуться в группу. Вам лучше отказаться от меня публично, чтобы имидж группы не пострадал ещё сильнее. - Ты дурак что ль? Куда сильнее-то? – Буркнул Фейлон, получил ощутимый тычок локтем в бочину от улыбающегося Су, и ему пришлось выдавить из себя ещё пару слов. – Теперь ты нам должен помочь отбелиться… то есть… ну… - Не обращай внимания, ты же знаешь, что у этого болвана прокладка между языком и мозгом напрочь отсутствует. Слишком много на голову падал со своим этим брейкдансом. – Отпихнул его за спину Су. – Доброе имя группы будем восстанавливать всей командой. Поднимались на вершину сообща? Сообща. Значит, снова поднимемся. Тоже вместе! Без тебя никак, чувак. - Я… прошу прощения, братья, - он попытался поклониться, что, сидя на постели, было довольно сложно сделать. При этом все увидели выступающие сквозь больничную пижаму позвонки на худой спине, и даже Фей сглотнул тяжёлый ком, внезапно возникший в горле. А Энди выпрямился и, уронив руки на одеяло, тихо как-то обречённо сказал. – Вам не нужен «надкушенный персик» в вашей корзине с фруктами. Поверьте. Это точно. - Эн-ди… - Август не выдержал первым, обнял со спины, едва сдерживаясь, чтоб не зареветь от жалости к парнишке и от обиды на несправедливость мира. – Не говори так… ты нам нужен, братишка. - Бро… - Джун тоже притянул себя к ним, тут уже и Джокер сбоку навалился, куда-то ещё прилепились Су и Ю, который подозрительно шмыгал носом. Последним нерешительно подошёл к этой сопящей и молчащей куче-мале Фейлон, замешкался, но со вздохом тоже сунул руку в гущу и потрепал обросшие чёрные вихры. Чжань стоял возле окна, и на душе у него было светло от этой картины. Их коллектив теперь однозначно не развалится, как многие другие, не сумевшие пережить невзгоды вместе. Эти мальчики радовали сердце мужчины. Фей, мрачно стоявший рядом, когда ребята прощались, вдруг подошёл и протянул ему телефон. Сказал, что хочет, чтобы у Энди была возможность связаться в любой момент и просто поиграть в игры, скрашивая больничные будни и одиночество. Что вызвало недоумение на лицах всех, кроме самого Энди. Он поблагодарил и даже улыбнулся. Когда толпа ушла, выбив на прощание из товарища обещание поскорее поправляться, Чжань закрыл дверь. Пока ребята общались, он переоделся из своей полувоенной экипировки в спортивный костюм, футболку и мягкие тапки. Успел набрать ему больничную ванну с низким бортиком, добавив в воду ароматный настой лечебных трав. - Видишь, малыш? Братья тебя любят. Ты им нужен. Если ты не начнёшь нормально питаться, то подведёшь их. - Я понял. – Тот говорил тихо. Связки ещё не пришли в норму. Энди украдкой от всех пробовал распевки, но пока что не получалось ничего, кроме хриплого сипа или сиплого хрипа. Он в душе боялся, что навсегда потерял голос. Внешность тоже уже не та. А сможет ли он нормально двигать руками и ногами – большой вопрос. Вот и спрашивается: зачем им балласт? Но всё-таки парень был благодарен ребятам за визит и добрые слова… и за дружеские тёплые объятия. Они, и правда, согрели его. Кроме Чжаня на протяжении всего восстановительного периода с ним никого не было. И сегодня, увидев парней, Энди испытывал смешанные чувства. Радость и одновременно с этим горечь. Он был благодарен всем. Мальчикам, что пришли и поддержали. Поэтому он даже не пискнул, когда вся толпа навалилась на него. Не смотря на то, что даже дышать было тяжело, не говоря уже о том, что удерживаться более-менее прямо под весом братишек. Но особенно благодарен он был Сюй Чжаню. Тот, вообще, практически не покидал палату. Передал свои дела заместителю и всецело отдался тому, чтобы поскорее помочь парню справиться с травмами и душевными муками… - Теперь пойдём в ванную. – Сюй стянул толстовку, бросив её на соседнюю кровать, на которой плотно обосновался, чтобы не покидать подопечного ни на минуту. Потом помог ему откинуть одеяло, подняться на ноги и доковылять до ванны. Сегодня парень шагал бодрее. Привычным уже движением натянули латексные перчатки и закрепили их зажимами, чтобы не намокли бинты на запястьях, всё ещё не до конца заживших после глубоких многодневных рассечений стяжками. Чжань не решался сам подстричь мальчишку, а вызвать стилиста пока не позволял внешний вид пострадавшего. Тот и так был очень даже в курсе, как хреново выглядит, чтобы видеть жалость на лице сотрудника. Ничего, наверстают ещё. Хорошо, что рана от ожога на груди заросла свежей розово-красной кожей. Ещё в самом начале Чжань уговорил врача провести помимо проктологической ещё и косметическую операцию. Компания оплатила. Внешний слой кожи попросту срезали, пересадив кожу с одного из пораненных запястий. Хорошо, что тавро было маленьким. Впервые оказавшись в ванне осознанно, Энди начал усиленно тереть себя мочалкой по груди, как будто стараясь стереть и клеймо, и саму память о нём. Чжань едва успел перехватить его за руки, получив за это истерику и мочалкой по лицу. Теперь же, поняв, что ожог исчезнет рано или поздно, парень воспринимал всё более спокойно. Только всё равно, каждый раз, когда Сюй Чжань мягко и ласково обтирал его губкой или ерошил волосы с шампунем, он едва заметно дрожал. И мужчина раз за разом нежным успокаивающим голосом бормотал что-то вроде: «Ну, что ты, малыш? Это мои руки. Никогда чужих рук больше не будет. Я тебе обещаю, Энди. Видишь? Всё хорошо. Это всего лишь я. Твой Чжань-гэ»… В этот раз всё было как всегда. Сначала. Потом, когда он уже помог парню использовать душ (мальчик сам справился с этой достаточно сложной в его ситуации проблемой, когда перебинтованные пальцы почти не гнутся), помог снять перчатки и распахнул полотенце, тот внезапно остановился на краю бортика. - Чжань-гэ, я сам… тебе, наверное, противно… и так приходится ко мне прикасаться, когда моешь. – Он вздохнул и отвёл глаза. - Вот был бы ты здоров, я бы тебе по жопе надавал этим самым полотенцем, Энди. – Достаточно сердито ответил мужчина. – Пользуешься положением, да? - Э… нет, я… просто… - он смутился. - Давай, вылазь. – Требовательно тряхнул махровой тканью Сюй. - Лучше бы я умер, Чжань-гэ? – Вдруг опустошённо произнёс парень и тихо заплакал. – Ребята такие хорошие, а я всё им порчу. Всем. И менеджеру Яо. И гендиректору… и фанатам… И тебе. Особенно тебе. Вместо того чтобы спокойно жить, ты тут со мной возишься… - Отставить истерику! – Сюй Чжань знал, как успокаивать. Но в этот раз растерялся, потому что такой обречённости в голосе Энди он ещё не слышал. Поэтому сам сделал шаг навстречу, оборачивая махру вокруг худого тела, потом приобнял нерешительно. А затем, уже отбрасывая всякий пиетет, крепко прижал к себе, поглаживая по мокрой голове плачущего человечка. - Я не нужен… никому… такой… испорченный… - всхлипывал тот, согнувшись и уткнувшись лицом ему в грудь куда-то пониже плеча. – Меня теперь… никто… не полюбит. Никогда-а-а… я второсо-о-ортный… нену-у-ужный… ы-ы-ы… - Нужен, глупенький, ты что говоришь?! Ребятам нужен. Фанатам нужен! Мне нужен! Слышишь?! Мне! – Он силком заставил парня поднять лицо, посмотрел в эти красивые синие глаза и поцеловал его. Сначала едва касаясь губами его губ. Но мальчишка не оттолкнул. Даже замер не испуганно, а, наоборот, расслабленно как-то. Поэтому мужчина, тихо кляня себя за так некстати возникшее возбуждение, прильнул ртом теснее, уже властно целуя. Потом опомнился, отстранился. – Прости… - Я же сказал… не нужен… - тот тихо прошептал с грустной усмешкой. И Чжань не выдержал. Сграбастал его в охапку, мигом оказавшись в палате. Уложил на кровать, нависнув над хрупким телом, продолжая целовать. Тот обвил его шею руками. - Чжань-гэ, не уходи… хочу забыть… сотри его с меня, пожалуйста… - жарко шептал, вцепившись в его плечи. И Сюй Чжань поддался порыву. (тут сцена секса, хз, описывать или нет?)