cycle of life.

Он видит незнакомца. Тëмные волосы, но такие светлые (хоть и карие) глаза, что их хочется разглядывать и разглядывать. Рука, протянутая Тэхëну, дëргается, словно сейчас уберëтся, и Ким не упускает момент, хватает пальцы. Такие холодные, как сосульки, которые дети любят срывать после школы в начале тёплой весны. — Юнги. — Как красиво... Ой, то есть... Приятно познакомиться! — улыбается во все тридцать два. — А у тебя имени нет? — Тэхëн. — Ага. Окей, Тэхëн, луна вроде бы не полная, по какому поводу воем? И Ким выкладывает ему всë на духу. Как с отцом дрался, как мама умерла от укуса змеи, как физичка, глупая женщина, не захотела идти на уступки и ставить четыре за семестр. Нет, представляете? Он же хотел придти и прорешать ей какие-нибудь задания, не просто ведь так! А Юнги смотрит напряжëнно и словно нехотя, но молчит, не прерывает, каждое слово ловит и даже кивать успевает между короткими паузами, как бы поощряя последующее повествование. Ему, может, не совсем не интересно, но так уж жалко этот самый Тэхён всхлипывает носом, желание выслушать и погладить по мягким волосам появляется буквально сразу же. Да и через эти слёзы через слово понятно, что он там лапочет. — Поработать не хочешь? — прерывает парень. — Ты подходишь к каждым бедным и грустным мальчикам, а потом увозишь в рабство? — Тэхëн только сейчас понимает, что рука находится в чужой крепкой хватке, и отдëргивает её скорее, успевая в голове простроить миллион сюжетов с ужасным концом. — Да, именно туда. Будешь таскать еду по адресам и смотреть на недовольные лица. Реальное рабство, если ноги слабые. Согласен? — Согласен, — выпаливает, не зная почему. А школа? Школу он не забрасывает, честно. Лишь уходит иногда с последних уроков, но они ведь не такие важные, да? Было бы надо — поставили бы первым. Юнги и правда находит ему подработку, как добрый дядя-волшебник, обещающий синий вертолëт и ящик мороженого. Только термосумку и велосипед для более быстрого передвижения. Тэхëн зарабатывает сплошные гроши, но это его полностью устраивает: на жизнь жаловаться не приучен. Да и за красивых бабочек на пакетах маркером ему дают даже чаевые! Жил он сначала то тут, то там, перебирался по знакомым, и всё-таки его волшебник предложил ему тёплое гнëздышко у себя. А отказываться грех. Особенно когда отец выкинул все твои вещи на улицу и замки поменял. Ким не грустит: наверняка ему тоже больно. Оказывается, младший — хорошая хозяйка, готовит вкусно и прибирается раз в пару дней, поэтому в доме Мина теперь всë блестит, хотя до этого даже книги валялись на полу. Убирать как-то лень было, да и когда: на работе практически всегда. Поэтому возвращаться в согретый дом стало в сотню раз приятнее, как будто это правда _дом_, а не просто название и пустая каменная коробка. Велосипед мчит на всех порах: не успевает он донести эти чëртовы заказы в срок. Всё-таки, с одной части города в другую за пятнадцать минут не доедешь. Вспоминаются сразу эти отзывы о работе курьера на всяких сайтах. «Неблагодарная работа», «в 50 о здоровье можете и не думать», «гастрит, привет» и прочие весёлые штучки, на которые Ким внимания пытается не обращать. У него позитив на полную катушку и куча здоровья, которым он не против поделиться, если его клиенты будут благодарно улыбаться на каждый его приезд. Но Тэхён старается вообще все мысли отогнать сейчас подальше. Лишь мчит дальше, полный надежды, что все же успеет доставить заказ. Однако камень, лежащий вообще не к месту, так не думает. И Тэхëн валится прямо с велосипеда, сдирая и колени, и ладони в кровь. Он мальчик сильный, честно-честно, но с этого плачет словно пятилетний малыш. Он думает обо всём на свете: как несправедливо сейчас было грохнуться на асфальт, да и вообще жизнь какая-то несправедливая. Хотя Тэхëн же старается. Ну, сделать её лучше. Хотя бы совсем немного. — Сильно ударился? — и парень не знает, чем ему судьба благоволит, подкидывая очередную руку, что тянется к нему и пытается поднять, отряхнуть. — Так что? Может, врача? Тэхëн опрокидывает волосы со слезившихся глаз. Он видит незнакомца.