Игрушкино счастье

      Остановившись перед шлагбаумом, перегораживающим дорогу, Дымов опустил стекло. В окне тут же возникла бритая голова охранника.       «И как это ему не холодно? - мимоходом подумал мужчина. - Не май месяц все-таки…»       - Добрый вечер. К кому едете?       - Э-э-э, к Аратовым, - запнулся Дима. В компании с таким мордоворотом он чувствовал себя не очень уютно.       - Ирина Витальевна не предупреждала. Я позвоню ей и узнаю распоряжения на ваш счет. Как вас представить?       - Все в порядке. - До этого молча смотревший в окно Тимур повернулся к охраннику. - Это со мной. Пропустите.       - Добрый вечер, Тимур Александрович. Виноват, не узнал. - Охранник исчез, а через несколько мгновений путь для Диминой тойоты был свободен.       - Эти парни меня удивительно раздражают, - процедил Дымов, въезжая во двор.       - Их обязанность проверять всех гостей, - пожал плечами Тим.       - То есть, если бы я приехал к тебе один, меня бы не пустили?       - Нет.       - Ага, вот и попытайся после этого сделать тебе сюрприз…       Заглушив мотор, Дима вышел из машины, Тимур последовал его примеру.       - Давай, веди. - У Дымова в глазах светилось какое-то нездоровое возбуждение, и рыжий только уверился в том, что ничего хорошего из того, что Дима собрался к нему в гости, не выйдет.       - Лучше тебе остаться здесь. - От нахлынувших предчувствий было дурно. - Я быстро!       - Тимур, мы уже говорили об этом. - Судя по Диминому тону, оставаться и ждать он не собирался ни за какие коврижки.       - Ничем хорошим это не кончится, - буркнул рыжий.       - Я же сказал, что женщины меня не интересуют. - Дима подошел к парню вплотную.       - Да не в этом дело! - Тим повысил голос.       - Несколько часов назад было именно в этом, - раздраженно ответил мужчина. - Постарайся объяснить так, чтобы я понял!       «Знаю я, что тебе женщины не интересны! - Рыжий был в отчаянии. - Я волнуюсь, конечно, потому что она действительно красивая… Но я тебе верю, черт возьми! Но матери мужчины как раз нравятся! Будет плохо, если она увидит тебя! Ты внешностью тоже не обижен. Если ей захочется получить тебя в коллекцию, то даже страшно представить, что будет…»       - Тимур Александрович, - охрана замерла в нескольких шагах, - у Вас проблемы?       «Ну просто все против меня! - сдался парень. - Видимо, от судьбы не уйдешь…»       - Нет. Все в порядке, - бесцветно ответил Тимур, хотя ужасно хотелось попросить запихать Дымова в машину и подержать там до тех пор, пока он не вернется. - Это мой друг.       - Хорошо, извините. - Мордовороты медленно удалились. Судя по всему, слова младшего Аратова их совсем не убедили.       - Продолжим привлекать их внимание или все-таки пойдем за конспектами? - поинтересовался Дима тихо.       - Пойдем, - с видом мученика ответил рыжий.       «Только бы обошлось! - думал Тим, пока они с Дымовым поднимались на десятый этаж в роскошном лифте. - Хотя это точно не с моим везением…»       Стараясь делать все как можно тише и моля бога, чтобы мать была занята любовниками в одной из дальних комнат, Тимур отпер дверь своим ключом. Но его надежды рухнули, лишь только они с Димой вошли в просторную прихожую. Блондинка, спускавшаяся со второго этажа по широкой деревянной лестнице, просто не могла их не заметить. И если вот на притихшего сына ей было плевать, то пройти мимо высокого сероглазого красавца, которого пацан привел с собой, было выше ее сил. Тем более что Тимов гость не спускал с хозяйки глаз. Да и с таким взглядом мадам Аратова сталкивалась крайне редко. Обычно мужчины сразу начинали шарить глазами по ее телу и в принципе из-за похоти теряли всякий человеческий облик. А вот гость был из другого теста. Он смотрел скорее изучающе и даже с легким презрением. Словно он ожидал увидеть добермана, а ему показали болонку. Также гость производил впечатление человека, привыкшего подчинять и командовать. У блондинки глаз был наметан на подобные вещи. Судя по всему, мужчина, даже стоя в чужом доме, чувствовал себя хозяином положения. С такими было интереснее всего. Конечно, заполучить такого непросто, но женщина была более чем уверена в своих силах. Осталось только отослать куда-нибудь этого надоедливого ребенка.       - О, Тимочка, у нас гости? - Хозяйка, обращаясь к буравящему взглядом пол парню, изобразила на лице всю приветливость, на которую была способна. - Представишь нас?       - Ирина Витальевна, - глухо отозвался мальчишка, - Дмитрий Павлович.       После этого он, не говоря больше ни слова, бросился наверх, в свою комнату. Надо было хватать тетрадки и уносить отсюда ноги вместе с Димой. Рыжему не нужно было смотреть на мать, чтобы понять, что она уже твердо решила запустить в Дымова свои когти.       «Я не сомневаюсь в его словах! - Тим вошел в комнату и отдышался. - Просто… Не хочу, чтобы он даже смотрел на нее! И чтобы улыбался ей - тоже! Не хочу, чтобы она его трогала! Не хочу, чтобы она думала, как об очередном своем кавалере, о том человеке, который для меня особенный!»       Лицо горело, руки дрожали. Тим пытался успокоиться, уговаривал себя побыстрее со всем этим разобраться, но выходить из комнаты в таком виде было стыдно. Усевшись на краешек кровати, парень спрятал лицо в ладонях.       «Все будет хорошо, - твердил он себе, стараясь не думать о том, что сейчас происходит внизу. - Все будет хорошо… Она ему не понравится! Она не может ему понравиться по определению! Иначе это будет слишком жестоко. - Тим уже сам не знал, чего боится больше: что Диме приглянется его мать или что мать положит на Дымова глаз. - Я же ей совсем не соперник, если что…»       - Что за ребенок! - всплеснула холеными руками мадам Аратова. - Никаких манер! Он мог бы предупредить меня, что вернется не один. Прошу простить меня, я не одета как подобает. - Словно подтверждая сказанное, из шелка распахнувшегося длиннополого халата показалась стройная ножка. В Димином лице ничего не изменилось, и блондинка поняла, что выстрел ушел в молоко. Но ничего! Чем сложнее достается, тем приятнее победа. - Проходите в гостиную, присаживайтесь!       Дымов, не отрывая от женщины взгляда, занял предложенное ему место на диване. Как и ожидалось, мадам Аратова села не в кресло напротив, а рядом, причем гораздо ближе, чем могли бы позволить приличия.       - Итак, что привело Вас в мой скромный дом? Неужели Тимочка что-то натворил в школе?       - Вы себе даже не представляете! - Димин голос был пропитан совершенно неуместным злым задором, но блондинка не придала этому значения.       - Да, вероятно, это что-то очень серьезное, - мадам Аратова очень искусно изобразила на лице тревогу, - раз учитель пришел к нему домой…       - Я не учитель. - Взгляд Димы стал жестким. Он и представить не мог, что притворство Тимуровой матери так сильно действует на нервы. - Я - хирург. А со школой у парня действительно все серьезно: он закончил ее полгода назад. Более того, он успел поступить в университет и сдать первую сессию на «отлично». А еще он успел полежать при смерти в больнице, где произвел впечатление круглого сироты. А вас все так ждали, так ждали!       - Вот как? - Блондинка хищно улыбнулась. Сидящий перед ней мужчина, вероятнее всего, был в курсе семейной обстановки. Такой поворот событий в планы мадам Аратовой не входил, но она была уверена, что сможет убедить сердитого гостя не продавать информацию прессе. Он ведь шантажировать пришел, не иначе. - Действительно очень серьезно. И зачем же хирург пожаловал ко мне?       - Очень хотелось посмотреть на женщину, которая так искалечила своего сына, - прошипел Дима, довольно грубо перехватив тонкую руку, коснувшуюся его плеча.       - Только посмотреть? - Ситуация явно выходила из-под контроля, но мадам Аратова все еще не хотела признавать поражение. - А я вижу, ты много информации вытянул из мальчишки! - Больше играть радушную хозяйку смысла не было. - Только вот не просто же так ты это сделал, верно? Чего ты хочешь за молчание? Я не против платить натурой.       - Я хочу узнать, чего тебе не хватало?! - Дымов не ожидал, что взбесится настолько. Этой женщине действительно было все равно, что происходит с Тимом. Дима, как выяснилось, так до конца и не мог поверить, что такое возможно. А теперь пришлось. - Я могу понять, что ребенок был нужен только для удачного брака, но неужели этот мальчик вообще ничего для тебя не значит?! За таким милым личиком кроется такое чудовище! Он же твой сын!       - А что, если это не мой сын? - Женщина никак не могла понять, чего хочет от нее странный визитер, поэтому, разозлившись, совсем перестала следить за языком. Замершего на лестнице соляным столбом Тимура никто не заметил. - Тогда ведь все в порядке, правда?! Да, старик действительно сказал, что женится на мне, если я рожу ему ребенка! Можешь себе представить, какая это удача для девочки из публичного дома, будь он хоть трижды элитным?! Какая старая история: приехала покорять столицу, а оказалась на панели! Я готова была сделать что угодно, чтобы выбраться оттуда! Ребенок? Пожалуйста! Эти проклятые девять месяцев с уродливым брюхом… Но я выдержала! Только вот какие-то силы явно были против меня в тот день, потому что мальчик родился мертвым! Из-за этого отвратительного младенца, не захотевшего жить, рушилось мое прекрасное будущее! Хорошо хоть, что у старика были более важные дела, чем целыми днями торчать в роддоме. Я так убивалась, что в конце концов одна акушерка, за вознаграждение, разумеется, предложила мне небольшую авантюру. В роддоме пару дней назад оставили новорожденного. Кажется, какая-то молоденькая то ли актриса, то ли певичка. Ребенок был для нее крестом на карьере, а для меня - ключом к богатству и обеспеченной жизни. Этот мальчик мне никто! Можешь считать, что у нас сделка: мне - беспечность и удовольствия вместо борделя, ему - богатство вместо детского дома. Никто не ушел обиженным! Если бы не я, он бы гнил в приюте! Все! Мы с ним квиты! Эта сделка дала нормальное будущее и мне, и ему. Я ему больше ничем не обязана! Не вижу ничего странного в том, что этот ребенок мне безразличен!       Тетрадки выскользнули из разом обессиливших Тимуровых рук и с глухим стуком упали на ступени лестницы. Дима и мадам Аратова обернулись на звук. Мужчина подумал, что представшая перед ним картина никогда не сотрется из памяти. Он впервые видел у Тимура настолько потерянное выражение лица. Из широко открытых глаз по бледным щекам катились слезы, но мальчишка, казалось, совсем не замечал их. Надо было что-то сказать. Немедленно, сию секунду. Но в голове как назло не осталось ни одной связной мысли. И женщина опередила его.       - Ну что, сынок, - лицо исказила неприятная усмешка, - раз уж мы так прекрасно все прояснили, то, может быть, обсудим еще один вопрос? Я считаю, что мы должны поровну разделить твое наследство. Все-таки ты оказался здесь только благодаря мне. А еще, в качестве бесплатного бонуса, я могла бы помочь тебе войти во взрослую жизнь… - Шелк легко скатился, обнажив безупречную кожу плеча. - Мы ведь не родственники.       - Хватит! - Ужасно хотелось ударить, но Дима кое-как взял себя в руки. Состояние парня сейчас было гораздо важнее. Тим тем временем резко развернулся и исчез на втором этаже. - Знаешь, - прошипел Дима так, что улыбка мигом сползла с лица женщины, - этот мальчик был единственным человеком, который по-настоящему любил тебя, несмотря ни на твое к нему отношение, ни на все твои выходки. Просто потому, что ты - его мать. Когда-нибудь ты вспомнишь этот день и будешь рвать на себе волосы, потому что осознаешь, что ты сегодня потеряла. А я позабочусь о том, чтобы тебе никакими уловками не удалось это вернуть. Уверен, что парню было бы лучше в приюте. А вот для тебя место роли не играет: как была шлюхой, так и осталась.       Брезгливо отпустив руку хозяйки, Дима бегом бросился наверх. Попутно ломясь во все двери, он наконец-то нашел комнату, посреди которой, замерев, стоял мальчишка. Прикрыв дверь, отчего вокруг моментально стало темно, мужчина подошел к Тимуру и застыл перед ним. Впервые в жизни он не знал, чем его можно утешить.       «Что мне сделать? Обнять его или ему это сейчас покажется неуместным? - Просто тошнило от того, что Тиму плохо, а он стоит как каменный и ничем не может помочь. - Что мне сказать ему? Это не та ситуация, в которой можно посоветовать расслабиться и не принимать все близко к сердцу… Он вообще хочет, чтобы я что-то говорил? Хочет ли он вообще меня видеть? Если бы я не заявился к нему сегодня, то ничего подобного бы не произошло…»       - Тимур. - На ум ничего не приходило, поэтому Дима просто положил ладонь мальчишке на голову. И это, кажется, сработало.       - Ни отца, ни матери! - Голос так дрожал, что Дымов с трудом разбирал слова. - Никому не нужен с самого рождения… Зачем я вообще? Ради чего я появился на свет?! Господи, лучше бы я умер… Я бы никогда этого не узнал… Я так любил ее, а это просто сделка… Всегда был лишь ключом к достатку для нее! Я с рождения был вещью… Одноразовой…       - Иди ко мне, Тим. - Каждое слово рыжего отдавалось в душе болью. И хуже всего было то, что все, сказанное им, - правда. Для всех, кроме старика-Аратова, парень был разменной монетой.       Рыжий не тронулся с места. Словно он не слышал чужих слов.       - Всем нужно только наследство! Какой смысл во мне? Это было так важно! Чтобы она заметила меня! Чтобы она похвалила и улыбнулась! Чтобы чуть-чуть погордилась мной! А шансов не было с самого начала… Это я должен был родиться мертвым! Я! Раз я никому не нужен!       Не выдержав, мужчина обнял Тимура. Просто не было сил больше выносить его слова. Слова, которые вообще никогда не должны приходить в детские головы.       - Мне нужен, Тим! - И рыжий неожиданно вцепился в Диму, прижался изо всех сил. Он рыдал в голос, вздрагивая всем телом, а Дима продолжал говорить, хоть и совсем не был уверен, что Тимур его слышит. Просто откуда-то пришла уверенность, что молчать сейчас нельзя. - Это совсем не то, я понимаю, но ты мне нужен! Ты - единственный человек, который по-настоящему важен для меня. Мне плевать, есть у тебя деньги или нет. Я хочу, чтобы ты просто был рядом со мной. Только чуть не потеряв тебя, я понял, как много ты для меня значишь. Знаю, это не слишком бросалось в глаза все это время, но я люблю тебя! - Судя по тому, как Тимур крепко-накрепко зажал в кулаках мужской свитер, он все слышал. И известие, похоже, его совсем не удивило. У Димы внезапно возникло ощущение, что рыжий с момента своего возвращения ждал от него этих слов.       «Это Данила… - догадался Дымов, сжимая худое тело в объятиях сильнее. - Тим вернулся только потому, что Даня ему все рассказал. А ведь говорил, что умывает руки и больше не вмешивается!.. Но, если бы не он, кто знает, собрался бы я с духом, чтобы вернуть Тимура? Спасибо, дружище!»       - Это не заменит родительского внимания, но я люблю тебя, Тимур. - Рыдания понемногу стихли: то ли парень взял себя в руки, то ли у него не осталось сил плакать. - Ты - самое невероятное чудо, которое произошло в моей жизни. Поэтому не говори, что ты не должен был родиться. - Дима печально улыбнулся. - Видишь, к кому ты вернулся? Я даже сейчас думаю только о себе…       Тимур молчал, изредка всхлипывая. Свою хватку он так и не ослабил. Отпустить Диму сейчас было немыслимо для него. Мальчишке казалось, что только объятия мучителя могут уберечь от яда слов женщины, которую он привык считать своей матерью.       - Сядем, малыш? - осторожно поинтересовался Дима. Тим кивнул, но рук не разжал. - Тогда тебе придется ненадолго отпустить меня… - Ответа не последовало. – Хорошо. - Дима понял, что объяснения того, что он никуда не денется, результата не принесут. Тимуру, из пусть и нелюбимого матерью сына превратившегося в одночасье в круглого сироту, было страшно. Дымов не мог сказать, что хорошо понимает чужую боль, но нежелание рыжего отпускать единственного близкого человека он понять был в состоянии. - Тогда обними меня за шею, ладно? Я не отпущу тебя, не бойся. - Мальчишка повиновался, нельзя сказать, что очень охотно, но все-таки. Когда Тим выполнил его просьбу, Дима легко поднял его на руки и понес к узкой кровати. Когда мужчина уселся на Тимурово ложе, парень не только не расцепил руки, но еще и сжал коленями бедра мужчины.       Когда Тимур наконец расслабился, Дима сделал вывод о том, что он относительно успокоился. Это не могло не радовать. У него были еще важные вещи, о которых рыжему нужно было сказать. Тим сидел, положив руки Диме на грудь и уткнувшись лбом в его плечо. Тонкие пальцы мальчишки по-прежнему комкали чужой свитер. Эти Димины слова: «Думай только обо мне!» Впервые Тимур исполнял этот приказ так охотно.       - Тим, - продолжая обнимать мальчишку одной рукой, другой Дима гладил его по голове, - я хочу забрать тебя отсюда. Я не заставляю, но хочу, чтобы ты жил со мной. Я схожу с ума в своей квартире, когда тебя там нет. - Тимур чувствовал, как быстро колотится Димино сердце. Было странно приятно, что мужчина так волнуется, говоря все это. - Должно быть, ты ждешь от меня чего-то типа «мы всегда будем вместе» или «я никогда тебя не оставлю»… Прости, малыш, я не могу, точнее, не имею права давать такие обещания. Ничто не вечно. Это когда-нибудь закончится, хочу я этого или нет. Сейчас мне хочется до конца жизни сжимать тебя в объятиях, но что будет завтра, мы знать не можем. Глупо обещать то, что вряд ли выполню. Я хочу, чтобы ты жил со мной до тех пор, пока это возможно. Решать тебе, малыш. Все, что я могу, это дать тебе ключи от своей квартиры, которые уже четыре месяца лежат у меня в машине и ждут своего часа.       «Четыре месяца? - У Тима сжалось сердце. - Я тогда трепал ему нервы и вел себя как дурак, а он сделал мне ключ от своего дома и все равно хотел, чтобы я был рядом…»       - Что скажешь, Тим? - Дима подумал, что уже давно не ждал ответа с таким трепетом. - Все прелести жизни со мной ты уже знаешь, так что мне даже нечего добавить в свое оправдание.       - Согласен, - тихо отозвался рыжий, и Дымов выдохнул с облегчением.       - И еще, малыш… Прости, что столько всего вывалил на тебя именно сейчас, но мне нужно спросить. Если хочешь, я сниму с тебя веревки. Мы будем на равных, и…       - Нет! - Мальчишка дернулся, как от удара. Дима легонько провел пальцами по его лицу: щеки снова были мокрыми от слез.       - Почему, Тим? - удивленно спросил мужчина, успокаивающе поглаживая Тимура по спине. - Ведь тогда ты больше не поранишься, мои срывы будут не так страшны…       - Нет!       - Тебе настолько нравится мне подчиняться?       - Нравится! - Тимур говорил совсем тихо, и Диме пришлось склониться к нему, чтобы слышать, что он говорит. - Но не только поэтому… Если ты их снимешь, значит, я больше не нужен.       - Глупости, Тим! Конечно нет!       - Все равно не снимай!       - Хорошо. - Чуть отстранив рыжего от себя, Дима посмотрел в его заплаканное лицо. – Прости. - Пальцы легко скользнули по щекам, стирая с них соленые капли. - Я не думал, что это может быть так важно для тебя.       Мальчишка кивнул. Единственное, чего ему сейчас хотелось, это уехать отсюда и никогда больше не возвращаться. Он уже хотел озвучить это желание, но заметил, что взгляд Дымова, жесткий и холодный, устремлен куда-то ему за спину.       - Что там? - Парень попытался обернуться, но мужчина не позволил ему этого сделать. Только теперь рыжий заметил, что в комнате стало светлее. Значит, кто-то открыл дверь…       - Посиди тихонько, ладно? - После этого мужчина зажал Тимуровы уши ладонями. А сам продолжил с ненавистью смотреть на остановившуюся в дверном проеме женщину. Ее неприятная улыбка не сулила ничего хорошего, но Дима был готов принять вызов.       Мальчишка сильнее вцепился в Димин свитер. Да, он задал дурацкий вопрос. По логике вещей в комнату сейчас некому было зайти, кроме матери. Тим тихо всхлипнул: вряд ли он скоро привыкнет к тому, что эта женщина ему никто. Как бы сильно ладони мужчины не зажимали его уши, рыжий по-прежнему слышал все, что он говорил. Дима просто сидел слишком близко. А вот ответов матери Тимур не мог разобрать. Но вряд ли она явилась с чем-нибудь приятным… Уйти захотелось просто невыносимо, но теперь придется ждать конца разговора. А голос Димы уже был очень злым, и что дальше - страшно представить. Тимур замер в тщетной попытке понять суть диалога по Диминым ответам. Однако окончательно уяснить удалось только одно: ничем хорошим это кончиться не может.       - Ах, как благородно! - прислонившись плечом к косяку, восхитилась блондинка. Мадам Аратова больше не считала нужным притворяться, но Диме это даже нравилось. Лучше уж смотреть врагу в истинное лицо, от приторности которого хоть скулы не сводит. - Утешил несчастного сиротку! Вот уж не думала, что этот затворник к кому-то проникнется симпатией… Мой просчет, моя ошибка. Но ведь ты - первый! Все, охочие до денег, увивались вокруг богатой вдовы, и никому в голову не пришло приласкать настоящего наследника! Даже его пол тебя не остановил. Очень дальновидно с твоей стороны! - Женщина тряхнула платиновыми волосами. - Надеюсь, что предложение жить большой и дружной семьей тебя заинтересует. Можешь усыновить его и делать с ним все, что в голову взбредет.       - Никто не уйдет обиженным? - спросил Дима, стараясь до поры до времени не выдавать своего раздражения. Это было безумно сложно, нужно сказать. Мужчина молил небо лишь о том, чтобы Тимур ничего не слышал. Хватит с него.       - Именно так, - подтвердила мадам Аратова. - Полагаю, это было согласие?       - Это был отказ, - процедил Дима. - Боюсь, одного Тимура мне будет достаточно. Без всяких дополнительных акций.       - Не хочется делиться? Что ж, я тебя понимаю. Но я не позволю ему покинуть этот дом до тех пор, пока мы не решим все вопросы относительно наследства, - отрезала блондинка. - Неужели ты на самом деле думаешь, что я так легко отдам тебе состояние своего покойного супруга?       «Мы вообще-то о Тимуре говорим, а не о мешке с деньгами!» - Желание оторвать женщине голову становилось все невыносимее.       - А я не позволю ему остаться в этом доме. Своим признанием ты лишила себя всех прав на Тимура. И это значит, что теперь мальчик принадлежит мне. Он согласен уехать, так что твое разрешение мне не нужно. Я заберу его отсюда любой ценой.       - Ты упускаешь одну крошечную деталь. - Мадам Аратова сейчас была похожа на рассерженную кошку. - Мальчик несовершеннолетний, и все решения за него принимает его мать. И по всем документам это я. Если ты его заберешь, я тебя уничтожу. И закон с общественностью будут на моей стороне. - Она улыбнулась. - Как бы цена не оказалась для тебя слишком высокой. Не боишься?       - Нет. - Дима ни минуты не сомневался. Какие могут быть сомнения? Оставить этой женщине Тима, в котором она видит только чек на кругленькую сумму, и уйти?! Оставить ей рыжее сокровище, только-только принявшее его чувства?! Тимуру не на кого больше положиться! Разве можно сейчас переживать о своей карьере и душевном равновесии?!       «Я все равно тебя заберу, Тим, - думал Дима, подавив желание крепко обнять снова плачущего мальчишку, успокоить его и дать понять, что он не один. - Пусть эта женщина хоть наизнанку вывернется, я все равно не позволю тебе здесь остаться. Так уже было, помнишь? Забирая тебя из больницы, я тоже рисковал многим, но ведь обошлось! Правда похоже, что сейчас я ставлю на карту все, что имею, но мы ведь справимся, верно? Главное, чтобы ты был рядом со мной, Тим. Чего я точно не могу себе позволить, так это потерять тебя, а все остальное - мелочи».       - Думаешь, он будет содержать тебя, когда ты останешься без средств к существованию? - Блондинка удивленно вскинула брови. - Удивительная наивность! Хотя… Знаешь, я вот заметила у него на шее несколько занимательных вещей. Засосы, шрамы… А еще и запястья перебинтованы. Я, конечно, наведу справки, но уже сейчас готова спорить, что ты спишь с ним. Будет неудобно, если он втрескался в тебя. Какое счастье, что ему еще нет восемнадцати! Мне просто нужно упрятать тебя за решетку, чтобы мальчик снова остался один. Ну как, не передумал?       - Тимур здесь не останется, - твердо ответил Дымов, хотя внутри у него все похолодело. Потерять, скажем, работу не смертельно. Всегда остается немаленький доход от операций в «Дьяволе». Но вот тюрьма… Сколько раз Дима отмахивался от того, что рыжему семнадцать! А ведь угроза блондинки была более чем осуществима, особенно если учесть повышенную нетерпимость общества к подобным вещам.       «Черт возьми… - Надо было успокоиться, но сердце малодушно ускорило темп. - Если она сделает заявление, то его не оставят без внимания. Суд, приговор, тюрьма… Как там? От восьми до двадцати лет лишения свободы. А в нашем с Тимом случае еще и следы насилия налицо… Какая ирония: убедиться во взаимности своих чувств и тут же загреметь в тюрьму. Я правда к этому готов?»       - Мне показалось, что ты умнее, - скривила губы мадам Аратова. Она была уверена, что угроз окажется достаточно, но мужчина неожиданно уперся. Скандала блондинке хотелось меньше всего, но если потребуется, то она пойдет на принцип. - Если тебе так важно, то можешь пожить тут вместе с ним. Когда наследство будет разделено и деньги отправятся на мой счет, вы будете свободны как ветер. И никто не пострадает.       Дима перевел взгляд на Тимура. Он сидел, зажмурившись. По уже покрасневшему от плача лицу катились все новые и новые слезы и капали с подбородка. Тонкие губы то и дело шевелились: рыжий еле слышно что-то шептал. Дима поднес ухо к его губам и напряг слух.       - …меня… - В груди Дымова нестерпимо заныло. - Забери меня…       - Наследство было оставлено Тимуру. - Дима больше не думал о своей нелестной участи. В конце концов, рыжий ведь впервые попросил забрать его. Разве можно ему отказать? Тюрьма, осуждение, скандал… Пусть. Ему тоже будет что рассказать в суде. Если хоть так он сможет оградить парня от этого чудовища, то игра стоит свеч. - Только он будет решать, как им распорядиться. А теперь мы вынуждены откланяться, у нас еще есть пара неотложных дел.       - В таком случае, до скорых встреч в суде, Дмитрий Павлович! - Обворожительно улыбнувшись, чтобы скрыть досаду, женщина покинула комнату.       «Я предлагала безболезненный вариант, выгодный нам обоим! - Блондинка вошла в свою спальню, громко хлопнув дверью. - Ну что ж… Значит, придется немного помелькать на страницах газет. И что бы в суд такое надеть?»       Когда хозяйка наконец-то удалилась, Дима убрал руки от чужих ушей и крепко обнял мальчишку. Тиму в первые мгновения было даже слегка неуютно от навалившейся на него тишины. Глухой рокот, наполнивший уши, когда Дымов прижал к ним ладони, стал своеобразным индикатором безопасности. Мать (пока не получалось думать об этой женщине иначе) несомненно говорила гадкие и обидные вещи, но Димины руки не позволили рыжему их услышать.       «Все это время только он по-настоящему заботился обо мне. - Объятия успокаивали. - А я до сих пор упускал такие очевидные вещи. То, что произошло… Я только благодаря ему держу себя в руках. Пока я ему нужен, мне не так больно».       - Что она сказала? - спросил Тим. Ему не хотелось этого знать, но мать в состоянии была попортить кровь тем, кто отказался плясать под ее дудку. А значит, Дима может быть в опасности.       «Не хочу, чтобы он пострадал из-за меня! - Рыжему было страшно даже представить, чем могла угрожать эта женщина. И он совершенно не знал, каким образом сможет ей противостоять, да и сможет ли вообще. Но просто закрыть глаза на происходящие и позволить Диме рисковать он не мог. - Если мать обещала ему десять казней египетских, то Дима совсем не обязан чем-то жертвовать ради меня. Если там что-то страшное, то я… Я… останусь здесь, поделю наследство, как она хочет, буду послушным ребенком… - Снова защипало в носу. - Но я так хочу уехать отсюда! Я такой эгоист… Знаю, что ему это может выйти боком, и все равно хочу, чтобы он меня забрал. Отвратительно».       - Ничего, малыш. - Тяжелая рука мужчины опустилась Тимуру на голову. - Не думай об этом. Все хорошо.       «Врет, - понял рыжий и возненавидел себя за то, как он рад этой лжи. - Знает, что я все равно бесполезен, и не хочет ничего говорить. Значит ли это, что он сам со всем справится? Господи, позволь мне хоть раз в жизни оказаться ему полезным! У него ведь постоянно только неприятности из-за меня…»       - Рома нас уже заждался, верно? - Дымову мучительно не хотелось оставаться в этом доме. И у него были основания полагать, что Тимур разделяет его чувства. - Ты как? Готов выдвигаться?       Тим кивнул, стараясь перестать шмыгать носом. Опять он выглядит жалким ничтожеством в глазах человека, который столько раз восхищался его выдержкой!       - Пойдешь умываться?       - Нет. - Собрав волю в кулак, рыжий отстранился, хотя, видит бог, ему хотелось просто сидеть, прижимаясь к мучителю, целую вечность. - Я мечтаю покинуть это место. Ты… Ты все еще не передумал? Я все пойму… - Парень замер. Он действительно поймет, если Дима решит не наживать себе врага в лице влиятельной вдовы. Только легче от этого понимания станет вряд ли.       - Тим. - Взгляд Дымова был усталым, но мужчина все равно улыбнулся. Только вот эта улыбка Тимуру совсем не понравилась: уж очень похоже Дима улыбался в тот день, когда ему сообщили о смерти матери. - Я так долго ждал момента, когда ты захочешь остаться со мной. Неужели ты думаешь, что после этого какая-то сила в мире способна заставить меня передумать? Не забивай голову глупостями. - Дима склонился к мальчишке. Его шепот щекотал ухо. - Я люблю тебя, малыш. Пока ты сам хочешь оставаться со мной, никто не сможет тебя у меня отнять. Я увезу тебя отсюда, даже если придется прорываться с боем.       - Спасибо, - смутившись, пробормотал Тимур. Раз Дима так решительно настроен, значит, угрозы матери оказались не такими уж и страшными, и мужчина вполне сможет справиться с ними сам. А эта его странная улыбка… Подумаешь! У них сегодня просто был слишком тяжелый день.       - Это тебе спасибо, дурень! - В этот раз улыбка вышла нормальной. Не хватало еще напугать рыжего отвратительно близким безрадостным будущим. Легонько поцеловав Тима в висок, Дымов решительно ссадил его со своих колен и сам поднялся. - Поехали? Уже почти одиннадцать. Ладно хоть не на работу завтра.       «Если мне теперь вообще будет надо на работу», - обреченно подумал мужчина, выходя из комнаты вслед за Тимом.       Собрав рассыпанные по лестнице тетради, они быстро оделись и покинули квартиру. К счастью, хозяйка была слишком занята разговором по телефону, чтобы их проводить.       - Завтра приедем забрать твои вещи, - сказал Дима, заводя мотор.       - Хорошо, - отозвался парень. Ехать сюда еще и завтра категорически не хотелось, но вещи действительно нужно было забрать. Оставалось надеяться только на то, что это будет последним визитом в отчий дом.       Остальной путь прошел в молчании. Сколько взглядов рыжий не бросал на Диму, тот был полностью сосредоточен на дороге.       - Давай я сам отнесу тетрадки? - предложил Дымов, когда машина остановилась неподалеку от общежития. - А ты подожди меня тут.       Рыжий рассеянно кивнул. Всю дорогу он пытался понять, есть ли матери смысл делать им с Димой гадости, и если есть, то какие именно.       «Старик не обделил ее в завещании, думается мне… А если средства для продолжения роскошной жизни у нее будут в любом случае, то станет ли она строить нам козни? Меня непосредственно это коснется вряд ли, а вот Дима… Она может попытаться лишить его работы, но, с другой стороны, никакого влияния в «Асклепии» у нее нет. Да и Вера, скорее всего, снова придет Диме на помощь. Что эта женщина может сделать еще? - Смутная тревога не давала покоя, хотя ничего страшнее проблем с работой у Дымова в голову не приходило. - Надеюсь, что все как-нибудь обойдется…»       Не став добиваться от Тима внятного и осмысленного ответа, мужчина вышел из машины и направился к общежитию, на ходу набирая номер цыгана.       - Что с Тимуром? - вместо приветствия выпалил Рома, когда увидел мужчину у вахты охраны.       - Мне сложно объяснить в двух словах. - Дима выглядел подавленным.       - Ты меня пугаешь. - Рома, предусмотрительно накинувший на плечи зимнюю куртку, вышел с Дымовым на крыльцо. Правда, он был в тапочках, но снег здесь регулярно чистили, поэтому метровых сугробов вокруг не наблюдалось.       - Физически с ним все в порядке. - Вдаваться в подробности Дима не собирался. - Об остальном он расскажет тебе при встрече, если захочет. Держи тетрадки.       - Ага, спасибо, - пробормотал цыган, думая сейчас явно не о завтрашнем экзамене.       - Давай, соберись! - Дымов хлопнул притихшего парня по плечу. Самому мужчине было так тоскливо, что хотелось удавиться, но приличия требовали поддержать Тимурова друга. - Тим справится, так что думай только о том, как успеть все выучить за остаток ночи. Я пойду. Не хочу заставлять Тимура ждать. Удачи тебе.       - Спасибо… - Рома внимательно смотрел на уходящего. Дима шел, ссутулившись, глубоко засунув руки в карманы куртки. В нем была какая-то странная, совершенно не вязавшаяся с тем Дымовым, которого цыган знал, обреченность.       «Кажется, стряслось что-то воистину хреновое. - Постояв на крыльце еще немного, парень вернулся в общежитие. - А я думал, что все наконец-то наладилось… И, чует мое сердце, в том, что случилось, я ничем помочь не смогу».       Воскресенье для Димы и Тимура тоже выдалось крайне нелегким. Это ведь очень сложно: делать вид, что все в порядке, когда на самом деле все с точностью до наоборот. Тимур по-прежнему переживал вчерашний эпизод с матерью. Дима Димой, но внезапно оказаться сиротой не очень приятно даже при условии, что тебя кто-то любит. Но парень старался держать себя в руках. Сколько, в конце концов, можно лить слезы из-за этой женщины? Не хотелось бы, чтобы Дымов посчитал его тряпкой. Да и вообще рыжему казалось, что не стоит больше привлекать внимание мужчины к этому инциденту.       «Если я продолжу стенания по данному поводу, - думал Тимур, - то Дима может решить, что его любви мне не достаточно. А мне… Эта новость просто подкосила меня. Я должен смириться с этим, пережить… Очень важно, что я больше не один, но есть вещи, которые нельзя переварить за пару часов. Настанет день, когда я буду просыпаться с мыслями только о том, что Дима любит меня, и буду счастлив. Мне просто нужно время. А сейчас эта новость о матери должна отболеть свое. Но мне все равно не хочется волновать его. Я справлюсь с этим сам, а то, что он рядом, придаст мне сил. Нельзя, чтобы мое упадническое настроение его тревожило».       И Дима тоже старался делать хорошую мину при плохой игре. Увезти Тимура было его личным выбором, взвешенным и осознанным. Никто его не заставлял это делать. Мужчина прекрасно понимал, на что идет.       «Не мог я его бросить там! - Мысли постоянно возвращались ко вчерашнему. - Это было бы преступлением, ей-богу. Мальчик ни в чем не виноват. Лиха он уже и так через край хлебнул, хватит с него. Я хотел его забрать и забрал, полностью отдавая себе отчет о последствиях. Конечно, я не хочу в тюрьму. Глупо убеждать себя в том, что все нормально. Меня грядущие проблемы заранее выбивают из колеи. Но Тим не должен чувствовать себя виноватым в этом! А он будет, если я ему расскажу. Не хочу в его переживания добавлять еще и собственную головную боль. Мы справимся, малыш, обязательно справимся. Не знаю как, но должны. Да и, в конце концов, даже если меня не будет, ты теперь сможешь это пережить. Ты стал сильнее, Тим. У тебя есть друг, не последний, я уверен. Ты потихоньку учишься общаться… Твоя жизнь налаживается, как ни крути. Кто знает, может быть, тебе будет без меня только лучше. - Самому Диме от подобных мыслей лучше явно не становилось. - Если что, думаю, Данька не откажет тебе в помощи. Все будет хорошо, Тим, все обязательно будет хорошо. Ты совсем ни в чем не виноват. Не стоит расстраивать тебя раньше срока. Все-таки у нас осталось не так много времени для того, чтобы побыть вместе».       Поздно проснувшись, Дима и Тим еще раз съездили к парню домой. К счастью, хозяйки они не застали.       Прислонившись спиной к закрытой двери мальчишеской комнаты, Дымов наблюдал, как рыжий быстро собирает вещи. Их было удивительно немного. Тим положил в спортивную сумку свои учебники и тетради, выбрал несколько книг с полки на стене, сверху сложил необходимую одежду… Создавалось впечатление, что парень съезжает из гостиничного номера: настолько комната была обезличена, настолько равнодушно Тим собирался ее покинуть.       Из оцепенения, с которым Дима наблюдал за сборами, мужчину вывели маленькие песочные часы, который рыжий вертел в руках, явно не зная, куда положить.       - Что это? - отвлек он Тимура от раздумий.       - Это? - Тим перевернул часы, и цветной песок быстро посыпался вниз. - Старик подарил, когда я пошел в первый класс.       - Можно? - Дима подошел ближе, и мальчишка протянул ему сувенир.       «Почему мне кажется, что эта вещица для тебя дороже наследства?» - Дымов заворожено наблюдал, как стекают вниз разноцветные, словно искрящиеся песчинки.       - Они очень красивые. - Вернув Тиму безделушку, мужчина потрепал его по мягким волосам. Тим кивнул и, сжимая подарок в руках, близко-близко подошел к Диме. Он все еще не мог попросить, чтобы его обняли, но у мучителя был талант понимать подобные вещи и без лишних слов.       Притянув парня к себе, Дима положил подбородок ему на голову. Тим благодарно коснулся рукой крепкого мужского плеча. Было здорово всего лишь стоять вот так, чувствуя чужое тепло.       «Я хочу, чтобы мне можно было всегда оставаться с ним, - думал рыжий. Рядом с Димой болезненные мысли о матери расползались клочьями, как гнилые нитки. - Я сделаю все, что в моих силах, чтобы договор просуществовал как можно дольше. Да, в моих силах не так уж и много, но если я что-то смогу, то меня ничто не остановит. Я не имею права его потерять».       «Тим, почему все начинает рушиться именно тогда, когда жизнь только-только наладилась? - То, что рыжий сам идет на сближение, было похоже на сбывшийся сон. Это доверие, эта привязанность, ставшие наконец реальными и стоившие мужчине так дорого… Дима ненавидел себя за то, что не может быть сейчас просто счастлив. Ненавидел себя за свой страх перед будущим. - Что бы ни случилось, малыш, эти последние дни, проведенные с тобой, станут для меня самыми драгоценными воспоминаниями. Этого твоя мать точно у меня отнять не сможет».       - Дима! - Данила возник в его кабинете так неожиданно, что Дымов дернулся. - Ты не очень занят?       - Обход осталось сделать, - пожал плечами мужчина, - и домой. А что?       Этот понедельник был наполнен тяжелым предчувствием скорой беды, неизбежной, как несущееся вниз лезвие гильотины. Однако до сих пор ничего не случилось, и Дима стал успокаиваться. Но Данино появление заставило осадок страха в душе вновь всколыхнуться.       - Обход может подождать, - безапелляционно заявил психолог, закрывая за собой дверь кабинета.       - Да что случилось-то? - не выдержал Дима. Во рту стало сухо до такой степени, что язык ворочался с трудом. Зато на спине рубашка взмокла от холодного пота. Дымов много думал об этом моменте, готовился к нему… Но как же это все-таки страшно, когда рушится твоя жизнь.       - Статью интересную нашел. - Данила небрежно бросил свежую газету на стол друга. - Просто не мог не поделиться новостями.       Дима попытался сглотнуть, чтобы сухость перестала драть горло, но только закашлялся. Кажется, сейчас и в пустыне было больше влаги, чем у него во рту.       Непослушными пальцами развернув газету, Дымов с размаху плюхнулся на свой стул, едва увидев заголовок первой полосы.       «Педофилы среди нас! А ваши дети в безопасности?»       Да, ногам было от чего подкоситься. Раскрыв газету на нужной странице, Дима пробежал глазами посвященную ему статью. Она была такой большой и написана была с таким жаром, что в другой ситуации мужчине бы это польстило. Словно защищаясь, мозг воспринимал лишь некоторые фразы из этого шедевра.       «Педофилия - болезнь нашего общества, которую надо выжигать каленым железом! Материальный достаток не способен застраховать от этой чумы!»       «…на нее свалилось и так много невзгод, а теперь еще и единственный сын во власти извращенца!»       «…хирург - человек, держащий в своих руках чужие жизни…»       «…ребенок запуган до такой степени, что мать лишь сейчас узнала об этой ужасной связи!»       «…мальчик был насильно увезен из дома и сейчас заперт в квартире садиста…»       «…нужно запретить людям с такими психическими отклонениями занимать социально значимые должности!»       «Мы будем требовать ужесточения наказания за преступления подобного рода!»       «Ирина Аратова своим заявлением хочет предостеречь всех родителей от участи, постигшей ее семью…»       «Несчастная мать подала в суд. Дымов не уйдет от ответственности и сполна ответит за свои преступления!»       «Мы будем следить за развитием событий».       Дочитав, Дима еще несколько минут тупо таращился в газету невидящим взглядом.       «Все… - Внутри что-то оборвалось и ухнуло в разверзшуюся в душе ледяную пропасть. - Вот все и закончилось… Сколько у меня еще времени? Неделя? Три дня? Один? Я так много не успел показать ему! В мире столько вещей, которые мы могли бы сделать вместе! Это все из-за меня? Да, бесспорно. Мое упрямство все-таки подвело меня под монастырь. Если бы я не встретился с этой женщиной, все было бы хорошо еще какое-то время. Но я не мог иначе, черт возьми! Я должен был понять, за что эта тварь причинила ему столько боли! Меня, конечно, это не спасет, но в суде я расскажу, как эта «несчастная мать» искалечила Тима. - Дима прикрыл глаза рукой. - Господи, надеюсь, что хоть сегодняшний день у нас есть…»       - Что у вас там случилось? - Данила, выдержав паузу, все-таки решился вывести друга из прострации. - Как вообще все могло дойти до этого? - Психолог кивком указал на газету.       - Эта женщина держит слово, - с трудом разлепив пересохшие губы, отозвался Дымов. - Она сказала, что уничтожит меня, если я увезу Тимура, и уничтожила, как видишь.       - Ты с ней встретился? - Данила постарался ничему не удивляться.       - Встретился. Я должен был увидеть это чудовище своими глазами! И знаешь что? Это не его мать! Совершенно чужая ему женщина, увидевшая в нем шанс удачно выскочить замуж! Тиму было бы лучше в приюте, ей-богу! Она всю жизнь ему изломала своим отношением! И после этого меня надо каленым железом?!       - Прекрасно… - Данила, откровенно говоря, мало что понял из Диминых слов, да и кровные родственники Тимура его сейчас волновали меньше всего. - И что, это стоило того, чтобы доводить дело до суда?! Вы - взрослые люди! Неужели договориться не смогли?!       - Да не собираюсь я ни о чем с ней договариваться! - вскинулся Дымов. - Эта тварь такого наговорила, что на Тима страшно было смотреть! Оставить его там, с ней, было бы моей самой страшной ошибкой! Я бы по гроб жизни себе не простил, что бросил его, опасаясь за свою шкуру! Я признался ему, я предложил ему переехать ко мне… А потом должен был сказать, что слишком боюсь потерять работу, поэтому беру свои слова обратно?! Он только-только научился полагаться на меня, а я должен был оставить его там?! Он впервые в жизни попросил его забрать! Я слишком долго этого ждал, чтобы испугаться в последний момент!       - Тимур, зная, что тебе грозит, все равно попросил его забрать? - все же удивился Даня. С образом рыжего подобное заявление совершенно не вязалось.       - Тим ни о чем не знает, - поморщился Дима. - И я не хочу, чтобы он знал. Я благодарен тебе за то, что Тимур вернулся ко мне, но очень прошу об этом ему не рассказывать. Это было мое решение, и он не должен чувствовать себя виноватым.       - Это отличный план, - кивнул Данила, стараясь не сорваться. Впрочем, с Димой это было практически невозможно. - Но рано или поздно парень все узнает и без меня. Ты что, правда думаешь, что он не увидит здесь своей вины?! Ты вообще понимаешь, что происходит? Да, твои принципы - это очень важно. Но есть одно «но»! Дима, что Тимур будет делать, когда тебя посадят? Что, мать твою, он будет делать без тебя?! У него больше никого нет! Ты даже представить себе не можешь, что это будет за одиночество пополам с чувством вины! Я вижу, ты полон энтузиазма провести за решеткой десять-пятнадцать лет. А Тимур выдержит такой срок? Прежде чем геройствовать, надо думать, будет ли хоть кто-то счастлив в итоге!       - А что мне сделать, Даня?! Что?! Все уже случилось, поздно думать, можно ли было этого избежать! Если ты видишь какой-то выход из ситуации, которого не вижу я, то самое время об этом сказать, а не трепать мне нервы!       - Единственный выход, который я вижу, это Тимур. Твою участь сможет облегчить только хороший адвокат! Поговори с парнем, он тоже поймет, что других вариантов нет! Поверь, расклад, который вырисовывается сейчас, и не в его интересах тоже!       - Я не стану брать у него деньги! - жестко отрезал Дима, и Данила понял, насколько больной успела стать для друга эта тема. Попросить у рыжего помощи для него значило стать таким же, как и мать мальчишки, как и вся его «родня», как и большинство людей вокруг. Дымов действительно не возьмет у Тимура ни копейки даже сейчас, когда тюрьма готова приветливо распахнуть перед ним свои двери. В другой ситуации психолог бы такую позицию оценил, но сейчас другого выхода просто не было. Да и рыжий никогда себе не простит, если с этим великовозрастным идиотом случится что-то, что он мог бы предотвратить.       - Дим, я понимаю, что тебе сложно просить помощи у ребенка, которого ты решил защищать. - В глубине души Данила знал, что все уговоры окажутся напрасны, но надежда умирает последней. - И со стороны, скорее всего, это будет выглядеть так, как если бы ты его просто использовал, но не плевать ли тебе? Парень - наследник известной семьи! Он сможет воспользоваться связями отца, чтобы тебе помочь! В этом споре, черт возьми, истина и справедливость - не то оружие. А тебе нужно выиграть, чтобы у вас с Тимуром все стало хорошо! Это нормально - попросить помощи у того, кто может помочь и будет рад это сделать! С чего ты решил, что уподобишься из-за этого его жадной мамаше?       - Этот мальчик - просто моя кукла, - уперся Дима. Даниле не нужно было объяснять, что на этом дискуссия окончена. С тяжелым сердцем психолог наблюдал, как друг берет из ящика стола чистый лист и начинает уверенно выводить на нем ровные строчки своим твердым почерком. - Мои проблемы не должны его касаться. Если я не могу его защитить от них, значит, ему нужен лучший хозяин, чем я. Но этой женщине я его забрать не позволю, даже если для этого придется убить ее прямо в зале суда и сгнить в тюрьме.       - А пишешь что? - Продолжать спор больше не было смысла. - Неужели завещание?       - Заявление об уходе. - Поставив дату и подпись, Дымов поднялся из-за стола. В потухшем взгляде не было ни надежды, ни сожаления. Только решимость разыграть эту партию до конца, чего бы это ни стоило.       - Дима, не гони лошадей! Может быть, все еще утрясется!       - Твоя последняя фраза выглядит слабым доводом в свете того, как настойчиво ты пытался навязать мне адвоката пять минут назад, - криво усмехнулся Дымов. - Я хочу уйти сам. До того, как меня с позором уволят. Извини, у меня сейчас последний обход, а потом аудиенция с главным. Спасибо за заботу.       - Баран чертов! - Данила пинком захлопнул за Димой дверь и принялся мерить шагами чужой кабинет. Сколько психолог ни раскидывал мозгами, и так, и так выходило, что все пути ведут к Тимуру. Оставался только один вопрос: пойдет ли парень против женщины, которую столько лет считал своей матерью? Будет бороться за Диму или уйдет в тень скандала, боясь общественного мнения?       «Да, жить с Дымовым, не предавая сей факт огласке, он готов… - От блужданий по маленькому кабинету начинала кружиться голова, но усидеть на месте все равно вряд ли бы получилось. - А сейчас? Готов ли мальчик теперь, когда эта связь стала общеизвестным фактом, остаться с Димой? Пусть он пока не знает о скандале, но он в эпицентре, так что долго шила в мешке не утаишь. Что он сделает, когда узнает? Разыграв жертву, он сохранит лицо. Встав на сторону Дымова, станет изгоем. Мальчик, без сомнения, будет винить во всем себя… Но чувствовать себя виноватым он сможет, какой бы выбор ни сделал. Если рассуждать логически, то с этим упрямым бараном действительно покончено, если он не желает принимать помощь. Тимуру выгоднее подумать о себе. - Данила обхватил голову руками, словно боялся, что она вот-вот развалится на куски. - Что же ты будешь делать, Тимур? Что? Дима думает, что он мастер маскировки, но тайна перестанет быть тайной, едва он вернется домой. Видит бог, Тимур, я съем свой диплом, если ты с порога не почувствуешь, что с этим дураком что-то не так! Только вот что ты выберешь в итоге? Как бы я хотел это знать!»       - Алло? - слегка удивленно ответил Данила, а потом на мгновение отнял трубу от уха, чтобы еще раз взглянуть на высвеченное на дисплее имя звонившего.       «Кажется, мне не придется есть диплом в ближайшее время», - с облегчением подумал психолог.       - Здравствуй, Данила. - Голос Тимура даже сейчас был спокойным и ровным, из чего Даня сделал вывод, что парень по-прежнему не в курсе. Точнее, Тимур, наверное, все же волновался, раз решил позвонить, но поскольку ему удается успешно скрывать свои эмоции, то волнение пока абстрактное.       «Значит, этот дурак действительно решил геройствовать до конца". - До того момента, как рыжий заговорил, у психолога все еще оставалась отчаянная надежда, что Дымов передумает. Но теперь ее больше не было, и можно ли надеяться на что-то еще, мужчина затруднялся ответить.       - Привет, Тимур. Что стряслось? - В любом случае сначала следовало выяснить, зачем парень звонит, и уже только после этого думать, какие намеки помогут ему трезво оценить то, что случилось.       - Об этом я хотел спросить у тебя. - Тон мальчишки не оставлял сомнений относительно того, что он уверен в чужой осведомленности.       - Где Дима? - Данилу очень порадовало, что можно сразу перейти к делу без длительного обмена любезностями и бесед о погоде.       - Дома.       - А ты, выходит, нет? - Вряд ли бы парень стал звонить с таким вопросом при Дымове. Да и вообще важно было выяснить, что друг не возникнет как черт из табакерки и не помешает разговору.       - Я иду к метро. Хочу съездить к Роме, если ты не поведаешь мне нечто такое, от чего мои планы резко изменятся.       «А парень-то совсем на взводе! - внезапно понял Данила. - Дима мне, конечно, рассказывал про эту его особенность говорить длинными фразами, когда он расстроен, но я, кажется, реальный пример слышу впервые. Тимур волнуется за этого дурака и злится на него. И хочет помочь, но не знает чем. Потому и позвонил мне. Осталось только направить его эмоции и желания в нужное русло. Только очень мягко и ненавязчиво. Не стоит давать Дымову повод настучать мне по голове».       - Дима крайне недвусмысленно сегодня велел мне держать язык за зубами, - доверительно сообщил он мальчишке.       - Значит, что-то случилось. - Злость все четче проступала в Тимуровом голосе. Естественно, Димино упрямство кого угодно до белого каления доведет.       - Случилось, - подтвердил психолог.       - Из-за моей… Из-за той женщины. - Рыжий не спрашивал, он был уверен в своих словах.       - Вероятно, что ее стараниями, да.       - Неприятности с работой?       - Я бы сказал, что работа - самая меньшая из возникших у него проблем.       - Мне дальше играть в угадайку или ты наконец скажешь то, что можешь?! - не выдержал Тимур. Собственная беспомощность казалась ему унизительной.       То, что с Димой творится что-то неладное, рыжий понял сразу же после того, как встретился с мужчиной глазами. Дима снова выглядел так, словно у него кто-то умер, и Тим не на шутку встревожился. А уж все дальнейшие действия мучителя эту тревогу только усилили.       Дымов никогда не стеснялся своей силы, а теперь стал прикасаться к кукле так, словно она вдруг стала фарфоровой. Эти поцелуи, пронизанные странной тоской, эти взгляды, полные непонятного Тиму отчаяния… И эти проклятые уверения в том, что все хорошо!       «Я не слепой и не идиот! - думал парень, кое-как открестившись от этих неправильных ласк. - Если он не хочет мне говорить, то я найду того, кто захочет! Одно дело, когда ты уверенно врешь мне в лицо, чтобы меня защитить. И совсем другое, когда врешь с таким видом, словно защита нужна тебе! Бесит прямо!»       - Я понимаю, что ты злишься, - вздохнул Данила. - Я тоже злюсь, Тимур. Только вот злость не поможет сейчас ни тебе, ни мне, ни Диме. Пойми, он - мой друг. Даже при том, что он ведет себя сейчас как упрямый осел, я должен уважать его просьбу. Более того, я потом даже смогу обосновать тебе его поведение, если будет интересно. А сейчас, не нарушая Димин запрет, я могу сказать тебе только то, что ситуация просто архи хреновая. И еще могу посоветовать ознакомиться со свежими газетами. - Данила помолчал, и все же решил добавить: - Он не хочет тебя волновать, Тимур.       - У него плохо получается, - огрызнулся рыжий, и тут же одернул себя. Раньше он себе такое позволял только с Димой, а теперь, выходит, совсем распоясался. - Прости. Я не должен так разговаривать с тобой. Спасибо за помощь.       - Тимур, - мягко сказал Данила, - на тебя за последние дни свалилось слишком много всего. Это нормально, что ты расстроен и взвинчен. Дима же доведет своим упрямством даже святого. Я бы предпочел, чтобы он сам тебе все рассказал, но он решил геройствовать в одиночку.       - Это я во всем виноват, - вдруг сказал Тим, и психолог прекратил свои жалобы на друга.       - В чем? - осторожно уточнил он.       - В том, что случилось. Я не знаю, что конкретно произошло, но эта женщина обошлась так с Димой только из-за меня. Я постоянно доставляю ему одни проблемы. Спасибо, что помог разобраться.       Данила еще несколько секунд прижимал мобильник к уху, но рыжий уже сбросил звонок.       «Так вот, Дима, - подумал психолог, устало массируя виски. - Не хочешь, чтобы он чувствовал себя виноватым? Да он уже ощущает свою вину, исходя только из твоего поведения! Видит бог, разумнее было ему рассказать».       «Не хотел меня волновать?! - Комкавшие тонкую газетную бумагу руки дрожали от злости. - Ты ЭТО собирался скрывать до последнего?! Да, это был бы протрясающий сюрприз! - Тимуру было невыносимо обидно. И очень страшно тоже. - Хочешь разобраться со всем этим сам? Отлично! Не буду тебе мешать! Только вот и о себе мне надо подумать тоже. На случай, если у тебя ничего не получится. Глупо не подстелить себе соломки, правда?»       Все еще комкая газету одной рукой, рыжий снова схватился за телефон.       - Алло? Добрый день. Это Тимур Аратов. Да, я хотел бы записаться на прием… Пожалуй, что срочно. Сегодня? Да, хорошо. Большое спасибо, я сейчас приеду. Машину? Если можно… Спасибо.       Сообщив, куда за ним подъехать, Тимур набрал следующий номер.       - Да? - раздалось в трубке.       - Привет, Ром. У меня к тебе просьба. - Тим совершенно не был настроен ходить вокруг да около.       - Что за просьба? - насторожился цыган.       - Я сказал Диме, что поеду к тебе. Прикрой меня.       - Совсем рехнулся? - проникновенно спросил Рома. - Он же нас обоих потом порешит, если узнает! Куда ты собрался с такой секретностью?       - У меня есть одно неотложное дело. - Посвящать Рому в свои проблемы именно сейчас рыжий не собирался. - Скажи, что я у тебя, если что. Но он, скорее всего, не будет искать. Я позвоню, когда закончу.       После этого парень выключил телефон и стал ждать машину. Когда перед ним затормозил черный автомобиль, он вздрогнул и отпрянул, но увидев на дверце эмблему, на которой змея обвивала посох, успокоился и без возражений полез внутрь.       Никаких комментариев водителю не требовалось. Он прекрасно знал, куда и кого везет. Мальчишка откинулся на сидении и уставился в окно. На город снова падал снег.       «Вот уж не думал, что когда-нибудь это сделаю, - Тимур сжал тонкие губы. - Дима должен меня понять. Очень надеюсь, что поймет…»       - Мда, - протянул Николай Петрович, отворачиваясь к огромному окну своего кабинета. Сложив руки за спиной, он излишне внимательно рассматривал беснующуюся за стеклом круговерть. Казалось, что напряженно застывший в кресле для посетителей мальчишка ему совсем не интересен. - Ты умеешь застать врасплох, Тимур. Я был уверен, что по весне на тебя придется открывать сезон охоты, потому что до сих пор незаметно подступиться к тебе у меня не получилось. А ты ведь так и не сделал то, чего я от тебя хочу. И тут ты являешься сам. Под вечер! Срочно! Удивительные прыть и обострение родственных чувств, особенно после того, как вы с матерью ославили мою семью.       - Эта женщина - не моя мать, - жестко заявил рыжий, заставив наконец Аратова-старшего обратить на себя внимание.       - Вот как? - Мужчина вальяжно пересек кабинет и уселся в свое кресло. - Кажется, я скоро начну восхищаться этой шлюхой! Она умудрилась обвести вокруг пальца абсолютно всех! Этот скандал, осмелюсь предположить, был нужен ей меньше всего. Но что-то вынудило ее привлечь к себе внимание… Где же наша расчетливая подруга так споткнулась, что ей пришлось это сделать?       - Я ушел из дома, - спокойно отозвался парень. Он действительно почти не волновался. Он пришел предложить бывшему дяде сделку, а уж в чем в чем, а в сделках за эти полгода Тим поднаторел.       - Судя по той волне, что была запущена, скоро тебе придется вернуться, - усмехнулся мужчина, но Тимуру было совсем не до веселья.       - Я хочу, чтобы его оставили в покое. - Тимур поднял глаза и уставился на Аратова-старшего. - Уверен, замять этот скандал Вам будет не слишком сложно.       - Похоже, она не сильно преувеличила вашу связь… - На лице Николая Петровича удивление мешалось с отвращением. Рыжий прекрасно его понимал, но до чужих эмоций сейчас ему совершенно не было дела. - Мой брат, вероятно, давно перевернулся в гробу. Но опустим этику. Не за моралями же ты пришел… Ты прав, мне не сложно это замять. Только зачем? Моя репутация от этого инцидента не пострадает.       - Если Диму оставят в покое, - Тимур не отводил от мужчины глаз, - я откажусь от наследства.       «Ой-ой, какой резкий поворот событий! - Николай Петрович смотрел на парня и пытался понять, что здесь не так. - Летом этот Дымов прибрал наследника к рукам, помешал мне получить его подписи на нужных бумагах… А теперь, когда запахло жареным, он разыгрывает этот козырь, чтобы избежать тюрьмы? Если это так, то я слишком переоценил противника. У него были менее проигрышные ходы».       - А не проще ли нанять адвоката? - поинтересовался мужчина. В том, что руководство «Асклепием» так или иначе перейдет к нему, Николай Петрович не сомневался. Просто ему хотелось понять, что творится у противника в голове. - Твой хирург не смог сам до этого додуматься, раз решил ставить на кон все? Можешь позвонить ему и предложить. Это была бы слишком глупая ошибка с его стороны.       - Он не знает, что я пришел. Не пустил бы, если бы знал.       - Даже так? - удивился Аратов-старший. - То есть он бы предпочел сесть в тюрьму, но с деньгами бы не расстался?       - Мне не важно, что вы думаете по этому поводу. - Тимур начинал нервничать. По его расчетам бывший дядя должен был радостно и без лишних вопросов согласиться на эту сделку, выигрышную для него, с какой стороны ни взгляни. Но сдаваться рыжий не собирался. Он не за тем сюда пришел, чтобы уйти ни с чем. - Я просто хочу, чтобы это все закончилось. Чтобы эта женщина оставила его в покое. Чтобы мы просто жили, как раньше. Если моего отказа от наследства для этого достаточно, то я не буду колебаться.       - А если нет?       - Значит, я попробую найти другие пути решения проблемы.       - Раз уж мы с тобой так замечательно беседуем, не расскажешь мне, зачем тебе все это? - спросил мужчина. Покойный брат вопреки всему считал этого мальчика своим сыном. Ему было бы не очень приятно узнать, что ребенка используют. Подивившись своим мыслям, старший Аратов стал ждать ответа.       - Я не хочу потерять единственного человека, которому я нужен, - помолчав, все-таки ответил рыжий.       - Нужен? - В словах парня был резон. После смерти «отца» он был полностью предоставлен сам себе, так что неудивительно, что он так привязался к первому, кто протянул ему руку. Другое дело, не ввел ли этот Дымов парня в заблуждение. - Хорошо, положим, мы совершили сделку. Ты уверен, что ты все еще будешь нужен? Без наследства?       - Уверен, - не раздумывая, ответил Тим. Этот разговор утомил его. Да и вообще за сегодняшний день он говорил слишком много. Хотелось вернуться домой, устроиться рядом с Димой и молчать. Прикосновения гораздо ценнее слов.       «Он никогда не хотел этих денег, - на всякий случай сказал себе рыжий. - Он может разозлиться за то, что я что-то сделал за его спиной, но не из-за наследства. Он не может потерять ко мне интерес из-за отказа от денег и компании. Ведь не может, правда?..»       - Что ж, - вздохнул Николай Петрович, - раз ты все уже взвесил и решил, то не смею тебя отговаривать. - Покопавшись в ящике стола, старший Аратов извлек на свет документы, которые с самого лета отчаянно нуждались в подписи рыжего. - Итак, давай проговорим еще раз, чтобы потом не было никаких вопросов. Ты подписываешь бумаги, в которых отказываешься от наследства, оставленного тебе моим братом. Со своей стороны я гашу скандал и пресекаю возможное судебное разбирательство по делу твоего хирурга. Что-то упустил?       - Если можно, то пусть эта женщина раз и навсегда оставит нас в покое, - неуверенно попросил Тимур.       - Хорошо, - согласно кивнул Николай Петрович. - Подписывай.       Рыжий безропотно подошел и поставил подписи там, где мужчина ему указал.       - Читать, прежде чем что-то подписывать, не пробовал? - убирая бумаги обратно в стол, поинтересовался Николай Петрович.       - Зачем? - пожал плечами Тим. - Я пришел отдать вам все, что у меня есть. Не думаю, что, кроме наследства, вам от меня нужно что-то еще.       - Не боишься, что я сейчас просто выставлю тебя? - Мужчина впился взглядом в изможденное Тимурово лицо. - Ты уже подписал отказ в мою пользу. У меня есть все, что я хотел. Не думаешь, что я тебя обманул?       - Я не хочу об этом думать, - признался парень. На самом деле, конечно, ему было очень страшно, но ведь других вариантов он все равно не видел… - Раз мы решили все вопросы, я пойду. Полагаюсь на вашу порядочность.       Тимур поднялся с нагретого кресла. Он успел сделать несколько шагов, когда его догнал чужой голос.       - Тимур, если бы ты прочитал бумаги, то понял бы, что отказался только от контрольного пакета акций. Акции, записанные на твое имя до смерти моего брата, квартира, из которой ты ушел, и деньги остаются тебе. Я уже говорил тебе однажды и повторю еще раз. Никто не собирается выкидывать тебя на улицу без гроша в кармане. И еще. Раньше наши с тобой отношения не были особенно близкими, но это просто на всякий случай: если что-то произойдет, то ты всегда можешь ко мне обратиться.       - Странно такое слышать. - Рыжий чуть скривил губы. Аратов-старший решил считать это улыбкой в его исполнении. - Но спасибо.       «Вот ведь как получилось, - подумал Николай Петрович, когда парень ушел. - Все были настолько поглощены собственными желаниями, обидами, предрассудками, что ребенок, ни в чем, в общем-то, не виноватый, оказался не нужен никому из тех людей, которые его окружали. А ему всего-то нужно было немного внимания! Чужой человек позаботился о нем, и теперь Тимур ради него готов пустить под откос свою жизнь. Даже как-то обидно, что он с такой легкостью отказался от того, ради чего мы с братом работали столько лет. Но и обвинять его в этом глупо. Сам виноват, что вовремя не прибрал «племянника» к рукам. Тимур смышленый парень, из него со временем выйдет толк. Он был бы полезен компании. Не как руководитель, нет. Управлять такой человек, как он, не сможет при всем желании. Был бы парень сильным лидером, я бы не отбирал у него контрольный пакет акций. Тимур стал бы идеальным подчиненным. Но, увы, теперь он уже вряд ли вернется. Что ж… Хочет этого хирурга? Быть по сему. Думаю, мальчик заслужил немного счастья, и уж точно не мне его судить. Но, клянусь всеми святыми, если этот Дымов действительно гонялся за деньгами, никто не сможет спасти его от тюрьмы».       - Анечка, - нажав кнопку вызова секретаря на селекторе, сказал Николай Петрович, - начальника охраны ко мне.       - Да, Николай Петрович, - тут же отозвался искаженный устройством девичий голос.       Довольно кивнув, Аратов снял тяжелую трубку со старомодного телефона и набрал номер.       - Алло?       - Здравствуй, Женя. Это Аратов. Можешь сейчас говорить?       - Привет, Коль! Могу конечно. Да и нашел бы я на тебя время, черт возьми!       Николай Петрович впервые за вечер расслабился и позволил себе улыбнуться. Женя Орлов. В прошлом - успешный журналист, а теперь не менее успешный владелец одной из крупнейших московских газет и старый друг по совместительству. А что может быть лучше, чем беседа со старым другом после полного нервотрепки дня? Если бы еще тема разговора не была такой неприятной, то все вообще было бы замечательно.       - Скажи-ка мне, Женя, с каких пор твоя газета печатает статьи, достойные желтой прессы? - Юлить Аратов не любил, поэтому сразу взял быка за рога.       - Да мне вот тоже интересно, каким чудесным образом ЭТО оказалось на первой полосе! - честно признался Орлов. - Я сегодня возвращаюсь домой из деловой поездки, а тут такой сюрприз. Я в принципе подобные скандалы стараюсь отфильтровывать, а уж печатать что-то, связанное с твоим именем, я бы точно не стал без твоей отмашки. Интересно, кто замешан в этом счастье, кроме главного редактора? Обоих уволю к чертям.       - Слушай, я бы сейчас заехал к тебе по этому вопросу, если ты не против. У меня тут тоже денек сегодня из ряда вон. Расскажу, тебя послушаю, и заодно обсудим эту прекрасную статью.       - Договорились, - легко согласился Орлов. Ему и самому крайне неприятна была сложившаяся ситуация. - Я могу заехать за тобой. Как раз тут недалеко дела заканчивал.       - Годится, - одобрил Николай Петрович. В его дверь негромко постучали, сразу после чего в кабинет тенью скользнул начальник охраны. Аратов кивнул ему, призывая подождать. - Я тоже сейчас последнее дело улажу и спущусь вниз. Там и встретимся. Ага, до скорого.       Положив трубку, мужчина поднял глаза на по-военному вытянувшегося перед ним человека. Усмехнувшись уголками рта, Аратов поднялся. Давать указания сидя ему не нравилось, а предлагать начальнику охраны сесть все равно дохлый номер.       - Максим. - Сложив руки за спиной, сказал Николай Петрович и повернулся к окну, задумавшись.       - Да, Николай Петрович? - С начальником иногда случались подобные ступоры, так что Максим не был удивлен.       - Максим, выбери двоих из своих людей, - тряхнув головой, заговорил наконец Аратов, - и отправь домой к моему брату. Цель: припугнуть вдову. Вы должны донести до нее информацию о том, что если она не оставит Тимура в покое, то я верну ее в тот бордель, из которого когда-то вытащил. Если она усомнится в осуществимости угрозы, напомните ей о том, что в завещании нет ее имени. Там фигурирует формулировка «мать Тимура Аратова». Если вдова начнет гнуть свою линию, я заставлю ее пройти ДНК-анализ на установление факта ее материнства и проведу расследование, касающееся рождения Тимура. Когда будет доказано, что она не имеет никакого отношения к моему племяннику, я вышвырну ее на улицу. Уверен, она там не пропадет и даже найдет занятие по душе. Это все.       - Сроки исполнения? - уточнил Максим.       - Чем скорее, тем лучше.       - Сегодня же отправлю к ней людей, - отчеканил начальник охраны и вышел.       «Вот и прекрасно. - Попрощавшись с секретаршей, Аратов спустился вниз. Во двор «Асклепия» как раз въехал ниссан Орлова. - Максим - надежный товарищ, значит, проблема с этой шлюхой решена. Осталось только спасти шкуру этого нахального хирурга. Прямо ангелом-хранителем себя чувствую!»       - Знаешь, я вспомнила того мальчика.       Голос матери настиг Саньку именно в тот момент, когда он решил, что ему удалось пробраться в свою комнату незамеченным. Разговаривать с родительницей парню хотелось меньше всего, но она вошла в комнату следом за ним, тем самым не оставив ему выбора.       - Какого еще мальчика? - Санька принялся думать о том, как будет прятать от родителей свежий засос на шее. Сейчас-то его скрывает ворот свитера, но дома парень ходит в разномастных футболках… Если резко сменить имидж, мать может что-то заподозрить.       «Блин, сто раз просил не оставлять следов на видных местах! - Санька злился, предвкушая грядущие разборки. - Такое ощущение, что они специально назло мне все делают наоборот! Что за люди? Как дети, ей-богу!»       - Ну, того мальчика, которого мы с тобой осенью видели возле твоего… твоего клуба. - Женщине было тошно даже упоминать об этом месте, но она нашла в себе силы. Мужу окончательно надоели вечные скандалы в доме, поэтому он заставил враждующих пойти на компромисс. Саньке было позволено ходить в клуб, но за это он должен был показать хорошую успеваемость в институте, а мать должна была перестать пилить его и смириться с его натурой. Правда, у них обоих выполнять эти условия получалось пока очень посредственно. - Рыженький такой, помнишь?       Санька вспомнил и напрягся. То, что мать заговорила о той мимолетной встрече, явно не сулило ничего хорошего. А уж если она узнала Аратова… Что-то случилось, но что?       - Ну? - Парень повернулся и выжидающе уставился на мать.       - Это же племянник Николая Петровича! Тимур Аратов! - Как ни старалась женщина это скрыть, Санька все равно услышал в ее голосе облегчение.       «Конечно! - Раздражение росло с каждой минутой. - Теперь у нее есть доказательства, что не только ее сын такой урод! Только вот откуда она узнала?»       - Какое горе для Ирочки! - Санька пытался понять, где мать взяла информацию, поэтому слушал ее краем уха, совершенно не вникая в смысл чужих слов. - Надо же, единственный сын! Где этот маньяк его только выследил? Не сам же Тимур в это богомерзкое место пришел! У вас там что, одни преступники? Садисты, извращенцы… Ноги твоей больше там не будет!       - Да о чем речь-то?! - Санька окончательно запутался в чужом потоке сознания. - Какие маньяки?! Какое место?! Что ты несешь?!       - Александр! Следи за языком, когда говоришь с матерью! - прикрикнула женщина, но почти сразу сменила гнев на милость. - Я говорю о трагедии, которая произошла с Тимуром. Это ведь с тем самым Дымовым мы его тогда видели, да? Ах, если бы я только сразу вспомнила этого несчастного ребенка! Может быть, был бы шанс спасти его раньше, пока все еще не зашло так далеко…       - Кто тебе рассказал про Дымова? - Санька нутром чуял, что случилось страшное, но откуда ждать беды, все еще не мог понять. - Что ты вообще о нем знаешь?       То, что рыжий дистрофик вышел сухим из воды, Санька уже уяснил. Виноватым во всем будет Дима, тут и к бабке не ходи. Но кто? Кто предал все огласке? Кто возвел на Дымова напраслину?       - Что значит «кто рассказал»? - удивилась мать. - В отцовской газете прочитала. - Санька выхватил из рук женщины протянутую ему газету и жадно впился глазами в пестрящий восклицаниями текст. - Постой-ка, ты знал о том, что происходит с этим мальчиком, и молчал?! Я была о своем сыне лучшего мнения! Как ты…       - Да хватит! - Санька с ненавистью отшвырнул газету в сторону. Дочитывать статью было незачем. И с первых строк все стало понятно. - Что это за бред?! С каких пор наша газета печатает такие байки?! Тимур! Ах, бедный мальчик, несчастная жертва! Да я мечтаю быть на его месте! С этим человеком должен был быть я!       - Александр, что ты такое говоришь?! Немедленно перестань! Этот человек… Он!..       - Что?! Что «он»?! Это все - бред! Как можно обвинить в педофилии человека, который от меня до сих пор отмахивается из-за того, что мне нет восемнадцати?!       - Что-то вы слишком громкие сегодня, - поморщившись, сказал вышедший из кабинета отец. Сказал тихо, но жена и сын сразу замолчали. В своей семье Орлов был безоговорочным авторитетом: в его присутствии конфликты прекращались сами собой, ему никто не перечил, его решения не обсуждались. - Сын, зайди ко мне.       Понурив голову, парень под осуждающим взглядом матери поплелся в отцовский кабинет. В груди у него все клокотало от негодования и злости. Санька так увлекся своими чувствами, что не сразу заметил, что у отца гости.       - Привет, Саша, - улыбнулся ему Аратов.       - Здравствуйте, - набычился Санька. Кажется, скоро у него на представителей этого семейства разовьется аллергия. - Как вам нравится видеть свою фамилию на первой полосе? - Парень понимал, что нарывается, но эмоции требовали выхода.       «Нет, господа, так не пойдет! - твердо решил он про себя. - Я не позволю вам запереть Диму в тюрьме! Из шкуры выпрыгну, но не позволю!»       - Санька, уймись! - строго сказал Орлов, но ничего действительно угрожающего в его голосе не сквозило. Парень перевел хмурый взгляд с Аратова на отца.       Орлов-старший был высоким сухощавым мужчиной сорока пяти лет. Его темно-русые волосы, уже крепко битые сединой, были аккуратно уложены, спина была прямо-таки вызывающе прямой, а на скуластом лице застыло выражение откровенной скуки. В общем, на всех непосвященных Евгений Орлов производил впечатление страшного зануды. Но непосвященных в кабинете не было, поэтому никто не удивился тому, что мужчина, проигнорировав кресло, уселся прямо на свой рабочий стол и, ослабив галстук, принялся бездумно покачивать ногой.       - Мне показалось, ты о чем-то хотел поговорить, - спокойно сказал Орлов, глядя на сына.       - Я хотел спросить, что это нелепое обвинение делает в нашей газете? - Парень точно знал, что никакие его эмоции на отца не подействуют, но сдерживаться больше не мог. - Это же бред! Полный! Дымов ничего такого не делал! Хотел бы я знать, кто его так подставил! Уж не наша ли «жертва»?!       - Санька, - попросил Орлов-старший, - давай на пару тонов тише. - Несмотря на внешний официоз, он был очень простым и открытым в общении человеком. Жена все время пыталась играть в потомственных аристократов, и он не мешал ей. Пусть, если ей нравится. Но оставшись наедине с сыном, он отбрасывал все эти высокопарные словечки и полные имена. И все были довольны друг другом. - А ты, стало быть, хорошо знаком с главным героем этой статьи? И про его отношения с Тимуром тоже узнал не сегодня?       - Да не должно было у них быть никаких отношений! - Успокаиваться Санька пока явно не собирался. - Рано или поздно с ним рядом бы оказался я! Мне казалось, что я уже у цели, когда появился ваш племянник, - парень злобно зыркнул на Аратова, - и спутал мне все карты! Эта встреча по всем статьям была невозможна! И Дима постоянно отшивал меня, говоря, что не путается с малолетками. Но вдруг появился Тимур, и Дима свихнулся! И ему сразу стало наплевать, что Тимуру тоже семнадцать, как и мне! Не понимаю я, что он нашел в этом безразличном ко всему, включая самого Диму, дистрофике! Если ему непременно нужен был богатый наследник, то я тоже подхожу! Я готов наизнанку вывернуться, лишь бы он со мной переспал, а он продолжает отмахиваться и возится с человеком, которому на него откровенно плевать! Подводя итог сказанному: Дымов не педофил и никогда им не был! Он просто втрескался в этого вашего Тимура по самые уши. Нет тут никакого преступления! Тимур при желании может уйти! А раз не уходит, значит, его все устраивает! Из-за чего раздули такую трагедию?!       Санька сделал паузу, чтобы перевести дух, чем его отец и не преминул воспользоваться.       - Спасибо, что позволил вставить пару слов. - Орлов-старший благодарно кивнул стиснувшему зубы сыну. - Начнем с того, что я вообще не должен отвечать на претензии, выраженные в таком тоне. Но не будем сейчас на этом останавливаться. Далее. Осмелюсь напомнить, что я всего несколько часов назад вернулся в город. Мало того, что я не был в курсе, что подобная статья будет пущена в печать, я еще и о виновнике торжества самые общие сведения получил только сейчас. Не сомневаюсь, что в твоих кругах этот Дымов - известный персонаж, настолько известный, что ты можешь знать о его скрытых мотивах и истинных намерениях. Но я, ущербный, могу опираться только на те факты, которые мне предоставили осведомители. И знаешь что? С моей стороны его нимб и крылья не очень заметны. Пойдем по порядку. - Орлов-старший выудил из разбросанных на столе в беспорядке бумаг лист, который ему совсем недавно прислали по факсу. - Итак. Дымов Дмитрий Павлович. Двадцать семь лет. Успешный хирург, гордость больницы, золотые руки… Прекрасно! Гей. Ну, с кем не бывает. Ты, вон, тоже не слишком традиционно ориентирован… А вот дальше уже интереснее. Твой замечательный Дымов оперирует еще и подпольно. Ты, наверное, даже не в курсе, что в вашем чудесном «Морском дьяволе» оборудована операционная?       Санька был не в курсе. Это немного шокировало. Зато теперь сразу стало понятно, чем Дима занимается в клубе, если не зажигает наверху и не пьет в общем зале. Вспомнилась металлическая дверь у барной стойки, откуда мужчина столько раз неожиданно появлялся. Но, черт возьми, что это меняет?! Это вообще к статье в газете никак не относится!       - Ладно, переходим к самому животрепещущему, - искоса глянув на сына, продолжил Орлов. - Согласно моим данным, ни один человек не видел Тимура довольным в компании твоего дорогого друга. Да, эти обвинения в педофилии писаны вилами по воде. Вообще не понимаю, какой грамотей сочинял этот опус. Да, за педофилию его не посадят. Но! Остается еще одна дивная статья номер сто тридцать два. «Насильственные действия сексуального характера». Если Дымова привлекут, то по ней. С учетом того, что Тимур все-таки несовершеннолетний, и того, как решительно настроена его мать, Дымову светит десять лет.       - Ерунда! Он никого не насиловал!       - Это будет устанавливать экспертная служба. А вот мои информаторы говорят, что Тимур частенько ходил с изрезанными руками. Явно не для красоты. Вот такой расклад получается. Что теперь скажешь?       - Ты можешь сделать так, чтобы Диму не тронули! Надо просто напечатать опровержение!       - Я бы так и сделал, - заверил Орлов сына, - если бы твой Дымов оказался чист если уж не перед Богом, то хотя бы перед людьми. Но ему, как выяснилось, очень даже есть, за что посидеть… Я не могу напечатать опровержение, если оно заведомо ложное. И что же будем делать?       Саньку буквально трясло от злости.       «Как такое вообще могло произойти? - с ненавистью глядя на спокойного отца, думал он. - Все из-за этого дистрофика! Все Димины проблемы только из-за него! Уверен, что это ходячее безразличие даже пальцем ради него не пошевелит! Выходит, что Дима может рассчитывать только на меня. Я не позволю ему угодить за решетку! Может быть, он после этого оценит меня по достоинству!»       - Я собираюсь вытащить его любой ценой! - выпалил парень. - Я его люблю и хочу, чтобы он был счастлив!       «Боги, - усмехнулся про себя молчащий Аратов, - какой потрясающий ажиотаж из-за этого хирурга! Свет клином на нем сошелся! Прямо любо-дорого посмотреть!»       «Нет, сын, - Орлов устало потер лоб рукой, - ты собираешься любой ценой заставить меня его вытащить. Эти громкие заявления… Никого ты не любишь, Санька, кроме себя и своих сомнительных удовольствий. Сейчас тебе хочется загрести жар моими руками, а потом между делом сообщить этому своему Дымову, что его шкуру спас именно ты. Он не достался тебе в честной игре, и теперь ты считаешь, что все средства хороши. Посмотрим, насколько «любую» цену ты готов за него дать».       - Молодец, - кивнул Орлов-старший, отвечая на выпад сына. - Это очень похвально. Только мне эта информация совершенно до лампочки.       - Если ты откажешься ему помочь, - процедил парень, - я уйду из дома. И подамся на панель! И ты мне больше не отец!       «О, как! - Веселиться сейчас было нельзя, поэтому Орлов подавил усмешку. - Самые весомые его аргументы пущены в ход! Я вырастил шантажиста. Позор на мои седины».       - Иди, - пожал плечами Орлов, не отводя взгляда, ставшего жестким, от притихшего Саньки. - Ты уже такой самостоятельный, что в состоянии решать, что делать со своей жизнью. А мы с матерью примем все. Хочешь на панель? Вперед! Жаль, конечно, что тогда мне придется вычеркнуть тебя из завещания. Ну, ничего! Мы еще молоды и сможем позволить себе завести еще одного наследника, раз ты так категорично хочешь от нас отречься.       - Я ославлю тебя так, что ты в жизни не отмоешься! - эта угроза для матери всегда была решающей, и парень возложил на нее все свои надежды.       - Напротив! - возразил отец. - Публика любит подобного рода истории. Я напечатаю взятое у тебя интервью, и это здорово поднимет мне тираж! Как думаешь, о цене стоит условиться прямо сейчас?       - Папа! - в отчаянии выкрикнул парень и затих. Его ожидания не оправдались, так что оставалось лишь сдаться. Санька мог сколько угодно угрожать уходом из дома, но ему было слишком комфортно под родительским крылом.       - Уже «папа»? - удивился Орлов. - А две минуты назад ты от меня отрекался. - Сын стоял, опустив голову и сжимая подрагивающие кулаки. Похоже, сейчас все его силы уходили на то, чтобы не разреветься перед взрослыми людьми. Орлов тяжело вздохнул. Он очень не любил все эти воспитательные беседы, но парня давно нужно было проучить. Он должен понять, что его угрозы, в общем-то, гроша ломаного не стоят и способны лишь доводить до истерики мать. - Санька, послушай меня. Это в самом деле очень похвально, что ты так сильно хочешь кому-то помочь. Но на меня твои угрозы не действуют. Перестань вести себя как ребенок! «Нужно на родителей обидеться и уйти без шапки в ночь холодную»! Твоя обычная стратегия. Если тебе что-то нужно, попробуй сделать сам. Если понимаешь, что самому не справиться, то попроси помощи! Попроси, а не потребуй! А ты хочешь, чтобы я все сделал за тебя, лишь бы ты, не дай бог, не ушел из дома! У тебя в корне неправильный подход. Если ты чего-то хочешь от другого человека, вполне логично, что ты должен ответить ему любезностью, эквивалентной твоей просьбе. С чего ты взял, что я буду брать грех на душу из-за незнакомого человека за просто так?       - И чего ты хочешь за него? - хмуро осведомился парень. Длинная отцовская проповедь дала ему достаточно времени, чтобы справиться с эмоциями.       - Твоего мирного сосуществования с матерью.       - Это невозможно!       - А ты попробуй! - настоял отец. - Я могу предложить следующее. Я печатаю опровержение, и от твоего хирурга все отстают. За это ты начинаешь жить с матерью душа в душу, ибо ваши вечные склоки у меня уже в печенках сидят. Если ты решишь, что дело закрыто, после того как Дымова оставят в покое, то я поспешу тебя разочаровать. Как только ты перестаешь выполнять условия сделки, я предаю огласке связь твоего хирурга с преступным миром. И тогда тебе скажет спасибо не только Дымов, но и еще несколько причастных лиц, которых привлекут вместе с ним. Что думаешь?       - Это, по-твоему, не шантаж? - дрогнувшим голосом спросил Санька.       - Отчасти, - согласился Орлов-старший. - Но мне милее думать, что это гарантия твоей добросовестности. И вообще, я просто хочу, чтобы ты почувствовал себя в нашей с матерью шкуре, вот и плачу тебе той же монетой. Так что?       - Как будто у меня есть выбор…       - Ну почему? Выбор всегда есть. Ты, например, можешь присоединиться к толпе тех, кто будет Дымову очень сочувствовать.       - Я согласен, - скрепя сердце произнес Санька. Словно подписал себе приговор. Впрочем, в его понимании именно так все и было. Жить душа в душу с этой крикливой истеричкой, помешанной на положении в обществе? Легче уж луну с неба…       «Но это ради Димы, - говорил себе парень. - Я готов сделать это для него. Я не собираюсь сидеть и ждать, пока его посадят! Может быть, после этого он поймет, что я лучше, чем это рыжее чучело, которое палец о палец ради него не ударило!»       - Вот и по рукам тогда, - обрадовался Орлов-старший. - Никаких соглашений подписывать не будем, свои люди как-никак.       - Хорошо. Когда будет опровержение?       - В следующем номере. Главный редактор, пропустивший это в печать, и автор статьи завтра будут уволены.       - Прекрасно! - У Саньки немного отлегло от сердца. Сейчас он уже предвкушал, как заявится к Диме, хлопнет его по плечу, скажет, что ему больше не нужно ни о чем волноваться. Дима наверняка захочет его отблагодарить и… - Я пойду.       - Еще кое-что. - Санька неохотно остановился. - Прежде чем ты понесешься хвастаться своим самопожертвованием, хотел сказать вот что. Племянник Николая Петровича сегодня отказался от наследства, чтобы замять скандал и защитить этого безразличного ему хирурга. Просто прими к сведению.       - Значит, опровержение было бы и так, - выдавил Санька, весь как-то поникнув. Это для него был удар ниже пояса. - Выходит, я могу по-прежнему собачиться с матерью. Это же ничего не меняет больше…       - Конечно можешь! - заверил отец. - Но это будет значить, что ты ничего для Дымова не сделал. Если тебя это устраивает…       Санька вышел, так ничего и не ответив. Орлов тяжело вздохнул. В который раз уже за этот вечер.       - Что ж ты с ним так жестоко? - тихо спросил Аратов.       - Да просто достало уже его поведение, - с горечью отозвался друг. - Он считает себя очень взрослым только потому, что спит (прости, Господи!) со всеми подряд и не боится перечить матери. А когда что-то случается, он бежит ко мне и начинает высказывать свои нелепые угрозы, что как-то совсем по-детски. Я хочу, чтобы он определился, наконец. Ребенок – значит никаких клубов и беспорядочного секса. Взрослый - значит пусть учится сам решать свои проблемы. Я всегда завидовал твоему брату. Он, конечно, не видит, каким Тимур стал, но парень - идеальный сын и наследник. Я не к тому, что Саньку не люблю. Просто моему дурню есть чему научиться у твоего племянника.       - Знаешь, а я вот сегодня неожиданно понял, - сказал Аратов, - что Тимур никогда не был ребенком. Чувствую себя виноватым перед Сашкой. Обещал ведь, что позабочусь о мальчишке….       - Ты можешь заняться этим сейчас. Авось наверстаешь упущенное.       - Уже поздно, - покачал головой Аратов. - Я теперь вряд ли смогу объяснить ему, что такое «семья». Может, этот нахал сумеет…       - Дымов?       - Он самый. Чем черт не шутит, может быть, с ним Тимуру будет лучше всего.       - Значит, самое время заняться тем, чтобы этого героя не упекли в тюрьму, - усмехнувшись, Орлов взялся за телефон.