Любовь и другие несчастья

      Гермиона Грейнджер как раз читала уже семьдесят пятую страницу Закона о Правах Оборотней, когда в её кабинет влетела записка в форме бабочки и приземлилась на пресс-папье, отвлекая девушку от работы. Мисс Грейнджер, Мне нужно обсудить с вами пару вопросов. Я знаю, что вы очень заняты, но, если у вас есть время сегодня днём, пожалуйста, зайдите. Мой ассистент предупрежден о вашем возможном приходе. Эмелиори Богфельд Секретарь Магических Связей Отдел регулирования магических существ и контроля над ними       Гермиона моргнула, глядя на записку. Они с Эмелиори работали в разных секторах Отдела магических существ и за три года ни разу не пересекались, если не считать случайных встреч в лифте. Гермиона специализировалась на юриспруденции, защищая права недопредставленных магических существ, таких как оборотни, домовые эльфы и кентавры; в то время как Эмелиори вела переговоры между магическими существами и волшебными представителями в случае магической связи.       Гермиона поджала губы и задумалась: зачем Эмелиори вообще понадобилось встречаться? Возможно, она подумала, что Закон о Правах Оборотней может быть связан с её специализацией. Узы оборотней были редки, но в истории волшебства всё же были зарегистрированы.       Гермиона прикусила кончик пера. В случае связи с оборотнем могут возникнуть юридические последствия. Она не изучала правовую систему Магических Связей Существ, так как не была сильна в этой области, да и магические связи не фигурировали в нынешнем проекте о Правах Оборотней. Но она понимала, что принятие законопроекта властями создаст прецедент, который можно будет использовать для того, чтобы в будущем внести поправку о правах на связь.       С тихим стоном Гермиона закрыла глаза рукой и внутренне съёжилась при мысли обо всех новых поправках в Законе, которые, вероятно, потребуют рассмотрения магических связей и внесения корректировок в проект. Ей придётся перепроверить всё ещё раз, каждое слово. Как она могла упустить что-то, влекущее за собой такие большие потенциальные последствия? Головная боль нарастала, шея до невозможности напряглась.       — Опять спишь на работе, а, Грейнджер?       Глаза Гермионы распахнулись, она села, вперив взгляд в Драко Малфоя, высокой фигурой нависшего над её столом. После окончания школы его начали готовить к принятию наследства — поместья Малфоев, из-за чего он всё больше и больше становился похожим на Люциуса. Даже сейчас, в разгар лета, он носил мантии и вышагивал по министерским коридорам так, словно всё вокруг принадлежало ему. Особенно часто он появлялся в обители Гермионы, притворяясь, что принимает участие в создании законопроекта, но она не сомневалась — он заботился только о том, чтобы не упустить возможность прибавить золотишка в банковское хранилище Малфоев за счёт инвестиций в довольно успешные проекты.       Гермиона терпела его только потому, что Нарцисса Малфой финансировала программу Гермионы по воспитанию осиротевших во время войны детей-оборотней. Гермиона начала свою кампанию сразу после победы Гарри Поттера, но пытаться собрать нужные для проекта средства в разгар восстановительных работ просто бесполезно. Она уж было отчаялась и была готова бросить задумку на начальном этапе, но появилась Нарцисса, предоставившая ключ от хранилища Гринготтс, который и вручила ей, не задавая никаких вопросов и не ставя условий. Гермиона знала, что её фактически покупают, но не могла отказаться; она вытерпит надвигающуюся угрозу нервного срыва в лице Малфоя в обмен на безопасность ста двадцати шести детей-оборотней.       — Я не спала, Малфой, — возразила она, слегка покраснев.       Однажды Малфой вошёл в её офис и застал девушку спящей под столом.       — Я только что поняла, что нужно будет ещё раз полностью пересмотреть Закон о Правах Оборотней, и, поскольку проект должен быть готов к собранию Визенгамота во вторник, я, вероятно, в течение следующих пяти дней буду жить, не выпуская из рук колбы с бодроперцовым зельем.       — Ещё раз? Разве ты не говорила, что сегодня всё уже будет готово? — Брови Малфоя изогнулись внутренними уголками вверх.       — Я тоже так думала, пока не получила записку от Эмелиори Богфельд с просьбой о встрече. — Она подняла листок, показывая послание Малфою. — Наши отделы в Департаменте никогда раньше не пересекались при составлении каких-либо законопроектов, я могу только предположить, что у неё есть опасения по поводу юридического прецедента прав оборотней в отношении магической связи.       — Что? — Малфой выхватил записку из её пальцев и забегал глазами по строчкам. — Я говорил с её ассистенткой на прошлой неделе по поводу Законов Оборотней, она не упоминала, что у Отдела связей есть какие бы то ни было претензии к прецеденту. Если только… — Он прищурился, не закончив предложение.       Драко резким движением отбросил записку на стол.       — Я разберусь, — кинул он на прощание, покидая комнату.       — Малфой! — окликнула Гермиона, вскакивая из-за стола. — Малфой, подожди!       Она понеслась за ним, мимо своей помощницы и дальше по коридору, и, наконец, догнала. Его ноги были значительно длиннее, и девушке приходилось бежать рысью, чтобы не отставать.       — Малфой, честно говоря, я не против поправок. Всё-таки перед Визенгамотом должен предстать идеально спланированный проект. Мы не можем рисковать — члены суда смогут проголосовать против принятия Закона, тогда придётся ждать год и снова подавать заявку. А права оборотней нуждаются в реформе, причём незамедлительно. Кроме того, это моя вина, в первую очередь я должна была проконсультироваться с Отделом связей при составлении проекта. Эмелиори правильно поступила, что сообщила о недочётах сейчас, когда есть время на их исправление. Тем более я уверена, что корректировок не так уж и много; мне не помешает ещё разок перепроверить Закон.       Малфой не замедлил шаг, и Гермиона в отчаянии схватила его за запястье в попытке остановить. В ту секунду, когда её рука коснулась его, Драко повернулся и отстранился от девушки, словно обжёгшись.       — Не прикасайся ко мне, Грейнджер, — злобно прошипел он.       Гермиона почувствовала себя так, будто ей дали пощёчину. Они с Малфоем были… не сказать, что друзьями. Но в тот момент черты его лица исказились в таком гневе, будто и не было этих лет, рука об руку проведённых за работой. Удивительным было и то, что от его слов неприятный комок зародился в районе груди.       Гермиона слегка покачнулась, но на ногах удержалась. Она поймала себя на том, что изучает его лицо в попытках найти объяснение такому поступку или хоть каплю раскаяния. Теперь они с Малфоем были другими, они были коллегами; не во всём сходились во мнениях, но после нескольких лет предрассудки, казалось, ушли в прошлое.       Но если Драко и заметил выражение обиды, промелькнувшее на её лице, то не подал виду и продолжал как ни в чём не бывало:       — Я разберусь, — повторил он. — Не беспокойся о Богфельд.       Он снова зашагал по коридору, и Гермиона даже не попыталась остановить его.       Вернувшись в свой кабинет, она опустилась в кресло и посмотрела на нескончаемые пометки, оставленные на полях листов с документами. Если ей всё равно придётся пересматривать Закон, нет смысла заканчивать сейчас… а это означало, что на оставшуюся часть дня Гермиона была совершенно свободна.       — К чёрту Малфоя, — фыркнула девушка, вставая.       Она собиралась встретиться с Эмелиори.       Отделение магических связей располагалось в Отделе магических существ рядом со входом для посетителей. Гермиона никогда не была в этом коридоре, что, как она понимала, было довольно абсурдно, учитывая, что она работает тут уже три года. Как только ассистентка, Астория Гринграсс, увидела девушку, она постучала ноготками по маленькому светящемуся аппарату и произнесла:       — К вам Гермиона Грейнджер.       — Впусти её, — тут же ответил звонкий голосок Эмелиори.       Астория указала на дверь, и девушка вошла.       Офис Эмелиори скорее напоминал кабинет маггловского психолога и, в отличие от уныло или, наоборот, богато обставленных кабинетов Министерства, казалось, успокаивал своим уютом нервы посетителей. На стенах висели картины, а на полках стояли цветущие растения. Был даже полный набор красивого английского фарфорового сервиза и корзинка волшебных пирожных. Стол Эмелиори стоял не лицом к двери, а в углу, в центре комнаты располагались несколько больших кресел с откидной спинкой и диван.       — Мисс Грейнджер, — поприветствовала Богфельд, поднимаясь из-за стола и подходя к ней. — Я так польщена, что вы нашли время в своём плотном графике, чтобы встретиться со мной. Я знаю, вы ужасно занятой человек.       Эмелиори напоминала Гермионе маму. У них были одинаковые глаза и мелодичный, тонкий голос. И, хоть Эмелиори и было лет тридцать-сорок, она была шикарно одета и в то же время представлялась элегантной женщиной.       — Конечно, мисс Богфельд, я переправила своё расписание, как только получила ваше письмо. Мне очень жаль, что я не проконсультировалась с вами раньше. Я осознала свою ошибку, когда прочитала ваше послание. Как вы думаете, есть ли шанс, что мы успеем внести необходимые изменения до вторника, или вы думаете, что лучше подать заявку на продление?       Эмелиори пару раз моргнула.       — Изменения? — переспросила она.       — Да, — продолжала Гермиона. — В Законе о Правах Оборотней. Должна признать, мне даже не приходило в голову, что Закон может повлиять на прецедент, установленный в случае связи оборотней. Это было недопустимо с моей стороны, я знаю. И правда не понимаю, почему не приняла это во внимание. Но, безусловно, формулировки в Законе должны быть максимально точны, чтобы мы могли быть уверены, что ошибок нет и Визенгамот не усомнится и не проголосует против принятия Закона о Правах Оборотней. На самом деле, я не изучала Закон о Связях, поэтому буду полагаться на информацию, которую вы сочтёте целесообразной и необходимой.       — О. — Эмелиори откинула голову назад и рассмеялась.       Гермиона вдруг поняла, что понятия не имеет, зачем Эмелиори пожелала встретиться с ней. Очевидно, это не имело никакого отношения к её работе над Правами Оборотней.       — У меня нет никаких опасений по поводу Закона. Я просмотрела проект, который вы послали в секторы на прошлой неделе, и очень впечатлена проделанной вами работой. Права Оборотней слишком долго не принимали во внимание, и я так рада, что теперь у магических существ есть такой адвокат, как вы, готовый представлять их. А что касается юридических последствий в отношении Отдела связей, то причин для беспокойства попросту нет. Законы, касающиеся связи, стары, как холмы, и включают в себя все магические связи существ. Я уже юридически уполномочена представлять оборотней в случае магической связи.       — О, — выдавила Гермиона, понимая, что и правда ничего не знает о юридической структуре магической связи.       — А теперь усаживайтесь поудобнее, я налью нам чаю и расскажу, почему попросила о встрече.       Гермиона присела на краешек кресла с откидной спинкой, взяла чашку и волшебное пирожное.       — Итак, — начала Эмелиори, садясь на диван с чашкой чая. — Мисс Грейнджер, я знаю, что вы работаете в Отделе магических существ уже три года, но что конкретно вы знаете о магической связи? Я понимаю, что это не входит в программу Хогвартса, но я наслышана о вашем страстном любопытстве.       — Немного, — призналась Гермиона, и внезапный ужас охватил девушку — кажется, до неё начало доходить, почему она здесь. — Я знаю, что магические связи имеют различные уровни проявления в зависимости от магических существ. Среди оборотней, кентавров и вампиров это редкое явление, но среди вейл, домашних эльфов и кровных родственников фей это представляет собой неотъемлемую часть их магии и жизненного цикла.       Эмелиори кивнула.       — Да, и поскольку это неотъемлемая часть их магии, моя работа — вести переговоры между двумя сторонами. Иногда ситуация бывает очень сложна. Министерство, конечно, выступает против принуждения волшебников, однако, когда на карту поставлена жизнь другого существа, очень важно, чтобы волшебник понимал серьёзность своего выбора. Знаете ли вы о различных типах связи, которые могут возникнуть?       — Существует физическая связь, которая возникает, когда кровь смешивается и вызывает своего рода фантомную связь между существом и волшебником. Кроме того, существует магическая связь зависимости, подобная той, что наблюдается у английских домовых эльфов, когда их воля к жизни может зависеть от служения определённой семье. А ещё есть, — Гермиона приостановила на мгновение пылкую речь и продолжила уже с лёгким румянцем на щёках: — Супружеская связь, когда магическое существо выбирает волшебника, с которым оно образовывает связь с целью заключения брака и размножения.       Эмелиори хмыкнула.       — И вы говорите, что мало знаете о магических связях? Вы знаете об этом больше, чем многие чистокровные. Но ваше понимание работы брачных уз чуть неверно. Обычно это происходит постепенно, хотя большинство людей думает иначе. Магическое существо не просто выбирает случайного волшебника; оно притягивается и влюбляется в него почти так же, как и любой другой человек. Для того чтобы связь начала формироваться, необходим определённый уровень близости. Это не может быть кто-то, мимо кого вы проходили на улице, или знаменитость, в которую вы влюблены. Магическое существо обладает острым внутренним чувством того, что совместимо — эмоционально, ментально и магически; они относятся к этим вещам гораздо трепетней, чем большинство волшебников.       Эмелиори слегка улыбнулась и продолжила:       — Но как только магическое существо достигает той точки, когда оно хочет соединиться, разлюбить уже не может. Его жизнь ставится на кон, а дальнейшее развитие событий зависит от решения волшебника. Как только связь скреплена, она становится созависимой. К счастью, в большинстве случаев в это время эти люди находятся в отношениях, и вступление в связь — это всего лишь следующий шаг… но иногда ситуация гораздо сложнее и запутаннее, вот тогда и прихожу я.       Эмелиори замолчала и пристально посмотрела на Гермиону.       — Уверена, вы уже догадались, мисс Грейнджер, причина, по которой я позвала вас сюда, заключается в том, что меня попросили представить магическое существо, выбравшее вас своей парой.       Гермиона моргнула, чуть ли не молясь, чтобы вся эта ситуация оказалась галлюцинацией, вызванной недосыпанием.       — Вы уверены?       — Да. Причина того, что я была привлечена в качестве посредника — магическое существо, о котором идёт речь, убеждено, что вы не можете и не будете отвечать ему взаимностью. Он даже не хочет, чтобы вы знали, потому что боится, что вы согласитесь на связь по совести. Поэтому он смирился с тем, что скорее умрёт, чем поставит вас в ситуацию, в которой вы оказались вынужденно, не по своему желанию. Его семья пришла ко мне, они умоляли, чтобы я рассказала всё и оставила выбор за вами.       — И вам это позволено?       — Он влюблён, а влюблённые иногда делают иррациональный выбор. Особенно когда образовалась такая привязанность, какая бывает у магических существ. Однако я должна признать, что это первый случай, когда я занимаю позицию адвоката, а не посредника.       — И это кто-то, с кем я достаточно близка?       Гермиона ломала голову, пытаясь угадать, кто бы это мог быть. Семьи существ с магической кровью хранили эту информацию в строжайшем секрете, особенно когда дело касалось магической связи. Если индивидуум был настолько уверен, что она отвергнет его, учился тот явно на Слизерине.       — Сколько у меня времени на принятие решения? Что произойдёт с человеком за это время?       Эмелиори сделала неторопливый глоток чая, явно пытаясь выиграть время.       — Я не собиралась говорить вам, потому что это может расцениваться как принуждение. Уверены, что хотите знать?       — Я предпочитаю быть полностью информированной о решениях, которые должна принять, — твёрдо ответила Гермиона. — Если вы не хотите говорить мне, я узнаю всё, что нужно, другим путём.       — Как правило, — медленно произнесла Эмелиори, — как только связь начинает проявляться, у магического существа есть год или два, прежде чем нужно будет действовать в соответствии с побуждением. Когда время истечёт, симптомы начнут проявляться в большей степени. Связь должна быть общим решением, без второго человека магические уровни зашкаливают, и тело не может справиться физически. Магия съедает изнутри, чувства начинают угасать, стремление к связи усиливается, это может вызвать галлюцинации. Существуют маскирующие зелья для этих симптомов, но они требуют постоянного увеличения дозы и в конечном итоге перестают действовать. Часто в качестве меры предосторожности одновременно принимают зелье для подавления либидо, так как стремление к связи может стать непреодолимым. Как только зелья полностью перестают работать, всё прогрессирует слишком быстро. Чувства полностью отупляются, и человек сходит с ума. Лихорадка усиливается, пока в конце концов органы не отключаются и не наступает смерть.       — И на какой стадии этот человек на данный момент?       — Как утверждают члены его семьи, про проявление связи он не сказал ни слова. Они поняли, что происходит, только потому, что зелья начали терять свою эффективность, — тихо сказала Эмелиори.       Гермиона чувствовала себя так, словно весь её мир развалился на части лишь за то время, пока она пила чашку чая.       — Тогда ждать действительно нельзя, — спокойно заключила она, хотя совсем не чувствовала себя таковой. — Есть ли какой-нибудь способ встретиться с этим человеком и выяснить, существуют ли другие пути решения? Есть ли вообще какой-то способ уладить конфликт, учитывая, насколько он против того, чтобы даже раскрыть свою личность?       Эмелиори уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг снаружи послышался шум. Внезапно раздался взрыв, дверь вспыхнула пламенем и распахнулась, а внутрь ворвался Драко Малфой.       — Богфельд! Меня не волнует, что моя мать наобещала тебе. Если ты хоть слово скажешь Грейнджер обо мне, я сожгу твой офис…       Его пламенная речь оборвалась кряхтящим звуком: он увидел Гермиону.       — Ах, мистер Малфой, какой приятный сюрприз, — ответила Эмелиори, спокойно потягивая чай, будто бы дверь не её кабинета только что снесли огненным шаром. — Мы с мисс Грейнджер как раз говорили о вас.       Гермиона и Малфой уставились друг на друга на несколько секунд, осознание настигло обоих одновременно. Малфой пришёл в себя первым, но растерял весь свой пыл и выглядел теперь обессиленно.       — Чёрт побери, Грейнджер, — тихо произнёс он. — Ты не могла послушать меня хоть раз в жизни.       Затем он повернулся на каблуках и вышел через горящий дверной проём.       Астория бормотала объяснения и извинения, но Гермиона была слишком ошеломлена, чтобы расслышать их.       Малфой образовал с ней связь. Малфой. Она не была уверена, чему удивлена больше: тому, что никогда не замечала частичку волшебного существа, живущего в Малфое и, очевидно, влюблённого в гриффиндорку, или тому, что он умирал.       Не сказав ни слова Эмелиори, Гермиона вскочила с кресла и во второй раз за этот день погналась за Драко.       — Малфой, — крикнула Гермиона ему вслед.       Он ускорил шаг. Бросившись за ним по коридору — будь проклято её достоинство — она позвала ещё раз:       — Малфой!       Он приближался к лифту, девушка никак не могла за ним угнаться.       Наконец, в отчаянии она вытащила свою палочку и, собравшись с духом, приготовилась к нарушению немыслимого количества правил.       — Петрификус Тоталус!       Она догнала Драко, застывшего посередине коридора, и, повернувшись лицом к нему, упёрла руки в бока.       — Драко Малфой, не могу поверить. Ты, без сомнения, самый проблемный и трусливый человек, которого я когда-либо встречала в своей жизни.       Хотя выражение его лица застыло, она видела глаза, вспыхнувшие болью, но продолжила:       — Я даже не знаю, что мне кажется сейчас более смешным: то, что ты взорвал дверь Эмелиори Богфельд, или то, что ты скорее умрёшь, чем признаешься в симпатии ко мне. А теперь я сниму с тебя заклинание, но ты останешься и поговоришь со мной. А может, я пойду к тебе домой и поговорю уже с леди Нарциссой, — её голос слегка дрогнул при мысли о том, что она когда-нибудь вернётся в Малфой-Менор, — а я бы предпочла этого не делать.       Удерживая его на месте заклинанием, чтобы тот не упал, она отменила чары.       — Ты собираешься остаться и поговорить? — спросила она.       Он всё ещё выглядел таким же подавленным, как и тогда, когда вышел из офиса Эмелиори, но кивнул.       — Пожалуйста, перестань прикасаться ко мне, Грейнджер, — прохрипел он.       — О. — Гермиона отпустила его руку, а осознание, почему он так грубо повёл себя с ней утром, накатило волной. — О!       Малфой за долю секунды сумел вернуть себе самообладание.       — Ты хочешь поговорить здесь? Или мы пойдём в менее людное место? — прямо спросил он.       — Мой офис подойдёт?       Он коротко кивнул и, не дожидаясь, пока она покажет ему дорогу, зашагал по коридору к её кабинету.       Гермиона застала его уже в кабинете, вальяжно развалившимся в кресле. Он, по-видимому, собрался с мыслями пока шёл — холодная маска безразличия вернулась на место. Она села по другую сторону стола.       — Грейнджер, — протянул он, не успела она и рта раскрыть. — Прежде чем ты, уверен, забросаешь меня бесконечным количеством появившихся у тебя вопросов, хочу кое-что обозначить: я не собираюсь образовывать связь с тобой. Мне, честно говоря, наплевать, как ты к этому относишься, я скорее умру.       Гермиона чувствовала себя так, словно пережила эмоциональный удар. Ей не нравился Малфой. И в настоящее время она не была заинтересована в замужестве, а тем более в перспективе «состоять в связи». Но всё равно было трудно не обижаться, когда тебе в лицо говорят, что скорее умрут, чем женятся на тебе. И, зная характер Драко, она была уверена, что тот и правда намеревался довести дело до конца.       — Понятно, — сухо прокомментировала Гермиона, на мгновение отводя взгляд от него. — Это потому, что я магглорожденная?       Что-то промелькнуло на лице Малфоя, прежде чем он закатил глаза, словно ему наскучила её предсказуемость.       — Да.       — А не потому, что ты любишь меня и боишься, что я соглашусь из страха ответственности за твою смерть?       Малфой оторвал взгляд от потолка и уставился на девушку. Кожа его лица была ужасно бледной, а серые глаза лихорадочно блестели, Гермиона не могла поверить, что не заметила этого раньше.       — Это Богфельд тебе сказала? — Он издал лающий смешок. — Мерлин, Грейнджер, разве можно быть более доверчивой? Богфельд платит Министерство, а теперь, очевидно, и моя мать щедро подкидывает галеоны за то, чтобы идиотки вроде тебя велись на сказочки о магической связи. Это не романтично, и я не влюблён в тебя, просто у меня внутри есть существо, которое считает тебя идеальной для продолжения рода. И, к несчастью для вас обоих, я скорее умру, чем займусь чем-то столь мерзким, — он усмехнулся.       Гермиона чувствовала себя неуверенно. Она не доверяла словам Малфоя; в конце концов, он был слизеринцем и нередко играл окружающими, как марионетками. Но она не могла отрицать его доводы против Эмелиори. Эта женщина — представительница магических существ. Её работа заключается в попытках заставить волшебников согласиться на связь без принуждения… а когда цель достигнута, все счастливы, на средства достижения внимание обращать уже нет смысла.       Однако утверждение Малфоя было не менее спорным. Слизеринцы честолюбивы и, по её опыту, в целом неэтичны: умереть мучеником, избегая необходимости «спариваться». В этом очень мало смысла. Если Малфой действительно ненавидит её с такой силой, то ему будет всё равно, виновна она или вынуждена связать себя узами, он сможет продолжать жить без забот и ответственности.       — У меня нет никаких иллюзий насчёт романтики, Малфой. Мне просто трудно поверить, что ты предпочитаешь смерть, а не жизнь. Я всегда считала, что ты более эгоистичен.       На лице Драко снова промелькнуло то же непонятное выражение.       — Не обманывай себя, думая, что это очередное проявление глупого благородства, Грейнджер, — его голос был холодным и ровным. — Возможно, ты не замечала все эти годы, но я ненавижу тебя. То, что какая-то часть меня находит тебя привлекательной, — это самое отвратительное, что когда-либо случалось со мной. И, хотя, не буду отрицать, что слабое притяжение существует, это не значит примирение с этой мыслью настолько, что я когда-нибудь прикоснусь к тебе.       Малфой резко встал.       — Я думаю, на сегодня вопросов достаточно. Если хочешь узнать что-то ещё, можешь прислать мне сову.       А потом он ушёл.       После его ухода Гермиона ещё долго сидела неподвижно, в голове всё кружилось однообразной массой, она обдумывала всю ту информацию, которую на неё вывалили.       Наконец, девушка встала и собрала частично перепроверенный Закон о Правах Оборотней.       — Парвати, — обратилась она к своей ассистентке, положив на стол перед ней исправленную половину документа. — Меня не будет в офисе до конца дня. Пожалуйста, подготовь этот раздел Закона о Правах Оборотней к печати, остальное я принесу завтра утром.       Затем Гермиона Грейнджер отправилась в библиотеку.