Игрушкино счастье

      Когда Тимур вернулся домой, на часах было около девяти вечера. Он все-таки заехал ненадолго к Роме, чтобы ввести его в курс дела хотя бы в общих чертах, а заодно узнать, не разыскивал ли его Дима. Дима, как выяснилось, не разыскивал. И не ждал, судя по тому, что квартира встретила мальчишку теменью и тишиной.       А вот на коврике у входной двери обнаружилась злополучная газета. Кто-то из соседей постарался. Схватив корреспонденцию, Тимур вошел в прихожую, довольно громко закрыв за собой дверь.       «Он ушел? - рассеянно подумал он, когда Дима так и не появился из недр квартиры. - Может, в клуб поехал? - В ноги бросился Хитрец. Уж в том, что он не ждал Тимурова возвращения, его точно нельзя было заподозрить. Мимоходом приласкав любимца, рыжий принялся раздеваться. - Нет, вряд ли он уехал… Тогда что? Спит? Или не хочет меня видеть? - Зло сжав газету в кулаке, парень вошел в темный зал и без церемоний включил свет. - Не важно! Думаю, пришла пора кое-что обсудить, хочется ему того или нет!»       Дима, действительно задремавший на диване, щурясь от яркого света, посмотрел на парня и улыбнулся. А Тимур лишь плотнее сжал губы. Эта жалкая улыбка мучителя страшно его бесила.       Правда, заметив в руках мальчишки газету, Дымов посерьезнел. Он поднялся с дивана, подошел к Тимуру и положил свои ладони на его напряженные плечи.       - Кто тебе рассказал? - тихо поинтересовался он. - Опять Данила?       - Никто не рассказал. - Тим был настолько раздражен, что с трудом подавлял желание сбросить чужие руки и съездить Диме газетой, теперь уже скрученной в трубочку, по физиономии. - Читать сам умею.       - Где взял газету?       - Добрые люди подкинули тебе под дверь.       - Все вокруг такие заботливые, верно? - Дымов снова попытался улыбнуться, и это окончательно вывело рыжего из себя.       - Когда ты собирался рассказать об этом мне? - процедил он, отворачиваясь. Не было сил смотреть в лицо этого поддельного мучителя. Так и хотелось спросить: «Кто ты, и куда ты дел моего Диму?»       - Никогда. Я не хотел тебя тревожить, - вздохнул Дымов. События развивались по самому худшему из всех возможных сценариев.       - Неужели я осточертел тебе так сильно, что ты готов сесть в тюрьму, лишь бы избавиться от меня? - Тимур в глубине души знал, что это не так, но ему было настолько обидно, что молча выслушать чужие объяснения и простить он не мог.       - Что за ерунда, Тим? - Голос Димы был одновременно удивленным и встревоженным, отчего рыжий испытал нешуточное злорадство. - Я люблю тебя! Я счастлив, что ты рядом со мной! Я бы душу продал, чтобы все и дальше оставалось так, как есть! С чего тебе такие мысли вообще приходят?!       - А какие мысли мне должны приходить? Ты забрал меня из дома, потому что хотел, чтобы я жил с тобой. Я и живу. А теперь ты ведешь себя так, как будто кто-то умер! И вот я узнаю причину, но не от тебя, а из газеты! Самым последним! Разве ты не со мной первым должен был поделиться?! Давай, скажи, что я просто кукла, что никто не давал мне права голоса! Это ведь так удобно, правда? Заткни мне рот и продолжай упиваться своим глупым геройством! Тебе же плевать, что я хочу умереть от одной мысли, что это все из-за меня!       - Не из-за тебя! - резко отрезал Дима, и Тим замолчал. - Я бы никогда не простил себе, что бросил тебя там одного, испугавшись каких-то угроз! Я принял решение и ни о чем не жалею! Даже если меня посадят, я буду спокоен, потому что забрал тебя у нее. Я обещал защищать тебя и исполню обещание любой ценой.       - А кто будет защищать меня, когда тебя посадят? Ты подумал о том, что буду делать я, оставшись тут в одиночестве? - Руки так дрожали, что пришлось сжать кулаки крепче. Рыжий, даже зная, что все уже благополучно разрешилось, в этом разговоре переживал поглотившее его отчаяние еще раз. - Это ты сделал меня таким беспомощным своим постоянным вниманием! Как прикажешь быть дальше?! Я, черт возьми, не самый бедный человек в мире! Можно же найти выход! Нанять адвоката или…       - Хватит! - Дима легонько встряхнул парня за плечи. - Тимур, я хочу, чтобы ты меня понял. Просто попытайся, ладно? У меня есть мальчик, которого всю его жизнь окружающие и родные считают денежным мешком. Этот мальчик - моя вещь, которую я, как хозяин, должен беречь от всех невзгод. Да, я попал в передрягу, но ни при каких обстоятельствах не стану уподобляться тем жадным тварям, которые его окружали до сих пор, и брать у него деньги. Тим, ты никогда не был для меня чеком на кругленькую сумму, не станешь им и сейчас.       - А ты не думал, что я рад буду хоть раз оказаться тебе полезным, потому что обычно я лишь источник неприятностей? - Рыжий испытывал смешанные чувства. С одной стороны, ему было приятно, что хоть кто-то видит в нем не наследство, а человека. Но с другой стороны, дядины слова не давали покоя. Что, если наследство Диме так дорого, что он не хочет отказаться от него даже при том, что ему грозит тюрьма? В конце концов, не слишком ли легко Дима собрался расстаться с любимой куклой?       - Ты и так бесценен, малыш. - Дымов провел пальцами по гладкой мальчишеской щеке тыльной стороной ладони. - Ты сделал меня счастливым, а я уже давно перестал надеяться, что кому-то это удастся. И ни в чем ты не виноват. Давай просто будем вместе до тех пор, пока это возможно, ладно? - Склонившись к парню, мужчина легонько коснулся его губ своими. И в это же время зазвонил Димин мобильный.       - Как всегда очень вовремя, - недовольно буркнул Дима, нажимая на прием. После того, как рыжий все узнал и, кажется, понял, Дымову стало немного легче. Нет, перспектива в ближайшие годы спать в полосатой пижаме его не прельщала по-прежнему, но врать мальчишке было совершенно невыносимо. - Алло?       - Здравствуй еще раз, Дима, - раздалось в трубке.       - Добрый вечер, Андрей Моисеевич, - удивленно ответил мужчина, косясь на странно напрягшегося Тимура. - Что-то случилось?       - Извини, что беспокою в такой час. - Главный покашлял, прочищая горло. - Я по поводу твоего заявления звоню.       - И что с ним не так? - насторожился Дымов.       - С ним все так! - успокоил главный. - Только я его не принимаю.       - Не понял, - честно признался Дима. - Вы же днем мне его подписали, согласившись с моими аргументами!       - Днем подписал, а сейчас порвал и выкинул, - отрезал Андрей Моисеевич. - Завтра ты должен быть на работе! Мне сейчас звонил Николай Петрович Аратов - ты должен его помнить - и интересовался на твой счет. Когда я заикнулся о том, что ты увольняешься, он устроил мне сорокаминутную лекцию на тему недопустимости разбазаривания ценных сотрудников. Не знаю, как там дальше у тебя события будут развиваться, но мне недвусмысленно намекнули, что ты должен работать. Если есть вопросы, то звони Аратову. Завтра ко мне зайдешь.       Дима еще полминуты держал замолчавшую трубку около уха, прежде чем понял, что разговор окончен. Слишком уж ошарашили его известия.       «С чего вдруг самому Аратову беспокоиться обо мне? - недоумевал Дымов. - Он явно невзлюбил меня еще с первой нашей встречи. А теперь, когда из-за меня его имя вовлечено в скандал, он решил за меня заступиться? Или он просто хочет, чтобы я был сопровожден в тюрьму прямо из операционной? Чтобы я перенес все унижение, какое только возможно? Или же…»       - Тимур, что ты сделал?       Рыжий с печатью смертной скуки на лице смотрел в окно и полностью игнорировал обращенный к нему вопрос. И это только уверило Диму в том, что без вмешательства мальчишки тут не обошлось. От волнения перехватило дыхание, словно сердце забилось в горле, мешая воздуху наполнять легкие.       - Я задал вопрос! - рывком развернув упрямца к себе, рявкнул мужчина. Он и сам не заметил, когда успел разозлиться.       А вот Тимур почти ликовал. Нет, злой Дима - это очень плохо. Но уж всяко лучше, чем то, что встретило его по возвращении.       - Ничего, - спокойно отозвался Тим. Конечно, он не был столь наивен, чтобы полагать, что его выдержки хватит надолго, но упрямство и обида требовали дани. Пусть это и покажется глупым и неуместным в такой момент, но видеть сердитого Диму было настолько приятно, что сохранять спокойствие можно было хотя бы ради этого. Уж очень мучителя бесила невозмутимость оппонента.       - Врешь! - Димины пальцы сильнее впились в Тимуровы плечи. Но и это парню нравилось гораздо больше, чем чувствовать себя музейным экспонатом от чужих прикосновений.       - Нет. Для тебя я ничего не сделал. - Тим смотрел Дымову в глаза. Реакция мужчины была непредсказуема, поэтому рыжий хотел засечь опасность раньше, чем она на него обрушится, а Димин взгляд всегда был очень выразителен.       - А для кого же сделал? - Дима пока не делал попыток ударить, и на том спасибо.       - Для себя. - Теперь Дима был совершенно потрясающе ошарашен. - Я сделал это только для себя. Ты решил справиться сам? Я тоже. Мне, понимаешь ли, нужна была страховка на случай, если ты не выкрутишься. Можешь сколько угодно отказываться от моей помощи, но я не хочу снова остаться один! Я хочу, чтобы все стало, как раньше!       - Тим…       - Я хочу, чтобы эта женщина раз и навсегда оставила нас в покое! Я хочу жить здесь, даже если придется терпеть твои сдвиги! Я…       - Тим! - Дима обнял рыжего так резко, что тот от неожиданности замолк. - Малыш, это самое прекрасное признание, которое я когда-либо слышал! Но…       - Это не признание! - запротестовал парень, однако его щеки стремительно покраснели.       - Хорошо, пусть так, - отмахнулся Дымов, но рыжий готов был биться об заклад, что мужчина остался при своем мнении. Оно, если быть откровенным, оказалось не так уж далеко от истины, но все-таки произносить это вслух Тимур считал преждевременным. Парень обнял Диму, крепко сжав в кулаках ткань его домашней футболки. Не нужная более газета теперь валялась на полу. Димин запах одновременно успокаивал и заставлял сердце биться чаще. Теперь уже не важно было, что тот сделает или скажет. Мучитель снова стал мучителем, а значит, можно просто положиться на него, и все непременно будет хорошо.       «Главным было вывести его из этого дурацкого состояния, - думал мальчишка. - Он должен вызывать желание подчиняться, а не острое чувство жалости».       - Тим, я просто хочу понять, не наделал ли ты каких-нибудь глупостей, - тихо произнес Дима, поглаживая парня по спине. - Что ты сделал, малыш?       - Поехал к бывшему дяде и попросил помощи, - неохотно ответил тот. - Для него замять подобное дело совсем не сложно.       - Не думаю, что он, едва услышав твою историю, загорелся желанием мне помочь. Что он просил взамен?       - Он ничего не просил. - Тимур, вздохнув, высвободился из Диминых объятий. Ему почему-то казалось, что его дальнейшие слова разобьют воцарившуюся было идиллию, так что он почел за лучшее отойти самостоятельно. А еще ему было очень важно увидеть Димино лицо. Тим, конечно, знал, что мужчина не охотится за сокровищами, но ему нужно было еще раз в этом убедиться, чтобы уничтожить посеянные дядей сомнения. - Я сам пришел к нему и предложил сделку. Он уладит все, что случилось, а я за это откажусь от наследства, как он и хотел когда-то.       - Господи, Тимур! - Дима, пятясь, отошел от мальчишки и, плюхнувшись с размаху в свое кресло, закрыл лицо руками. - Ну зачем?! Ты мог бы сначала посоветоваться со мной!       - А ты посоветовался? - холодно осведомился рыжий. Холод был не только в его голосе. В душе в одно мгновение не осталось ничего теплого. Он знал, что Дима будет недоволен его решением, но даже не предполагал, что тот станет так убиваться по чужому состоянию, несмотря на то что его проблема полностью решена.       «Неужели все только из-за денег? - Верить в это по-прежнему не хотелось, но Димина реакция невольно заставляла задуматься. - Неужели он все это время мне врал? И сегодня тоже… Совсем недавно! Боги, пусть это окажется не так!»       - Я-то ладно! Но как ты можешь с такой легкостью перечеркивать свое будущее?!       - Бумаги уже подписаны, - отрезал парень. - Спорить не о чем. Что, без наследства я уже не так нужен?       Дима отнял руки от лица и, подняв голову, уставился на рыжего. Тот всеми силами пытался скрыть обиду, но это лишь делало ее еще очевиднее. Сжатые кулаки, прямая напряженная спина, покрасневший кончик носа и подозрительно блестящие глаза, плотно сжатые губы…       «Готовится к худшему и твердо намерен сохранить лицо. - Дымов не сводил с мальчишки глаз. Это его упрямое желание казаться хладнокровным в самой неприятной ситуации вызывало у мужчины искреннее восхищение. - Даже нет. Он уверен в худшем исходе. А мне-то казалось, малыш, что ты научился мне доверять…»       - Чьи это слова, Тим? - спросил Дима. - Кто вложил эти мысли в твою голову? Вряд ли Рома… Твой дядя, да? Конечно, что бы он еще мог подумать, когда ты пришел к нему?.. - Мужчина тяжело вздохнул. - Иди сюда.       Рыжий не тронулся с места.       - Что за упрямая кукла! - Натянув нитки, стараясь при этом не потревожить незажившие запястья, Дымов заставил парня подойти. Повинуясь чужой воле, Тим оседлал Димины бедра и замер. Душу моментально охватило волнение. Тимур готов был делать вид, что ему все безразлично, но не так же близко к мучителю! Стоило ему оказаться рядом, все всегда выходило из-под контроля.       «Скажи, что это не так! - Даже отвернувшись, Тим чувствовал на себе взгляд серых Диминых глаз. - Скажи, что он был не прав! Ты ведь позвал меня так близко не для того, чтобы сообщить о том, что я больше не представляю для тебя ценности?»       - Тимур. - Дима мягко коснулся мальчишеского лица кончиками пальцев. - Полгода назад я привел тебя в свой дом, не только не зная о наследстве, но и имени твоего не спросив. Мне нужен был только выброшенный из жизни мальчик, случайно забредший в мой двор. Почему ты думаешь, что с тех пор что-то изменилось?       Парень шумно выдохнул. Надо же, не заметил, как затаил дыхание. Хотелось прижаться щекой к теплой Диминой ладони изо всех сил: мучитель одним прикосновением мог передать то, на что нужно было множество слов. Рыжий, чувствуя, как чужие пальцы медленно скользят по его лицу, абсолютно точно знал, что он нужен. А еще теперь ему было чертовски стыдно за то, что он так легко поддался на дешевую дядину провокацию.       «Как я мог?! - Смущение жарко дышало на щеки. - Он столько раз говорил мне, что ему нужен я, но сомнения так и не развеялись до конца. Сколько же мне еще надо времени, чтобы довериться ему? Он, должно быть, обиделся… Я бы точно не порадовался, услышав подобное в свой адрес».       - Просто я… - Горло сжималось от волнения, поэтому парень с трудом выплевывал слова. - Ты был недоволен, когда я сказал. И я сразу вспомнил… его слова, и…       - И ты решил, что это чудовище действительно охотилось за твоим наследством, - закончил Дымов, грустно улыбнувшись. Да, ему было очень обидно, но мальчишку не в чем было упрекнуть. Какой реакции еще можно было ждать от ребенка, который с рождения был тенью завещанных ему денег?       - Прости. - Тимур чуть повернул голову, все-таки осмелившись прижаться щекой к Диминой ладони. А вот поднять глаза до сих пор было стыдно.       - Все в порядке, малыш. - Дымов осторожно, словно боясь спугнуть мальчишку, водил большим пальцем по его коже. - Конечно, если бы я знал, что ты задумал, я бы тебя обязательно остановил. Но вовсе не потому, что мне нужно твое наследство. Тим, никто не знает, что будет завтра. Человеческие чувства слишком ненадежны, чтобы можно было делать прогнозы на годы вперед. А ты сейчас взял и просто отказался от своего будущего ради чужого дяди. Что будет, Тим, когда все это закончится? Мне бы не хотелось, чтобы ты когда-нибудь сказал, что это было ужасной ошибкой с твоей стороны.       «Ты уже давно не чужой дядя», - подумал рыжий.       - Я ни о чем не жалею! - Тимур вернул Диме его же недавнее заявление. - Не важно, что будет потом, важно то, что происходит сейчас. Что бы ни случилось, то, что я сделал, никогда не будет упомянуто тебе в упрек.       - Тимур, - Дима крепко прижал парня к себе, - сколько же еще ты будешь спасать меня?.. Это ведь я должен оберегать свое маленькое сокровище, а на деле я лишь калечу тебя. Никчемный из меня хозяин, верно?       - Разве я спасал тебя? - слегка удивился он. - От чего?       - Сейчас - от тюрьмы, а до этого от одиночества, от разочарования в жизни, от боли утраты… Ты только этим и занимаешься, малыш. Разве мало?       - Ты все равно гораздо больше сделал для меня, - пробормотал Тим, неуверенно запуская пальцы в Димины волосы. - Все, что у меня сейчас есть, дал мне ты.       Хотелось сказать гораздо больше. О том, как сильно Дима изменил его. О том, что именно он заставил снова полюбить жизнь, найти цель существования. О том, что именно он дал уверенность в себе, помог создать множество прекрасных воспоминаний. О том, как здорово, когда тебя кто-то ждет, когда кто-то хочет видеть тебя рядом. О том, как здорово просто разговаривать даже о всякой ерунде. Рыжий никогда не думал, что слова могут доставлять столько радости. О том, как приятно, когда тебя хвалят за твои успехи. О том, какими важными стали его прикосновения и как приятно утром просыпаться рядом с ним… Но как же трудно произнести все это вслух!       - Я рад, что ты так думаешь, Тим, - улыбнулся Дима, отстраняясь, чтобы посмотреть в мальчишеское лицо. - Для меня же то, что ты со мной после всего, что я с тобой сделал, похоже на сказку.       - Просто я… - Тимур запнулся. - Я просто… - Наверное, если бы Дима не смотрел на него, то сказать было бы легче.       «Ага, - с раздражением подумал парень, - а если запереться в пустой комнате, ткнуться лицом в подушку и тихонько прошептать, пока его нет рядом, то будет вообще проще простого!»       - Я тебя…       Губы мужчины заставили рыжего замолчать. Поцелуй был неглубоким и очень мягким, но парню все равно стало жарко.       - Не надо, Тим. - Мужчина покрывал лицо мальчишки легкими, едва уловимыми поцелуями. - Не выдавливай из себя этих слов. Ты и так сегодня сказал очень много. Я подожду, сколько будет нужно, до тех пор, пока ты не будешь готов произнести это, глядя мне в глаза. Договорились?       Тимур смущенно кивнул. Сидеть, прижавшись к Диме, было настолько приятно, что даже возникшее на грани сознания надоедливое пиликанье не в силах было разрушить идиллию.       - Тим, - позвал Дымов, которому тоже не очень-то хотелось шевелиться, - теперь звонит твой телефон. Ответишь?       «Мой? - Парень был в легкой прострации, поэтому не сразу сообразил, чего от него хотят. - Надо ответить… Блин, вечно Рома лезет со своей заботой не вовремя!»       - Алло? - Позы парень так и не поменял. Сидел, чувствуя, как руки мужчины скользят по его спине, и задыхался от своего невероятного счастья.       - Тимур, у тебя все хорошо? - сразу осведомился невидимый собеседник, в котором рыжий с удивлением узнал бывшего дядю.       - Э-э-э… Да, - после непродолжительной паузы отозвался он. - Почему Вы звоните? Что-то не так с бумагами? - Димины руки замерли. Мужчина напрягся, прислушиваясь к чужому разговору.       - Нет, с бумагами все нормально. Просто вот хотел убедиться, что тебя еще не выперли на улицу. Там жуткая метель.       - Я дома, - рассеянно сказал рыжий. - Спасибо за беспокойство…       - Дай-ка мне! - Тимур сообразил, в чем дело, лишь тогда, когда его мобильник оказался у Димы. - Вечер добрый, Николай Петрович!       - Дымов, надо полагать? - осведомился старший Аратов. У него сейчас было настолько умиротворенное настроение, что он решил уделить внимание не только племяннику, но и его нахальному дружку.       - Польщен, что вы меня помните! - Диме пришлось натянуть нитки, чтобы пресечь попытки парня забрать телефон обратно. - Кстати, за последние полгода вы не баловали Тимура вниманием. С чего вдруг такая забота? Вспомнили, что хотите забрать у него что-то еще?       - Он, между прочим, спасал сегодня твою шкуру, - беззлобно напомнил Аратов, - а ты все равно недоволен. Небось, еще и злишься на него?       - На себя злюсь, - внезапно ответил Дымов, крепче прижимая мальчишку к себе. - Но это к делу не относится. Вы что же, теперь решили стать образцовым дядей? Совесть замучила после того, как вы обобрали ребенка?       - А если и так? - поинтересовался Николай Петрович. Объяснять, что Тимур после их сделки не остался без гроша за душой, он не собирался. Раз парень не стал посвящать приятеля в подробности, значит, у него на то были свои причины. Скорее всего, но просто устроил Дымову проверку на вшивость. И хирург, похоже, ее прошел. - Будешь мне мешать?       - Нет, зачем же? Ради бога, если Тимур не против. Только, боюсь, по старой памяти ему будет сложно считать вас своей семьей. - Парень на его руках теперь сидел смирно, не делая попыток прекратить чужой разговор. - Не стоит требовать от него безмятежного счастья при вашем появлении.       «Дима, конечно, сейчас не очень прав… - думал Тим. - Но он всего лишь не хочет, чтобы мне опять было больно. По-прежнему заботится обо мне, хотя я такого ему наговорил…»       - Я просто хочу выполнить обещание, данное брату, но позабытое в силу разных причин. Вполне достаточно и того, что он считает своей семьей тебя. И кстати, раз уж мне выпал шанс поговорить с тобой без посредников… - Дима напрягся, а рыжий, почувствовав это, поднял голову и прислушался. Но, увы, дядя говорил слишком тихо. - Твоя проблема полностью решена. Опровержение статьи выйдет в следующем номере газеты, а редакция принесет тебе официальные извинения. Вдова моего брата также больше не станет доставлять хлопот. Остаются твои незаконные операции, но до тех пор, пока Тимур на тебя не жалуется, мне нет до них никакого дела. Можешь считать, что буря обошла тебя стороной.       - Я тронут столь подробным отчетом, - пробурчал Дима, расслабившись. - Однако сдается мне, что за него вы хотите ответной любезности.       - А ты не слишком изменился с нашей первой встречи, - усмехнулся Аратов. - Все такой же дерзкий нахал. Но ты прав. Мне, полагаю, стоит уточнить одну вещь. Я хочу иногда видеться с мальчиком, раз уж у меня так неожиданно взыграло чувство долга. А Тимур, как я понимаю, сейчас живет у тебя…       - Не имеет значения, где он живет, - ответил Дима. - Если он захочет видеть вас своим гостем, то я возражать не буду. Теперь это и его дом тоже, поэтому он может приглашать кого угодно.       - Вот и отлично. Раз мы все обсудили, то будь добр вернуть ему трубку.       Дима молча протянул рыжему телефон. Сейчас он думал о том, что старший Аратов, в сущности, не такой уж и плохой человек, каким показался вначале. И все равно что-то внутри грызло, не давая покоя…       «Кажется, я начинаю ревновать… - Дима откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. - Теперь, когда у Тимура начинают налаживаться отношения с другими людьми, я все острее осознаю, что меня вполне устраивал мальчик, не нужный никому, кроме меня. Понимаю, что для него это очень хорошо, но ничего не могу поделать с желанием запереть его дома, чтобы он видел только меня одного. Похоже, горбатого могила исправит».       Из безрадостных размышлений Дымова вывело то, что рыжий, уже закончивший разговор с дядей, снова прижался к нему всем телом.       - Что ты, Тим? - Дима устроил свой подбородок на голове мальчишки.       - Холодно, - отозвался тот, запуская свои ледяные пальцы под футболку мужчины и прикладывая их к его горячему животу.       Дима, придерживая Тимура одной рукой, перегнулся через подлокотник кресла и стянул с дивана плед, уже пару дней валявшийся там бесформенной кучей. Потом он вернулся в исходное положение и укрыл себя и рыжего.       - Лучше? - поинтересовался он, укутав парня с особой тщательностью.       - Немного, - тихо отозвался он, запустив руки под чужую футболку по локоть.       - Я понял, - улыбнулся Дымов. - Погоди-ка…       Заставив парня отстраниться, он снял футболку, а затем притянул Тима обратно. Рыжий прижался к жаркому телу и замер, а Дима снова укутал его пледом и обнял.       - А теперь?       - Теперь хорошо.       Тимуров ответ снова заставил мужчину улыбнуться. Напряжение и страх, скопившиеся внутри за прошедшие сутки, медленно уходили. Какое же это счастье было просто осознавать, что никто не вломится в квартиру, не заставит расцепить руки и выпустить рыжее чудо из объятий. Только теперь, когда все оказалось позади, до Димы дошло, что он не был готов к разлуке от слова «совсем». Да, он собирался идти до конца. Да, он не хотел просить помощи. Да, он бы ни за что не отказался от парня ни при каких условиях. Но! Сейчас, когда Тим лежал у него на груди, когда его дыхание щекотало кожу, когда его все еще холодные пальцы осторожно двигались по телу в поисках тепла, Дымов понял, что уже не представляет себе ни единого дня без него. Исчезнуть и оставить Тимура одного, зная, что тот любит его? Невозможно!       «Боги, подумать только! - Взъерошив медные пряди, мужчина вдохнул их запах. - Я чуть не свихнулся, дожидаясь, пока у него закончится сессия! И все равно, находясь в здравом уме и твердой памяти, собирался оставить его на несколько лет! Хотя… Нет, не собирался. Я так упорствовал, словно знал в глубине души, что все обойдется. Я не думал о том, как буду жить без него именно потому, что был уверен, что кто-то спасет меня, и расставаться не придется. И спасителем оказался Тим… - Дима медленно перебирал мягкие мальчишеские волосы. - Забудь, что я говорил тогда, малыш. Ты - идеальная кукла. Настолько идеальная, что я начинаю бояться, что я тебя недостоин».       В «Морском дьяволе» сегодня было крайне многолюдно для понедельника. Барни, едва успевающий метаться от одних клиентов к другим, пожалуй, не мог припомнить ничего подобного за всю историю клуба. Хотя подобный поворот событий его очень даже устраивал.       А виновником столпотворения был Дымов. На прошлой неделе, после выхода печально известной статьи, на хирурга обрушился шквал звонков от сочувствующих знакомых и приятелей, и мужчину порядком утомило объяснять по десятому разу, что все уже улажено. Поэтому решено было собраться в клубе после выхода опровержения со всеми желающими и отпраздновать это радостное событие. Желающих, как показала практика, оказалось навалом. Уж что-что, а сплетни распространялись здесь с молниеносной быстротой. Вокруг столика Дымова колыхалась любопытная толпа: кто-то расспрашивал Диму, кто-то поздравлял, кто-то беззастенчиво таращился на сидящего рядом с хирургом мальчишку.       Тимуру же, всегда чувствовавшему себя в этом заведении не в своей тарелке, сейчас было особенно неуютно. Он бы с удовольствием посидел дома, но Дымов сказал, что такого варианта не рассматривает, и рыжему пришлось подчиниться. В конце концов, любовь любовью, а приказы он выполнять обязан. К счастью, Дима сказал, что вылазка будет недолгой, поэтому Тимур, собрав волю в кулак, сидел возле мучителя со скучающим выражением лица и краем уха слушал многоголосый гомон.       - Смотри-ка, выкрутился!       - Ага! А мы-то ему уже сухарей насушили!       - Молодец, Дымов! Не сомневался, что ты отмажешься! Так держать!       - Рад за тебя, дружище!       - А я не рад! Я уже готовился утешать твоего мальчишку, а тут такой облом!       - Кстати, да! Может, все-таки хоть немного поделишься с друзьями? Ты же никогда не жадничал! У тебя радость, так что положено проставляться! Мы согласны взять натурой!       - Ну хотя бы только мне разреши! Ты же знаешь, какой я нежный!       - А может, он просто боится, что мы его уведем?       - При его жестком стиле это неудивительно.       - Эй, малыш, иди к нам!       Рыжий, медленно считая до десяти, пытался бороться с отвращением. Это улюлюканье, этот смех, эти масленые взгляды и грязные предложения вызывали у него стойкую тошноту. Хотелось встать и уйти, но, во-первых, Дима не позволит, а во-вторых, вряд ли эти люди дадут ему сделать хоть пару шагов.       Мальчишка испуганно отпрянул, когда Дымов перехватил чужую руку у самого его лица. Мучитель, до этого весело отшучивающийся, больше не улыбался, а его взгляд стал холодным и тяжелым.       - Я уже говорил, - громко и ровно произнес он, - и скажу еще раз. Любому, кто тронет Тимура, не поздоровится. Он не достанется никому из здесь присутствующих. Для тех, у кого еще остались сомнения и вопросы, могу провести приватную беседу. Говорят, несколько сломанных ребер сильно облегчают понимание.       - Да ладно! Пошутил я! Пусти!       - Шути с кем-нибудь другим. - Дима брезгливо разжал пальцы, выпуская чужую руку. - У меня в последнее время плохо с чувством юмора.       - Заметно!       - Ты точно больной!       - Да он же сам виноват!       - Так ведь в шутку же!       - Эй, парни! - Хозяин, видя назревающий конфликт, поспешил спасти положение. - По бокалу пива за счет заведения!       - О! Другое дело!       - Точно, пойдем!       Через пару минут толпа рассосалась, и возле Диминого столика остался стоять никем не замеченный до этого Санька.       - Привет, - улыбнулся он, без приглашения садясь напротив мужчины.       - Привет. Давно здесь? Тебя же вроде сюда только по выходным отпускают.       - Ерунда, - отмахнулся парень. - Не мог же я тебя не поздравить. Как тебе только удалось выйти сухим из воды?       - Чудом, - пожал плечами Дымов. - Сам до сих пор в шоке.       - Чудом, значит… - Санька посмотрел на Аратова. Тот сидел рядом с Димой, как всегда безразличный ко всему происходящему. Теперь-то Санька знал, что это безразличие - фальшивка, но от этого становилось еще обиднее.       «Сидит с каменной рожей! Хоть бы раз улыбнулся! - с горечью думал парень. - Дима из-за него наизнанку вывернуться готов, а он только и может, что делать вид, будто ему до лампочки! И все равно… Он смог отказаться от всего, чтобы помочь ему, а я - нет. После того, что сделал он, о моей попытке вмешаться в ситуацию даже вспоминать стыдно. Похоже, пора учиться проигрывать».       - А редакция уже принесла свои извинения? - спросил Санька, чтобы отвлечься.       - Да, на следующий же день в больницу приехали, - отозвался Дымов. - Я даже не ожидал. В общем, теперь все это можно забыть, как страшный сон.       - Рад за тебя, - сказал Санька, поднимаясь. - В общем, мне пора уже. Поздравляю!       - Спасибо, друг! - улыбнулся Дима. И Санька, бросив последний взгляд на неподвижного Тимура, покинул клуб. На душе было удивительно погано, но парень решил, что никому не станет этого демонстрировать. И уходил он действительно домой, чтобы не сердить родителей, с которыми у него наконец-то наладился хрупкий мир.       «Пусть это было бессмысленно, - думал он, стиснув зубы, - пусть для него это не имеет никакого значения… Но я никому не позволю сказать, что я для него ничего не сделал! Я выполню свою часть сделки, отец! Даже если это уже ничего не изменит. Может быть, если я докажу, что повзрослел, то смогу превзойти этого дистрофика…»       «Выкрутился… - Сидящий за столиком поодаль Олег в царящем в клубе хаосе также смог остаться для Дымова незамеченным. - Как жаль… Я-то был уверен, что в этот раз его здорово прищучили. Но он выкрутился, черт бы его побрал! И сидит тут теперь счастливый и мозолит глаза. Он специально собрал такую толпу, чтобы еще раз картинно защитить свое рыжее чучело от чужих домогательств? Ах, как же ему нравятся эти дешевые ходы! А мне вот всегда было интересно, что будет, если с парнишкой развлечется кто-то еще? Ты все еще будешь прыгать вокруг него на задних лапках, а, Дима? Думаешь, что все утряслось? Быстро же ты обо мне забыл! Хотя мне только на руку. Раз ни у кого не вышло, придется мне отравить тебе жизнь. Все-таки верно говорят: хочешь сделать что-то хорошо - сделай это сам».       Эта весна была стремительной, как несущаяся по камням горная речка. Апрель только-только начался, а от снега уже почти ничего не осталось. Кое-где еще лежал лед, кое-где ослепительно блестели зеркала луж, но в остальном было удивительно сухо. Нетерпеливая зелень на клумбах уже давала о себе знать, протягивая первые робкие листочки к припекающему все жарче день ото дня солнцу. Даже ветер подыгрывал торопыгам, разгоняя столичный смог. А сейчас его сильные теплые порывы заодно то и дело распахивали легкое Тимурово пальто и нещадно трепали отросшие рыжие пряди.       Парень шагал домой, наслаждаясь чудесной погодой. Мир вокруг стал таким ярким, что приходилось щуриться, но настроения это не портило. Тим после каждого порыва ветра снова запахивал пальто, поправлял вечно сползающую с плеча сумку и упрямо приглаживал рукой взъерошенные волосы. Признаться, поначалу ему было совершенно неудобно и хотелось подстричься, но Димины ненавязчивые заявления о том, что он прекрасно выглядит, таки сделали свое черное дело, и парень передумал. К тому же ободок-пружинка, носить который он уже привык, не позволял волосам падать на лицо, что значительно облегчало Тиму жизнь. Да и, в конце концов, можно немного потерпеть, раз мучителю так нравится вечерами пропускать между пальцами волосы куклы.       Эта весна оказалась для Тимура полной сюрпризов. Мало было отросшей шевелюры, которая раньше ему бы даже в кошмарном сне не приснилась, теперь еще и вновь ставшие заметными веснушки не приводили парня в тихое отчаяние. Надо было видеть, как радовался их появлению Дима. Около часа, наверное, сидел и водил по рыжим пятнышкам пальцами. Легонько-легонько, словно боясь стереть… После этого Тим и сам уже не мог больше их ненавидеть. И вообще, раз Дима говорит, что его кукла красива, значит, так оно и есть, и совершенно не важно, что по этому поводу думают окружающие.       Хотя, впрочем, окружающие в последнее время были солидарны с Дымовым. К Тимуру, потихоньку учившемуся общаться, тянулось все больше людей. И женская половина испытывала к неразговорчивому серьезному парню в основном искреннюю симпатию. Конечно, были и те, кто зарился на известность фамилии, но их с каждым разом становилось все меньше. Рома, надо отдать ему должное, не терял бдительности, тщательно фильтруя Тимурово окружение. И парень был очень благодарен другу за такую опеку. Более того, рыжий под чутким руководством цыгана делал первые попытки наладить контакт с противоположным полом. Получалось не всегда, но по крайней мере девушки-одногруппницы души не чаяли в рыжем умнике и всячески выказывали ему свое расположение.       Теперь у Тимура была жизнь, мало отличающаяся от жизни других первокурсников. В ней были и учеба, и общение с друзьями, и посиделки в студенческом общежитии поздними вечерами, и совместные вылазки на концерты, и отмечание праздников… Теперь у рыжего почти все было как у всех, не считая ниток на теле и ждущего дома мучителя.       Дима же совершенно не мешал парню предаваться всяческим радостям юности. Как бы тяжело ему ни было, он понимал, что нельзя просто посадить Тима на цепь и никуда не выпускать. Это было довольно странно: бродить по квартире, терзаясь ревностью в ожидании мальчишки, а потом искренне радоваться его рассказам о том, как прошел день. Тимур становился все более общительным и все реже прятал эмоции за маской безразличия. Данила, периодически встречаясь с рыжим, не уставал повторять, что это настоящее чудо, что он так быстро смог побороть свои детские комплексы. Дима соглашался с чудесной природой произошедшего, но временами ему становилось грустно, хотя он даже себе боялся признаться, что начинает скучать по коротким редким фразам и лишенному эмоций лицу подобранного им мальчишки.       А Тимур по прошлому не скучал абсолютно. Его настолько устраивала его нынешняя жизнь, что у меланхолии просто не было шанса прокрасться в его сердце. С Димой все было в порядке, с учебой - тоже. Завтра же намечалось празднование Дня группы. Староста - очень веселая и деятельная девушка - на прошлой неделе объявила, что путем нехитрых математических вычислений выяснила, что День группы им следует праздновать именно тринадцатого апреля. Все восприняли идею отметить новоявленный праздник с большим энтузиазмом. И вот этот день уже завтра. Всей организацией решили заняться девушки, парням досталась только грубая физическая работа из разряда принести из магазина пакеты с продуктами.       «Все-таки хорошая у нас группа, - думал рыжий, поднимаясь по лестнице на свой этаж. - Еще в первом семестре все были друг другу совершенно чужими. Издевались над Ромой, распускали слухи обо мне, держались каждый сам за себя… А сейчас группа как единый организм. И это здорово! - Тим открыл дверь и вошел в квартиру. Удивительно, но Хитрец не бросился ему под ноги, требуя еды и внимания. И это могло значить лишь то, что Дима его уже покормил. - Как-то он рано с работы…»       - Дима, ты дома? - громко спросил парень, вешая пальто в шкаф и снимая обувь. - Куда Хитреца дел?       По избавленным от туфель ногам потянуло холодом. В квартире и так было нежарко, а тут еще и балкон открыт.       - Блин, да тут же собак морозить можно! - Парень решительно зашагал на кухню. Где-то на грани восприятия почудился запах сигаретного дыма… И сработал какой-то секретный механизм памяти, запустивший чувство опасности. Так уже было однажды: холод по ногам и запах сигарет с кухни. И тогда в доме были чужие люди. И ничем хорошим это не кончилось.       «Надо уходить… - Тимур, так и не дойдя до кухни, попятился назад, стараясь не терять коридорчик, ведущий из кухни в прихожую, из виду. - Это не Дима. Он же предупредил, что задержится…»       Неожиданно Тим уперся спиной во что-то, чего явно не должно было быть посреди прихожей.       - Вот и встретились, Тимур.       Мальчишка похолодел, узнав этот голос. Прежде чем он успел что-то сделать, его левая рука оказалась заломлена за спину, а рот крепко зажат чужой ладонью. В воцарившейся тишине стало отчетливо слышно, как Хитрец угрожающе шипит где-то в зале.       - Слышал, у Димы сложная операция. - Тимур буквально представил, как блондин неприятно ухмыльнулся. - Наконец-то мы с тобой сможем поболтать, не опасаясь, что нам помешают.       «Как?! Как он здесь оказался?! - судорожно думал парень, пока Олег тащил его в зал. - Я уходил позже Димы. И я запер дверь! Но что важнее, что мне теперь делать?»       - Вероятно, сейчас ты думаешь о том, как я попал сюда, - продолжил блондин, заставляя рыжего подойти к хозяйскому креслу, с которого тут же с шипением соскочил взъерошенный кот. На подлокотнике лежали веревка и скотч, при виде которых Тима начало слегка подташнивать от страха. - Все очень просто, Тимур. - И парень отметил, что никогда еще ему не было так неприятно слышать свое имя. - Дима - самоуверенный дурак. Он решил, что я буду тихонько сидеть, дрожа от злости, смотреть на то, как у него налаживается жизнь, и ничего не предпринимать лишь из-за того, что он пригрозил мне расправой? Он оказался еще большим идиотом, чем я думал. Представляешь, выгоняя меня, он даже не вспомнил о том, что у меня есть ключи от этой квартиры. Глупый промах с его стороны, правда?       Убрав руку с Тимурова рта, Олег переместил ее на мальчишеское горло. Даже если бы рыжий захотел воспользоваться возможностью и закричать, Олег не оставил ему для этого ни малейшего шанса.       - Я думаю, что ты тоже захочешь вступить в беседу, поэтому оставляю твой рот открытым. - Мужчина потянулся за веревкой, отпустив Тимурову руку. - Если задумаешь шуметь, сделаю кляп из подручных средств и загоню его тебе по самые гланды, ясно? - Тим молчал. - Не слышу ответа! - Безмолвие мальчишки выводило Олега из себя.       - Ясно.       - Отлично, - прошипел блондин, туго стягивая мальчишеские запястья припасенной веревкой. Тимур поморщился от боли, вызывая у Олега очередную усмешку. - Вижу, ты начинаешь осознавать, в какой неприятной ситуации оказался. Это кстати. Хочу, чтобы ты был полумертвым от страха к тому моменту, как Дымов вернется домой. Убивать тебя мне совершенно без надобности, но чем черт не шутит.       «Мне прямо полегчало! - зло подумал Тим, падая на диван. Толкнувший его мужчина тут же уселся сверху. - Что же делать? - Связанные за спиной руки уже начинали затекать. Сердце же грозило вот-вот выпрыгнуть из груди от ужаса. - Ни позвонить, ни сбежать, ни позвать на помощь… Потрясающе! Из всех паршивых ситуаций я умудряюсь попадать в самые безвыходные. Что он собирается сделать со мной? Явно простой беседой по душам дело не ограничится… Если бы только Дима мог, как всегда, прийти мне на выручку… - В перепутанных от страха мыслях блеснула догадка. - Он же говорил, что я могу позвать его! - Сжимать и разжимать пальцы сейчас было крайне неудобно, и Тим досадовал, что не додумался до этого раньше. - Господи, только бы получилось! - Стиснув зубы от отвращения к навалившемуся на него мужчине, парень снова и снова повторял нехитрые движения, подавая Дымову сигнал. - Надеюсь, ты меня услышишь…»       - Зажим.       Дима был предельно сосредоточен: на лбу выступили капельки пота, брови сдвинулись к переносице, а губы под маской были плотно сжаты.       - Тампон. Скальпель. Начинаю удаление…       Пальцы, сжимающие инструмент, неуверенно дрогнули, и Дима осекся на полуслове. Нитки, которыми всегда управлял он, теперь дергали с другой стороны.       «Тимур! - немедленно вспыхнуло в мозгу. Мужчина замер с занесенным над пациентом скальпелем. Пальцы левой руки проворно шевелились, натягивая нитки: Дима пытался понять, что случилось с куклой. - Он дома… Не один… Черт, пусть это будет не Олег!»       - Дымов, ты что? - поинтересовался анестезиолог.       - Дмитрий Павлович, вы в порядке? - заволновались ассистенты. Постепенно операционная наполнялась гулом, словно площадь в базарный день. Но мужчина не реагировал.       - Ему плохо, - констатировал Иван Сергеевич. И все взгляды устремились на заведующего отделением. - Так уже бывало раньше, ничего страшного. Выведите его. Я сам закончу.       Такое действительно уже было однажды. Правда, причина подобного поведения была в другом, но люди, окружающие Дымова, не могли об этом знать. Специалисты, неоднократно говорившие, что Димина психика слишком шаткая для выбранной профессии, были правы. Поэтому иногда мужчина просто понимал, что не может оперировать: начинали дрожать руки, от вида открытой раны страшно мутило… Первым тревожным звоночком приближающегося кризиса была кровь, которая начинала мерещиться Дымову на каждом углу. Однажды, махнув на эти знаки рукой, мужчина решился на операцию и точно так же замер со скальпелем над лежащим на столе человеком, не в силах пошевелиться. В тот раз его тоже подменил заведующий отделением. С тех пор было решено, что если Дима замечает признаки обострения своего странного недуга, то предупреждает всех заранее, чтобы его снимали с операций. С кем-то другим, возможно, начальство больницы предпочло бы расстаться, чтобы избежать подобной возни, но терять такого хирурга, как Дымов, никто не хотел. Так и жили. А с момента появления в жизни Димы мальчишки, подобные кризисы психики практически сошли на нет, но об этом знал только Дымов. И вот сейчас память коллег о возможности возникновения такой ситуации стала для мужчины единственным шансом оставить все и поспешить к Тимуру на помощь. В том, что помощь парню нужна, Дима почему-то не сомневался.       Диму вывели из операционной и усадили на скамью в коридоре.       - Оклемаешься - едь домой, - велел Иван Сергеевич. Дымов послушно кивнул.       - Простите, что так вышло… - Как же сложно было сидеть с виноватым выражением лица и пытаться не обращать внимание на отчаянные подрагивания пальцев правой руки. Впрочем, когда нитки перестали дергаться, стало еще хуже.       - Перестань, - отмахнулся коллега. - Чего не предупредил-то?       - Не было симптомов, - честно ответил мужчина.       - Ладно, ничего. Езжай домой. Будем ждать тебя в строю.       - Спасибо.       Как только двери операционной за заведующим отделением закрылись, Дымов сорвался с места. Кое-как переодевшись, он бросился к машине, на бегу набирая Тимуров номер. Мужчина был почти уверен, что рыжий не ответит, но хотелось дать ему понять, что его услышали.       «Держись, Тим, - думал Дима, вслушиваясь в бесконечные длинные гудки в трубке. - Только держись! Никогда себе не прощу, если с тобой что-то случится!..»       Убедившись, что парень не подойдет, Дима позвонил Дане.       - Привет, Дим, - почти сразу отозвался психолог. - Что случилось? У тебя же вроде операция сейчас…       - Мне нужен кто-то, кто приедет ко мне домой и не даст мне убить Олега, - процедил мужчина, в очередной раз проскакивая на желтый свет перекресток. - Очень на тебя рассчитываю.       - Ты где сейчас? - Каким-то шестым чувством Данила понял, что подробности произошедшего лучше выяснить потом.       - Еду домой из больницы.       - Постарайся держать себя в руках, - сказал Даня, прекрасно понимая, что его советом не воспользуются. - Я выезжаю.       - Смотри-ка! - Олег с досадой глядел на дисплей трезвонящего мобильного, только что извлеченного из кармана Тимуровых джинсов. - Уже названивает… Это все его идиотские способности, да? Я надеялся, что у нас с тобой не менее трех часов, а теперь, похоже, придется поторопиться. Что ж, приступим! - Олег задрал водолазку парня и мельком глянул на разномастные засосы на его животе. - Черт, ты такой наивный, что даже мне больно на это смотреть! Так мило и трогательно увлекся этим садистом, но и представления не имеешь, какой он на самом деле. Я по доброте душевной покажу тебе кое-что. Потом еще благодарить меня будешь! Блин… Рановато я связал тебе руки… Придется испортить твою замечательную кофту. Но это же ерунда, правда? Ты ведь у нас богатенький мальчик, так что потом купишь себе десяток таких. - Поднявшись, блондин вышел из комнаты. Наблюдая за ним, рыжий с раздражением понял, что в Диминой квартире Олег чувствует себя как дома.       «Не важно, - одернул себя Тимур, выгибаясь на диване в попытке размять ужасно затекшие руки. - Это все не важно. Явно не то, о чем сейчас стоит беспокоиться… Дима, наверное, уже едет. Он услышал меня и скоро придет на помощь. Мне нужно только чуть-чуть потерпеть до этого момента…»       Олег вернулся, сжимая в руке ножницы. Рыжий, всерьез забеспокоившись, сделал попытку отползти подальше, но мужчина снова уселся на него верхом.       - Знаешь, Тимур, - доверительно сказал блондин, начиная не спеша разрезать на парне водолазку от подола к вороту, - мне всегда хотелось посмотреть, что будет, если тебя полапает кто-то другой. Дима носится с тобой лишь потому, что девственник твоего возраста действительно редкая зверушка в наши дни. - Рыжий дернулся от боли, когда ножницы, в последний раз сомкнувшись на вороте испорченной водолазки, захватили его кожу. - О, прости! - Олег склонился к тонкой шее, слизывая выступившую кровь. - Не хотел тебя поранить! А впрочем… Готов поспорить, что Диме это понравится. - Мужчина, разрезав еще и рукава, вытащил бесполезные лохмотья из-под мальчишки. Обнаженная кожа немедленно покрылась мурашками. - Как ты думаешь, - водя руками по Тимуровым плечам, спросил Олег, - что будет, если я разбавлю Димины засосы своими? - Не дожидаясь ответа, блондин нагнулся к чужой груди и с силой засосал участок кожи, избежавший Диминых отметин. Рыжий поморщился. Видит бог, давно он не чувствовал себя столь отвратительно. - Так что?       Тимур не ответил.       - Мальчик, - зло прошипел блондин, сжимая рукой чужое горло, - если я задаю вопрос, будь добр отвечать, понятно?! Я немного вспыльчив, так что могу ненароком покалечить тебя сильнее, чем собирался. Уяснил?       - Да, - прохрипел парень, когда Олег ослабил хватку. После такого Димин ошейник казался детским лепетом.       - И что же? - вернулся к своему вопросу мужчина. - Когда Дымов явится сюда и увидит, что ты уже немножко б/у, как думаешь, его отношение к тебе изменится?       - Нет.       - Нет? - Светлая бровь удивленно изогнулась. - Ты так уверен… - Мужчина оставил новый засос чуть ниже первого. - Мне даже немного жалко открывать тебе глаза. Видишь ли, Тимур… - Холеные, слегка заостренные ногти прошлись по плечам, оставляя немедленно вздувшиеся и покрасневшие царапины. - Как я уже говорил, вся твоя ценность в том, что ты в своей жизни принадлежал только ему. Теперь понимаешь, что будет, когда он увидит, что я с тобой сделал? Ты больше ничем не будешь для него отличаться от остальных. И ведь знаешь, что самое печальное? Не будь ты девственником, твое тело никогда бы его не привлекло. Я даже не думал, что на планете существует человек, который будет НАСТОЛЬКО не в его вкусе. Ты давно видел себя в зеркале? Маленькое костлявое рыжее чучело. А еще эти отвратительные веснушки! - Чувствуя, как на его теле появляются все новые засосы и царапины, Тим впервые попытался сосредоточиться на боли, чтобы не слышать чужих слов. - У тебя не было шансов привлечь его внимание, если бы не тот факт, что никто тебя не имел до него. Тут бы любой не смог удержаться, тем более такой, как Дима.       - Неправда! - У Тимура уже не было сил выслушивать дальше что-то подобное. Парень прекрасно знал, что он не красавец, но Дима всегда утверждал обратное. Дима рисковал из-за куклы всем, что у него было! Неужели лишь потому, что игрушка не знала других рук? Глупость какая! - Мне все равно, что ты говоришь. Дима любит меня. Твои слова не заставят меня в этом сомневаться.       - Ого, как он тебя вышколил! - восхитился блондин, крепко сжимая пальцами чужие соски. - Может, сделаешь предположение на тему того, что Дима сделает, когда вернется? - Олегов язык забрался парню в ухо. Тима передернуло.       - Когда он вернется, ты не соберешь костей, - без колебаний ответил рыжий.       - Вот уж не думаю! - рассмеялся Олег. - Как я и полагал, ты до сих пор ничего не знаешь о нем. Черт с ним, предположим, что он и правда втрескался в тебя. Пожалуй, тот факт, что он тебя так бережет, можно считать аргументом за. Допустим, что все так, как ты сказал. Но как ты думаешь, почему я хочу оставить на твоем теле как можно больше отметин? Скоро ты будешь выглядеть как жертва насилия. Знаешь, почему я все это делаю? Да потому что твой дорогой Дима сразу теряет голову, когда видит что-то избитое и несчастное! И когда он вернется, то первое, что он сделает, это грязно тебя оттрахает! Спроси у кого угодно в клубе, и тебе расскажут, с каким вдохновением Дымов сначала разукрашивает партнера, чтобы потом его поиметь!       - Неправда!       - По лицу вижу, что для тебя это неожиданная новость, - ухмыльнулся блондин, проводя языком по тонким мальчишеским губам. Рыжий стиснул зубы. - Но это на самом деле так, Тимур! Знаешь, он и мне признавался в любви, и со мной был крайне настойчив… Только я участи всех его любовников не избежал! Не понимаю, почему он до сих пор щадит тебя?!       - Я никогда ему не врал, как ты! - Тиму начинало казаться, что этот мерзкий разговор никогда не закончится. Оставалось только терпеть и молиться о том, чтобы Дима поскорее вернулся домой.       «Это не может быть правдой! - повторял себе парень. - Не может! Да, он садист, да, иногда не рассчитывает силу… Но он никогда не делал этого специально! Он всегда…»       - Наверное, ты хочешь сказать мне, что он всегда был нежен с тобой? - проникновенно спросил Олег. - Мне очень трудно поверить, но я готов допустить и это! Но тогда скажи, много ли удовольствия все это время получал он? - И рыжий замер. - Просто представь ненадолго, что он ни разу не сделал с тобой того, что ему действительно нравится. Как считаешь, он счастлив?       Глаза Тимура удивленно расширились, и блондин сразу понял, что теперь-то уж точно смог зацепить мальчишку.       «Неужели это так? - Хоть Тим и решил не верить ни единому слову этого человека, сомнения все равно возникли. - Он сдерживается, чтобы не сделать мне больно? И ему действительно хорошо со мной? Я никогда даже не задумывался об этом… - Тимур закусил губу, но вспомнив, как чужой язык касался его рта, тут же выпустил ее из зубов. - Нет, я не стану ему верить. Он пришел мстить Диме, поэтому будет говорить что угодно, лишь бы достичь своей цели. Я не должен ему помогать! Все, что мне нужно, это дождаться Диму. Скорее бы…»       - Признаться, это довольно странно, что ты - человек, который спит с Димой столько времени, до сих пор не знаешь ничего о его предпочтениях. - Олег сменил тактику, вместо засосов оставляя теперь на теле рыжего следы от укусов. Но его короткие ногти по-прежнему царапали чужую кожу. - А ты ведь должен знать о нем больше всех, разве нет? Тогда почему любой завсегдатай «Дьявола» гораздо более осведомлен в этом плане, чем ты? - Тимур старался сохранять спокойствие, но блондин видел, что защита мальчишки пробита и больше ни на что не годится. - Хотя… Это ведь не то, чем стоит делиться с любимым человеком. Скорее всего, тебя он нежно любит, а свои желания удовлетворяет с кем-то другим. Как тебе такой вариант?       - Ты врешь.       - Посмотрите на него, какой сердитый! - Олег расстегнул Тимуровы джинсы и спустил их с бедер. - Я не вру, я пытаюсь рассуждать логически. А что, не нравится мысль о том, что у него есть кто-то другой? А ведь так было всегда, Тимур! Диме быстро надоедают партнеры, об этом-то ты должен был слышать. Можешь мне возразить, что ты с ним уже давно. Однако, мальчик, почему ты не рассматриваешь вариант, что он продолжает возиться с тобой из жалости? - Чужая ладонь замерла в паху. - О, надо же, ты совсем не возбужден. Я был так плох?       - Убери руки!       - Впрочем, это не важно. - Мужчина поднялся и стал возиться со своим ремнем. - Вставить тебе это не помешает. Посмотрим, будет ли наш дорогой Дима после этого любить тебя так же сильно.       И вот теперь Тимура захлестнула настоящая паника. До этого момента он, цепляясь за боль, пытался не слушать ядовитые Олеговы слова. Да, то, что делал с ним блондин, было омерзительно, но парень заставлял себя терпеть. Однако всему есть предел. Осознание того, что им собирается овладеть чужой человек, совершенно лишило рыжего самообладания.       «Я не хочу! - Воспользовавшись тем, что мужчина встал с него, Тим кое-как отполз подальше и сжался в комок, забившись в угол дивана. Нет, он прекрасно понимал, что Олега это ни в коем случае не остановит, но сдаться, как когда-то с Димой, и покорно принять свою судьбу было выше его сил. Может быть, несколько месяцев назад Тиму бы и в голову не пришло сопротивляться, если в итоге победителем ему все равно не выйти, но Дымов что-то изменил в нем, и теперь парень был готов бороться с тем, что его не устраивает. - Только Дима может прикасаться ко мне! Этот человек уже достаточно меня унизил. Я не буду спокойно ждать, пока он меня изнасилует! - Тим плохо представлял, как может помешать блондину, но им овладело отчаяние загнанного в угол животного. - Я должен продержаться до Диминого прихода, и я продержусь. Он обязательно меня спасет, как всегда. Надо только еще чуть-чуть потерпеть!»       - Думаешь, спрятался? - Олег разразился издевательским смехом. - Не льсти себе, парень. У меня, конечно, нет Диминых сверхспособностей, но такой слабак, как ты, все равно не сможет мне сопротивляться. - Мужчина потянулся к дрожащему от отвращения и ярости Тимуру. - Неужели тебе самому никогда не хотелось сделать это с кем-то, кроме него? Да никогда в жизни не поверю! Мне говорили, что ты умный парень, значит, должен понимать, что лучше без лишних движений раздвинуть передо мной ноги. Будешь послушным, я постараюсь, чтобы тебе понравилось.       Однако сейчас рыжий не собирался идти по пути наименьшего сопротивления. Он отчаянно брыкался до тех пор, пока окончательно взбешенный блондин не схватил его за ноги и не подтащил к себе.       - Что-то мне подсказывает, что ты упустил свой шанс получить хоть немного удовольствия от процесса, - рявкнул Олег, переворачивая парня на живот и стаскивая с него белье. - Думаю, стоит преподать тебе урок на будущее.       Сложенный вдвое ремень обжег обнаженную мальчишескую спину ударом. От неожиданной боли у Тима перехватило дыхание. Когда же на него обрушился новый удар, рыжий уже вцепился зубами в сбитое после борьбы с Олегом покрывало и не издал ни единого звука. Кажется, тактика была верной, ибо ремень стал прохаживаться по телу со все большей страстью. Видимо, блондина злило отсутствие реакции со стороны мальчишки. А Тимур, несмотря на свое отношение к боли, радовался этому внезапному повороту событий так, как вообще был способен испытывать это чувство в своем положении. Ведь пока Олег продолжает избивать его, он не войдет в его тело. Теперь оставалось только молить бога, чтобы Дима вернулся до того, как блондину это занятие наскучит.       - Что притих, гаденыш? - Мужчина не жалел силы, поэтому спина и ягодицы Тимура были сплошь покрыты припухшими красными полосами. - Такой подход тебе нравится больше? Тогда советую приготовиться к жесткому сексу.       Грохот связки Диминых ключей о дверь способен был услышать даже мертвый, поэтому рыжий немедленно воспрянул духом, а Олег остановился и повернулся к входу в комнату. Оказалось, он сделал это лишь для того, чтобы немедленно схлопотать от разъяренного Дымова по физиономии. Тим не видел сцепившихся мужчин, но по звуку борьбы понял, что события развиваются не так, как планировал Олег.       А Дима на рыжего даже не посмотрел. Все его внимание было сосредоточено на сидящем у его кресла блондине. Олег же тоже не сводил с Дымова глаз, криво усмехаясь и стирая ладонью кровь из разбитой губы.       - Что-то ты рано, Дима, - с наигранным удивлением сказал он. - Мы, по сути, только начали… Хорошо, что я успел хоть немного подготовить парнишку к твоему приходу! Может быть, займемся им вместе?       - Я тебя предупреждал, - прошипел Дима, склоняясь к блондину и хватая его за грудки. - Я говорил не прикасаться к нему!       - Да ты только взгляни! Я же так старался для тебя! - Олег резко обхватил лицо Дымова ладонями и повернул его в сторону рыжего. - Маленькая несчастная жертва спасена из лап негодяя. Уверен, она так тебе благодарна, что не прочь расплатиться с героем натурой.       Исполосованная ремнем кожа, связанные за спиной руки… Мужчина сглотнул, чувствуя невыносимое желание провести пальцами по покрасневшей от ударов плоти. Возбуждение медленно и неумолимо начинало закипать в крови. Хотелось рывком войти в это истерзанное тело, упиваться чужими стонами и чувством собственного превосходства, чужими отчаянием и покорностью…       - Ублюдок! - Следующий удар пришелся Олегу в челюсть, но улыбки с его лица так и не стер.       - Все как я и говорил, Тимур, - сообщил он, со злорадством глядя Дымову в глаза. - Этот извращенец уже возбудился, а ведь он только взглянул на тебя. Что же будет дальше?       - Заткнись!       - Что ж ты, Дима, не рассказал любовнику о своих тайных страстях?       - Я сказал, заткнись! - Швырнув блондина на пол, мужчина изо всей силы саданул его ногой по ребрам. Потом еще раз, еще…       - Тимур, ты как, живой? - Распахнув глаза, рыжий увидел перед собой Данилу. Он уже хотел поинтересоваться, каким ветром его сюда занесло, но Даня стал развязывать ему руки, и Тиму пришлось стиснуть зубы сильнее, чтобы не застонать от боли в запястьях.       - Живой, - наконец промямлил он в ответ, когда ему удалось встать на ноги, надеть обратно то, что Олег не до конца успел с него снять, и накинуть на себя покрывало. Парню и так было не очень приятно демонстрировать кому-то свое тело, а уж после издевательств блондина - тем более. Пытаясь одновременно удерживать на плечах покрывало и разминать затекшие от веревки руки, рыжий повернулся к Диме, который все еще увлеченно пинал как-то совсем притихшего блондина. - Останови его, - тихо попросил мальчишка, обращаясь к психологу.       - Ты шутишь, - скривился Данила. - Пусть отведет душу. Олег заслужил.       - Он его убьет. И его посадят. - Тимур не мог отвести взгляда от перекошенного злостью Диминого лица.       - Не переживай, - отмахнулся психолог, очень легкомысленно, как показалось парню. - Он в состоянии аффекта. Любой суд признает его невиновным.       - Все равно.       - Хорошо. С чего ты взял, что он послушает меня? Мне их разнимать без надобности. Того и гляди попадешь под горячую… э-э-э… ногу.       Тимур прекрасно понял, к чему клонит Данила.       - Дима! Перестань! - Если Дымов и услышал голос куклы, то виду не подал. - Хватит! Ты пришел вовремя! Он не успел…       - Он достаточно успел, Тимур, - глухо ответил Дымов, все-таки останавливаясь. Олег скорчился на полу и тяжело дышал. - Иди в душ. Будем считать, что я успокоился и держу себя в руках.       Рыжий покорно поплелся в ванную. Конечно, в снизошедшее на Диму спокойствие он совершенно не верил, но, с другой стороны, мучитель говорил таким тоном, который к возражениям не располагает.       - Даня, помоги, пожалуйста, этой падали покинуть мой дом. - Дымов тяжело опустился на диван и потер лоб рукой.       - И что мне с ним дальше делать? - сварливо поинтересовался психолог, помогая, однако, блондину принять вертикальное положение.       - Что хочешь, - отмахнулся Дима безразлично. - На улице брось, отдай милиции, в больницу отведи… У него, кстати, несколько ребер должны быть сломаны.       - Да, это точно кстати… - Данила тяжело вздохнул. - И почему я всегда ввязываюсь в твои проблемы?       Это был риторический вопрос, не требующий ответа.       - Олег, - сказал Дима, когда они уже стояли на пороге квартиры, - я надеюсь, тебе хватит ума больше не приближаться к нам. Ты так легко отделался в последний раз.       - А я все думаю… Как по-твоему, сможешь ты прикасаться к этому своему чучелу так же, как раньше, зная, что его лапал я? Жаль, трахнуть не успел!       - Хватит! - Данила ткнул блондина кулаком под ребра, и тот замолк, шипя от боли. - Дима, постарайся не делать глупостей. Мы с тобой позже поговорим.       Закрыв дверь, Дима прижался лбом к холодному дереву. Сбитые в драке руки саднили, кровь толчками пульсировала в висках, а в уши назойливо набивался плеск льющейся воды, напоминавший о том, что Тимур дома, совсем рядом, и что стоит только захотеть, и… В такой обстановке совершенно невозможно было избавиться от желания поддаться своей извращенной страсти и овладеть мальчишкой.       «Этот урод знал, что сделать, чтобы отравить жизнь нам обоим… - Дымов с трудом заставил себя не думать об испещренном засосами и ссадинами мальчишеском теле. - Надо уходить. Тимур не должен видеть, в какое животное я могу превратиться. Я отвратителен… Ему после такого нужна моя поддержка, а я сейчас способен только трахнуть его. Моя самоуверенность снова вышла ему боком. Я обещал, что смогу защитить, что Олег ничего ему не сделает, и опять не сдержал слово. Сколько ты будешь еще меня терпеть, Тим? Видит бог, я пойму, если ты захочешь уйти… Смогу ли отпустить, это другой вопрос, но как минимум постараюсь дальше не калечить тебе жизнь еще больше».       А рыжий, едва войдя в ванную, сразу забрался под душ. Вода, излишне горячая, немилосердно щипала покрытую царапинами кожу, но Тима это не смущало. Напротив, он с остервенением тер свое тело жесткой мочалкой, раздирающей ссадины еще больше, желая лишь избавиться от ощущения чужих прикосновений. Если бы с памятью можно было поступить так же…       Когда под дверью раздался Димин голос, Тимур уже тупо стоял под горячими струями, мечтая, чтобы этой пятницы в его жизни никогда не было.       - Тимур, - громко сказал мужчина, подойдя к двери ванной. Самым мучительным было осознание того, что она не заперта и что можно просто войти и увидеть, как вода струится по обнаженному истерзанному телу, насладиться мальчишеским страхом и беспомощностью… Дымов потряс головой, отгоняя навязанные вожделением образы. - Мне сейчас нужно уйти. Тебя больше никто не потревожит, не бойся. Я вернусь поздно, так что ложись спать без меня.       - Нет… - Тимуру, уверенному в том, что этот день уже не может стать еще хуже, показалось, что он ослышался. Он бы еще долго простоял в оцепенении, убеждая себя в слуховых галлюцинациях, но звук удаляющихся Диминых шагов отрезвил его. - Нет! Дима! - Парень выскочил из ванной, кое-как завернувшись в полотенце, в тот момент, когда Дымов закрывал за собой входную дверь. - Не уходи!       Беспристрастный щелчок замка очень четко выразил позицию мужчины. Тиму показалось, что кто-то ударил его под колени: так резко подкосились ноги. Усевшись на пол, парень подтянул колени к груди и уткнулся в них лбом. По-хорошему, надо было встать, выключить воду в ванной, одеться… Но на все это не было ни сил, ни желания.       Первые пятнадцать минут рыжий говорил себе, что Дима вот-вот вернется. Побродит по улице, подышит свежим воздухом, приведет мысли в порядок и вернется. В голове не укладывалось, что он может бросить куклу в одиночестве в такой момент. А потом пришла апатия. Не хотелось ни шевелиться, ни думать. И если в первом парень преуспел, то со вторым у него всегда были проблемы.       «Почему он ушел? - спрашивал себя Тим. - Он всегда поддерживал меня в каждой мелочи, что бы ни случилось, он в любой момент готов был потрепать меня по волосам, обнять и сказать что-нибудь теплое. На Новый год, когда кто-то заглянул в окно нашей спальни, он не отмахнулся от моей паники… А то, что произошло сегодня, вовсе не ерунда! Приди Дима позже, этот человек бы действительно изнасиловал меня! Тогда почему он ушел? Вдруг Олег не врал, и Диме теперь противно прикасаться ко мне? - От этой мысли стало невыносимо холодно, и Тимур поспешил прогнать ее прочь. - Нет, не может быть! Все, что говорил этот человек, - ложь. Все было сказано им лишь для того, чтобы я стал сомневаться. Я не буду ему подыгрывать! Дима приехал сюда из больницы. Возможно, у него еще есть операции сегодня. Или в «Дьяволе» нашлась срочная работа. Он бы не оставил меня одного без веской причины! Если я хочу что-то узнать, то мне нужно просто задать ему вопрос, а не строить далекие от реальности догадки. Я же вещь, в конце концов. Я не должен сомневаться в хозяине. Все будет хорошо, когда он вернется. Все обязательно будет хорошо. Но как же все-таки больно…»       Вышедший из кухни Хитрец тревожно осмотрелся и подошел к неподвижному хозяину. Понюхал мокрое полотенце, чихнул и улегся рядом с мальчишкой, уютно мурча. Тим, конечно, был очень благодарен коту за поддержку, но Хитрец был не тем, кого ему сейчас хотелось бы видеть рядом.       Дима вернулся домой поздно, как и обещал. Уже было около двух часов ночи, когда он тихо вошел в свою квартиру. Мужчина весь день проторчал в «Дьяволе», пытаясь сбросить напряжение и придумать, как ему теперь вести себя с рыжим.       Переступая порог, Дымов уповал на то, что Тимур, которому завтра учиться, уже спит, но полоса света под дверью спальни уничтожила его надежды на корню.       «Удивительно непослушная кукла, - обреченно подумал мужчина, проходя в зал. Еще оставался шанс, что Тим просто заснул, забыв выключить свет. - Завтра будет легче, малыш. Только дай мне сегодня себя перебороть».       Но удача была явно не на Диминой стороне.       - Ты давно вернулся? - спросил вышедший из комнаты парень. На его щеке отпечаталась подушка, а глаза откровенно слипались. И тем не менее он был одет.       «Ждал, - понял Дима. - Хуже не придумаешь…»       - Только что. Тебе завтра на занятия, Тимур. Я же сказал ложиться без меня.       «Если я хочу что-то знать, - напомнил себе рыжий, - надо просто спросить у него».       Он уже было открыл рот, чтобы выяснить, что происходит, и вдруг понял, что не может. Не может спросить, потому что слишком страшно услышать в ответ не то, что хочется.       «Он так и не подходит ко мне. - Сердце забилось быстрее, подгоняемое проснувшимся страхом. - Он бы уже давно обнимал меня, будь все в порядке, а сейчас даже не делает попытки приблизиться… У него усталый вид… Где он был? Или с кем? У меня язык не повернется задать все эти вопросы ему в лицо… Кто я такой, чтобы устраивать ему допрос?»       - Иди спать, Тимур, - велел Дима, усаживаясь в свое кресло. А парень в этот момент почувствовал, как разрушается то хрупкое равновесие, которого они с таким трудом достигали все эти долгие месяцы. Ломается именно сейчас, когда обоим стало казаться, что между ними больше нет никаких недосказанностей и двусмысленностей. Сейчас, когда рыжий наконец-то понял, что может до конца довериться этому человеку.       - А ты?       Надежда все-таки такое подлое чувство…       - Мне нужно еще поработать. - Дымов, тяжело вздохнув, потянулся к своему ноутбуку. - Ложись, а то проспишь.       - Спокойной ночи, - пробормотал Тим упавшим голосом и, не дожидаясь ответа, скрылся в спальне.       - Спокойной… - пожелал Дымов уже закрывшейся двери. Через пару минут полоса света под ней исчезла. Еще немного посидев для приличия, бессмысленно таращась в монитор, Дымов отложил ноутбук.       «У этой сволочи все-таки получилось, - думал мужчина. Страшно хотелось спать, но это было рискованно, потому что расстроенный Тим мог еще не уснуть. Выяснять отношения с мальчишкой прямо сейчас Дима не хотел. - Тимур сомневается во мне, а я пока ничего не могу с этим сделать… Что, если уже через несколько часов будет поздно? Ну, по крайней мере, одну вещь завтра я смогу исправить точно!»       Утром, выйдя из спальни, рыжий увидел спящего на диване Диму. Одежда мужчины лежала на кресле, так что вариант «заснул, где и в чем застало» парень отмел сразу. Если Дымов разделся, значит, собирался ложиться. Только вот почему в зале?       «Просто не хотел меня будить своим приходом, - сказал себе Тим, продолжая сборы на учебу. У него сегодня должен был быть насыщенный день, поэтому парень пытался сохранить хотя бы видимость хорошего настроения. - Я прибегу с занятий, и мы сходим в кино, как и хотели. А потом я поеду отмечать День группы. Он всего лишь не хотел меня разбудить… Пора перестать делать трагедию из ерунды…»       О том, что Дымов не мог не понимать, как важно кукле было проснуться не в одиночестве после того, что случилось, Тим запретил себе думать. Не очень помогло, к слову, но все же лучше чем ничего.       - И не забудь, что к шести ты должен быть у меня! - еще раз напомнил другу Рома.       Тимур рассеянно кивнул, даже не глядя в его сторону. Причем сегодня это был его стандартный ответ на все вопросы. Даже на те, которые односложные ответы не подразумевали. Цыган уже неоднократно пытался осторожно узнать, что же произошло, но младший Аратов делал вид, что внезапно оглох. И при всем при этом с остальными одногруппниками рыжий был довольно приветлив.       «Ну, спасибо и на том, что передо мной не притворяешься, - думал Рома, наблюдая со стороны за насквозь фальшивой оживленностью Тимура. А вот остальные принимали ее за чистую монету. - Интересно, что там у них стряслось в очередной раз? Все уже довольно давно было тихо… Надеюсь, они таки успеют выяснить отношения до вечера. Не хочу, чтобы этот извращенец обломал Тимуру праздник!»       - Увидимся вечером, - как можно более жизнерадостно выплюнул Тим и зашагал прочь из лекционной аудитории, стараясь не замечать косого взгляда Ромы. Друг, конечно, переживает… Надо будет извиниться перед ним. Потом. Сначала нужно убедиться в том, что в их с Димой отношениях ничего не изменилось.       Парень быстро спустился по лестнице, ведущей в холл, и взглянул на круглые настенные часы. Половина первого. Поправив на плече сумку, рыжий покинул стены университета. Хоть их и отпустили на сорок минут раньше обычного, стоило поторопиться. Дело в том, что выбраться в кино они с Димой собирались уже давно, но все как-то не складывалось. Поэтому сегодня Тимуру хотелось выяснить отношения до того, как они окончательно опоздают на сеанс.       Усевшись в полупустом вагоне метро, парень попытался представить, как будет проходить разговор. Конечно, все будет совсем не так, как он себе напридумывает, это и к бабке не ходи, но необходимо было хоть чем-то занять мысли, чтобы они не возвращались раз за разом к Олеговым словам. Что делать, когда он окажется перед мучителем? Что сказать? Как сказать? Как вообще себя вести? Нет, в том, что все закончится миром, Тимур теперь не сомневался. Просто утром он был расстроен, вот и насочинял себе всяких глупостей. А им с Димой всего-то нужно поговорить, чтобы все снова стало хорошо.       До дома рыжий долетел быстро, даже запыхался. А у самого подъезда разволновался. Сам понимал, что это глупо, но страх неумолимо сжимал внутренности своими холодными лапами.       «Прекрати! - сказал себе Тим, решительно входя в подъезд. - Очень часто бывало и хуже! Сколько раз он был так зол на меня, что я готовился расстаться с жизнью! А сейчас он даже не злится. - Ступеньки, казавшиеся бесконечными, все-таки иссякли. Рыжий замер перед квартирой Дымова. - Он заботится обо мне, как и раньше! - Мальчишка потянулся за ключами. - Ничего не изменилось! Ничего… Да открывайся же ты!»       Но упрямая дверь, с которой никогда раньше не возникало проблем, совершенно не желала ему подчиняться. Сосредоточившись на строптивом замке, парень попытался вставить ключ еще раз. Когда не получилось, он поднял глаза, чтобы удостовериться, что это нужная дверь. Номер квартиры абсолютно точно был Димин. Рыжий снова и снова запихивал свой бесполезный ключ в скважину, на первый взгляд идеально подходящую ему, но не желающую, однако, его принимать. Тимуру понадобилось больше минуты, чтобы осознать, что в этой знакомой до боли двери теперь новый замок.       Тимур опустил глаза на крепко стиснутый пальцами кусочек металла, вспоминая, как радовался ему когда-то, и как важен был для него уже только один факт обладания им. В этом ключе было все: уверенность в собственной важности, Димино доверие, уют дома, где его действительно ждут. Как же разительно все изменилось за считанные минуты… Все, что было необходимо Тиму как воздух, в один миг рухнуло к его ногам осколками разбитого зеркала, в каждом из которых, словно издеваясь, отражались дробленые воспоминания. А смотреть в разбитые зеркала, как известно, дурная примета.       «Он говорил, что любит меня… - Ключ в пальцах стал казаться раскаленным, но парень так и не решился бросить его. - И вот как эта любовь закончилась. Ему действительно был важен лишь тот факт, что только он прикасался ко мне! - Бросив последний взгляд на квартиру, ставшую ему настоящим домом, рыжий поплелся прочь. - Кукла, с которой играл кто-то еще, теряет ценность. Все так прозаично! Впрочем, он не раз подчеркивал, что я должен знать только его руки, так что теперь глупо обижаться на него за потерю интереса ко мне. Не важно, что это произошло не по моему желанию. Произошло же… Мог ли я вообще что-то сделать? - Тимур задумался, медленно спускаясь по ступенькам. Парень так часто задавал себе этот вопрос, что он успел стать нормой. Как и ответ, собственно. - Наверное, мог… В любом случае, это уже не имеет значения. Я должен это принять и пережить. Я смогу. - Пришлось закусить губу, чтобы отсрочить надвигающийся срыв. - Я теперь сильный. Я больше не один. Я… - Остановившись на пролете между вторым и первым этажами, Тим был вынужден поднять лицо к покрытому облупившейся пожелтевшей штукатуркой высокому потолку. Этот способ сдержать слезы всегда срабатывал плохо, но он был единственным из пришедших рыжему в голову. Первая соленая капля неуверенно покатилась к виску. Тимур крепился весь вчерашний день, поэтому на сегодняшние приключения его сил уже не хватало. - Я просто не был готов к тому, что он выставит меня так жестко. Думал, он попытается объясниться, но, видимо, ему теперь даже разговаривать со мной тошно…»       Тимур сжал кулаки сильнее и вдруг вспомнил, что Димино кольцо все еще на нем.       «Надо вернуть… - Рыжий принялся стаскивать с пальца серебряный обруч, но тот словно стал на размер меньше. Тим старался изо всех сил, но упрямое кольцо не снималось. - Ну, давай же!»       Куда деть подарок, когда с ним получится совладать, парень уже знал. Почтовые ящики были как раз перед ним. Можно было оставить кольцо там и избежать возвращения к двери, которую он никогда больше не сможет открыть.       И именно в самый разгар борьбы с подарком у Тимура в кармане завибрировал телефон. Не глядя на дисплей, парень нажал на прием. В конце концов, кто бы это мог быть еще, кроме Ромы?       Дима валялся на диване, слушая музыку, когда Хитрец, спавший в его ногах, резко сорвался и метнулся в прихожую. Мужчина, мельком посмотрев на часы, не тронулся с места. Для Тимурова возвращения было еще слишком рано. Однако пошевелиться ему все-таки пришлось: показалось, что кто-то возится с ключом у двери. Но когда Дымов наконец нашарил пульт от музыкального центра и убавил громкость, беспокоившие его звуки уже стихли.       «Это, конечно, не Тим, - подумал Дима, откладывая в сторону пульт и начиная поиски телефона, также валявшегося где-то неподалеку. - Но занятия у него уже закончились, так что я вполне могу позвонить и предупредить его о том, что поменял замок».       На удивление, трубку парень взял очень быстро.       - Что? - Голос рыжего был гулким, словно из-за эха, и немного дрожал, но Дымов не придал этому значения.       - Тимур, я хотел тебе сказать, - начал он, но рыжий не дал ему закончить. На долю секунды мальчишка опешил, услышав в трубке совсем не Ромин голос, но быстро смог взять себя в руки.       - Я уже все понял.       - Что понял? - удивился мужчина, поднимаясь на ноги. Все-таки тон Тимура ему не понравился. - Тим, ты где? Алло?!       Отняв трубку от уха, Дима увидел, что звонок уже сброшен.       - Черт! Да что такое?! - Легонько натянув нитки, Дымов неожиданно обнаружил, что парень совсем рядом. Ситуация начала проясняться, но Дима, надо заметить, был не слишком рад открывшейся ему истине. Натянув нитки так, чтобы кукла не могла пошевелиться, мужчина бросился вон из квартиры прямо в чем был: в расстегнутой рубашке, вытертых джинсах и домашних тапочках. Он даже дверь не запер, выскочив на площадку.       «Боюсь представить, как он себе все это объяснил… - думал Дима, стремительно спускаясь вниз по лестнице. - Почему все всегда портится из-за какой-то нелепой, случайной мелочи? Ну откуда я мог знать, что он раньше вернется?!»       Разогнавшись, он едва не налетел на застывшего посреди лестничной площадки мальчишку. Тим стоял спиной, сгорбившись так, словно один из атлантов попросил его немного подержать небо вместо себя. А еще он плакал. Точнее, старался сдержаться, но у него не получалось. Дымов не видел чужого лица, но он уже слишком хорошо знал это рыжее недоразумение, чтобы ему было достаточно одного взгляда, чтобы все понять.       «Он уходил, - дошло до Димы. Леденящая волна страха прокатилась по его телу, как только он это осознал. - Прямо сейчас он уходил. Совсем. Я мог его потерять. Снова из-за моей неосмотрительности… Господи, ну когда же я перестану причинять ему боль?!»       Одним шагом пересекая малюсенькую площадку, Дымов, отпустив нитки, рывком развернул мальчишку к себе лицом и несколько раз встряхнул.       - Ты что, Тимур?! - Серые глаза Димы, в которых непонимание щедро мешалось с нарастающим раздражением и запоздалым страхом, впились в лицо парня. - Ну что ты?!       Рыжий, не ожидавший такого поворота событий, растерялся. Он совершенно не знал, как ему поступить до тех пор, пока Димины пальцы не смахнули слезы с его щек. Мокрые глаза Тимура невольно расширились от удивления. Он впервые видел, чтобы руки этого человека дрожали.       Поняв, что Тим не в состоянии ответить, Дима крепко прижал его к себе, спрятал лицо в медных прядях, вдыхая их знакомый запах, и замер. Даже недавнее вожделение в этот момент сжалилось над мужчиной, оставив его в покое.       А Тим не делал никаких попыток обнять мучителя. Он просто плакал, уткнувшись лицом ему в грудь, выплескивая все отчаяние, что он испытал за эти два дня. Не нужно было сейчас ничего говорить. Все слова непременно будут произнесены вслух немного позже. Сейчас же рыжему было гораздо важнее, что мужчина снова решил к нему прикоснуться.       Вниз по лестнице крадучись спустился кот, и Дима принял решение все-таки перенести выяснение отношений с площадки в квартиру. Было очень сложно заставить себя отпустить Тима, но работать на публику, которая обязательно подтянется в процессе, не хотелось.       - Возвращайся домой, хорошо? Дверь открыта. А я поймаю Хитреца. - Парень не ответил. - Слышишь меня? - Неохотный кивок. Дымов разжал объятия, но рыжий все равно не сделал ни шагу в указанном направлении. - Не хочешь возвращаться?       - Ты уверен, что мое присутствие не осквернит твою квартиру? - Тимурова злость в сочетании со всхлипами выглядела совершенно неубедительно.       - Тимур… - вздохнул Дима, снова притягивая мальчишку к себе. - Все закончится не так. Прежде, чем прекратить отношения, мы с тобой обсудим все, как взрослые люди. Это теперь и твой дом тоже, если ты помнишь. Я никогда не выставлю тебя за дверь без объяснения причин.       - Если причины очевидны, то их можно не объяснять, - упорствовал рыжий. Наверное, впервые он считал виноватым в сложившейся ситуации не себя.       «Если он не предупредил меня, значит, не должен удивляться тому, как я это истолковал! - Тимур был ужасно зол, но на душе стало легче от того, что мужчина явно пока не собирается его бросать. - Это было самое логичное объяснение тому, что случилось! Ну что ему стоило хоть смску написать?!»       - Так. Мы продолжим этот разговор дома. А сейчас пойдем ловить Хитреца. Вместе. Возражения есть?       Возражений не было. Пропустив Тима вперед, Дымов стал спускаться следом за ним. К счастью, никто не открывал дверь подъезда, поэтому кот не смог выбраться наружу, что сильно усложнило бы поставленную Димой задачу. Теперь Хитрец испуганно метался в темноте, вероятно, крайне удивляясь тому, зачем вообще высунул нос из квартиры.       - Эй, комок шерсти, прогулка окончена! - Мужчина поднял кота за шкирку и посадил угрюмому Тимуру на грудь. Тот машинально придержал немедленно полезшего ласкаться питомца руками, так ничего и не сказав.       - А теперь мы дружно возвращаемся, - скомандовал Дымов. - Надеюсь, к нам домой не набежала толпа любопытных.       Когда мальчишка переступил порог квартиры, с которой уже успел попрощаться, у него отчаянно забилось сердце. Вряд ли можно было выразить словами, сколько значит для него это место, каким родным оно успело стать. Спустив кота на пол, рыжий отдал свое пальто стоявшему за спиной мучителю и, разувшись, застыл, ожидая дальнейших указаний.       - Идем в зал, - сказал Дима, легонько подталкивая парня в спину. Тот молча повиновался.       Усевшись на диван, мужчина заставил Тима сделать то же самое. И как бы ни отвратительно было парню находиться в том месте, где его вчера чуть не изнасиловали, с мучителем не поспоришь. Примостившись на самом краешке, рыжий уставился в окно, но Дымова такое положение вещей почему-то не устроило. Затащив мальчишку на диван с ногами, он заставил его повернуться к себе лицом. Парень подчинился, но без особой охоты.       - Тимур, что мне нужно сделать, чтобы ты перестал во мне сомневаться? - подавив тяжелый вздох, поинтересовался мужчина. - Я так понимаю, что смена замка тебя смутила. Да, ты не смог открыть дверь. Но звонок работает, Тимур! Тем более ты знал, что я дома! И, черт возьми, телефон тоже в полном порядке! Почему ты решил просто уйти, вместо того, чтобы разобраться, в чем дело? Почему любому уроду, наговорившему про меня гадостей, ты веришь гораздо охотнее, чем мне? У меня вообще есть шанс перетянуть одеяло на себя или в будущем придется лишь уповать, что никто не захочет настроить тебя против меня?       Тим немного запутался. С Диминой стороны получалось, что он тоже прав.       «Ну нет! - зло подумал рыжий. - В этот раз у тебя не получится убедить меня так легко! Тебя никто не пытался изнасиловать! Никто не издевался над тобой! Мне была нужна твоя поддержка, а ты просто ушел! А теперь говоришь, что я тебе не доверяю!»       - Я не собирался ему верить, - бесцветно ответил Тим. - И не поверил бы, если бы твое дальнейшее поведение не сделало его слова такими похожими на правду.       - Возможно, ты не в настроении разговаривать, но мне хотелось бы больше конкретики. Мне кажется, мы уже много раз говорили о том, что я не умею читать мысли. Равно как и о том, что если ты хочешь узнать о чем-то, то нужно задать мне вопрос.       - И когда, прости, я должен был задать тебе вопрос? - не выдержал Тимур. - Надо было попросить тебя прокомментировать происходящее при посторонних? Или когда ты отправил меня в душ? Или лучше было спросить тебя в тот момент, когда ты захлопывал дверь, даже не посмотрев в мою сторону?! - Дима слушал, не перебивая. Слова рыжего были совершенно справедливы. Мужчине было что сказать в свое оправдание, но он решил дать Тиму возможность выговориться. - Этот человек сказал, что я представляю для тебя интерес лишь до тех пор, пока никто другой не доберется до моего тела. Я не поверил. А потом пришел ты, но даже не поинтересовался, что со мной! Ушел на весь день, хотя мне так нужна была твоя поддержка, а вернувшись, лег спать отдельно. Только не говори, что ты случайно заснул! После того, как это произошло, ты ни разу не притронулся ко мне, но я все равно не верил его словам. А сегодня, придя домой, я обнаружил новый замок в двери, о котором ты и словом не обмолвился! Единственное, что способно объяснить твое поведение, это то, что я действительно больше не нужен. Может быть, ты и правда до сих пор возишься со мной из жалости? В конце концов, я же СОВЕРШЕННО не в твоем вкусе!       - Поверь, это не единственное объяснение, - покачал головой Дымов. - Знаешь, Тим, кое-что из всей той ерунды, что тебе наплел Олег, все-таки правда. - Теплая ладонь мужчины легла на Тимурову щеку. Но вместо того, чтобы успокоиться, парень только еще больше разволновался. Он ожидал, что Дима станет яростно все отрицать, но мучитель снова сумел удивить его своим ответом. - Я действительно больной садист. Меня на самом деле очень возбуждает избитый и измученный партнер. Все в клубе знают об этом, но это ведь совсем не повод для гордости, верно? Я не хотел рассказывать об этом тебе, вот и все. И ты бы никогда не узнал, если бы не Олегова самодеятельность. Он прекрасно продумал свои действия, и, черт возьми, у него получилось и тебя заставить сомневаться, и меня - почувствовать себя животным. Я ведь возбудился тогда, Тим. И мог думать только о том, как бы заняться с тобой сексом. Ужасно, да? Не пойми неправильно, меня коробит от мысли, что к тебе может прикоснуться кто-то другой, но раз уж это все-таки случилось, то вовсе не значит, что я больше не люблю тебя. - Осторожно, готовясь остановиться при малейшем намеке на протест, Дима обнял парня. Рыжий не сопротивлялся. Теперь ему было даже немного стыдно за свое по-детски глупое упрямство.       «Мы просто в очередной раз не поняли друг друга, - думал он, кладя ладони мужчине на грудь. - Я не понял… Главное, что ничего не изменилось. Не важно, насколько он садист. Если будет нужно, я все вытерплю. Может, это и противоречит здоровому инстинкту самосохранения, но я хочу остаться с этим человеком».       - Уходя вчера, я прекрасно понимал, что тебя это обидит, - продолжил Дима, легонько гладя парня по спине. Сейчас, когда первый стресс улегся, извращенные желания снова напомнили о себе, но мужчина пока успешно с ними боролся. Хотя понимал, что долго это продолжаться не сможет. - Но если бы я остался, то сделал бы тебе только хуже. Пришлось выбирать меньшее из зол, хотя при таком раскладе вообще выбирать не стоит. И сегодня… Я поменял замок, чтобы теперь ключи были только у нас с тобой, но не предупредил, боясь отвлечь тебя от учебы. Я не знал, что ты вернешься раньше. Да и, черт возьми, у меня и в мыслях не было, что ты захочешь уйти, ни слова мне не сказав! Прости, что заставил тебя так понервничать, малыш.       Тимур едва уловимо кивнул.       - И, чтобы уж до конца развеять все сомнения, скажу еще кое-что. В принципе, сто раз тебе уже говорил, но ты продолжаешь упорствовать. Ты прекрасен, Тим! - Радуясь, что Дима его не видит, парень спрятал свое пылающее лицо у него на груди. - Мне все в тебе нравится, даже твое вечное упрямство. Что бы там не говорили окружающие, я считаю, что у меня самая красивая кукла на свете.       Вожделение накатывало все сильнее. Нельзя было и дальше сидеть так близко к парню, но и оставить его сейчас в одиночестве Дымов тоже не мог.       - Успокоился немного? - бросил мужчина пробный камень.       - Нет, - Тимур обнял Диму, чье сердце теперь забилось гораздо быстрее. - Я думал, что больше не нужен тебе. Мне было так страшно. У меня же… У меня же нет никого, кроме тебя…       - Это ужасно, когда единственный, к кому ты можешь пойти, такой извращенец, - серьезно сказал Дима.       - Это не важно, - отрезал парень. - Я знал, к кому возвращаюсь. Я смирился с тем, что у тебя в голове сплошные тараканы, так что одним меньше, одним больше не имеет значения.       Дима улыбнулся одними губами, прижимая мальчишку сильнее. После побега из родного города, после истории с Олегом, после нескольких лет беспорядочных связей и кромешного одиночества мог ли он мечтать о том, что кто-то примет его таким, какой он есть, со всеми проблемами, недостатками и извращенными наклонностями? Сейчас мужчине казалось, что он всю свою жизнь мечтал услышать именно эти слова.       - Спасибо, малыш, - тихо пробормотал Дима, осторожно запуская руку под мальчишескую водолазку. Кожа на спине кое-где была все еще припухшей от ударов. Мужчина шумно выдохнул, стараясь взять себя в руки. - Ты не представляешь, как важно мне было услышать это от тебя. Не понимаю, чем я заслужил это чудо, но я счастлив, что ты – мой. - Чуть отстранив Тимура, мужчина как можно мягче прижался к его губам, хотя это и стоило ему немалых усилий. Тим же вцепился намертво в Димину рубашку. На всякий случай. - А теперь, малыш, тебе все-таки придется меня отпустить. - Дыхание неумолимо сбивалось, да и вообще контролировать себя становилось все труднее. А упрямый мальчишка никак не разжимал руки. - Я пока еще не могу спокойно находиться рядом с тобой, поэтому все может плохо закончиться. Езжай на свой праздник, а я подожду тебя дома. Только ключи новые не забудь… Тим, отпусти.       - Нет, - уперся парень, снова прижимаясь к мучителю. Хотя сейчас кто кого больше мучает было спорным вопросом.       «Ты развеял не все сомнения, - думал рыжий. - Олег сказал, что ты вряд ли был счастлив, ни разу не сделав со мной того, что тебе так нравится. И что я ничего не знаю о твоих предпочтениях… Вот я и хочу узнать. И чтобы тебе было хорошо со мной, тоже хочу. Хотя бы один раз, но я должен доставить тебе удовольствие!»       - Тимур, ты совсем не слушал, что я тебе говорил? - Близость чужого тела сводила с ума.       - Слушал, - отозвался Тим, с наслаждением чувствуя, как медленно скользят по его спине руки мужчины.       - Тогда отпусти. - Весь самоконтроль окончательно летел к чертовой матери, и руки стали двигаться гораздо смелее. - Я сделаю тебе больно.       - Ну и сделай.       - За что ты себя наказываешь в этот раз? - Дима отогнул ворот водолазки и с силой надавил пальцем на недавний засос.       - Это не наказание, - вздрогнув от боли, ответил парень. - Это доказательство.       - Чего?       - Того, что я тебе еще нужен.       - Я же сказал, что нужен, Тим! - Дима решительно не понимал чужого упорства. Парень был слишком особенным для того, чтобы уподоблять его старым куклам, а он настырно хотел быть таким, как и все до него.       - Тогда докажи. - Рыжему безумно хотелось снова чувствовать Димины прикосновения, даже если не все они будут приятными, потому что только так можно было стереть из памяти воспоминания о других руках.       - Боюсь, я вряд ли смогу остановиться, - сдаваясь, предупредил Дымов. Еще был шанс уйти, когда парень все-таки разжал руки, позволяя стащить с себя водолазку, но Дима им не воспользовался. Это уже было выше его сил.       - И не надо, - ответил рыжий, подчиняясь рукам мучителя и ложась на спину. Дима навис сверху. Животная страсть бурлила в его теле, но он все еще не решался выплеснуть ее на замершего под ним мальчишку, казавшегося сейчас особенно хрупким. Но сомнения длились недолго, и уже через мгновение мужчина жадно прикусывал и без того истерзанную кожу Тима, оставляя все новые и новые засосы. Тимур терпел. В конце концов, когда умерла Ольга Егоровна, было гораздо хуже. А уж ввиду того, что произошло вчера, парня даже радовало происходящее, ведь Дима сейчас действительно получал удовольствие.       А мужчина совершенно не замечал гримас боли, то и дело появляющихся на мальчишеском лице. Не отрезвило его и прикосновение к грубым кривым шрамам, перечеркивающим запястья рыжего. Он просто прижал взметнувшиеся в попытке остановить его тонкие руки к дивану и продолжил.       Нет, даже не стоны, рвущиеся из чужого горла вовсе не от удовольствия, остановили его. Для полноты картины одержимому страстью мужчине по-прежнему чего-то не хватало. Некого фактора, без которого все, что он делал сейчас, теряло смысл. Но чего? Слегка отстранившись, Дима окинул распростертого под ним парня взглядом. Крепко зажмуренные глаза, стиснутые зубы, кулаки, сжатые так сильно, что побелели костяшки пальцев… Боль, беззащитность и покорность, так возбуждающие Дымова раньше, были. А страха не было. Рыжий не боялся. Он готов был стерпеть все, что мучитель с ним сделает, сознательно готов, и ему совсем не было страшно.       Тимур открыл глаза. Отсутствие действий со стороны Димы показалось ему странным. А мужчина вдруг понял, что не хочет видеть в этих теплых карих глазах страха. Радость, счастье, упрямство, даже злость - хочет, а страх - нет. Вожделение уходило. Навсегда уходило, наверное. Просто с Тимуром это все было настолько ненужно, что Дымов удивился, что смог осознать это только сейчас.       - Что? - спросил парень, так и не сумевший установить причину чужого замешательства.       - Ничего, - Дима прижался губами к изуродованному запястью мальчишки. Раны зажили плохо, и Тиму теперь снова приходилось прятать руки, хотя к его тонким ровным шрамам от ниток все уже успели привыкнуть. Однако и у Дымова, и у самого Тимура к ним было особое отношение. Словно после появления этих шрамов их странный договор стал еще крепче.       Действия Димы теперь кардинально изменились, и парень не мог этого не заметить. Из прикосновений мужчины ушли агрессия и жадность, они снова стали нежными, немного властными, доставляющими боль и удовольствие одновременно… Такими, как всегда. И рыжий испытал смешанное чувство облегчения и разочарования. Да, это означало, что ему не придется терпеть боль, и все-таки было страшно обидно.       «Я не смог, - думал мальчишка, наслаждаясь Димиными прикосновениями. - Он снова пощадил меня, и я не смог дать ему то, что он хотел получить. Боги, я так жалок… По-прежнему думаю только о том, как бы получить удовольствие самому. Что, если у него действительно всегда есть под рукой кто-то менее эгоистичный?»       Не переставая ласкать Тимура, мужчина избавил его от одежды. Потом разделся сам. Оставляя засосы на внутренней стороне мальчишеских бедер, Дима испытал огромное облегчение оттого, что Олег не трогал Тима здесь.       «Все поправимо, малыш, - мысленно сказал рыжему Дима, осторожно входя в замершее в ожидании тело. - Ты по-прежнему принадлежишь только мне. Я заставлю тебя забыть о том, что вчера случилось. Я буду ласкать тебя до тех пор, пока с твоей кожи не сойдут следы его прикосновений. - Тимур крепко сжимал пальцами Димины руки, придерживающие его бедра, и стонал от удовольствия. А мужчина вдруг подумал о том, что бы было, если бы Олегу удалось довести дело до конца. - Успей он это сделать, смог бы я сейчас заниматься с Тимуром любовью? Тошнит же от мысли, что в этом теле может быть кто-то, кроме меня. Смог бы я по-прежнему любить его, если бы это произошло? - А Тимур, понятия не имеющий о предмете размышлений мужчины, потянулся к нему и, прижавшись всем телом, уткнулся лицом в его шею. Ему, как всегда в такие моменты, стало не хватать Диминого внимания. - Смог бы, - отчетливо понял Дима, обнимая жмущегося к нему парня. - Что бы ни случилось с ним, я все равно не смогу относиться к нему иначе. Никто не сможет осквернить мое личное чудо».       Покрепче обхватив худое тело мальчишки руками, Дима насаживал его на себя снова и снова, с упоением чувствуя, как короткие ногти Тимура впиваются в его плечи, и вслушиваясь в его негромкие стоны. Тимур, даже задыхаясь от быстрого темпа, все равно опять и опять искал Димины губы. И мужчина был счастлив, прижимаясь к влажному рту рыжего. Да, Тим ни разу еще не сказал, что любит его, но зачем вообще нужны словесные признания, когда замкнутый, недоверчивый и безразличный ко всему мальчишка ластится к нему как котенок? Боящийся любых привязанностей и считающий эмоции слабостью он теперь хочет оставаться с человеком, у которого не только семь пятниц на неделе, но еще и крышу периодически сносит.       «Ты так изменился, Тим, - думал мужчина, мимоходом отбрасывая волосы с мальчишеского лица. Ободок потерялся где-то на диване, и ничем более не сдерживаемые рыжие пряди то и дело прилипали к покрытой бисеринками пота коже. - Знаешь, я ведь никогда до конца не был уверен в том, что смогу приручить тебя. Это было равносильно желанию достать звезду с неба. Заманчиво, но невыполнимо. До сих пор удивляюсь тому, что не сдался, не бросил все на полпути. И тому, что ты все равно остался со мной, несмотря на все мои ошибки. Сначала это просто было желание стать первым, потом появился азарт вытащить наружу твои чувства, сломать эту безразличную маску, за которой ты всегда прятался, а потом… Потом этот дом стал склепом без тебя. В первый раз овладев твоим телом, я думал, что ты будешь одним из многих. Клянусь, еще ни одной своей ошибке я не радовался так, как этой».       Кончив одновременно с Тимуром, Дима прижал тяжело дышащего мальчишку к себе. Это стало своеобразным ритуалом: сидеть вот так, обхватив друг друга руками и ногами, и ждать, пока сердце не начнет снова биться спокойно.       - Ты опять сдерживался, - тихо сказал Тим. Рыжему было просто сказочно хорошо, но сейчас это совсем не радовало, скорее даже наоборот.       - Вовсе нет, - возразил мужчина, медленно перебирая пальцами Тимуровы волосы. - С чего ты так решил?       - Мне не было больно.       - Разве это плохо, малыш? - удивился Дима.       - А разве не ты пугал меня тем, что превратишься в одержимого монстра, если сейчас останешься? - Парень был расстроен и сбит с толку. - Но мне не было больно, значит, ты снова сдержался, жалея меня. Я же сказал, что потерплю! Я хотел, чтобы тебе хоть раз было по-настоящему хорошо со мной! Пусть я и не знаю ничего о твоих предпочтениях, я бы постарался!       - Тише, Тим! Тише, - успокоил разошедшегося не на шутку парня Дима, который уже решительно ничего не понимал. - Что это еще за «хоть раз» и «я ничего не знаю»? Это опять Олеговы слова? Давай-ка выкладывай все, что он тебе наплел. Если у тебя время от времени будут возникать сомнения на разные темы из-за каких-то его слов, я просто сойду с ума.       - Он сказал, что это очень странно, что я не в курсе твоих предпочтений в постели, хотя об этом знает любой в клубе, - слегка смутившись, ответил Тимур. - И еще, что раз ты ни разу не сделал со мной того, что тебе так нравится делать с другими, значит, тебе никогда не было со мной действительно хорошо…       - И ты поверил? - вздохнув, спросил Дима, хотя, в принципе, ответ напрашивался сам.       - А разве это не так? Ты ушел тогда, бросив меня в одиночестве, чтобы не сделать со мной чего-нибудь ужасного. И сейчас тоже хотел уйти по той же причине. Но я уговорил остаться. Хотел, чтобы ты сделал это со мной хотя бы раз, но ты меня пощадил. Снова. Я не гожусь для этого, верно? У тебя есть кто-то другой для таких удовольствий?       - Ну вот что ты несешь, Тим? - Ничего веселого в чужих словах не было, но Дима все равно улыбнулся. - Я же говорил, что с тех пор, как подобрал тебя, у меня больше никого нет. И не будет, пока мы вместе. - Тимур с облегчением вздохнул. Стыдно было себе признаться, насколько он поверил Олеговым россказням. - И почему ты думаешь, что люди в клубе осведомлены лучше, чем ты? Дурень, неужели не понимаешь, что ты все это время был для меня самым близким? Ты был рядом, когда я терял дорогих людей, когда ссорился и мирился с друзьями, когда мне было хорошо и когда я готов был выть от отчаяния. Ты, а не они. Скажи на милость, как они могут знать меня лучше?! Это же ты заставил меня измениться, Тим. Того Димы, которого знали они, давно нет.       - Хорошо, - подумав, согласился парень, - но ты ведь сам говорил, что тебе нравится, когда…       - Мне это нравилось, да. - Дима задумчиво провел пальцем по царапинам на плече мальчишки. - И я правда боялся, что могу обидеть тебя своей грубостью. Ты сказал, что потерпишь, и я остался с тобой. И тебе было больно вначале. А потом я понял, что все это время меня возбуждало вовсе не изувеченное тело партнера, а его страх и моя власть над ним. Мое болезненное возбуждение при виде тебя, связанного и измученного, это не более чем рефлекс. Пережиток прошлого, понимаешь? Зачем мне калечить тебя, если ты и так каждую минуту в моей власти, и я могу делать с тобой все, что душе будет угодно? Я так долго добивался того, чтобы ты перестал меня бояться, что глупо было бы желать этого снова. Видишь, пока я с тобой, мне это больше не нужно. Я не испытываю удовольствия, если тебе больно, Тим. Мне по-настоящему хорошо только тогда, когда хорошо тебе. Ну как? Мы все прояснили?       Рыжий благодарно кивнул. У него на душе теперь стало настолько легко, что он готов был забыть даже о самом существовании Олега, а не только о его словах. Дима немного отодвинулся от притихшего парня и стал медленно покрывать поцелуями его лицо. Тим закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям.       - Малыш.       - Что? - Говорить не хотелось. Хотелось сидеть, впитывая кожей чужие поцелуи, и ни о чем не думать.       - Ты опоздаешь на ваш праздник. - Теперь Димины губы ласкали Тимурову шею. Парень чуть запрокинул голову назад, чтобы мужчине было удобнее, и снова замер. Он совершенно потерял счет времени, но что более важно, ему уже не нужно было никакого праздника.       - Не хочу ехать.       - Тим, - сказал Дымов, прекращая ласки. - Посмотри на меня. - Тимур неохотно открыл глаза, и Дима легонько смахнул с его щеки упавшую ресничку. - Тебе нужно больше общаться со сверстниками, а не проводить все свое свободное время в четырех стенах с взрослым извращенцем. - Судя по взгляду парня, чужие слова его совсем не убедили. Мужчина вздохнул. Откровенно говоря, ему тоже не хотелось никуда отпускать рыжего сейчас. Но Тимуру действительно пойдет на пользу общение с другими людьми. И Дима это понимал. - Ребята тебя ждут, разве нет? Студенческие вечеринки - это очень весело. Тем более что всей группой вы собираетесь в первый раз.       - Убедил, - обреченно сказал парень, не трогаясь, однако, с места.       - Отдохни там хорошенько, - улыбнулся мужчина, помогая Тимуру подняться с дивана. - А я буду ждать тебя дома, умирая от ревности.       - Если вдруг потом у тебя будут претензии, - сказал рыжий, направляясь в душ, - вспомни о том, что изначально я ехать не хотел. Это просто для протокола.       - Хорошо, Тим, - усмехнулся Дымов. - Поторопись лучше, а то все пропустишь.       «Черт возьми, - подумал мужчина, возвращаясь на диван, - я понимаю, что так будет лучше. И Даня бы одобрил, наверное. Но мне бы так хотелось, чтобы ты остался…»       Оставшись один, Дима все-таки заставил себя сходить в душ и одеться. Потом хотел немного поработать, даже положил себе на колени ноутбук и открыл файл с незаконченным докладом, но мысли были далеко от тонкостей проведения очередной операции. Отчаявшись что-либо сделать, Дымов поудобнее устроился в кресле и закрыл глаза. День выдался слишком бурным, чтобы можно было на чем-то сосредоточиться.       «А ведь мы сегодня просто хотели сходить в кино вместе! - Дымов позволил мыслям течь свободно, и они тут же вернулись к Тимуру. - Конечно, обсудить Олеговы нападки было необходимо, но я даже представить не мог, что парень примет их так близко к сердцу. Похоже, что главная слабость Тима именно в его силе. Он уверен, что сможет пережить все, что на него свалится. И переживает, как правило. А ведь иногда гораздо проще устроить скандал и развеять все сомнения, чтобы попусту не выматывать душу. Надеюсь, когда-нибудь он научится. Если подумать, то прогресс налицо. Раньше ведь он вообще почти не говорил… - Дымов улыбнулся, вспоминая, каким был Тимур, казалось бы, уже целую вечность назад. Безразличная ко всему, покорная, но очень упрямая кукла, открывающая рот только по приказу. - Раньше у него не было никого, кроме меня, а теперь, смотрите-ка, появилась куча приятелей… Еще немного, и парень будет звонить мне глубокой ночью, чтобы сообщить, что не явится домой. В конце концов, это будет вполне логично и закономерно, если Тим выберет себе в партнеры кого-то своего возраста. Сам выберет. Я же тогда просто не оставил ему вариантов. Я должен буду спокойно отпустить его, когда это произойдет. - Вроде бы сейчас ничто не предвещало беды, но Дымова все равно грызли тяжелые мысли. - Черт, надо выкинуть это из головы, - мужчина поднялся на ноги и направился на кухню за чаем. - Кажется, я не могу просто наслаждаться тем, что все хорошо…»       Он уже почти свернул в кухню, когда звук поворачивающегося в замке ключа заставил его напряженно замереть. Обернувшись, мужчина увидел входящего в прихожую Тимура. Пальто на мальчишке было расстегнуто, шарф он уже успел бросить на тумбочку. Щеки рыжего раскраснелись от бега. Кое-как скинув обувь, Тимур уперся руками в колени и попытался отдышаться.       - Что случилось, Тим? - справившись с шоком, поинтересовался Дима, подходя ближе. - Вряд ли ты что-то забыл…       - Я… - Мальчишеская грудь по-прежнему тяжело вздымалась, и сбитое дыхание сильно мешало говорить, но, кажется, такие мелочи рыжего не смущали. - Я… просто подумал, что будет… плохо, если ты все-таки умрешь от ревности… - Мимолетная, как росчерк падающей звезды, улыбка преобразила Тимурово лицо. Через мгновение он уже снова был серьезен. - Я лучше сегодня с тобой. Я позвонил Роме, когда был у метро, и он…       Дима, не слушая чужой лепет, одним махом пересек оставшееся между ними расстояние и, приподняв мальчишеское лицо за подбородок, осторожно провел пальцем по тонким губам.       - Ты чего? - не понял рыжий, видя, что его рассказ пропускают мимо ушей. - Что не так?       - Ничего. - Дима, как завороженный, смотрел на его губы. - Ничего, малыш. Просто ты в первый раз мне улыбнулся.       Глаза парня удивленно округлились, и Дымов понял, что Тимур сам не заметил, как это вышло. Сбросив с плеч ошарашенного Тима пальто, мужчина уселся на пол, увлекая рыжего за собой. Некоторое время они провели в молчании.       - Я думал, что разучился это делать, - сказал наконец Тимур. - Не помню, чтобы я улыбался с тех пор, как умер мой старик.       - Я рад, что не разучился, - пробормотал Дима в ответ, гладя парня по медным волосам. - У тебя потрясающая улыбка. Надеюсь еще когда-нибудь ее увидеть.       - Ничего не могу обещать, - смутившись, буркнул рыжий, пряча лицо, но уголки его губ снова предательски ползли вверх.       - Я так и думал, - усмехнулся Дымов. - А на праздник ты все-таки не пошел…       - Я не хочу. Ну правда! - Тимур сжал в кулаках ткань Диминой рубашки. Он всегда так делал, когда волновался.       «Наверное, он решил, что я сержусь», - подумал мужчина, успокаивающе погладив парня по спине.       - Я дошел до метро и понял, что даже если приеду, то только испорчу всем вечер. Мне не хочется сейчас никого видеть. Можешь злиться, но мне хочется побыть с тобой.       - О, спасибо, что разрешил! - рассмеялся мужчина, потрепав рыжего по волосам. - Это очень мило с твоей стороны.       И это напомнило Тимуру еще об одной вещи, которую ему хотелось бы прояснить.       - Дима, - спустя пару минут, позвал он.       - Что?       - Почему я - кукла? - Рыжий чувствовал, что сейчас мучитель непременно ответит ему на любой вопрос.       - Потому что я так хочу, - серьезно ответил мужчина. - Потому что мы заключили договор, который до сих пор в силе. И потому что ты отказался избавиться от веревок, когда я это предлагал. Что за странный вопрос, Тим? Тебе надоело?       - Нет! Я просто хочу понять… - Тимур придвинулся к мучителю вплотную. - Люди всегда пытаются быть с кем-то, чтобы им не было одиноко, верно? Но этот «кто-то» - это другой человек. А ты сделал меня куклой и держишь при себе. Я совсем не жалуюсь. Наоборот, мне так даже лучше. Ты заботишься обо мне, и мне ничего не нужно решать самому, достаточно просто подчиняться твоим приказам. Но, скажи, ты правда счастлив… с вещью?       Дима долго молчал.       - Ты прав, Тим. Люди всегда хотят быть рядом с другими людьми. Но это если говорить о нормальных, правда? Я под это определение подхожу? - Тимур молча помотал головой, заставив Диму засмеяться. - Вот видишь, ты сам ответил на свой вопрос. Но я все равно поясню. Видишь ли, заводя отношения с другим человеком, приходится признавать, что он такой же, как ты. Равный. Это значит, что у него есть свои желания, принципы и установки, с которыми придется считаться, чтобы оставаться рядом. Это мне не подходит. Другой человек свободен и индивидуален. Рабство отменили, и теперь люди не могут кому-то принадлежать. Я не могу обладать другим человеком, Тим, но я могу обладать вещью. Ты мой, понимаешь? Абсолютно полностью. Я могу сделать с тобой все, что мне захочется. Пока наш договор в силе, ты - моя игрушка. Чудом ожившая кукла, которая для меня дороже любого человека на планете.       Тимур прижался к Диме так крепко, как мог. Он был настолько счастлив сейчас, что даже слезы наворачивались. Подумать только, какое отчаяние он когда-то испытывал относительно того, что мужчина превратил его в марионетку! Разве можно было представить тогда, что он добровольно откажется потом от предложенной свободы? Что он даже душу продаст, если придется, лишь бы остаться рядом с этим странным чужим человеком, сумевшим стать для него всем?       Дима натянул нитки, заставляя Тимуровы руки обвить свое тело. И парень, повинуясь хозяину, обнял его изо всех сил, зная, что через мгновение мужчина ответит ему тем же. Это было счастье: сидеть, почти задыхаясь в чужих объятиях, но все равно напрягая силы в отчаянной попытке прижаться еще ближе. Чувствовать, как ноют сдавленные ребра, и как легкие горят от недостатка воздуха, и все равно не разжимать рук до тех пор, пока можно выдержать еще хоть мгновение. Чувствовать силу хозяйских рук и легкую боль от впивающихся в тело ниток.       Кто-то скажет, что ничего приятного в этом нет, кто-то назовет извращением… Тимуру было не важно, что думают другие. Рыжий улыбнулся. Для него это действительно было счастье. И его это более чем устраивало.       - Садись!       Рыжий галантно отодвинул стул. Невысокая черноволосая девушка, тряхнув кудрями, как можно более грациозно, подыгрывая Тимуру, опустилась на предложенное место. Парень довольно улыбнулся сам себе. На самом деле этот фокус он подсмотрел у Ромы. Друг, сам того не замечая, учил Тима ухаживать за особами прекрасного пола. Кто бы мог знать, что это когда-нибудь ему пригодится?       - Спасибо.       Девушка светло улыбнулась устроившемуся напротив рыжему. Честно говоря, когда ей сказали, что показывать столицу ей будет совершенно незнакомый парень, она занервничала и поначалу отказывалась. Мало ли, каким может оказаться коренной житель столицы? Мать перед отъездом надавала ей такую кучу ценных указаний, добрая половина которых касалась именно парней, что Олесе (а девушку звали именно так) вообще хотелось избежать всяческих контактов с этими продвинутыми столичными монстрами. Но Тимур, которого ей представил папин друг и партнер Николай Петрович, оказался крайне милым и учтивым молодым человеком. У Олеси даже сперва сложилось впечатление, что юноша ее побаивается. Но обоюдные неловкость и растерянность скоро прошли. И теперь, сидя с новым другом на открытой веранде кофейни, название которой в памяти не задержалось, девушка была очень довольна тем, как складывается ее визит в Москву.       Олеся приехала в город за компанию с отцом, впервые вырвавшись из-под опеки излишне бдительной матери, и теперь наслаждалась свободой. Девушка буквально увязалась следом за ним, когда отец сказал, что для заключения какого-то там договора едет к Аратовым в столицу. Изначально на семейном совете планировалось, что дочь будет примерно ждать в гостинице, пока отец закончит дела, а потом они вместе направятся знакомиться с городом. Но Николай Петрович, сначала напугавший суровостью, а на поверку оказавшийся приятным и даже забавным, сразу отмел этот план действий, как нежизнеспособный. Он сходу заявил, что такой прекрасной леди просто недопустимо тратить время своей драгоценной юности на дела двух стариков, и что он может предложить ей сносную компанию, пока занимает отца скучными разговорами и не менее скучными бумажками. Олесе, изрядно утомленной родительской заботой, такое крушение материнских планов показалось заманчивым приключением, и она согласилась. И Николай Петрович пообещал связаться с племянником.       Откровенно говоря, когда дядя (а Тимур по-прежнему считал его дядей) пригласил его к себе и озвучил свою просьбу, рыжий в восторге не был. Да, у него имелась масса свободного времени: летние каникулы и заваленный по самые уши работой Дима делали свое дело. Но развлекать девицу Тим не хотел категорически. И дело было вовсе не в том, что он боялся. За четыре прожитых с Дымовым года парень практически полностью избавился от всего, что когда-то так мешало ему жить. Просто Тимуру не хотелось иметь дела с посторонней девушкой, несовершеннолетней к тому же. Она явно была полна светлых надежд и девичьих грез об идеальной любви, а парню вполне хватало проблем от воздыхательниц всех мастей и расцветок, которые увивались вокруг него в университете. В общем, на просьбу дяди Тимур ответил совершенно однозначным отказом. Однако Николай Петрович предложил все же подумать и сказал, что перезвонит.       На помощь неожиданно пришел Рома, страдающий от безделья в свободное от работы время. Другу по-прежнему не везло с девушками, поэтому он хватался даже за самый призрачный шанс обзавестись спутницей жизни. Конечно, чаще всего выходило, что дамы исчезали с горизонта, едва поняв, что Тимуру они не интересны, но попытка, как говорится, не пытка. Именно цыган уломал Тимура выполнить просьбу дяди, пообещав оказывать всяческое содействие. И рыжий согласился.       Их знакомству с Олесей исполнилось всего три дня, но он уже был совершенно очарован ею. С ней оказалось удивительно легко. Тим не ожидал, что с кем-то сможет общаться так просто и открыто. Олеся тонко чувствовала настроение собеседника, поэтому с ней можно было быть самим собой. Если Тимуру хотелось молчать, он молчал, а девушка не донимала его вопросами. Если он не мог ответить на какой-то вопрос, то она ненавязчиво меняла тему. Как разительно это отличалось от того, как всегда вел себя Дима! Парень постоянно возвращался к этой мысли, наслаждаясь плавным течением беседы с Олесей. Дымов никогда не считался с тем, хочется Тимуру говорить или нет, никогда не уводил разговор в сторону, даже если видел, что задевает за живое. Кажется, что он специально выбирал самые болезненные для парня темы… Когда рыжий вспоминал первые месяцы знакомства с мучителем, на него снова накатывало желание спрятаться за маску безразличия, чтобы ничем не выдать собеседнику своего смятения и боли. А с Олесей все было не так. Она вела себя настолько искренне и естественно, что лицемерить рядом с ней было кощунством, равно как и врать ей в чем-то.       И вот в какой-то момент Тим поймал себя на том, что он готов рассказать девушке правду о своей жизни без малейшего намека на какое-то стеснение.       «Удивительно, - думал рыжий, в очередной раз рассматривая свою внезапную подругу. Олеся сосредоточенно мешала принесенный официанткой кофе и не обращала на парня внимания, чем тот беззастенчиво пользовался. Надо признать, что девушка была красива. Она не производила впечатления сошедшей с обложки журнала модели, но было в ней что-то чертовски притягательное. Она была еще ниже Тимура, тоненькая и хрупкая, так что рядом с ней даже рыжий начинал чувствовать себя сильным и способным защитить. Узкое личико девушки обрамляли черные кудри, крупными кольцами спадающие на спину. Темно-карие, почти черные глаза, окруженные длинными ресницами, яркие пухлые губы… Первое, что подумалось Тимуру, когда он ее увидел, это что у девушки, как и у Ромы, есть цыганские корни. Только у друга еще и кожа была смуглой, а у Олеси, напротив, слишком бледной. Даже летнее солнце, казалось, обходило ее стороной, не желая покрывать белую кожу загаром. Впрочем, Тимур и Рома, посовещавшись, пришли к выводу, что и это очень даже красиво. - Никогда бы не подумал, что смогу с таким удовольствием общаться с девушкой. Я же правда рад, что мы познакомились… Спасибо Роме, что убедил согласиться».       - Мы на сегодня все? - поинтересовалась Олеся, поднимая глаза на парня, неотрывно смотрящего на нее. А рыжий даже не подумал смутиться. С этой девушкой он совершенно не чувствовал неловкости. - Ты чего? Со мной что-то не так? - немедленно спросила она, забеспокоившись. - У меня, наверное, пенка от капучино на носу…       - Нет, все в порядке! - поспешил заверить ее Тимур. - Просто мне нравится на тебя смотреть. Ты очень красивая.       - Ой, перестань! - отмахнулась Олеся, но рыжий видел, что комплимент ей приятен.       - Серьезно! - не отступился Тим.       - Ага, наверное именно из-за моей неземной красоты меня всю жизнь называют бледной поганкой, - усмехнулась Олеся. - Давай не будем об этом спорить, ладно? У меня свое мнение относительно моей внешности.       - И какое же?       - О, совершенно нелестное!       - Знаешь, - сказал Тимур задумчиво, - я несколько лет назад думал точно так же. Я и сейчас не очень понимаю, честно говоря, что во мне находят другие люди.       - У тебя-то с внешностью все в порядке… - протянула девушка.       - У меня тоже есть свое мнение на этот счет. Я раньше даже в зеркало без отвращения смотреть не мог, но сейчас хоть уродом себя не считаю.       - Даже интересно, как тебе это удалось, - скривилась Олеся. Тема была ей не слишком приятна, но она решила дослушать до конца. Девушка уже хорошо усвоила, что Тимур ничего не говорит зря.       - Есть один человек, которому просто невозможно не верить. И он очень часто говорит, что я красивый. - Скажи кто-нибудь, что он будет это с кем-то обсуждать, в жизни бы не поверил, а тут - на тебе! - Я долгое время отнекивался, тем более что зеркало подтверждало мою точку зрения, а не его слова. Но в конце концов я понял, что пока он так считает, мнение окружающих, и даже мое собственное, теряет вес. По меркам общества я, если быть откровенным, мелкий дистрофик. И мне могут хоть сто человек сказать об этом в лицо, но мне будет достаточно один раз услышать от этого человека, что я прекрасен, чтобы напрочь забыть чужие слова.       - Я подведу итог, - заключила Олеся. - Ты хочешь сказать, что мне нужно влюбиться, как тебе в эту твою… В этого твоего «человека».       - Нет, - отмахнулся Тимур, - я хочу сказать, что главное то, какой тебя считают важные для тебя люди. Мы едва знакомы, конечно, но мне еще никогда не было так уютно с чужим человеком. Поэтому я совершенно искренне говорю тебе свое мнение, а не делаю комплимент или набиваю себе цену в твоих глазах.       - Мне очень приятно, правда, - слегка смутившись, ответила девушка. - У меня никогда еще не было такого друга, как ты. Я так рада, что уговорила отца взять меня с собой! Кажется, что с тобой я вообще о чем угодно говорить могу!       - У меня подобные ощущения, - кивнул Тимур. - Мне, знаешь ли, вообще очень сложно общаться с другими людьми, а уж с девушками - так это просто высший пилотаж… До сих пор не могу поверить, что мне так нравится проводить с тобой время.       - И мне с тобой тоже нравится, - улыбнулась Олеся, положив свою ладошку Тимуру на руку. Рыжий улыбнулся в ответ. Ему было так удивительно, что существо противоположного пола может быть настолько непохожим на его мать, что хотелось просто сидеть, глупо улыбаясь, и не отрывать взгляда от этого чуда. - Мне бы хотелось иметь такого брата, как ты. И у меня есть нескромное предложение в связи с этим…       - Насколько нескромное, боюсь спросить? - насторожился Тим.       - Ну… - Олеся на мгновение замялась, а потом, словно решившись на что-то отчаянное, стянула со своего левого запястья широкий браслет, сплетенный из разноцветных ниток. У Тимура замерло сердце. Под фенечкой скрывался неровный побелевший от времени шрам.       «Не может быть… - Рыжий уставился на тонкую девичью руку. - Не может быть, чтобы и она тоже… - Парень отлично понимал, что шрамы появляются у людей по разным причинам, но его пульс заметно участился после первой ассоциации. Он никогда раньше всерьез не размышлял о том, могут ли быть другие люди с такими же способностями, как у Димы. - Мои шрамы под напульсниками, как и ее, но это, вероятно, единственное сходство, - попытался успокоиться он. - И все же…»       - Откуда это? - Голос, к счастью, не дрогнул.       - У меня в детстве был замечательный друг, - помолчав, ответила Олеся. - Сейчас он давно уже живет в другой стране, и я даже не знаю, помнит ли он меня… Но это не важно! Однажды мы с ним решили, что наша дружба должна стать чем-то большим, чем она уже есть. Он в какой-то книжке прочитал про ритуал и предложил попробовать. И мы побратались. Ты бы видел, как ругались наши родители! - Олеся улыбнулась, вспоминая прошлое. - Даже видеться нам не разрешали какое-то время, но мы все равно сбегали и встречались на чердаке в доме моего деда, где была наша секретная база… В общем, друг уехал, шрам наводит на мысли о том, что я пыталась покончить с собой и ни капли не украшает, но мне так приятно оттого, что он есть! Мне кажется, что наша дружба все еще живет во мне с капельками его крови. Это такое теплое чувство… Да ты и сам знаешь, наверное, чего я рассказываю! У вас ведь это тоже принято, да? У тебя вчера напульсник сполз, и я видела похожие шрамы на твоих руках… - По промелькнувшему в глазах Олеси испугу Тим понял, что таки изменился в лице. Все-таки, как бы хорошо он не относился к этой девушке, его шрамы были слишком личными, чтобы ими хвастать при первой встрече. Парню было неприятно, что Олеся увидела это случайно и истолковала совершенно не так. - Прости! Я не хотела напоминать тебе о чем-то неприятном! Просто я подумала, что мы могли бы… Мне так жаль, что я скоро уеду, поэтому мне хотелось, чтобы ты стал частью моей жизни. Я совершила ошибку, прости. Я не должна была заводить этот разговор. Я такая глупая…       Девушка выглядела так, словно вот-вот заплачет.       - Ничего страшного, - пробормотал Тимур, поправляя, однако, свои напульсники и шейный платок, который прятал не столько шрам, сколько следы засосов. - Эти шрамы имеют несколько другое происхождение, но тоже много для меня значат. Мне действительно очень лестно, что ты предложила мне что-то подобное, но… Думаю, что не могу согласиться. Извини.       - Я понимаю, - виновато кивнула Олеся. - Прости, что сморозила глупость.       - Это не глупость, - возразил парень. Ему правда льстило, что Олеся предложила ему настолько личную вещь. Девушка за считанные дни стала для него очень важным человеком, и при другом раскладе он бы, скорее всего, согласился на это. Однако Тимур ни на минуту не забывал о том, что не может в полной мере распоряжаться своим телом. - Просто есть человек, которому это не понравится. Я не хочу его огорчать.       - Я понимаю… - снова сказала Олеся. - И все равно нельзя было лезть с этим вот так сразу… Наверное, ты теперь думаешь, что я всем подряд предлагаю такие вещи.       - Ничего подобного! - отрезал рыжий. - И мне очень приятно было твое предложение. Правда! - В доказательство Тим легонько коснулся смоляных кудрей.       - Тогда давай поговорим о чем-нибудь другом, ладно? - предложила девушка. - А то я странно себя чувствую. Например, давай вернемся к вопросу, который я задавала вначале.       - К какому? - искренне удивился Тимур.       - Какая культурная программа на вечер? Мы еще куда-то пойдем или я торжественно отправляюсь домой?       - Откровенно говоря, за мной скоро приедут, - отозвался рыжий. - У меня на сегодня еще есть пара дел… А вот Рома с минуты на минуту освободится с работы. Если ты не против, то мы можем организовать смену караула. Я уверен, что он с большим удовольствием составит тебе компанию.       - Ой, я хочу! - Темные глаза девушки загорелись радостью. - Если он, конечно, готов потерпеть меня в течение нескольких часов…       - Конечно готов! Он у нас как пионер: всегда готов. Я сейчас позвоню ему.       Тимур набрал номер друга и быстро договорился с ним о месте встречи.       - Ну вот, - убирая телефон в карман, сказал Тимур. - Даже идти никуда не надо. Он через полчасика сам сюда приедет.       - Правда? Вот здорово! Надеюсь, я доставляю вам двоим не слишком много неудобств…       - Да перестань же ты! - Тимур чуть повысил голос. Но грозной воспитательной сцене не суждено было быть, потому что телефон парня зазвонил снова. - Блин, наверное, Рома что-то… А, нет, не он. Алло?       - Тим, ты где?       - Мы в «Кофемании», - ответил парень, поспешно уменьшая громкость своего телефона. Дима мог выдать все что угодно, и Олесе этого слышать совсем не стоит. - В той, где мы были.       - На Большой Никитской? - уточнил мужчина.       - Да, там, - подтвердил Тим.       - Я буду через пять минут. Если не передумал со мной ехать, то прощайся с друзьями.       - Не передумал. Я жду. Давай. - Положив замолчавшую трубку в карман, Тим поднял глаза на притихшую девушку. - Кажется, дожидаться Рому тебе придется одной. Извини, что так получается… - Выходило, конечно, скверно, но просить Диму подождать до тех пор, пока явится Рома, было смерти подобно. И вообще, стоило собираться побыстрее, чтобы мужчина, считающий, что Тим встречается с некими абстрактными «друзьями», не увидел, с кем именно его кукла проводит свободное время. Вот уж тогда истерики не оберешься…       - Ничего, - хмыкнула Олеся. - Посидеть за столиком, пока Рома не подойдет, я вполне способна.       - Отлично, значит, я побежал. - Тимур положил на стол деньги за кофе и торопливо поднялся. - Завтра созвонимся.       - Само собой! - Привстав, девушка легонько чмокнула его в щеку. - Увидимся! И удачи!       - Ага, спасибо! Роме привет!       Выскочив на улицу, Тим вздохнул с облегчением. Потом поднял голову, прикидывая, с какой стороны подъедет Дима, и сразу понял, что обрадовался слишком рано. Дымов стоял на противоположной стороне улицы и неотрывно смотрел даже не на замершую в предвкушении скандала куклу, а на потягивающую остывший кофе девушку.       «Твою же мать! - искренне подумал парень, переходя улицу. - Ну почему, почему все всегда выходит так плохо, как только это вообще возможно? Сейчас он все понял не так. Мы приедем домой, и он устроит сцену. Мы бурно поругаемся, потом будем долго мириться… А ему надо работать, потому что его интернам до защиты квалификационных работ осталось совсем чуть-чуть. Боги, почему я всегда все порчу?!»       Однако Дымов ничего не сказал. Ни когда рыжий с виноватым видом подошел к нему, ни когда они шли к машине, ни когда сели в салон.       - У тебя нет повода для ревности, - не выдержал наконец Тимур. Дима выглядел усталым и подавленным. Ругаться он явно не собирался, но Тим был уверен, что случайно увиденная сцена не будет давать мужчине покоя. Рыжему на самом деле было стыдно волновать Диму подобными глупостями.       - Я знаю, - как-то бесцветно отозвался Дымов, заводя мотор.       И Тимур совершенно напрасно весь вечер и весь следующий день ждал выяснения отношений. Дима к этому эпизоду больше не возвращался, словно вовсе забыл о нем. Только вот в это Тиму совершенно не верилось.       - Что у вас случилось? - прямо с порога поинтересовался Данила, закрывая за собой дверь одного из номеров «Морского дьявола».       - С чего ты взял, что что-то случилось «у нас»? - вяло спросил Дымов, сидящий на широкой кровати.       - Ну, - протянул психолог, окидывая друга долгим взглядом, - причин много. Но самая основная - это то, что я уже сто лет не приходил в клуб для геев, чтобы что-то с тобой обсудить. Почему-то вопросы, касающиеся Тимура, ты предпочитаешь решать именно здесь.       - Мне тут легче говорить, - признался Дима, отворачиваясь к окну.       - Так что произошло? - Данила уселся на стул, предвкушая длинный Димин монолог. - Вы, по моим наблюдениям, прекрасно научились решать свои проблемы сами, а теперь ты зовешь меня…       - Тимур теперь совершенно нормальный, - сообщил Дымов, не сводя глаз с пыльного окна.       - Ну, он уже довольно давно нормальный, - осторожно заметил Данила. - Общается, не прячет эмоции, улыбается даже. Не думает о смерти, научился доверять людям, от женщин не шарахается…       - Не шарахается, - подтвердил Дима. - Я думаю, что у него появилась девушка.       - Э-э-э… - Данила был так ошарашен, что даже не сразу смог подобрать слова для ответа. - И с чего ты, прости, это взял? Тебе скучно, и ты ищешь повод для скандала?       - Нет. Я видел его с девушкой. Два дня назад.       Дима говорил очень спокойно, но Даниле стало жутко.       - Слушай… Ты ведь не сделал ничего страшного, да? - с надеждой спросил психолог. - Я имею в виду, Тимур жив и здоров?       - Не волнуйся, - усмехнулся Дымов, ложась на спину и начиная буравить взглядом потолок. - С ним все хорошо. Сейчас он, вероятно, снова с ней.       - А как ты их нашел? Не хочу думать, что ты после стольких лет совместной жизни опустился до слежки.       - Я не следил, а они не скрывались. Мы договорились с Тимуром о встрече, я пришел за ним к кафе, которое он назвал… Думаю, он не хотел, чтобы я ее видел, однако он вел себя так, словно все в порядке вещей. Сказал только, что у меня нет повода для ревности.       - Может быть, его действительно нет?       - Он отдаляется от меня. Ему гораздо комфортнее со сверстниками, чем со мной. У нас разница в десять лет. Это целая пропасть, черт возьми… И… Он все-таки натурал. Он может быть привязан ко мне совершенно искренне, но я лучше других знаю, что против природы не попрешь. И еще… Он сказал, что встречается с друзьями. Ни словом не обмолвился о том, что это будет девушка. Не соврал, но и всего не сказал тоже. Я сейчас выше крыши завален делами, и у меня нет времени уделять ему столько внимания, сколько бы мне хотелось. Поэтому я прекрасно понимаю, почему его все время нет дома… Черт, да я вообще все понимаю, только от этого мне еще хреновее!       - Вижу, ты долго держал в себе… - Данила не ожидал от друга такого сумбурного ответа. - Давай по порядку, хорошо? Разница в возрасте и ориентация Тимура. Ты прав на все сто! Только позволю себе заметить, что четыре года назад ты об этом знал. И тебя это знание не остановило. В чем теперь дело? Парень отдаляется? Да раньше ему вообще было на тебя плевать, но ты приручил его! Если он стал сторониться тебя, то просто нужно стать внимательнее и мягче, чтобы он снова к тебе потянулся. А…       - Я не хочу, чтобы он ко мне тянулся. - И Данила даже забыл, что собирался сказать дальше. Вместо этого он уставился на друга и добрую минуту переваривал услышанное.       «Вот тебе раз… - подумал он. - Как-то я не был готов к подобному заявлению».       - Ты хочешь порвать с ним? - выдавил Данила. - Только из-за того, что мельком увидел его с девчонкой?! Да у Тимура, может, и в мыслях не было делать что-то за твоей спиной! Ты хоть говорил с ним? Дим, давай ты не будешь пороть горячку, ладно?       - Это не горячка, Дань. Я долго над этим думал. Не хочу я с ним рвать. Я живу с человеком, найти которого мечтал всю жизнь. Я должен сойти с ума, чтобы захотеть с ним расстаться.       - И что тогда?       - Это его шанс начать новую нормальную жизнь, понимаешь? Без меня, без матери… Никаких ниток, никаких шрамов и увечий, никакой бесконечной ревности ко всем подряд. Дом, работа, любящая жена и дети. Настоящая семья. Я никогда не смогу ему этого дать. И отнимать эту возможность у него не имею права. Я не буду ничего делать. Пусть Тим сам решает, как поступить со своей жизнью.       - Если ты уже все решил, - сказал Данила, поднимаясь, - то зачем позвал меня?       - Тошно мне, Даня, - Дымов закрыл глаза. - Мозгами-то я все понимаю, но…       - А ты действительно повзрослел, - заметил психолог, покачав головой. - Не думал, что с тобой это когда-то произойдет, но тем не менее. И что ты так любишь его, что готов отпустить, тоже не думал. Поступай, как знаешь. И все-таки позволь дать совет: не торопись. И не отталкивай его сознательно. Хочешь, чтобы он решил сам? Вот пусть только он и решает. Хочешь, я поговорю с ним и узнаю, что происходит?       - Не хочу.       - Я так и думал, - отозвался Данила. - Держись. Вот увидишь, все устаканится. Тимур не из тех людей, что станут вести двойную игру. Это же не Олег, в конце концов… Если парень еще с тобой, значит, между ним и этой девушкой ничего нет.       - Да-да, - выдохнул Дима, - у меня нет повода для ревности…       - Если что - сразу звони! - сказал психолог, выходя из комнаты. - Помогу, чем смогу.       Впрочем, он не был уверен, что Дымов его слышит.       «У меня нет повода для ревности, - про себя повторял Дима чужие слова. - Никакого повода. Как будто он мне когда-то был нужен! Но я должен быть спокоен. Словно ничего не произошло. Словно я не видел, как ты приветлив с этой девочкой… Решай сам, малыш. Я уйду с головой в работу и не буду тебе мешать. Какой бы выбор ты ни сделал, мое отношение к тебе не изменится. В этом я уверен. Мне бы только пережить первые дни без тебя… - Неожиданно защипало в носу, и Дима был вынужден сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. - Я должен тебя отпустить, Тим. История с Олегом не повторится. Твою жизнь я не сломаю, даже если ради этого придется сломать свою. Я знал, что рано или поздно этот день настанет, но как же больно, Тим…»       - Наверное, пора расходиться, - неуверенно предложил Тимур. Они с Олесей и Ромой уже несколько часов гуляли по городу, болтая и дурачась. Не то чтобы рыжий устал, не то чтобы ему надоела компания… Наоборот, все было превосходно. Познакомившись с Олесей, парень впервые глотнул нормальной полноценной жизни. И это совершенно опьянило его. Он днями бродил с друзьями по улицам, впитывая кожей сумасшедший пульс города, в котором он прожил всю жизнь, но который стал родным только теперь. Ромины улыбки и звонкий Олесин смех, попытки продраться сквозь спешащую толпу, держась за руки, забавные мелочи, на которые никогда в одиночку не обращал внимания, - все это переполняло существо рыжего неведомой доселе радостью. Как, оказывается, легко быть счастливым, просто находясь рядом с этими двумя. Не нужно было подбирать слова, думать, какие эмоции продемонстрировать… Никакой лжи, фальши и лицемерия. С ними можно было смеяться, когда весело, и грустить, когда на сердце скребутся кошки. Даже молчание с ними казалось разговором о самом сокровенном. И иногда Тимур ловил себя на мысли, что ему совсем не хочется возвращаться домой. Дома был вечно занятый Дима, которого совестно было отвлекать восторженным лепетом о полученных за день впечатлениях.       И сейчас вот парень предложил разойтись вовсе не потому, что ему хотелось поскорее вернуться в их с Димой квартиру. С друзьями было так хорошо, что это даже пугало. Рыжий сам не заметил, как нормальная жизнь затянула его с головой. Парень наконец-то получил то, о чем мечтал так долго. Но теперь, сквозь эйфорию от этого события, Тимур чувствовал, как теряет что-то невыносимо важное. Каждый день крупицу за крупицей поток удивительной новой жизни вымывал из мальчишеской души то, что еще совсем недавно казалось вечным и нерушимым, как скалы.       «Мы с Димой все дальше друг от друга», - с тоской подумал Тимур. И после того, как он четко сформулировал для себя причину беспокойства, счастье и веселье дешевой мишурой разлетелись в клочья. Нет, эти чувства, подаренные ему друзьями, не были фальшивками. Просто рыжий осознал наконец, что имеет для него большую ценность.       - Тимур, ты что?! - запротестовал Рома. - Куда расходиться? Вечер только начался! Верно, Олеся?       - Да, - кивнула девушка. - Я бы с удовольствием еще погуляла.       - Значит, заметано! - решил цыган. - Я сейчас только воды куплю, и пойдем. Вы меня тут подождите!       С этими словами Рома метнулся к ближайшему магазинчику, и Тимур с Олесей остались наедине.       Рыжий достал мобильник и набрал Димин номер. Ему хотелось сию же минуту услышать его голос, пусть даже раздраженный и недовольный, чтобы еще раз убедиться в правильности своего выбора. Дима трубку не взял. Бесконечные гудки неизменно заканчивались словами «абонент не отвечает или временно недоступен».       - Да чтоб тебя! - Злость и волнение сжимали горло, отчего голос приобрел легкую хрипотцу.       - Что-то случилось? - тихо спросила Олеся, наблюдавшая за развитием событий. Она заметила, что с другом что-то не так, но что именно, ей сложно было сказать. Все-таки они еще слишком мало знали друг друга.       - Надеюсь, что нет, - честно отозвался рыжий. - Дима не берет трубку, и я немного волнуюсь.       - Дима?.. - Олеся нахмурилась, напрягая память. - А это кто? Вы про него не рассказывали…       - Это человек, с которым я живу, - ответил Тимур, задумчиво глядя на светящийся дисплей мобильного, словно борясь с желанием позвонить снова.       - А он тебе кто? Я думала, ты дома живешь… Это друг?       - Нет. Я его.       - «Ты его» кто? - не поняла девушка. Если она и почувствовала, что влезла не в свое дело, то отступать все равно было бы уже поздно.       - Просто «его», - Тимур поднял на подругу тяжелый взгляд. - Он подобрал меня однажды на улице, как брошенную зверюшку, и сделал таким, какой я сейчас есть. Я ему обязан всем, в том числе и тем, что могу нормально общаться сейчас с тобой и другими женщинами. Эти шрамы… - Тимур стянул напульсники, обнажая изуродованные запястья, и сдвинул легкий шейный платок, демонстрируя ошарашенной девушке не сходящие с кожи синяки от засосов. - Это все тоже от него. - Наверное, не стоило вот так вываливать на замершую Олесю все это, но рыжий уже не мог остановиться. - Я принадлежу ему уже несколько лет, и он вправе делать со мной все что угодно, но вместо этого он постоянно потакает моим прихотям и капризам. Это самый важный для меня человек, а я так радовался вашему обществу, что даже не заметил, как он от меня отдаляется! Хорош я, ничего не скажешь… А теперь он еще и видел меня с тобой и наверняка напридумывал себе кучу небылиц! И сейчас, когда до меня наконец-то дошло, где и с кем я должен быть, он не берет трубку!       - Вы поругались из-за меня? - Девушка выглядела испуганной и виноватой. Для нее, конечно, было шоком все то, что она сейчас услышала, но не ей судить Тимура, в конце концов. С кем бы у него ни были отношения, Олесе меньше всего хотелось их портить. - Прости! Я не…       - Это не твоя вина, - вздохнул Тим. Выговорившись, он почувствовал себя немного лучше. - Я ничего не сказал ему о тебе, не хотел отвлекать от работы. Он просто слишком ревнив, а мне не хотелось его беспокоить. Не думал, что он может увидеть нас вместе… И сделал только хуже. Нет, мы не поругались, и именно это не дает мне покоя. Это для него ненормально. Честное слово, я никогда еще так сильно не желал скандала.       Рыжий набрал номер Данилы. Если кто-то и будет в курсе Диминого состояния, то только он.       - Алло? - почти сразу ответил психолог.       - Привет, Даня. Я не отвлекаю?       - Нет, все хорошо. - Данила сделал сидящему напротив него пациенту знак подождать. - Что случилось?       - Ты не знаешь, где Дима? Я не могу до него дозвониться…       - У него работа в «Дьяволе», - после небольшой паузы ответил Данила. - Странно, что ты не знаешь. И вообще, Тимур, что там у вас происходит? - Извинившись, психолог вышел из кабинета. Дальнейший разговор был не предназначен для чужих ушей.       - Он говорил с тобой, - догадался рыжий.       - Говорил, - подтвердил психолог. - А ты поговорить не хочешь?       - Я хочу поговорить с ним, - глухо отозвался Тим.       - Похвальное желание. Самое время к тому же. Признаться, не думал, что когда-то Дима придет ко мне не за советом относительно тебя, а чтобы выговориться.       - Выговорился?       - Выговорился. Это не та проблема, которую я могу помочь решить. Я посоветовал ему не гнать лошадей, но так как мы говорим о Диме, то произойти может все что угодно. Тебе и карты в руки, Тимур. Все по-прежнему зависит только от тебя. И еще, парень… Я несколько выбит из колеи тем, как сильно он дорожит тобой.       - Я сам до сих пор этому удивляюсь, - улыбнулся рыжий.       - Что тут у вас? - громко осведомился вернувшийся Рома. - Что за кислые лица? Кока-кола поможет вам вернуть бодрость духа!       - С Димой что-то не так, - отозвался Тим, убирая мобильник. - Вы не обижайтесь, но я домой.       - Да что там с ним могло стрястись? - скривился цыган. - Твой маньяк нас всех переживет! Ой… Я имел в виду…       - Я рассказал, - бросил Тимур. И Рома прикусил язык от удивления. - Ну, увидимся завтра.       И Тим быстро зашагал прочь, оставив друзей наедине с их мыслями.       - Вот блин! - через несколько минут выдохнул цыган. - Стоило на пять минут отойти, а у вас тут уже страсти кипят. Ты наверное в шоке…       - Ну, знаешь… - Олеся сжала виски руками. - Не каждый день выясняется, что мой друг - гей. Я понимаю, что мы знакомы не так давно, что первому встречному о таком не рассказывают, но… Можно же было как-то смягчить эту новость, а то прямо как обухом по голове… То есть я хотела сказать, что он выглядит совершенно НОРМАЛЬНЫМ.       - Я бы рассказал, но это не моя тайна, сама понимаешь, - пожал плечами Рома. - А Тимур… Наверное, его давно что-то гложет, раз он сорвался. Мне в свое время пришлось чуть ли не нож к его горлу приставлять, чтобы получить ответы на свои вопросы. И все-таки ты не совсем права на его счет. Тимуру не нравятся мужчины в принципе. Ему нравится Дима.       - А что, есть какая-то разница? - хмыкнула Олеся.       - Есть. Когда этот сумасшедший хирург подобрал его, у Тимура было что-то вроде тяжелой психологической травмы из-за матери. Он с женским полом вообще не мог общаться, какие уж тут отношения… Кто гей - так это Дима. Тут уже вообще без вариантов. Тимуру, наверное, просто не повезло, что его подобрал именно этот человек. Все могло быть иначе. Ну, как бы то ни было, Дима поставил его на ноги. Сейчас сложно поверить, но когда мы с Тимуром познакомились на первом курсе, он практически не разговаривал и вообще не улыбался. Диму можно не любить за многое. Меня вот лично он раздражает до глубины души и даже глубже. По мне, так он просто психованный садист. Видела Тимуровы руки? - Девушка кивнула. - Но за то, что он сделал Тимура нормальным, я ему действительно благодарен. Никогда бы не подумал, что скажу это снова, но Дима правда любит его. - Цыган замолчал, спохватившись. - Прости, тебе, наверное, тяжело это слышать, и все такое…       - Мне просто слишком внезапно все это рассказали, - отмахнулась Олеся. Выглядела она крайне озадаченной. - Почему мне должно быть тяжело? Я не геененавистница.       - Мне показалось, что Тимур тебе нравится, а тут такая новость… - вздохнув, ответил Рома. По правде говоря, он давно привык быть в тени младшего Аратова, но сейчас это замечание далось ему особенно нелегко, ибо очаровательная Олеся с самой первой встречи завладела всеми мыслями юноши.       - Ну, положим, что нравишься мне ты, а не Тимур, просто все это так странно, и…       Рома молча уронил челюсть, а Олеся, слишком поздно осознав, что сказала, густо покраснела и отвернулась.       - Кажется, мне тоже пора домой, - промямлила девушка, резко разворачиваясь так, что цыган едва успел поймать ее за руку.       - Подожди! То, что ты сейчас сказала…       - Вырвалось. Не обращай внимания. Не хочу услышать, что ты тоже гей.       - Да нет же! Ты мне тоже нравишься! - торопливо сказал Рома, опасаясь, что Олеся решит уйти, не дослушав. - Пожалуйста, не уходи сейчас! - Смуглые Ромины пальцы сжимали бледную девичью руку. - Давай еще погуляем? Ты же хотела! До твоего возвращения домой осталось так мало времени, а мне… Мне еще нужно набраться смелости, чтобы столько тебе сказать!       - Скажешь еще, - улыбнулась Олеся, поудобнее взяв парня за руку. - Я буду поступать сюда в следующем году. Если у тебя хватит терпения, конечно…       - Напугала! - усмехнулся цыган, не веря своему неожиданному счастью. - Даже не надейся, что не хватит! Я, знаешь ли, верный. Благо есть, у кого учиться.       Улыбаясь и по-прежнему держась за руки, Рома с Олесей продолжили прогулку по вечерней столице. Печально, что именно Тимуровы проблемы толкнули их друг к другу, но каждый из них от всей души был благодарен Аратову за то, что он поделился с ними своей решимостью.       Впрочем, Тимур зря так торопился домой. Дима остался в «Дьяволе» на ночь, а в следующие дни парень так и не придумал, как завести разговор с человеком, который ни на секунду не отрывается от работы. Время шло, а Тиму все никак не хватало смелости выяснить отношения.       В этот воскресный день рыжий сидел на кухне, медленно и методично пережевывая бутерброд. И точно также запивал его чаем, всякий раз обжигаясь, но не делая ни малейшей попытки подуть на него. Его действия были настолько механическими, что сейчас он, как никогда ранее, походил на куклу, которую завели и оставили, устав наблюдать. А она все продолжает и продолжает двигаться на забаву несуществующей публике.       Никогда еще еда не казалась мальчишке настолько безвкусной. Нет, он и раньше иногда вынужден был есть лишь потому, что надо, а не потому, что голоден, но чтобы так…       А самым поганым было осознавать, что еда теряет вкус, а окружающий мир - краски, только из-за твоих собственных безрадостных мыслей.       «Интересно, когда я перестал чувствовать, что он просыпается? Раньше стоило ему перевернуться на другой бок, как у меня уже сна ни в одном глазу не было. А теперь… Как давно он уже поднялся? - Тимур вяло откусил еще кусочек бутерброда. С таким же успехом он мог жевать резину: все равно бы не заметил подмены. Часы на стене показывали половину первого. По-хорошему, чтобы успеть на встречу с друзьями в два часа, нужно было выйти минут через тридцать. Всего полчаса на сборы, а он все еще никак не может победить завтрак и выбросить из головы риторическую ерунду. - Какая удобная у него теперь работа… Пять дней в больнице до поздней ночи, а потом еще и все выходные с ноутбуком! И это не считая операций в «Дьяволе»! Какой смысл в том, что мы живем вместе, если у него даже дома нет на меня времени?! - Рыжий специально пытался разозлиться на Диму, чтобы вытряхнуться из этой вязкой апатии, грозившей поглотить его целиком. А еще просто необходимо было избавиться от непрошеного чувства вины за то, что он сам прекрасно проводит время, пока Дима вынужден работать. - Если у него нет свободного времени, это же не значит, что я должен днями плевать в потолок и ждать, пока он выкроит на меня минутку! - И тут Тим понял, что почти дословно повторяет недавние Димины слова о том, что ему не обязательно сидеть в четырех стенах из-за того, что мучитель занят. - Отлично! - Парень решительно отставил недопитый чай. - Просто отлично! Какой же я дурак, что не понял этого сразу! Как я мог не заметить?! Люди должны лучше узнавать друг друга, когда живут вместе, а у меня все наоборот… Он отгораживается от меня. Специально! Видел меня с девчонкой и не закатил истерику! Господи, да я в тот же день должен был забить тревогу, а я перекрестился, что буря прошла стороной, и успокоился… И даже по мелочам можно было понять неладное. Можно было! Он ведет себя со мной совсем иначе с тех пор, как увидел Олесю. Не прикасается первым, уходит с головой в работу, чтобы меньше времени проводить дома, не донимает меня бесконечными звонками и смсками… Даже нитки не натягивал уже лет сто! Чувствую себя… брошенным. Пусть я смог понять, что он отдаляется, но причину нашел только сейчас. Он избегает меня не потому, что обижен или хочет наказать. Он хочет, чтобы я ушел. Он просто меня отпускает. Как благородно, черт возьми! Какое красивое решение! А меня-то спросили?!»       Тимур печально усмехнулся. Было так горько от собственной слепоты и от того, что Дима так легко сдался, начав строить межу ними стену. Рыжий снова бросил взгляд на часы. Ровно час дня. Если он все еще хочет успеть к друзьям, то выходить нужно немедленно. И все же парень остановился у двери в спальню. Дима, дождавшись, пока мальчишка проснется, перебрался с ноутбуком туда. За закрытой дверью было тихо, и Тим затруднялся ответить, работает мужчина или спит. Второе даже было более вероятно, потому что на сон у Дымова в последние дни оставалось совсем мало времени. Когда Тимур уходил спать, Дима еще сидел, правя работы своих интернов, а когда поднимался - мужчина уже был в больнице.       Рыжий положил руку на прохладное дерево. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что если сейчас откроет эту дверь, то ни о какой встрече с Ромой и Олесей не может быть и речи. Знал, что разговор не будет простым и приятным, что Дима может выйти из себя и сделать ему больно… Но если оставить все как есть, то уже к сегодняшнему вечеру изменить что-то между ними может быть невозможно.       «Может быть, это я отгородился от него? - думал Тим. - Может, дело во мне, а не в нем? Я так увлекся общением с Олесей, что не заметил перемен в самом дорогом мне человеке… Пожалуй, он имеет все основания считать, что я хочу свободы. Но почему он не начал скандалить?.. А что, если я ему надоел? - Парень передернул плечами от этой мысли. - Мы почти четыре года вместе. Может, он отдаляется потому, что любовь сменило чувство ответственности за меня? Хотя, что толку гадать? У меня по-прежнему есть только один действенный способ выяснить, что к чему…»       Сделав глубокий вдох, рыжий толкнул дверь и тихо проскользнул в комнату. Дима сидел на кровати, держа ноутбук на коленях, и что-то напряженно читал. Если он и заметил мальчишку, то виду не подал. Что ж, Тим был к этому готов. Без запаса терпения не стоило вообще переступать порог спальни.       Тимур осторожно забрался на кровать и устроился рядом с Димой, прижавшись к нему вплотную и положив голову на его плечо. Дима не реагировал. Тимур про себя сосчитал до десяти, прежде чем задать вопрос.       - Можно с тобой посидеть?       - Можно, - отозвался мужчина, не переставая скользить взглядом по строчкам очередной квалификационной работы. Рыжий тоже попытался почитать, но среди вереницы специальных терминов знакомыми показались только предлоги. Впрочем, и сам Дима сейчас не улавливал смысла написанного.       «Тим, ну зачем ты пришел? - Дело было даже не в том, что тепло его тела и тяжесть его головы на плече отвлекают от работы. Просто каждый раз, когда Тимур оказывался так близко, Дымову все труднее было придерживаться своих принципов невмешательства в новую жизнь парня. Хотелось хорошенько надавать рыжему по шее за попытки вести двойную игру, но Дима в очередной раз напомнил себе, что повторения истории с Олегом не допустит, даже если парень ему заявит, что собирается жениться уже завтра. - Иди к своим друзьям, к этой девочке… Я как-нибудь справлюсь, если ты не будешь давать мне ложных надежд. Уходи, Тим, не трави душу».       - Я люблю тебя, - вдруг сказал Тим, и Дима успел пожалеть о том, что эти слова стали даваться парню без труда. Даже симулировать напряженную работу теперь было сложно.       - Я тоже тебя люблю, - ответил мужчина, продолжая рассматривать текст на своем мониторе. Именно рассматривать. Тиму не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Дима не читает.       «Он не хочет разговаривать, - подумал рыжий, крепче прижимая голову к чужому плечу. - Как странно, что теперь мы поменялись ролями. Раньше именно ему очень нравилось вытягивать из меня ответы тогда, когда я мечтал, чтобы у меня вообще не было рта… Но мы все сегодня выясним. - Тим был полон решимости, которая отчасти питалась страхом оказаться ненужным и брошенным. - Я заставлю тебя говорить. И смотреть на себя заставлю! Придумывать небылицы и грызть себя из-за них - это моя прерогатива! Моя! Не собираюсь уступать тебе право чувствовать себя дураком после того, как все неверные выводы окажутся опровергнуты!»       - Я сейчас ухожу, - сообщил парень, но подниматься не спешил. - Хочу встретиться с Ромой и Олесей. Это та девушка, что ты видел недавно. Она замечательная.       Дима стиснул зубы и помолчал немного, прежде чем ответить.       - Конечно, давай. - Жалкая попытка улыбнуться. - Надеюсь, вы повеселитесь… - Рыжий сел прямо и внимательно уставился на мужчину. - Девочка действительно замечательная. Жду, когда ты нас познакомишь.       Дима смотрел в спасительный монитор в ожидании ухода мальчишки до тех пор, пока рыжий, у которого, похоже, были свои планы, не захлопнул многострадальный ноутбук, отчаявшись привлечь к себе внимание как-то иначе.       - Я собираюсь встретиться с девушкой. Ты ничего не хочешь мне сказать? - глухо спросил Тимур, и Диме все-таки пришлось смириться с тем, что этого разговора избежать не удастся.       - Не хочу. Ты достаточно взрослый, чтобы самостоятельно выбирать себе друзей. Я, конечно, страшно ревную, но…       - Почему ты меня отпускаешь? - Тимур не собирался слушать о том, как его ревнуют. Он прекрасно помнил, как выглядит Димина ревность, и то, что ему преподносили сейчас, ни капли не было на нее похоже.       - Потому что ты научился общаться с другими людьми. Даже вот с противоположным полом. И это прекрасно, Тим! Тебе наконец-то становится комфортно в обществе. Разве я могу запереть тебя в четырех стенах лишь потому, что ревную?       - Можешь! - не сдержавшись, выкрикнул Тимур. - Даже из-за еще большей ерунды можешь! Я, черт возьми, твоя кукла, и ты можешь делать со мной все, что хочешь! Тебя вообще не смущает, что Я тебе об этом напоминаю?! Почему ты меня к ней отпускаешь?       - Тимур, - вздохнув, Дима отложил ноутбук подальше и легонько провел пальцами по мальчишеской щеке. - Когда я подобрал тебя, мне просто хотелось отвлечься. Я сделал тебя куклой, повинуясь своей минутной прихоти. Это не должно было растянуться надолго. А потом я влюбился в тебя, мальчика с кучей проблем и комплексов, совершенно выброшенного из жизни и оказавшегося ненужным никому, кроме меня. Тогда ты был только моим, Тим, понимаешь? И я хотел сделать тебя счастливым. Я и сейчас этого хочу. И ради этого я готов пойти на все, чего бы мне это ни стоило. Теперь ты уже не тот маленький мальчик, который днями мог сидеть в моем кресле с книгой. Ты общаешься с людьми, получаешь от жизни удовольствие, улыбаешься…       - Тебе не нравятся перемены во мне? - севшим голосом спросил Тимур. Собственно, этого он и боялся больше всего. - Я стал другим, и такая кукла тебе уже не нужна?       - Нет, Тим. Я не это хотел сказать. У тебя теперь все наладилось. Тебе двадцать один, и ты можешь жить нормальной жизнью. Тебе больше не обязательно быть со мной и терпеть мои выходки. Наконец-то есть выбор! Мне уже за тридцать, малыш. Десять лет - это огромная разница. Я только сейчас начал это осознавать… Что, если скоро нам даже поговорить станет не о чем? Тебя это устроит? Я видел тебя с этой девушкой. Вы прекрасно смотритесь вместе…       - И ты отпустил… - Было обидно до слез, даже несмотря на то что Тим понимал, что мужчина действовал из самых лучших побуждений. Но и при всем при этом понимании хотелось от души треснуть его по голове чем-нибудь потяжелее, чтобы его былой эгоизм вернулся в прежнем объеме.       - Тим, просто постарайся меня понять. - У Димы никак не получалось убрать руку от чужого лица. Казалось, пальцы стали жить своей жизнью и совершенно не желают отрываться от теплой мальчишеской кожи. - Я не хочу отнимать у тебя шанс создать нормальную семью. Это не значит, что я тебя не люблю или что ты вдруг мне надоел! Просто ты - натурал, и останешься им, что бы я с тобой ни сделал. И даже такой, как я, способен понять, что у наших отношений нет будущего.       - А с чего ты вообще взял, что оно мне нужно?!       - Малыш, послушай. Я сейчас забочусь о тебе в первую очередь!       - Нет, это ты послушай! - Окончательно разозлившись, Тимур отмахнулся от Диминой руки. - Как здорово выходит! Увидел меня с девушкой, все понял не так и решил красиво уйти, уступив меня человеку, которого ты видел один раз, да и то мельком! Ты правда меня любишь? А мне теперь кажется, что ты так устал от меня, что готов отдать любому, с кем я «хорошо смотрюсь»!       - Перестань! - Тимуровы несправедливые обвинения страшно злили, но Дима пока еще держался.       - А что, не так? - Рыжий, видя злость в серых Диминых глазах, только больше раззадорился. - Вместо того, чтобы разобраться, в чем дело, ты просто умыл руки, решив что-то там для моего блага! С каких пор я стал для тебя живым человеком?! Ты сам говорил, что я - вещь, полностью принадлежащая тебе. Пока на мне нитки, наш договор в силе. Кстати, скажи, они все еще на мне? Сколько ты уже не прикасался к ним? Как я могу понять, нужен тебе или нет, если ты их не трогаешь? Может, ты давно их снял? Я же не могу проверить, в конце концов!       - Перестань! - Ошейник сжался так сильно, что Тимур подавился следующей фразой. Взметнувшиеся к шее руки были так грубо остановлены нитками, что на коже кровью набухли очередные порезы. Рыжий специально не стал надевать напульсники, хотя знал, как все может обернуться. Несмотря на боль и удушье, сейчас Тимур чувствовал, что все наконец-то правильно.       - Ты по этому соскучился?! - Ошейник сжался еще сильнее. - Тебе этого не хватало?!       Тимур даже если бы и захотел ответить, то не смог бы. А Дима остыл, лишь увидев кровь на мальчишеских пальцах.       Освобожденные руки Тимура немедленно легли на покрасневшее горло. Рыжий закашлялся, пытаясь отдышаться, а Дымов молча смотрел на него. Да и что тут можно было сказать? Разозлился - и пожалуйста!       «Уверен, Тиму будет лучше с кем угодно другим, - обреченно подумал мужчина. - Когда-нибудь я просто его убью».       - Возвращаясь к твоему вопросу, - кое-как придя в себя, сказал парень. Он все еще держался за горло, но смотрел прямо на мучителя. И страха в его глазах не было.       - Тим, прости…       - Да, скучал. Именно этого мне и не хватало. - Дима наконец-то смотрел ему в глаза, и это обнадеживало. - Это прозвучит странно, но мне на самом деле гораздо лучше, когда ты думаешь только о себе.       Дима усмехнулся и закрыл глаза ладонями.       - Вот почему ты всегда говоришь вещи, которые я вообще не надеялся услышать? Всем вокруг мой эгоизм поперек горла.       - Всем вокруг - может быть. Меня - устраивает.       - За что ты мне, Тимур? - Придвинувшись, Дима обнял все еще тяжело дышащего мальчишку. - Что я такого сделал?       - Прозвучало, знаешь ли, крайне двусмысленно, - хмыкнул Тим.       - Да уж… - пробормотал в ответ Дымов. - Я просто в очередной раз озадачен тем, почему ты продолжаешь оставаться с таким человеком, как я.       - Я тоже озадачен этим вопросом. Интересно, почему я продолжаю держаться за человека, который готов уступить меня любому, кто об этом намекнет?       - Прости. Я действительно думал, что так будет лучше для тебя.       - Ты говорил, что если что-то случится, то мы сядем и обсудим все, как взрослые люди. А сам вместо этого тихонько отошел в сторону, уступая дорогу другим. Я ждал скандала тогда, когда ты ее увидел, но ты и словом не обмолвился об этом. А я бы сказал тебе, что Олеся в курсе наших отношений и что она совершенно не претендует на меня. Что она просто отличный друг, но не более того. - Рыжий обнял Диму, совершенно не заботясь о том, что пачкает кровью его белую футболку. - Ты дал мне слишком много свободы, - помолчав немного, сказал Тим. - Мне столько не надо. Я начинаю чувствовать себя ненужным.       - Но ты ведь весело проводил время, разве нет? - удивился Дима.       - Весело. Так весело, что чуть не потерял тебя. И вообще, все мои похождения обретают смысл, если тебе интересно о них слушать, а про эти дни ты у меня ни разу ничего не спросил.       - Я спрошу, малыш, - пообещал мужчина, прикасаясь губами к мальчишескому виску. - Ты ведь потом расскажешь мне, правда?       Тимур успел лишь кивнуть перед тем, как Дима запечатал его губы поцелуем.       «И все-таки он псих, - думал Тимур обреченно, крепче сжимая в кулаках чужую футболку. - Пять минут назад чуть не придушил меня, а теперь целует так, словно ему вообще ничего больше от этой жизни не надо… Но я еще не закончил. Он бы слишком легко отделался, если бы на этом было все».       - Разве тебе не нужно работать? - поинтересовался рыжий, ложась на спину. Как и ожидалось, Дима склонился к нему, а не радостно потянулся за ноутбуком.       - Подождет, - отмахнулся мужчина, стаскивая с себя перепачканную футболку и начиная раздевать Тима. - Я и так в последние дни уделял работе гораздо больше времени, чем она того требовала…       Тимурова футболка отлетела в ту же сторону, что и Димина. Но, даже млея от прикосновений пальцев мужчины к своей обнаженной коже, рыжий никак не мог успокоиться и отпустить пережитые недавно страх и отчаяние. И словно принимая от него эстафету, в кармане джинсов беспокойно завибрировал телефон.       - Дима, подожди! - увернувшись от поцелуя, попросил парень. - Мне надо уходить. Меня друзья ждут. Давно уже. Вон Рома названивает…       - Ты никуда не пойдешь, - не отвлекаясь от своего занятия, сказал Дима. - Ты под домашним арестом до конца лета. Не послушаешься - привяжу к батарее.       - Но ответить-то на звонок мне можно? - на всякий случай спросил Тимур, потянувшись к телефону.       - Можно. Только быстро.       - Алло?       - Тимур, ну где ты есть? - раздался в трубке голос Олеси. - Мы тебя тут уже битый час ждем!       - Рома, значит, названивает? - тихо уточнил Дима, прежде чем с силой засосать кожу на Тимуровой шее, заставляя мальчишку издать нечленораздельный стон.       - Тимур? - забеспокоилась подруга. - Ты в порядке?       - Что там у него? - послышался голос Ромы. - Дай-ка мне трубку! Алло! Тимур?       - Рома… - Дыхание предательски сбивалось. - Я не приду. Дима запретил мне выходить из дома. Развлекайтесь без меня.       - Но ты в порядке? Все хорошо? Этот маньяк ничего тебе не сделал?       - Нет. Теперь все хорошо.       - Ну, ладно… Ты позвони потом… Ну, когда… Э-э-э… Когда освободишься.       - Договорились.       Закончив разговор, Тим отшвырнул телефон в сторону. Пока он объяснялся с другом, Дима не только успел полностью раздеться, но и избавить от одежды куклу.       - Ты не мог две минуты подождать?! - раздраженно спросил Тимур, красный от смущения. Надо было быть круглым идиотом, чтобы не понять по Тимурову голосу и еле сдерживаемым стонам, чем он в данный момент занят. А Рома с Олесей идиотами не были. Рыжий очень сомневался, что теперь вообще сможет смотреть друзьям в глаза.       - Ты сказал, что звонок от Ромы, - усмехнувшись, пожал плечами мужчина. - Я думал, что твоего друга уже ничем не удивить за столько лет.       Тим фыркнул что-то неразборчивое и отвернулся, а Дима продолжил ласкать распростертое перед ним тело. Он решил сегодня оторваться за все те дни, что отказывал себе в этом удовольствии. Тимур выгибался под его прикосновениями, а Дымов думал о том, как странно вновь и вновь желать человека, тело которого за четыре года изучено вдоль и поперек.       «Я знаю о нем все, что только один человек может знать о другом. - Мужчина продолжал покрывать кожу парня легкими щекочущими поцелуями. - Что ему нравится, что нет; в каком месте он стерпит укусы, а в каком можно прикасаться только губами; как возбудить его и как успокоить; как заставить кричать от восторга и как заставить получать удовольствие от боли… Почему мне до сих пор с ним не скучно? Почему мне хочется прикасаться к нему снова и снова, хотя все его реакции уже изучены и не могут меня удивить? Наверное, чудеса просто не поддаются объяснению…»       Перевернув Тимура на живот, Дима приподнял его бедра и осторожно проник в ждущее тело. Двигаясь плавными толчками, он не забывал скользить руками по худой Тимуровой спине и касаться губами выступающих позвонков. Но Тимур все равно не любил эту позу настолько же сильно, насколько она нравилась ему раньше. Ему больше не нужно было зарываться лицом в подушку, чтобы спрятать свои чувства от мужчины. Теперь во время секса ему было важно чувствовать не только то, как чужая плоть движется в его теле. Ему нужны были поцелуи, непрекращающиеся прикосновения, нужно было видеть Димины глаза, устремленные только на него, нужно было чувствовать горячее дыхание мужчины на своей коже… А сейчас Дима лишь двигался в нем, сжимая ладонями его бедра. Мужчина все ускорял темп, и рыжий говорил себе, что все скоро закончится. Нет, ему нравилось то, что он чувствовал, но он знал, что все может быть гораздо лучше. А вот Диму, похоже, все устраивало.       Тимур уже почти смирился с положением вещей, когда Дымов остановился и перевернул его на спину.       - Прости, я увлекся, - пробормотал он, легонько касаясь губами сомкнутых мальчишеских век. - Какие будут предложения?       Не открывая глаз, рыжий обхватил чужую шею руками.       - Я понял, - улыбнувшись, Дымов сел, прислонившись к спинке кровати, и снова вошел в прижимающегося к нему парня. Рыжий расслабился, позволяя сильным рукам раз за разом насаживать его тело на член мужчины. Теперь все было так, как должно было быть. Теперь Тимур мог тоже выразить переполнявшие его чувства. Мог прижиматься к Диминым губам, путаясь вымазанными засохшей кровью пальцами в густых черных волосах. Мог оставлять цепочки влажных поцелуев вдоль пульсирующих артерий на чужой шее. Мог очерчивать дрожащим языком ушную раковину, чтобы потом непременно прикусить чувствительную мочку, вызывая у Дымова шумный выдох… И все бы хорошо, только вот волосы страшно мешали: постоянно лезли в глаза и в рот. Никакого терпения не хватало постоянно их убирать.       - Постригусь, - выдохнул Тим, устав бороться с непослушными прядями.       - Нет, - отрезал Дима. Мужчина уже кончил и теперь помогал парню рукой.       - Почему нет? - спросил Тим, пряча лицо у мучителя на плече в предчувствии скорого финала. - Ты у меня в свое время разрешения не спрашивал…       - А должен был? - усмехнулся Дима. Рыжий не ответил, кончая мужчине в руку. Пару минут оба молчали. Тимур ждал, пока сердце начнет биться в привычном ритме, а Дымов ждал ответа. Не дождался.       - И все-таки, почему нет? - снова спросил парень, садясь ровно. Его руки лежали у Димы на груди. Мужчина смотрел на игрушку и все никак не мог насмотреться. Хрупкое тело, сплошь покрытое следами засосов… А Тимур еще и сидел сейчас вызывающе прямо, хотя обычно сутулился. Дима улыбнулся. Мальчик, который раньше стыдился своего тела, теперь сидел перед ним, зная, что им любуются, и позволял любоваться собой. Тонкий шрам на шее сейчас выглядел диковинным варварским украшением. Теплые карие глаза дерзко глядели сквозь спутанные рыжие пряди, прилипшие к влажным от пота щекам…       - Потому что мне нравится так, - ответил Дымов, убирая мешающие волосы с Тимурова лица. А парень неожиданно прижал рукой Димину ладонь к своей щеке и замер, наслаждаясь прикосновением. У мужчины сжалось сердце от внезапного прилива нежности. - Если хочешь, я сам буду следить за тем, чтобы они не мешали тебе в постели.       - Если так, то согласен, - буркнул рыжий. Потом мальчишка так же стремительно прижался к Диме, стискивая его в объятиях изо всех сил. И мужчина, как всегда, ответил тем же. А потом, когда Тим пытался отдышаться после его хватки, осторожно спросил:       - Что такое, малыш? - Парень был сам не свой, это даже ежу понятно, но почему? - Что не так?       - Не отдавай меня, - глухо попросил Тимур. - Ты почти отдал меня ей… Если я надоем, выброси. Сними нитки и выброси. Только не отдавай, ладно? Мне не нужны другие хозяева.       - Я не отдам, Тим. - Димины руки гладили парня по спине. - Я никому тебя не отдам. Просто… Я был сбит с толку в этот раз. Я не думал никогда, что ты так спокойно начнешь общаться с девушками, а когда увидел своими глазами, то сразу представил счастливую семью, которая могла бы у тебя быть…       - Моя счастливая семья - это ты.       - Прости, что заставил тебя волноваться. - Дима снова обнял Тимура и замолчал. Он не в состоянии был выразить словами, как важно ему было то, что рыжий только что сказал. После того, как родные люди от него отвернулись, было невероятно, даже немыслимо слышать о том, что для Тима он не просто член семьи, а что его наличие делает семью счастливой.       - Скажи, - робко произнес Тимур, бездумно перебирая пальцами короткие Димины волосы, - ты правда скучаешь по тому времени, когда мы только познакомились?       - Как я могу скучать по тому времени, когда ты ненавидел меня? - вопросом на вопрос ответил Дима.       - И все-таки ты скучаешь, - уперся Тим. - Я тогда нравился тебе больше?       - Ты не можешь нравиться мне больше или меньше, потому что я тебя люблю. А по тому времени я действительно немного тоскую. Это отвратительно эгоистично, но тогда ты принадлежал только мне. Не было ни единого человека, которому ты был бы нужен, кроме меня. И это было дополнительной гарантией, что ты не сбежишь. А теперь у тебя куча друзей, готовых прийти на выручку в любой момент… А раньше ты мог надеяться только на меня. Каждый раз, когда я остаюсь в этой квартире один, я думаю о том, что когда-нибудь появится кто-то моложе, красивее, наглее и эгоистичнее, чем я. И тогда мне придется тебя отпустить. Наверное, у меня начался кризис среднего возраста. Я все больше боюсь перемен.       - Даже если этот мифический персонаж появится, - хмыкнул Тимур, - то у тебя по-прежнему будет существенное преимущество.       - И какое же?       - Тебе не нужно ничего объяснять.       - Ты меня немного успокоил… А почему же «мифический» персонаж?       - Потому что если даже «моложе, красивее и наглее» - это еще возможно, то уж «эгоистичнее» - это точно фантастика.       - Я смотрю, ты совсем страх потерял, - усмехнулся мужчина.       - Сам виноват, что даешь мне столько поблажек!       - Значит, придется посадить тебя на хлеб и воду, из книг оставить только женские любовные романы, а еще сослать спать на диван.       - Женские романы? Да ты садист!       - То есть ссылка на диван тебя не пугает?       - Относительно дивана… Так еще посмотрим, кто из нас первый взвоет!       - Боги, Тим, вот и что с тобой делать? - рассмеялся Дымов, обнимая рыжего крепче.       Тимур не ответил, наслаждаясь Диминым теплом и Диминым смехом. Как, оказывается, давно он его не слышал… На какое-то время все снова было хорошо. До тех пор, пока мучитель не придумает себе новую причину усомниться в идиллии.       «Наверное, мы просто не привыкли быть счастливыми, - подумал парень. - Когда все хорошо слишком долго, мы невольно начинаем искать в этом подвох… А если искать, то, как правило, находишь. И ладно. Я найду способ все исправить. Что бы ни случилось, я достучусь до него, как уже было много раз. Когда-нибудь, проснувшись счастливыми, мы не будем думать о том, что когда-то это закончится, а будем просто радоваться тому, что есть. Пусть не сейчас, но когда-нибудь - непременно!»       А свою формулу рыжий уже вывел. Любовь хозяина, осознание того, что он никому тебя не отдаст, и объятия, от которых, кажется, сжимается даже сердце. Разве игрушке еще что-то нужно для счастья?             декабрь 2009 - сентябрь 2012