Их назовут богами. Книга 3. Десница Сварога

Зачем бессмысленные споры, Зачем пустые разговоры, Что никуда не приведут, Лишь для раздора повод подадут… И все закончится… сейчас и тут!       Лучи старшего светила только коснулись сиреневого покрывала дремлющего небосвода. Звездная россыпь уже поблекла, но яркие созвездия, раскинувшиеся до самого горизонта, еще притягивали взор. Теплый ветер вольно гулял по дворцу, лаская прозрачные занавески в опочивальне правителя, разнося ароматы цветов и пряностей. Пран с волнением и тревогой вслушивался в звуки, доносившиеся из-за высоких массивных дверей. В роще Нандана уже проснулись первые птицы. Мальчик боялся, что они своим щебетом разбудят Митру, и тогда он уже не будет первым, кто увидит младенца. Митру обязательно впустят первой. Он шикал на птиц, желая их спугнуть. Шлепал ладонями по белым мраморным перилам. Но птицы не обращали на него ни малейшего внимания. Отец на своем верном Айравате ушел в долину еще вечером. И до сих пор не появился. Как шептались слуги: правителю было тяжко видеть муки любимой жены. Роды начались прошлым днем. Все говорили, что что-то идет не так, слишком уж мучается царица. Но стоило отцу показаться на пороге, как слуги почтительно склоняли головы и умолкали. Однако детей они не стеснялись. Поэтому Пран знал и видел гораздо больше отца. Мимо спешила старая повитуха, за ней с чистыми простынями, едва поспевая, бежала молодая служанка. Что-то в ее случайно брошенном взгляде насторожило мальчика. Прокравшись через приоткрытые двери в покои родителей, Пран ахнул, не сумев справиться с эмоциями. Изможденная мать перебирала худыми руками окровавленные простыни и, захлебываясь слезами, о чем-то умоляла высокого бородатого воина, державшего на руках сопящий сверток. Шагнув к матери, Пран едва не упал, запнувшись о тело стражника. Вот почему никто не пришел на помощь — вся стража перебита. Только повитуха со служанкой, да старый лекарь, забившись в угол, тряслись как листья на ветру. Не выпуская незнакомца из виду, Пран поднял копье. Воин сделал пару шагов назад, отходя от кровати, внимательно наблюдая за мальчиком. Пальцы крепко сжали древко…       — Стой! — крепкие руки отца выхватили копье и отшвырнули его в сторону. — Уходи! Прочь!       Не осмелившись ослушаться, Пран на негнущихся ногах вышел на террасу, наблюдая за отцом сквозь щель.       — Зачем ты пришел в мой дом, брат? После стольких лет! — Индра бросил встревоженный взгляд на жену, потерявшую сознание. — Верни мне моё дитя!       Перун нахмурился и покачал головой:       — Это расплата за твое предательство, Индра! Ты ведь не думал, что я прощу тебя?       — Хочешь покарать меня? Справедливо! Оставь ребенка, выйдем из дворца. Я обещаю, что с благодарностью приму твой карающий меч.       Но Перун вновь покачал головой:       — Мне не нужна твоя жизнь. И не нужно твоё раскаяние. Я пришел наказать тебя…       — Убив мою жену и ребенка?! — Индра мучился, не зная наброситься ли ему на брата или упасть перед ним на колени, не в силах отвести взгляда от маленького сжатого кулачка, высунувшегося из вороха тряпок. Слезы медленно капали на холодный пол.       — Я люблю Шачи, как сестру, — взглядом приказав лекарю заняться царицей. — Когда ты ушел, мы остались одни! Знаешь, сколько погибло воинов в том бою? Сколько погибло детей безвинных, сколько жен осталось вдовами? Сколько жен вообще осталось?       Индра молчал, понимая неотвратимость и справедливость гнева перунова. Тихо вздохнула, приходя в себя, Шачи.       — И я не собираюсь убивать твоего сына. Как ты мог такое подумать?! И не надо на меня так смотреть! Ты не внял тогда моим мольбам! Ты расплатишься по-другому! Когда ты предал своих братьев, помнишь, что сказал?       — Мне надоели битвы. Я хочу просто жить. Мне семья важнее, — едва слышно повторил те свои роковые слова Индра.       — Все, кто были тогда в крепости, тоже жить хотели. Но ты ушел на Сваргу, отрекшись от нас. А ведь мы тоже твоя семья! Мы твои братья! Знаешь, чем заплатила Зоря за твой исход? Догадываешься… Так вот, этого сына я спрячу. Ты никогда не найдешь его. НИКОГДА. Но если твои сваргалы когда-нибудь победят моего лучшего воина, я верну тебе сына. За каждый проигранный бой мы будем забирать дань. Пятерых. Из тех, кто ушел за тобой. Их сыновей или дочерей. Ты бросил нас ради семьи. Теперь твои сваргалы будут вечно сражаться за твою семью, за твоего сына. И умирать, как умирали ирийцы в том бою.       Сизые клубы рассеялись, навсегда унося с собой покой из Антовой долины, из тысячевратного города Амаравати… Стихли птицы… Кружась, падали на землю изумрудные листья… Засыпала Нандана… Засыпала Свагла…