Трудности воспитания

      Чжун Ли совсем не понимал детей. Ему не было знакомо чувство отцовства, ответственности за неразумное маленькое существо, которое то и дело вляпается куда-либо. Его семья, его жизнь — работа.       Так было до того момента, пока он не вытащил буквально из-под колёс машины маленького упрямого ребёнка.       Невероятно злое брыкающееся создание что-то мычало, захлебываясь слезами, пока незнакомый мужчина прижимал его к себе, пытаясь угомонить так и норовящееся выпрыгнуть из груди сердце.       Ещё бы секунда и они...       Его шоковое состояние продлилось до тех пор, пока мелочь, все ещё сидящая между ног, не начала кусать его ладонь. Чжун Ли шикнул, выдирая свою руку изо рта мальчишки и, перехватив его покрепче под руки, развернул к себе лицом и поставил на землю.       Ещё никогда он не видел чтобы дети добровольно под машины бросались. Ему хотелось накричать на этого ребёнка за такую безумную выходку, но был ли в этом смысл? Судя по его глазам, малыш понимал что будет и, тем более, осознанно хотел умереть таким образом. Но сейчас стоящее перед ним дитя тряслось словно от жара, а щеки и нос горели красным пламенем, пока мальчишка задыхался от собственного рёва.       Прохожие удивлённо смотрели на эту картину, то и дело собираясь в небольшую толпу вокруг виновников инцидента. Неожиданно мужчина почувствовал прикосновение к своему плечу. На него обеспокоенно смотрела своими янтарными глазами светловолосая девушка лет семнадцати.       — Господин, с Вами и Вашим ребёнком все хорошо? Возможно, мне стоит вызвать скорую помощь? — она видела своими глазами тот момент, когда брюнет схватил ребёнка, буквально вытащив его из-под колёс мчущейся на него машины, чтобы понять, что телесных ранений возможно и нет, но потрясение было нереальное как и для него самого, так и для этого мальчика.       — Благодарю, но нет, думаю, я сам разберусь,— все же твёрдо произносит Чжун Ли, поднимаясь на ноги и уводя ребёнка подальше от проезжей части. Тот не прекращал реветь и то и дело постоянно едва не спотыкался об свои ноги, тащась за неизвестным дяденькой. Пусть родители и учат детей, что не нужно добровольно уходить с чужими людьми, и тем более нельзя давать им так уводить себя, но ему было все равно. Лишь бы не обратно домой.       Сам Чжун Ли не был тем, кто может навредить ребёнку, да что уж там ребёнку, он и мухи не обидит, хоть и выглядит довольно строго. Вероятно, этот упрямый ребёнок почувствовал, что никакой угрозы сей человек не несёт, потому сейчас и плетётся за ним, пускай тот и совершенно чужой для него.       Только вот мужчина растерянно моргал, не понимая, куда именно его сейчас несут ноги. Куда он тащит этого ребёнка? В конце концов, не понимал, что теперь ему делать: отвести этого мальца к себе домой и там уже разобраться, или же сначала обратиться в полицию? Выглядел мальчишка не совсем хорошо, истерика явно накрыла его с головой, а потому единственным верным решением было сначала отвести его домой и напоить горячим чаем.       До его дома идти таким способом пришлось бы долго, учитывая то, что брюнет то и дело замедлял шаг, чтобы ребёнок не отставал, потому, недолго думая, мужчина подхватил на руки все ещё издающее непонятные звуки существо, которое едва ли успокаивалось, и быстрее зашагал в сторону своего дома, периодически поглаживая ребёнка по спине в надежде, что это поможет ему хоть чуть-чуть успокоиться.       Возможно, он поступает необдуманно, но они уже стоят на пороге его дома, и Чжун Ли чувствует, что было бы очень неправильно сначала не помочь этому ребёнку.       С тяжеловатой ношей на руках найти ключ было не совсем простой задачей, но мужчина с ней справился. Мальчик все ещё всхлипывал и слюнявил его плечо, но Чжун Ли пока что это не волновало.       Дом встретил его тяжеловатым воздухом, отчего хотелось открыть все окна в доме, дабы хоть немного проветрить помещение. Ребёнок немного притих, потому было решено усадить его на диван, чтобы не таскать с собой повсюду. Для начала, он поставил чайник закипать — дело привычки — после прихода с работы делать себе чай. Но сейчас ему нужно было заварить успокоительный. Окна в гостиной и на кухне были приоткрыты, а сам мужчина вернулся в гостиную, где и оставил вроде как успокаивающегося ребёнка, который сейчас, по-идее, должен был отходить от истерики, но его будто накрыло новой волной, и тот сидел, обнимая коленки и пряча в них голову, всхлипывая.       "И откуда у этого ребёнка столько сил?" — подумал брюнет, опускаясь на колени перед мальчиком. Теперь они были почти одного роста.       Для начала, он прикоснулся к голове малыша, взъерошивая непослушные волосы странного цвета. Они были с примесью... Изумрудного? А некоторые пряди, что подлиннее, у самого лица, были бирюзовыми. Такая забавная стрижка была у него, но разве он не испытывал неудобств из-за вечно закрывающих глаза длинных прядей?       — Малыш, – произносит Чжун Ли на выдохе, надеясь, что этот плачущий комок на него хоть как-то отреагирует. И он действительно отреагировал, подняв голову и посмотрев в глаза напротив. Такие же как и у него. На секунду он снова успокоился, но потом глаза снова начали наполняться слезами и тот отвёл взгляд.       — Прекрати, — твёрдо произносит мужчина, заставляя снова обратить на себя внимание, — если ты так и продолжишь плакать, я не смогу узнать ничего.       Во взгляде напротив читался немой вопрос, потому Чжун Ли не стал тянуть:       — Для начала, позволь мне узнать твоё имя.       Мальчик на несколько секунд замялся, но все же ответил несмело сиплым голоском, будто сомневаясь в этом:       — Сяо?       — Хорошо, а меня зовут Чжун Ли, сейчас я заварю тебе успокоительный чай, и ты мне расскажешь, почему так случилось, что я вытащил тебя из-под машины.       Сяо несмело кивнул, неровно дыша, словно снова готов был расплакаться, но мужчина нежно погладил его по голове, отчего на душе стало как-то спокойнее. Внутри разлилось тёплое приятное чувство. Мальчишка был уверен: здесь о нем позаботятся.