cycle of life.

— Хватит. У отца голос спокойный, словно всë хорошо. А семилетний Тэхëн покусывает изредко рассечëнную губу и потирает обратной стороной ладони слезящиеся глаза. Ему ведь нельзя плакать, верно? Или рука отца вновь хлестанëт по телу ремнëм. Если честно, он уже не чувствует ударов, потому что кожа отбита напрочь, но по горькому опыту знает, как завтра всë зудеть и тянуть будет, даже ходить придётся с тяжестью, переминаясь с одной ноги на другую. Даже за бабочками не побегать, поэтому лучше закрыть рот и слушать отца молча, вдруг всё-таки обойдётся. — Так ты мне объяснишь, что это такое? — мужчина продолжает нагибаться к ребëнку с распахнутым дневником, в котором почти все страницы пестрят красными, едкими замечаниями. Они бьют, и это не красивая метафора. — Почему с уроков сбегаешь, Ким Тэхëн? — Папуль... — голос дрожит, но маленький человек всë же пытается взять себя в руки. — Так ведь сакура расцвела! Это совсем ненадолго. И бабочек хочется посмотреть. Удар. Отец уже сдерживается и орëт благим матом, хватая Тэхëна за шкирку и кидая с необычайной лëгкостью к столу. Шипит на ухо: «учись, хватит доставлять мне чëртовы проблемы». Видимо, сам устал от всех разборок, поэтому как-то необычайно тихо выходит из детской. У Кима, кстати, мама лепидоптерист. Когда-то была. А сейчас она стоит на столе в красивой рамочке, которую они когда-то сделали вместе с папой. Она там такая юная, улыбается, стоит с огромным букетом цветов, что еле-еле держит, а рядом — статный мужчина с кульком в руках. И на обратной стороне: «первая встреча с Тэхëнни» и куча сердечек. Отцу, наверное, тоже больно. И маленькие ручки тянут к себе учебник окружающего мира.

***

Ким Тэхëну шестнадцать. У него карие глаза цвета молочного шоколада, что он покупает каждый день после школы, волосы мелированные и пальцы в кольцах, которые он нашёл в шкафу матери. С отцом, конечно, пришлось поругаться, зато хоть какие-то воспоминания о той, что осталась лишь силуэтом. Тут на паре колец дата с парой сердец вокруг, а ещё у отца точно такая же стоит в паспорте. Тэхён знает, ведь эта страница была вырвана раз десять, а маленький мальчик бережно склеивал назад, улыбаясь и подкладывая под подушку взрослому. С учëбой всë так же не ладится, хотя он правда пытается хоть как-то выучить все эти законы в физике. И каждый раз взгляд соскальзывает на окно, наслаждаясь пейзажем. Ему всë равно, какая там погода, холодно или жарко, душа всегда до боли хочет вылететь из этой душной комнаты подальше и пробежаться по этим серым крышам новостроек. Добежать до какого-нибудь парка и крикнуть на весь мир о том, какой сегодня прекрасный день. А толпы всë плывут и плывут дальше, не желая слушать. Им бы остановиться хоть на секунду и по-настоящему открыть глаза. Они лишь думают, что могут видеть окружающий их мир, но это всё иллюзия. Могли бы – кричали бы от счастья, разве не так? Ведь каждую секунду так много красоты проплывает мимо. И всë же он не выдерживает. Хватает свой рюкзак наспех и распахивает окно пошире, оглядываясь в сторону зала, где играет громко какое-то шоу из телека. Наверное, очередное политическое. Тэхён вот в политике не разбирается абсолютно, зато может назвать пару созвездий с ночного неба. Ноги быстро перекидываются через подоконник (слава богу, первый этаж) и бегут в неизвестном направлении. На него наорут сегодня? Абсолютно точно. Но кого это волнует в данный момент? Тэхëн добегает до какого-то ближайшего парка и падает прямо на траву, где написано «ходить запрещено», всматриваясь в самое небо. Ему бы, может, взлететь повыше и по облакам пройтись. Конечно, он знает что облака не потрогать, и всë-таки какая-то его часть надеется, что это неправда. Сейчас в кайф вот так закрыть глаза и окунуться в неглубокие размышления о котëнке, которого вчера встретил, и аниме, что так и не посмотрел. У него в жизни лютый крах, но как можно не вспомнить тот пушистый клубочек, заснувший на солнце? Мечтать вот так – это пока что всё, что он может. Придумывать себе сюжеты новой жизни или вспоминать вчерашний красный закат, так запечатлившийся сердцу. — Пап, ты серьëзно? Пап! — Ким дëргает ручку двери и уже хлюпает носом совершенно по-детски, как несколько лет назад. Не открывается. — Пусти меня... — слëзы катятся по щекам, неприятно обжигая и пощипывая. Парень стоит под дверью уже, кажется, полтора часа, и пытается привести в чувство отца, даже не зная, стоит ли он рядом, выслушивая слезливые извинения. Если честно, ему уже это до ужаса надоело. Поэтому ладонь сама сжимается в кулак и ударяет несильно по металлу. — Да и хрен с тобой, понял? Куда ему податься? Уже почти за полночь, холодает до жути, а лëгкая футболка дела не решает совсем. Лавка во дворе с каждой минутой становится словно жëстче и жëстче, пока ладонями юноша бьëт себя по щекам, чтобы не заснуть. У него все глаза красные и заплаканные, и даже в таком состоянии продолжает плакать. Они с отцом постоянно ссорились, но кто бы мог подумать, что он вот так его выставит на улицу. Железное сердце. Как будто бы и не он играл ещё с совсем маленьким Кимом в прятки, позволяя ему быть незамеченным за совсем не шевелящейся шторой. А если и пошевелилась, то это всего лишь ветерок подул. Тэхённи-то прятаться мастер. — Ты чего на весь район скулишь? — и чья-то бледная рука, прерывая размышления, тянется к Тэхëну, видно так предлагая взяться за неё. — хватит.