В тихом омуте

      Лайла улыбнулась, наблюдая за реакцией Диего. Ей нравилось, что такой мужчина, как он, сейчас сидел слегка растерянным и смущенным. Его глаза бегали по каждому участку ее тела, видимо, все еще не веря в реальность происходящего. Все та же Лайла, ее выразительные карие глаза, яркая и соблазнительная улыбка, прямые волосы, которые аккуратно очерчивали ее лицо и скулы. Тогда она была в непривычном для себя платье-футляр глубокого синего цвета. Женщина усмехнулась, обогнув мужчину взглядом. Все тот же Диего, только чутка более помятый.       Лайла повернулась к барной стойке спиной и оперлась на нее одной рукой, а другой взяла бокал с алкоголем второго и опустошила его. Все это время она не отрывала от него взгляда. Он делал то же самое. Поставив стакан на поверхность, она запрокинула голову вбок, ожидая какой-нибудь инициативы от Диего. Мужчина же просто сидел и прожигал ее взглядом. Его рука больше не находилась на ремне с ножами, однако он все еще был напряжен. — Что ты тут делаешь?       Грубый голос резал слух, но почему-то от такого тона Лайла только сильнее улыбнулась и слегка прищурила глаза. — Я что не могу уже проверить старого друга? — лукаво спросила Лайла, подмигивая.              Она лгала: ни за что бы не пришла просто так, и Диего это прекрасно знал, однако кивнул, соглашаясь на условия некой ее игры. — Ладно, — недоверчиво бросил Диего и указал бармену, чтобы тот налил ей чего-нибудь.       Реакция того была моментальная: теперь около них стояло два стакана с янтарным виски, в которой плавали кубики льда. Все же пить в одиночку не лучшее решение, так что от ее компании он не отказывался. Лайла села на соседний барный стул. Она повернулась в сторону мужчины, заглядывая в его карие глаза, те уже немного помутнели от выпитого алкоголя, точно так же как у его неожиданной спутницы.       Лайла не смогла прийти к нему трезвой.

***

      Дверь, ведущая в один из номеров мотеля, резко открылась и встретилась со стеной. Шумно. Мужская рука потянулась к ручке и захлопнула дверь, закрыв ее на замок. Комната была далеко не из лучших. Старый телевизор, блеклые зеленые стены, которые определенно впитали в себя всю грязь этого места, потрепанная мебель, кресла. Пахло сигаретным дымом и старостью. Мутный, желтый свет от настенных светильников позволил мужчине видеть женщину перед собой. Она была прижата к стене. В ее глазах горел огонь, а на лице образовалась хищная улыбка. Темные волосы потеряли свой опрятный вид, а помада уже давно была стерта с ее губ, оставшись на скулах мужчины.       Лайла закинула голову вверх, ища глаза Диего. Он нависал над ней, руки располагались по обе стороны от ее плеч, перекрывая пути побега, хотя никто и не собирался бежать. Она облизнула нижнюю губу, все еще не отводя томного взгляда от лица мужчины. Ее рука потянулась к его шее. Тонкие женские пальцы очерчивали незамысловатые узоры на его коже. Мужчина тяжело вздохнул, смотря на нее исподлобья. Они оба пьяны, это неправильно, хотя кого это волновало?       Он переложил одну руку на ее талию, сжимая мягкую податливую кожу, и притянул к себе. Диего накрыл ее нежные, манящие губы своими. Во рту сразу появилась горчинка от всего ими выпитого алкоголя. Лайла не сопротивлялась, прижавшись к нему ближе. Такой резкий и желанный поцелуй. Мужчина окончательно стер границы, одним своим движением он уничтожил все пути отхода. Действия были грубыми и слишком рваными, словно друг на друге они пытались выместить весь свой гнев и обиду. Лайла отвечала на каждый порыв Диего и закинула руки на его массивные плечи, чувствуя его напряженное тело.       Руки мужчины блуждали по ее спине в поисках молнии. Хотелось все снять. Одежда мешала, она будто не давала свободно дышать, сковывала движения. Лайла почувствовала, как ее платье начало сидеть на ней свободнее. Она разорвала поцелуй и заглянула в его палящие глаза. Улыбалась, смотря на то, как Диего разочарованно отдалился от губ. Его глаза бегали по ее лицу, взгляд был жаждущим. Лайла дернулась, почувствовав на коже спины горячее прикосновение. Она закинула голову вверх, смотря прямо в глубь его карих глаз. Они оба уже еле сдерживали себя, так она еще лишний раз провоцировала его. Вид девушки кричал о ее превосходстве, о ее полной уверенности в каждом действии. Она была пьяна, но все еще держала ситуацию под своим контролем. Диего хмыкнул, поняв, чего добивается девушка. Лайла потянулась к пуговицам на его рубашке, все еще не разрывая зрительного контакта. Одежда легко поддавалась на манипуляции девушки. Она прикрыла глаза, ощутив, как мужская рука накрывает ее кисть и заносит ее правую руку над головой, прижимая к стене. Он вновь накрыл ее губы. В этот раз поцелуй был мягче, но от этого не стал менее требовательным. Лайла слегка приоткрыла губы, позволяя языку Диего пробраться в ее рот.       В этот вечер они даже не смогли заметить, когда в них что-то щелкнуло, в какой момент находиться рядом друг с другом и не дотронутся стало до невыносимого трудно, из-за чего та обычная посиделка в баре привела их в номер мотеля с двуспальной кроватью, к которой Лайлу уже вел Диего, не разрывая поцелуя. Он обхватил ее за талию одной рукой, ведь та была настолько тонкой, что спокойно позволяла второй руке мужчины стягивать с нее уже надоевшее глазу платье, оголяя плечи. Мужчина небрежно положил Питтс на поверхность кровати. Лайла смотрела в его горящие от желания глаза. Это только сильнее раззадоривало и возбуждало ее. Он все еще стоял на полу, осматривая лежащую девушку перед собой. Ему было сложно представить, что какое-то время назад она, имея разрушительную мощь, пыталась убить всю его семью, а сейчас сгорала от желания близости с ним. Кто же все-таки держал ситуацию под контролем? Мужчина усмехнулся. Он приблизился к ней. Лайла приподняла корпус, опираясь на локти, позволяя ему снять с себя надоевшую ткань, которая уже была сырой от пота.       Она оказалась только в одном черном нижнем белье, когда мужчина в это время был в расстегнутой рубашке и брюках. Питтс недовольно хмыкнула, меняя позу. Она встала на колени так, чтобы оказаться с лицом мужчины на одном уровне. Теперь ей нужно возвращать лидирующую позицию. Она притянула его к себе, хватаясь за затылок одной рукой, а другой начала стягивать с него верх. Лайла впилась в его губы жадно и страстно, проникая языком в его рот. Рубашка полетела на пол. Питтс могла отрицать, врать самой себе, но черт, она так хотела, чтобы его руки касались ее тела, оставляя горячие следы, чтобы его губы не останавливались и на секунду. Все это время, после возращения из 60-х, его образ преследовал ее в самых неприличных снах. Ей было мало одного поцелуя, одного раза. Лайла хотела чувствовать его полностью. Да даже быть с ним, что так несвойственно ей.       Диего прервал их поцелуй и переместил свои губы на ее шею. Лайла томно вздохнула, прикрывая глаза. Запрокинула голову, открывая мужчине еще больший участок нежной кожи. Он оставлял на ее теле поцелуи, иногда прикусывая, посасывая бархатную кожу, образовывая небольшие покраснения, которые позже посинеют. Второй касался губами каждого ее шрама, родинки. Руки мужчины сжимали ее талию и бедро, оставляя характерные алые следы от кистей. Диего отстранился от нее, ища взглядом ее глаза. Они были мутными, но все еще вожделеющими. Алкоголь все же брал над ею верх. Рука мужчины переместилась на грудь Лайлы, легким нажатием он заставил ту вновь упасть на кровать. Ее голова встретилась с мягкой поверхностью. Он навис над ней. Кисть потянулась к застежке от бра. Питтс приподнялась, помогая ему снять эту часть нижнего белья. Его взгляд цеплялся за каждый изгиб ее тела. Оно было великолепно. Вид, открывшийся ему, окончательно сносил крышу. Женская рука потянулась к его лицу. Диего хмыкнул: она была очень нетерпелива. Второй вновь примкнул к ее губам. Он чувствовал, что та уже дышала тяжело, углубляя поцелуй с каждым разом все сильнее.       Возбуждение вышло на первый план, делая их обоих более чувствительными. Рука мужчины накрыла ее грудь и сжала ту. Лайла разорвала поцелуй и простонала ему в губы, прикрывая глаза. От этого короткого звука внутри второго все сжалось, он получил новую дозу удовлетворения. Его вторая свободная рука потянулась к черному бикини. Диего скользнул по ткани уже влажного нижнего белья. Питтс дернулась, задерживая дыхание. Он надавил на клитор, вызывая у нее гору мурашек. Она протяжно простонала, закидывая голову назад. Мужчина прильнул губами к ее груди, покусывая сосок. Лайла закатила глаза от наслаждения. Она лежала и покусывала костяшки своей кисти, вжимаясь в поверхность кровати. Чувствовала, как губы мужчины блуждают по ее телу, перемещаясь на внутреннюю сторону ее бедра, все ближе подходя к внешним половым губам. Диего потянулся к краю ее белья, стягивая его с тонких бедер. Он вновь переместил лицо так, чтобы отчетливо видеть все ее эмоции. Мужчина смотрел в ее глаза, в которых читалась полная уверенность в действиях, желание, и нагнулся к ее палящим губам. Второй потянулся к ремню на своих брюках, к застежке. Еще один такой неудобный элемент одежды оказывается за пределами кровати.       Он отстранился от губ Лайлы и заглянул в ее лицо. Она смотрела на него и хищно улыбалась, в глазах бегали дьявольские огоньки. Она запрокинула ногу и надавила ею на его бок. Ватное тело мужчины быстро среагировало на ее движение. Теперь он был снизу, а она восседала на нем. Диего усмехнулся, он слишком рано расслабился, забыв, какая именно женщина сейчас была с ним. Ее игра не закончилась. Кисть Лайлы пробежалась по торсу, задевая возбужденные соски, останавливаясь на боксерах. Мужчины вдыхает воздух, уже догадываясь, что та сделает дальше. Ее рука схватилась за член. Второй дернулся, слегка прошипев. Мужчина наблюдал за всеми ее действиями исподлобья, он видел, какое удовольствие получает его спутница от одной его реакции. Кисть проникла под ткань белья, обхватывая возбужденный член, освобождая его от душной ткани белья. Ее пальчики аккуратно пробежались по поверхности, образуя кольцо. Лайла приблизилась к его лицу, одновременно начав двигать кистью, стимулируя его член. Она заглянула в его глаза, которые он периодически закатывал от удовольствия. Она нагнулась и укусила его за мочку уха. — Думаю, — мягким шепотом произнесла Лайла, — ты еще не готов становиться папочкой, — тянула она и посмотрела ему в лицо, ядовито улыбаясь.       В глазах Диего читалось непонимание, а потом резкое осознание. Лайла усмехнулась, потянувшись к прикроватной тумбочке. Обычно администраторы подобных заведений всегда готовят все заранее, ведь понимают, зачем у них снимают номера с двуспальной кроватью. Ее рука нащупала квадратик из металлической бумаги. Она достала презерватив и гордо показала мужчине свою находку. Тот облегченно выдохнул. Диего поразился тому, что она, будучи невероятно возбужденной, пьяной, все еще помнила о контрацепции, освобождая их от лишних ненужных последствий.       Позиции окончательно были распределены. Все-таки в этот раз победила Лайла. Сейчас Диего позволит ей контролировать процесс, но в следующий раз такого не повторится.       Лайла облизнула свои губы, следя за глазами мужчины, которые были прикованы к ее разгоряченному телу, отражающему теплый свет ламп. Она взяла в руки напряженный член, пододвинув бедра так, чтобы он смог легко зайти в нее. Коснулась половыми губами головки члена. Медленно и постепенно садилась на него, испытывая обоих. С уст Диего срывается рваный стон, несмотря на все усилия подавить его. В этот момент его голос звучит ниже обычного. Он откинул голову назад. Лайла чаще дышала, но не прекращала смотреть на него. Какое-то непонятное чувство удовлетворения зарождалось в груди только от одной его реакции.       Лайла начала двигать бедрами. Ритм непостоянный. Сначала он был максимально медленный, но позже начал ускоряться, почти доводя до пика. Она читала эмоции на его лице и следила за своими ощущениями, не позволяя обоим так быстро получить оргазм. Лайла снова сбавила ритм. Она не хотела, чтобы все закончилось так быстро и рвано. Диего наблюдал за ней, за каждым ее уверенным движением. Он видел ее потное, томное лицо. От этого вида в груди ныло еще сильнее. Только от одного осознания, что сейчас на тебе буквально скачет дочь мертвой Кураторши, будоражило сознание и знатно подкармливало эго.       Лайла подметила его изучающий взгляд и широко улыбнулась, ускоряя темп. Она прикусила нижнюю губу, но хриплый стон все же сорвался с ее уст. Питтс больше не могла испытывать себя. Последний рывок — и она вскрикнула. Лайла чувствовала пульсацию внутри себя и смотрела на Диего, сжимающего постельное белье, запрокинув голову. Она громко вдохнула, зачесывая волосы назад. Аккуратно и медленно приподняла бедра, вынимая член из себя. Лайла облизнула пересохшие губы и нависла над мужчиной. Диего смотрел в глубь ее разбушевавшихся глаз. Он притянул ее к себе, вцепляясь в опухшие губы. Питтс ответила ему нежным поцелуем. Сил бороться и показывать характер больше не осталось ни у кого.

***

      Лайла лежала на груди Диего. Одну руку она использовала как подголовник, а другую небрежно положила на живот мужчины. Ее взгляд был направлен на открытое окно в номере. Была ночь. Холодный ветер теребил короткие молочные занавески и забирал запах сигаретного дыма вместе с последними событиями. Ее ресницы слегка подрагивали. Она чувствовала, как Диего нервно игрался с ее волосами, приводя те в еще более неопрятный вид. Мужчина обдумывал в своей голове, что сейчас случилось и как им быть дальше. Был ли это просто секс? Может, это стоит считать началом чего-то большего? Однако он точно не сможет об этом узнать, если не начнет диалог.       Диего бросил взгляд на женскую ладонь, лежавшую на его теле. Он легко улыбнулся. Приятное тепло засело где-то под ребрами. Определенно, она была для него важна. Сначала Лайла стала его спутницей в психушке, а потом и вовсе сбежала из нее вместе с ним, конечно, он знал, что оказалась она там по воле Кураторши Хельги, но все же. Она могла не так сильно проникаться его идеями, не проявлять к нему того сочувствия и поддержки, тем более не за чем было тащить его в Комиссию и знакомить лично с приемной матерью. Однако сейчас Лайла уже больше, чем просто подружка из больнички. В ней он видел родственную душу. Мужчина чувствовал, что они были похожи, хотя бы своими родителями. Общая недолюбленность, постоянная ложь от родителей, презрение, ненависть к своим опекунам. Они оба росли в похожей среде, становясь воинами в руках этих жестоких, одержимыми грязными идеями людей.       Его размышления прервало движение со стороны. Она приподнялась и посмотрела на него. Лайла уже не была такой пылкой, как в начале вечера. Ее глаза излучали нежность и беспокойство. Она выдохнула, улыбнувшись, и встала с кровати. Диего наблюдал за ее действиями со стороны. Она была расслаблена, совсем не скована, хотя была полностью обнаженной.       Питтс исчезла из поля зрения второго, уйдя в ванную. Мужчины хмыкнул и сменил свою позу на полуприсед. Будет смешно, если она сейчас просто испарится. Однако Лайла не позволила мужчине и дальше развивать эту мысль и вышла из комнаты, укутываясь в халат. После посмотрела на Диего, все еще улыбаясь, и бросила в него второй халат. Скорее всего, когда-то тот был белоснежным и мягким, но сейчас он представлял из себя только застиранную, серую ткань. В любой другой ситуации второй бы не надел такое на свое тело, но выбора не было. Этот халат был таким же, как и вся комната мотеля — грязной, старой, дешевой, но все это уходило на второй план, когда мужчина видел эту лучезарную улыбку. Он влюбленный глупец.       Лайла прошла к открытому окну и вдохнула холодный ночной воздух, который еще сильнее отрезвлял. От алкоголя не осталось и следа. Хрустнула шеей, все еще стоя к Диего спиной. Убрала волосы за уши и со вздохом повернулась к мужчине. Внутри него мгновенно все похолодело. Лайла смотрела на него настолько напуганным, истощенным взглядом, казалось, что у такого человека, как она, просто нет такой эмоции, однако второй видел сейчас ее наяву.       Диего быстро подскочил с кровати и подошел к ней вплотную. Его глаза бегали по ее лицу, цепляясь за каждую мелочь: дрожащие ресницы, приподнятые брови, округлившиеся глаза, бледные губы. Мужчина сощурился, протянув руку к ее плечу. Она не дернулась, давая второму обнять ее. Лайла уткнулась ему в грудь лицо и шумно выдохнула. Диего сомкнул руки на тонкой талии, слегка поглаживая ее спину. — Ты спросил меня тогда, зачем я пришла, — тихо усмехнулась она, похрапывая. — На самом деле, кое-что происходит, — с горечью сообщила Лайла.       Отодвинулась от его груди и заглянула в глаза. Диего провел ладонью по ее щеке, показывая той, что он рядом. — Объясни все по порядку, может, я и моя семейка сможем помочь, — обнадеживающе сказал он и улыбнулся, стараясь разбавить обстановку. — Ты знаешь, что сейчас происходит в Комиссии? — наводяще спросила Питтс, внимательно следя за его реакцией, читая в его лице искреннее непонимание. — Ну конечно, этот паршивец никогда не посвящал вас во все, что происходит вокруг. — О ком ты? — растерянно уточнил Диего, на Лайла многозначно приподняла брови в непонимании того, почему он не догадался, о ком она говорила. — Пятый, — зло бросил он. — Что опять? Очередной судный день? — Честно скажу, я сама мало что знаю, но говорят про увлечении поставок оружия, новой техники, идет активный набор корректоров. — Разве это причина для беспокойства? Просто новое управление решило обновить запасы, разве нет? — спросил Диего, подбадривающе гладя ее плечи. — В Комиссии намечается раскол. И все бы ничего, если бы ваша фамилия не стала так часто мелькать в разговорах, которые я слышала. Но и это только малая часть, которую я смогла разузнать там, — серьезно заявила Лайла, смотря на сосредоточенного второго. — Ты самолично ходила в Комиссию? Зачем? Там определенно осталось много людей, ненавидящих Хельгу, а ты — лучший способ выместить гнев, — раздраженно сказал Диего, скрывая беспокойство. — Меня никто не заметил и речь не обо мне, — завлекающе тихо ответила она, остужая его. — Вчера я видела Пятого там. Он о чем-то говорил с Гербом, оба были очень напряженными, злыми, а новый Куратор напуганным. — Пятый знает.       Лайла кивнула и спокойно прильнула к его груди. Разрешила себе замереть на мгновение, останавливая все вокруг, и насладиться знакомым теплом. — Диего. Мне нужно идти, ты же знаешь, что секс не может меня привязать к человеку, — спокойно сказала Лайла, закапывая горечь, — но я вернусь, обязательно, только подожди немного, — дополнила она себя, улыбаясь, и одарила второго надеждой. — Хорошо, ты знаешь, где меня искать, — приняв ее условия, спокойно ответил Харгривз.       Лайла кивнула, выбираясь из его теплых объятий. — Будь… будьте осторожны, — бросила она на прощание и взглянула на него, стоя у двери. — Даже тот же самый Пятый пусть не рискует, — с иронией бросила она, на что мужчина усмехнулся. — Но это не значит, что я все еще не хочу убить его. — Становись в очередь.

***

      Тихая весенняя ночь властвовала над городом. Яркий полумесяц господствовал на небе вместе со звездами. Все вокруг было поглощено темнотой. Жизнь приостановилась. Дома приобрели синий оттенок. Кое-где еще горел свет, который сильно контрастировал с окружающей чернотой. Как раз в одном из таких мест, в Академии, на главной кухне находились Меделин, Клаус и Эллисон, поставленная в слежку за братом. Третья сидела в бордовом кресле около окна, попивая красное полусухое, не сводя глаз с четвертого. Мужчина сидел за столом лицом к сестре и очень увлеченно собирал карточный домик. Его трезвость душила его. Ему было тяжело и физически, и морально. Так что данное незамысловатое занятие вполне помогало выместить весь гнев с семьи, которая опекала его и ограничивала во всем, на жалкую колоду карт. Меделин сидела на один стул сбоку от четвертого. Она окончательно сбила свой режим и теперь поедала мятно-шоколадное мороженое ночью.       Девушка поставила бочонок со сладостью на стол, прожигая ложку в руках взглядом. Чего она хотела от бедного металла? Она не знала. Меделин поднесла столовый прибор так, чтобы тот ловил слабый лунный свет из окна, и сосредоточенно рассматривала спутник в отражении. Но ее сеанс контакта с источником силы прервал Клаус, выхватив у нее ложку. — Эй, Клаус! — громко возникла Меделин и обернулась в сторону четвертого, около которого валялись обрушившиеся карты. — Я смотрел, как ты прожигала взглядом эту бедную ложечку, думал, что ты такого в ней нашла, и знаешь, — сказал Харгривз, из-за девушка закатила глаза, потянувшись за столовым прибором, но Клаус преградил ей путь своей рукой. — Я так и не понял, — усмехнулся он, разводя руками.       В этот момент Меделин выхватила ложку из его рук и воткнула в мороженое. Эта картина не вызывала у наблюдавшей за ними Эллисон ничего, кроме смеха. Как дети малые. Одной было простительно, ей, вроде как, ментально было семнадцать, но другому то точно было тридцать. — Какая разница, что я делала с этой ложкой, — раздраженно кинула Меделин и отвернулась от него. — Малышка Мед, почему ты такая колючая? — скучающе бросил Клаус, на что Меделин обернулась и бросила на него гневный взгляд. — Отстань от нее, Клаус, — утомленно пресекла его Эллисон, смотря на брата. — Опять я самый плохой, — поникнув, сказал он и театрально поднос руку ко лбу. — Скажи мне, сестричка, — уныло возник четвертый и положил голову на стол, — когда эта пытка для меня закончится? — Когда Пятый поймет, что тогда с тобой случилось. Я хотела бы, чтобы твой пост продлился как можно дольше, — ответила третья и улыбнулась, дразня брата своим бокалом.       Клаус шумно выдохнул и перевел взгляд на рядом сидящую Меделин, которая продолжила поглощать мороженое. Он внимательно рассматривал ее не выражающее ничего лицо и косвенно представлял, о чем та могла думать в тот момент. — Где этот сукин сын? — впопыхах, с криком заявил Диего.       Разъяренный второй влетел на кухню. Все находившиеся там от неожиданности и резкости дернулись, а Меделин выронила из рук ложку на стол. — Хей, братишка, что такое? Почему такой злой? — заинтересованно спроси Клаус и выпрямился, заговорщически посматривая на второго, подмечая его внешний вид, растрепанные волосы, мятую, плохо застегнутую рубашку и следы помады на воротнике. — Разве после хорошего секса у тебя должно быть такое настроение? — удовлетворенно протянул четвертый.       Меделин подавилась мороженым, вскоре смотря на третью, которая приподняла брови от удивления и прожигала возмущенным взглядом братьев. — Клаус! — Эллисон взглядом указала на рядом сидящую с ним девушку. Мужчина закатил глаза. — Ой, да ладно тебе, — он отмахнулся от сестры, полностью развернувшись корпусом к брату, который уже кипел от злости. — Наша малышка полицейская хорошо постаралась? — Это была не Юдора, — зло протянул Диего.       Клаус восторженно вздохнул и кивнул своим мыслям. — Неужели… Ты ищешь Пятого, потому что трахнул его случайно зачатую дочь во время службы в Комиссии? — в ужасе сказал Клаус, прижимая ладонь к губам. — Я надеюсь, ты хотя бы предохранялся? Вдруг она забеременеет? — взволнованно уточнил он, не замечая бурной реакции окружающих.       Пока Эллисон давилась вином, услышав все это, и качала головой, смотря на Клауса с осуждением. Меделин же прикрыла лицо ладонями, скрывая подступающее смущение. Тема разговора для нее была настолько неуютной, что она даже не заметила незнакомую для себя Комиссию. — Завали хлебало, Клаус, — взбешено вскрикнул Диего кинул в него нож, из-за чего четвертый вскрикнул, наигранно обидевшись. — Это была Лайла. — Что? — резко возникла Эллисон и качнула головой в полном непонимании. — Почему я вообще с вами разговариваю об этом? Вы видели его? — грубо пресек всех присутствующих он.       Все отрицательно покачали головой, еще отходя от выпада Клауса. Мужчина разочарованно выдохнул, зачесывая волосы назад. — Диего, что-то случилось? — взволнованно спросила Эллисон и подошла к брату, оставляя свой бокал на столе, и дотронулась до его плеча, ища глазами его взгляд. — Да или нет, не знаю! — бросил он и растерянно покачал головой, шлепнув Клауса по руке, которая успешно тянулась к алкоголю. — Случилось.       Голос Пятого звучал оглушающе холодно и безжизненно. Его образ рассекал тепло кухни и вносил грозу и беспокойство во всех. Потрепанный, пропитанный землей и потом костюм, в бывшем белая рубашка, усыпанная пылью с всплесками крови говорили тогда больше чем он. Пятый поднял на семью глаза, совершенно пустые и измотанные. Он выглядел серьезно, но подавленно, устало, но одновременно с осознанием необходимости в действии.       Атмосфера на кухне потеряла свою прежнюю игривость и легкость. Пятого прожигал взглядом Диего. Внешний вид брата его нисколько не смутил. Он опять им не рассказывал, что происходит, опять лез на рожон, игнорируя всех. Эллисон так и осталась стоять около Диего, готовясь разнимать братьев. Меделин поджала ноги к груди, наблюдая за развязывающейся стычкой. Клаус сел максимально близко к ней, неосознанно ограждая ту от негатива. — Так скажи, что именно! — скрываясь на крик, потребовал Диего.       Все опять шло по кругу, как в первый апокалипсис. Они прошли через многое, но их дорогой брат все еще не стремился посвящать семью в свои планы, даже не рассказывал о том, что могло навредить им всем.       Пятый спокойно выдохнул, прикрывая глаза. Он подошел к столешнице и бросил на нее оружие. Металл встретился с поверхностью с грохотом. Перевел взгляд с лежащего глока на брата. Пятый оперся правой рукой о столешницу, выжидающе смотря на брата. Диего поджал губы, мысленно начав проклинать всю эту ситуацию. Нет ничего хуже, чем абсолютно спокойный Пятый. Лучше бы он истерично кричал и рушил все на своем пути, но не молчал, не смотрел на него этим взглядом. Всегда после такой оглушающей тишины идет еще больший взрыв. — Сказать? — его хриплый, холодный голос заставил дернуться всех присутствующих.       Он усмехнулся, заметив реакцию окружающих. Пятый остановился взглядом на Меделин, недовольно качнув головой. Было бы проще, если бы ее тут не было. Он мог бы сейчас все рассказать, используя цензуру или как-то обходя неизвестные для нее темы, но ему было настолько плевать на ее реакцию тогда. Первостепенным была необходимость донести хотя бы базовую информацию, пресекая семью на дальнейшие размышления. — В Комиссии произошел раскол на основе внутреннеполитических интересах сторон, — медленно чеканил Пятый.        — Ууу, революция, — протяжно сказал Клаус, размахивая невидимым флажком. — Слушай, Пятый, — Эллисон устало привлекла внимание брата, — может, не все так плохо, как ты думаешь? Может, ты. — Драматизируешь — скептично дополнил ее Диего. — Да. Как вообще нас касается вся эта ситуация? Ну поцапаются они между собой, нам-то что? — мягко спросила третья, стараясь не выводить никого из себя. — Как нас касаются дела Комиссии? — с иронией уточнил Пятый и громкой усмехнулся. — Хороший вопрос, если ты наивный слепец! — зло ответил он и раскинул руки по сторонам, отходя от столешницы. — Если ты не заметила, то мы мощно крутанули всю историю. Апокалипсис предотвратили, даже два! Скакали по временным веткам, как хотели, и просто нарушили все возможные законы вселенной! — рассерженно сказал Харгривз и опустил руки, пожав плечами, и смотрел в глаза сестры, качая головой. — Почему вы так часто забываете о самом главном? — О чем ты? — спросил Диего и прикрыл сестру рукой, выходя чуть вперед, перенимая на себя весь напор брата. — Я самолично лишил жизней весь бывший Совет директоров! Ради того, чтобы получить тот чертов портфель! Помните такой? — задал риторический вопрос Пятый, подходя к ним ближе. — Но важно то, что он даже не был использован, потому что вы, мои любимые безответственные родственнички, даже не смогли просто прийти к нужному месту в назначенное время! А все почему? Мы прощались с фермершей и бывшим мужем! — озлобленно выдал он и ткнул указательным пальцем на сестру. — Это же куда важнее, чем спасти весь мир и себя впридачу? Да?!       Очевидно риторический вопрос остался без ответа и распался в тишине, наступившей после его разгоряченного голоса. Харгривзы смотрела на него молча, пришибленно, не решаясь действовать, невольно признавая правоту в его словах.       Пятый приложил ладонь к лицу, позже перемещая ту на макушку, зачесывая волосы. Глаза бездумно бегали. Он искренне не понимал, почему семья не могла ничего понять, даже не пыталась, почему не воспринимали его слова всерьез вновь? Он истерически усмехнулся, закидывая голову к потолку и выдыхая, но потом резко вернул ей вертикальное положение. — Если бы мы тогда воспользовались портфелем, все могло быть совсем иначе. Мне бы не пришлось расхлебывать очередные проблемы, — с тяжелым выдохом добавил он.       Пятый посмотрел на Меделин, сидевшую здесь все время. Она сильно вжалась в стул, не понимая и слова, а от взгляда, который бросил на нее Пятый, становилось только страшнее. — Ее бы тоже тут не было, — холодно протянул он, указывая на ту, в чью сторону был направлен его палящий взгляд.       Финиш.       Пятый безлико стоял и смотрел куда-то перед собой. Взгляд окончательно помутнел, потерял весь блеск. Его голова кипела. Слишком много дел, задач, информации, а он, как пубертатный подросток, не способен даже проконтролировать свои чувства. Он закинул голову наверх и улыбнулся, прикрывая глаза. Возможно, по его щекам сейчас могли скользнуть слезы от переизбытка эмоций, но он не тот человек, который позволит себе такую слабость.       Пятый исчез в неяркой голубой вспышке, оставляя после себя шлейф из негативной энергии.       Все Харгривзы облегченно выдохнули, когда брат покинул кухню. Однако секундная радость быстро сменилась страхом. Они все подняли глаза на Меделин. Девушка сидела, поджав ноги и приобняв себя за плечи, а взгляд не выражал ничего, кроме нескончаемого ужаса. Глаза бегали, не останавливаясь и на секунду. Что им говорить? Как объяснить ей все? Она только пару дней назад узнала о наличии способности, а теперь ей было необходимо рассказать большую часть событий с момента похорон их отца.       Клаус вмиг стал серьезным, все же тирада брата привела его в чувства, а состояние девушки только усилило эффект. Эллисон потянулась к открытой бутылке вина и отпила из горла. Предстоял разговор не из приятных. Алкоголь из ее рук выхватил Диего и допил остатки содержимого бутылки. Он окончательно остыл. Мужчина сжал кисти в кулак, наблюдая за растерянной девушкой. Их братец подвалил им проблем. Кухню поглотила тишина, которую прервал тяжелый вздох Диего. — Меделин.       Она дернулась только от одного упоминания своего имени. Вцепилась взглядом во второго, который сегодня станет всеобщим козлом отпущения. — Говори мне все как есть, — зло прошипела девушка, нахмурившись, сжимая плечи до красноты. — История будет долгой и крайне парадоксальной, — со вздохом ответил Диего, подходя к Меделин, и сел на соседний стул, повернувшись к ней корпусом. — Я никуда не тороплюсь.       Второй выдохнул, смотря ей в глаза. Он молчал, подбирая нужные слова, не зная, как начать об этом разговор. Для них это уже стало чем-то привычным, перетекло в тему для шуток, а вот для другого человека все это слишком дико, нелепо. — Думаю, стоит для начала рассказать тебе о Пятом чуть больше, чем ты знаешь. — Почему он родился с вами в один день, а внешне ему не дашь больше двадцати? Хорошо бы уже узнать, — зло усмехнувшись, прервала Меделин. — Технически ему в районе пятидесяти восьми, — напряженно сказал Диего, на что девушка подавилась воздухом, раскрыв глаза в недоумении. — В один день он, переоценив себя, скакнул во времени и застрял. Попал в апокалипсис и застрял в нем на несколько десятков лет, — протянул мужчина и взглядом нашел Эллисон, которая кивнула ему в знак поддержки.       Кухню мгновенно поглотила звенящая тишина, казалось, что все в этот момент перестали дышать, а жизнь и вовсе остановила свое течение. Меделин сидела, лишь часто моргая, а ее рот приоткрылся от удивления. — Что?.. Это же шутка? — несмело возникла Меделин. — Нет, но это еще далеко не все, — сказал под ухом второго Клаус. — Он стал работать на экстравагантную женщину, которая в свою очередь работала на Комиссию Времени, а там, — четвертый не закончил из-за Эллисон, несильно ударившей брата по голове, заставляя того замолчать. — Что за место такое «Комиссия Времени»? — сосредоточенно спросила она, уловив нить разговора.       Меделин не обращала внимания на ситуацию вокруг, только смотрела в глаза Диего. Он ее способ узнать обо всем. Девушка не простит себе, если упустит такой шанс. — Это организация, контролирующая и управляющая пространственно-временным континуумом, — ответил Диего и нервно усмехнулся. — Отвратительное местечко. Оно существует, чтобы убедиться, что все события, которые должны произойти, произойдут. Там есть несколько отделов, но для нас наиболее весомый — отдел коррекции. Люди, которые работают именно в нем, путешествуют во времени и устраняют любого, кто представляет угрозу для работы Комиссии и самого времени, — подытожил Диего и сомкнул ладони в хлопке, продолжая смотреть на девушку. — Он работал в том отделе? — робко предположила Меделин. — Да, Пятый был корректором Комиссии, — тяжело ответил второй. — Чему мне еще предстоит удивиться? — спросила она и нервно улыбнулась. — Мы предотвратили два конца света! — восторженно возник Клаус, получив второй подзатыльник от Диего, оказавшийся сильнее, чем удар Эллисон. — В общем, да. О первом нам сказал как раз таки Пятый, когда сбежал из Комиссии, чтобы спасти все живое, а второй мы притащили за собой в прошлое.       Мужчина отмахнулся, тем самым закрывая тему конца света. Диего решил не говорить о Хейзеле и Ча-Ча, о том, кто стал причиной обоих апокалипсисов, и лишь слегка задел тему шестидесятых. Второй шумно выдохнул, понимая, насколько все звучало абсурдно. — Вот как-то так, краткий экскурс по жизни нашей семейки, — со смешком сказал второй.       Диего протянул руки к плечам девушки и забрал ее ладони в свои, заглядывая ей в глаза. Они опять слегка поблескивали золотым, выражали в себе все возможное удивление, непонимание и скорбь. — Ты что-то недоговорил, слишком много пробелов, — тихо заявила Меделин, проявляя свою природную проницательность. — Да, ты права.       Диего посмотрел на Эллисон, которая отрицательно качала головой, что, конечно, не ушло от глаз девушки. Она шумно выдохнула. — Ладно, — ее голос дрогнул, — я не буду вытягивать из тебя информацию, но все же я хочу, чтобы вы были честны со мной. Я пойду, мне нужно подумать, нужно время, чтобы это все уложилось в голове, — она натянуто улыбнулась и направилась к выходу с кухни с надеждой, что никто не захочет ее окликнуть или попытаться начать еще один диалог.       Когда силуэт девушки скрылся в коридоре Академии, все Харгривзы громко выдохнули. Они переглянулись между собой, ничего не говоря. Еще не скоро в стенах этого особняка будет спокойно, а вечера не будут состоять из ссор, криков и разборок. Может, когда-нибудь все-таки этот дом наполнится умиротворением и безмятежностью, но не сейчас.       Диего смотрел в пустой коридор, сжимая кисти в кулак. Он резко дернулся и встал со стула, уходя в том же направлении, что и девушка раньше, но его удержала Эллисон, отрицательно покачавшая головой. Мужчина нахмурился и несильным рывков выдернул кисть из хватки сестры и вышел из помещения. Третья закатила глаза и измученно простонала, смотря на удаляющийся силуэт второго. Она повернулась в сторону оставшегося брата. Клаус сидел, прожигая взглядом пустоту, возможно, и не пустоту, а какого-нибудь призрака, но Эллисон не могла этого знать. Она выдохнула и подошла к мужчине, кладя кисть на его плечо. Четвертый никак не отреагировал на прикосновение сестры. — Зачем ты завел тот разговор с Диего, видя, что он был не в себе? — устало поинтересовалась Эллисон.              Четвертый поднял на сестру измученный взгляд, но тут же отвел его в сторону, грустно усмехнувшись. — Дорогая моя Эллисон, в том и суть, что наш братец кипел от злости. Проще, если он выместит весь гнев на мне. Чем на тебе, а тем более на малышке Мед, — с легкой грустью сказал он, опуская взгляд.

***

      Меделин отдалялась от кухни. В голове хаос. Все вокруг сплошная путаница. История Диего слишком сюрреалистичная, нелепая, немыслимая, история, которая больше походит на одну большую и очень плохую шутку. Девушка не должна была бы в это поверить, все это — бред сумасшедшего. Но то, что она видела, что с ней происходило, заставляло ее верить. Может, это она уже сумасшедшая?       Вся их жизнь — бардак, в который она случайно угодила и теперь стала его частью. Как Меделин должна на все это реагировать? Это же случилось не с ней. Но почему внутри так тянуло, ныло, а паника и тревога поселились в груди тяжелым грузом?       Меделин остановилась около лестниц, пытаясь унять нарастающее сердцебиение. Часто моргала, отгоняя влагу из глаз, и поднесла дрожащие руки к лицу, убирая волосы со вспотевшего лба. Судорожно вздохнула, осматриваясь по сторонам. То, что она сейчас хотела сделать, слишком рискованно, необдуманно, но ее интерес был сильнее. Ее душили нарастающий страх и любопытство, которое опять брало верх. Когда-нибудь это ее погубит, возможно, даже сейчас, но она не знала, ей до банального было интересно, ей было необходимо удовлетворить свое желание знать. Как она наивно полагала, тогда он был единственным, кто способен рассказать ей все, не приукрасив, не утаив и детали.       Поэтому Меделин изменила свое направление и свернула на лестницу, которая вела в мужское крыло. Сейчас или никогда. Меделин сорвалась с места, побежав в направлении его комнаты.       В стенах особняка эхом разносились шаги девушки, которые с приближением к заветной комнате становились все тише и медленнее. Она словно боялась спугнуть зверя на охоте, хотя еще не понятно, кто был хищником, а кто жертвой. Меделин подошла к двери с номером, с пятым номером.       Дверь была не закрыта. Образовавшегося проема было достаточно, чтобы видеть часть темной комнаты, которую освещал только жемчужный свет Луны, небрежно заправленную кровать, около которой валялся пиджак, и сидящего на ней Харгривза. Меделин повезло, что сейчас он был тут.       Причиной же было не везение, а слабость. Пятый еще не отошел до конца от того скачка, тем более изматывал себя все эти дни, так что сейчас он просто не был в состоянии переместиться куда-то дальше, за стены этого злосчастного дома. В любой другой ситуации он был бы где угодно, но точно не тут. Пятый сидел, поставив локти на колени, а кисти скрепив в замок, голова была опущена, так что девушка не могла понять куда он смотрел и какое у него было настроение в тот момент.       Тогда он казался слабым, даже беззащитным в ее глазах, но этот образ сразу же рушился из-за рассказа Диего. Меделин определенно не могла назвать его слабым и беззащитным, но почему-то в груди ныло только от одного его вида. Пятый казался ей таким одиноким.       Меделин наблюдала за ним, почти не дыша. Она не хотела рушить эту тишину. Смотрела, как свет Луны отражался в его угольных волосах, очерчивал напряженную спину, руки, но не лицо. Девушка уже начала думать о том, что лучше так и уйти незамеченной, не прерывать его размышления, но интерес не позволял ей так поступить. Она жаждала знать всю правду, а не только краткий пересказ. Она желала знать его позицию, его историю и не хотела судить о нем только по словам семьи. Меделин желала сама составить его портрет и образ в своей голове.       Она вдохнула и постучала о косяк двери. Глухой звук разрядил сонную тишину. Девушка видела его реакцию, а точнее ее полное отсутствие: он даже не шелохнулся. Или Пятый уже понял, что был не один, или он просто не обратил на нее никакого внимания. Однако девушка не услышала никаких возражений. А это значило, что ей стоило хотя бы попытаться начать с ним диалог.       Она перешагнула порог, не отрывая от него взгляда. Меделин застыла в ожидании, молча оглядываясь вокруг. Все же эта комната вызывала у нее дискомфорт, некую панику. Ее напрягали эти формулы, записи, но больше всего сейчас ее выбивало из колеи абсолютное безразличие ее обладателя к той, что так бестактно нарушила его личные границы. Она прожигала его взглядом, будто ждала инициативы, хотя сама же и пришла к нему. — Они тебе все рассказали? — тихо уточнил Пятый, отразившись эхом в зеленых стенах. — Думаю, почти все, — вполголоса ответила девушка.       Пятый усмехнулся и посмотрел на нее, даже не пытаясь скрыть своей изнеможденности и своего отчаяния. — Сомневаюсь, иначе бы ты не пришла.       Меделин обратила внимание на то, как сильно отличался сейчас его голос от того, что она слышала на кухне. Теперь он говорил спокойно и тихо, изредка похрипывая. — Но, как видишь, я здесь, — прошептала Меделин и прошла вперед, но все еще держала дистанцию, следя за его реакцией. — Зачем? — без должного интереса спросил он и заглянул в ее сочувствующие глаза и нахмурился.       Неужели это жалость? Отвратительно. — Прошу. Расскажи мне хотя бы немного. Я не хочу знать только сухие факты, — робко попросила она, взывая к нему внутри.       Подошла совсем близко и села на пол около него, чтобы не утруждать собеседника в лишних действиях, и была почти на уровне с ним, но чуть-чуть ниже, подсознательно отдавая ему главенствующую позицию.       Пятый нервно усмехнулся, переводя взгляд на открытое окно. Желания смотреть в ее горящие состраданием глаза отсутствовало напрочь. — Что именно тебя интересует? — сухо сказал Пятый, все еще не смотря на ее лицо. — Какого тебе тогда было? — робким шепотом спросила она.       Пятый дернулся и посмотрел в ее малахитовые глаза. Он был крайне удивлен таким вопросом и ожидал совсем другого: что-нибудь из серии про убийства, Комиссию, но никак про его ощущения. Он пробежался по ней взглядом, не скрывая своего недоверия. Пятый нахмурился.       Меделин заметила его несклонность к душевным разговорам, но отступать не стала: ей нечего было терять. Она потянулась к лицу парня. Ладонь легла на его щеку, слегка поворачивая голову так, чтобы он смотрел прямо ей в глаза. От такого жеста Пятый дернулся и сильнее напрягся. Он не привык к телесному контакту, но в этот раз, видимо, сделал исключение и позволил себе почувствовать человеческое тепло. Пятый не ощущал от нее никакой опасности, по крайней мере тогда в его глазах она оставалась неизменной наивной девчонкой-подростком, бегающей в дождь по пляжу. — Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты поделился этим со мной, — проницательно говорила она, смотря в глубь его мутно-зеленых глаз и слегка поглаживая по лицу.       Он поджал губы, обдумывая все. Стоило ли ему с ней говорить? Может, проще нагрубить и послать ее? Возвести между ними стену, которую никто никогда не разрушит? Или стоило позволить себе эту слабость — быть выслушанным? Вылить кому-то все, что так волновало, или хотя бы малую часть? Должно же стать легче? Должно же?.. — Я пробыл в абсолютной пустоте около сорока лет.       Меделин невольно сжалась от этих слов, но руку не убрала, также не отвела глаз из-за его испытывающего взгляда. — Там не было ничего, кроме огня, пепла, развалин, груды мертвых тел и меня. Ты спросила, какого мне тогда было, думаю, сказав, что страшно и одиноко, я не удовлетворю твой интерес, но так и было.       Он смотрел в ее глаза, проникая в их самую глубь. Давил на нее, чтобы она отказалась от своей затеи, чтобы он смог избежать этого разговора, который, на самом деле, был ему необходим. Однако та начала все сильнее проникаться диалогом, больше походившим на монолог. — Я смог свыкнуться с тотальным одиночеством, найдя Долорес, мне стало легче от ее присутствия, но вот тяга к человеческому теплу никуда не ушла, а только возрастала с каждым днем вместе с ужасом, который регулярно затуманивал разум. Он был всегда, никогда не оставлял меня, не давая спать, ходить, просто существовать. Я до сих пор не могу до конца понять его причину. Может, это было из-за крадущейся смерти, из-за того, что я мог остаться там навечно или из-за пропавшего будущего и такой участи для моей семьи. Любой раз, когда я только прикрывал глаза или переставал пытаться вернуться в свое время, истощая себя до полусмерти, перед глазами возникали образы мертвых братьев и сестер, — сухо, не давая эмоциям выйти на поверхность, сказал Пятый, подмечая подступающие слезы в глазах напротив. — Почему ты такой? — робко поинтересовалась Меделин. — Почему ты просто не покончил с собой? Неужели ты все это время жил только одной мыслью о спасении семьи?       Пятый грустно усмехнулся, щурясь. Резонный вопрос. — Не знаю, — быстро ответил он. — Я просыпался каждый раз, мечтая пустить пулю себе в лоб, но потом вспоминал о них и заставлял себя снова прожить этот день, а потом все по кругу, день за днем, год за годом, десятилетие за десятилетием, — ответил Пятый, в конце сходя на шепот.       Пятый почувствовал, как щеку отдало холодом, когда Меделин убрала руку. Он поджал губы, понимая, что она не была готова услышать эту историю с его подачи. Слышал, как девушка поднялась и застыла прямо перед ним. Не смотрел на нее: не хотел видеть слез, улавливая тихие всхлипы.       Молча стал ждать, когда она уйдет. Но ожидание наступления одиночества в комнате длилось до нервного долго и будто бы вовсе не собиралось прекращаться.       Меделин же не собиралась так скоро уходить, села около него на кровать и обняла его за плечи, кладя голову на его лопатки. Через тонкую ткань рубашки он чувствовал ее горячие и влажные щеки. Девушка молчала, ощущая как тот постепенно расслаблялся в ее руках. — Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через все это, — она сказала это совсем шепотом, но Пятый отчетливо слышал каждое слово. — Почему ты говоришь мне это? Зачем ведешь себя так? — не доверяя, холодно спросил Харгривз. — Потому что мне не все равно, — дрожащим шепотом на выдохе ответила Меделин.       Пятый окончательно расслабился в ее руках, позволяя себе насладиться этим моментом, угомонить свой тактильный голод. Запретил себе протестовать, слепо поверив в ее честность. На одно короткое мгновение.