Трудности воспитания

      Этот день был поистине одним из самых запоминающихся. Тарталья не был бы Тартальей, если бы не напросился на дополнительные к кое-кому. Жертвой на сей раз был историк. И вовсе неважно, что он работал даже не в их школе, а в соседском университете, кандидатура была лучше некуда. Иногда преподаватель задерживался до вечера, отчего сразу уведомлял своего нежданного ученика, что в определенные дни ему повезет, а в определенные придется добираться к нему домой.       Юный Аякс, что забавно, ненавидел историю, но ему очень нравился преподаватель в соседском университете, с которым они пересекались во время ланча в кафе. На первый взгляд строгий, элегантный, мудрый человек, который за свою жизнь, наверное, успел повидать целый мир. А потом, как выяснилось, первое мнение о человеке не всегда ошибочно. Манера его речи, его поведение, привычки — все в нем выдавало человека высокого статуса. Аякс иногда представлял, как на следующий день увидит этого человека с массивной короной на голове и длинным плащом сзади, украшенным всякими драгоценностями и дорогим мехом. Но Чжун Ли продолжал завязывать свои длинные волосы в обычный слабый хвост и ничего не надевать на голову. Аякс однажды даже хотел сделать для мужчины бумажную корону и надеть на его голову ее во время ланча, но портить о себе мнение таким способом не хотелось.       Просто так позвать этого человека на прогулку было нельзя, каждый раз тот отказывался, все время отвечая, что дома его ждут важные дела, и Чайльд начал сомневаться: точно ли свободен он? Обручального кольца на безымянном пальце не видать, а такой человек вряд ли стал бы его снимать перед работой или даже на какое-либо мероприятие.       Однажды рыжеволосый жаловался на трудности с учебой, после выслушивая от Чжун Ли способы повышения успеваемости, пока преподаватель сам не проболтался о том, как учил свой предмет. В голове будто что-то щелкнуло, мол, «вот он шанс!». Мысленно Тарталья ехидно ухмылялся, найдя наконец-то способ проводить больше времени с объектом своей симпатии.       И вот он здесь, на пороге университета, в котором работает господин Чжун Ли.       Мысленно ликуя, Аякс дергает ручку на себя, будучи уже в предвкушении их встречи в новой обстановке, и плевать, что в более формальной. Ученик на несколько секунд затаил дыхание от неожиданного прилива волнения. Как-то странно, учитывая то, что буквально до этого он всегда говорил без умолку, мог ляпнуть пускай даже что-нибудь непристойное и не постыдиться за это, но сейчас он ощутил себя робким мальчиком, что впервые позвал своего любимого человека на первое свидание.       Он перевел взгляд на группу студентов, что весело что-то обсуждала и двигалась в его сторону, отчего Чайльд отошел, но успел опомниться и окликнул их:       — Не подскажите ли на каком этаже сто двадцать первая аудитория? — в одно мгновение собравшись с мыслями, спокойно и уверенно задал вопрос рыжеволосый.       — Третий этаж, прямо по коридору и направо, первая дверь слева.       — Спасибо, — кивнул Тарталья, устремляясь к лестнице.       По пути он разглядывал интерьер, что, к слову, был очень необычным. Аккуратный пол, выкрашенный в цвет древесины акации, и картины студентов художественного факультета, вывешенные на общее обозрение.       Иногда можно было встретить шкафчики со стеклянными дверьми с работами уже будущих скульпторов и архитекторов. Аккуратные глиняные фигурки, маленькие макеты жилого двора, бумажные особняки — каждое творение было индивидуальное и выглядело так, словно над ним работали сами профессионалы, а не просто студенты. На дверях встречались около самих номеров аудиторий прикрепленные стикеры со всякими шуточками и забавными моськами.       Пройдя до конца коридора и завернув налево, парень увидел нужный номер. Несмотря на то, что рабочий день еще в разгаре, а Тарталья пришел раньше назначенного времени, внутри было слишком тихо. Ему даже показалось, что там ничего нет, но что-то внутри подсказывало — лучше постучаться.       Раздался тихий стук в дверь, а после едва разберимое «входите».       Набравшись смелости, Аякс открыл дверь. Свежий прохладный воздух ударил его в лицо, а яркое солнце, что буквально слепило через окна, начинало жечь глаза. Проморгавшись, парень бросил взгляд на две фигуры, единственные занимающие аудиторию.       Чжун Ли, сидящий с каким-то парнем за первой партой, кивнул в сторону свободного места в первом ряду, куда ученик и направился. Сумка полетела под парту, а сам он готов был вздремнуть чутка, наплевав на правила приличия, как его взгляд приковала к себе темноволосая макушка, выглядывающая из-под преподавательского стола. Рыжеволосый потер глаза, думая, что ему померещилось.       Что здесь забыл ребенок?       Он бросил взгляд в сторону Чжун Ли, который в этот же момент поймал его, отчего ученик едва не смутился. Он кивнул головой в сторону ребенка, молча спрашивая: «Ваш?»       Профессор лишь кивнул, отворачиваясь обратно к своему студенту, который задал вопрос. А Чайльд уже подскочил со своего места, пробираясь к преподавательскому столу дабы разглядеть милую мордашку сынульки своего репетитора.       «Так вот, о каких важных делах говорил он», — подумал Тарталья, подходя все ближе и ближе к малышу.       Тот поднял взгляд на незнакомца, будто только заметил. Тарталья пискнул и в миг оказался около шокированного ребенка, подхватывая его на руки. Тот от неожиданности вскрикнул, отчего профессор поднял голову на этих обоих, лицезрея довольно странную картину: Сяо, напуганный, словно ночным кошмаром, на руках у сияющего Чайльда, который едва не был готов круги наматывать с ребенком на руках. Его брови изогнулись в чистейшем удивлении. Либо это от неожиданности, либо малыш все еще спал, но он не пытался выбраться из крепкой хватки рыжеволосого.       — О мой Бог, что за прелесть? –преподавательское кресло вмиг оказалось занято задницей Тартальи, который усадил чужого ребенка лицом к себе дабы рассмотреть миловидное детское личико, но встретил небольшое сопротивление в виде крепкой хватки маленьких ручонок на его запястьях, пытающихся отодрать от себя приставучего ученика.       Тарталья лишь хмыкнул и крепче прижал ребенка к себе, а тот, будто смирившись со своей ролью мягкой игрушки, устало зевнул, отпуская чужие запястья. Однако Аякс вмиг изменился в лице — немного нахмурился, разглядывая черноволосую макушку перед собой. Ничем не похож на своего отца. Ни взглядом, ни лицом, ни цветом волос, ни даже аккуратным немного вздернутым носиком. Только цвет глаз был почти таким же, но немного светлее.       — Как тебя зовут? — прошептал Чайльд, пытаясь разговорить младшего. И был успешно проигнорирован.       Тишину прервал тяжелый вздох со стороны ребенка, и парень уже начал подумывать, что затронул не очень приятную тему. Разговор не клеился, потому Тарталья больше не предпринимал попыток его начать.       Когда время занятий уже наступило, преподаватель отпустил зевающего за компанию студента и вернулся к новоприбывшему. Окинув взглядом сонные лица детей, он лишь измученно улыбнулся, но пришлось потрясти за плечо рыжеволосого, чтобы тот оставил ребенка и приступил к занятию.       Чайльд недовольно потирает глаза одной рукой, второй придерживая Сяо. Чжун Ли кивает в сторону парт, и Аякс отрицательно мотает головой, намекая, что не сдвинется и с места, кивая на ребенка, мол, проснется же. Историк лишь качает головой и пододвигает стул к своему рабочему столу.       Сяо поерзал на коленях рыжеволосого, окончательно просыпаясь, а ученик хотел выть от досады: во-первых, таки проснулся, а во-вторых, не хотелось отпускать столь милое создание. Перед ними на стол опустилась толстая книга по истории, и Тарталья понял, что сейчас он явно не этим хотел заниматься.       — Он весь в мать, — подросток отводит взгляд, будто боясь посмотреть в этот момент на профессора. Но Чжун Ли лишь смерил его непонимающим взглядом, пытаясь понять, о ком сейчас речь.       — А еще он какой-то слишком тихий для своего возраста.       — С чего ты взял, что он похож на свою мать? — удивляется Чжун Ли, вспоминая встречу с такими неприятными людьми, как его родители, в полицейском участке. Будто только вчера органы опеки оформляли новые документы на него. Но Сяо бы предпочел забыть об этом времени навсегда.       Свирепые лица родителей, что осознали свой косяк, упустив сына из поля зрения, смотрели на ребёнка словно хищники, упустившие добычу, и строгий и нечитаемый господин Чжун Ли, который умело игнорировал их и разбирался с оформлением нового опекунства.       — Ну, на вас же он не похож, — промямлил Чайльд, неожиданно краснея, словно понимая какую чушь смолол.       Профессор лишь тихо вздохнул, потирая пальцами переносицу и выдавая:       — Умные мысли преследовали тебя, но ты оказался быстрее.

***

      Первый день, как говорится, самый сложный. Сяо молча с этим соглашается, когда видит устремленные в его сторону глаза незнакомых ему детей. Мальчик не особо рад этому вниманию, но старается скрыть дрожь в пальцах рук едва заметным потиранием ладоней. Учителя все еще нет, потому Сяо полагает, что может присесть, где свободно. Чувство того, что он словно белая ворона, никак не покидало.       Обучение на дому было гораздо проще. Морально. Сяо не чувствовал стыда, ответив неправильно, не чувствовал себя неловко, пытаясь как-то завести разговор или поддержать его.       Мальчишка был бы не против побыть на домашнем обучении ещё чуть-чуть, если бы не его преподаватель, который был вынужден переехать.       Осознание того, что прожить всю жизнь в четырёх стенах Сяо не сможет и рано или поздно ему придётся выйти в люди, наконец-то настигло Чжун Ли. Он почувствовал некий укол совести, что сразу не отправил мальчишку познавать все прелести жизни в социуме, но, если подумать, после такого детства он заслужил хоть пару лет спокойной жизни.       И со слезами на глазах они подали документы в школу.       Сяо чувствовал себя загнанным в угол зверем, хоть таковым и не был. Его руки и ноги словно были скованны прочными цепями, а во рту находился кляп, что мешал и слово выдавить из себя. И все вокруг будто то и дело тыкали на него пальцем, мол, вот она — драгоценная диковина.       Ребенок отвернулся в сторону стены, созерцая висящую на ней картину природы. Это успокаивало его. Но лишь до тех пор, пока перед ним не возникла фигура, заслоняющая ему обзор.       — Ты как? — задает вопрос, как выяснилось, мальчик, и Сяо немного нахмуривается, явно не намереваясь отвечать на него.       Они молчат всего минуту, пока подошедший не задал еще один вопрос:       — Как тебя зовут? — в ответ снова молчание. Казалось, новенький совсем не обращает на него внимание, отчего стало чуточку обидно. – Я вот Венти.       — С чего ты взял, что мне интересно твое имя? — Сяо даже не смотрит в его сторону, но, считай то, что он заговорил, это уже огромный прогресс.       — Так ты говорить умеешь! — радостно восклицает Венти, похлопывая в ладоши. Новенький лишь цокнул языком, не желая видеть резкий всплеск радости.       — Чего ты боишься?       Сяо застыл. Еще никто не спрашивал так открыто об этом, да и еще таким пустым голосом. Он резко повернул голову в сторону этого странного ребенка, но наткнулся на приближенное к нему лицо и столкнулся кончиком носа с носом мальчика напротив, что заинтересованно рассматривал его в оба глаза, отчего малость отскочил от неожиданности.       Тот лишь звонко рассмеялся: то ли над ним, то ли над такой странной реакцией. Сяо почувствовал себя неловко.       — Твое имя? — протянул собеседник вновь, надеясь на хоть какой-то ответ.       — Сяо. — прошептал куда-то в сторону новенький, но чуткий слух его новоиспеченного знакомого не дал прослушать ответ.       — Приятно познакомиться, Сяо!

***

      Сяо был готов ядом плеваться, вспоминая тот самый день, когда Венти, на первый взгляд, завёл с ним самое обычное знакомство.