Не буди лихо, пока тихо

Имперская Академия оборотничества и ведовства имени Витолиусса Великолепного выгодно отличалась от подобного рода заведений, поскольку туда принимали всех, имеющих хотя бы каплю магии. Её ректор, Флавиан Эридан Маркеллусс, отстаивая свою позицию относительно правил набора абитуриентов, неустанно повторял: «Неспособных магов не бывает, бывают маги слишком ленивые, чтобы освоить хотя бы тройку базовых заклинаний!» Удивительно, но ректор обычно оказывался прав. Студенты со слабым даром, проучившись в стенах академии какое-то время и не справившись с чудовищной нагрузкой, которою непросто было одолеть и полноценным магам, успешно переводились в специализированные колледжи для целителей, искателей и прочих, не столь героических, как боевики и дознаватели, но куда более нужных для общества профессий, потому что уверовали в свои способности. И помог им в этом ставший уже легендарным девиз ректора: «Неспособных магов не бывает!» Тех же счастливчиков, кто смог окончить академию и получить вожделенный диплом, едва ли не с распростёртыми объятьями встречали на любой государственной службе, что являлось гарантом последующего благополучия и процветания молодого мага. Ибо Император своих служащих высоко ценил и всячески поощрял то внеочередным званием, то приличного размера премией. Но только проучившись два года в Академии оборотничества и ведовства, я, наконец-то, осознал, насколько мне повезло попасть сюда. Среди моих сородичей сие учебное заведение популярностью не пользовалось из-за его удалённости от центра Империи, я же соблазнился местонахождением Академии, желая оказаться как можно дальше от деспотичного дяди. О том, чем мне пришлось пожертвовать, чтобы выбраться из клана и отправиться учиться, я старался лишний раз не вспоминать. «Цель оправдывает средство», — так я себя убедил. В Академии царила атмосфера всеобщего равенства и братства, что для меня, привыкшего с детства к жестокому прессингу клановых старейшин, было сродни чуду. Никого из преподавателей не интересовало, из какой социальной среды происходит студент, их волновали лишь его знания и успехи на учебном поприще. День, который навсегда изменил мою спокойную и размеренную жизнь, поначалу ничем от череды ему подобных не отличался. Завтрак, учебные занятия, обед, за которым следовали вожделённые для каждого студента два часа свободного времени перед самоподготовкой. Во время обеда всезнайка Николос и поведал нам последнюю новость: в академию с минуты на минуту прибывали новички — студенты по обмену из соседнего государства. На наше вполне оправданное недоверие, ибо какие могут быть новички в разгаре учебного года, Николос возмущённо воскликнул: — Чистейшая правда! Я разговор ректора с куратором Хильдимиром случайно подслушал. А если вы мне не верите, то сами сходите и проверьте. Слово за слово, и вот уже я вместе с группой любопытных однокурсников отправляюсь к воротам телепорта. Как всякое уважающее себя учебное заведение, Имперская Академия оборотничества и ведовства особое внимание уделяла безопасности студентов. Множество блокирующих и охранных амулетов отслеживали любое проявление несанкционированной магии и в случае реальной опасности подавали сигнал, предупреждающей дежурных магов о появившейся у них работе, а студентов о необходимости соблюдать предельную осторожность. Главные ворота замка, тоже в целях безопасности, открывали только раз в год – в День рождения Императора, когда посетить академию могли все желающие. В другое время на территорию академии можно было попасть только через телепорт, у которого круглосуточно дежурил кто-нибудь из местной охраны. Похоже, на этот раз Николос нас не обманул, поскольку около пространственного портала наблюдалось непривычное для буднего дня оживление. Ректор, все четыре куратора третьекурсников (по числу факультетов), старший целитель и коменданты обоих общежитий, мужского и женского, толпились на крошечном пятачке около слабо мерцающей рамки телепорта. Они определённо кого-то готовились встречать. Присев в сторонке на расположенные по периметру внутреннего, вымощенного серым камнем дворика, широкие мраморные скамьи, решили подождать и мы. В академии не так много развлечений помимо учёбы, чтобы такое событие пропускать. Да и любопытно нам стало, почему поприветствовать новичков столько преподавателей разом собралось. Поступивших испокон веков только целитель да дежурный преподаватель принимали. И пока первый новых студентов на предмет заболеваний да паразитов осматривал, второй им в это время правила поведения в академии невнятным речитативом зачитывал. Ожидание затягивалось. Ректор и преподаватели заметно нервничали, целитель меланхолично разминал кисти рук, время от времени поглядывая на находящиеся в режиме ожидания ворота телепорта, а коменданты тихонько между собой о чём-то перешёптывались. Солнышко, несмотря на середину зимы, припекало совсем по-летнему, и я отодвинулся ближе к ограде парка, где вожделенная тень от деревьев сулила хоть какую-то прохладу. Но моя надежда не оправдалась. Зачарованная от проникновения непоседливых студентов решётка оказалась совершенно беспомощной перед палящими лучами солнца, и так за полдня нагрелась, что от неё жаром буквально полыхало. Вот и пришлось мне, спасаясь от перегрева, по-быстрому перекинуться. Моя животная половина, в отличие от человеческой, жару просто обожала. Свернувшись калачиком у самой ограды и подставив солнцу пушистый бок, я незаметно для себя задремал. И снилось мне… Нет, об этом рассказывать я не буду, мало ли что могло присниться едва достигшему совершеннолетия оборотню. — Киса! Нет, вы только посмотрите, какая шикарная КИСА! Этот восторженный звонкий голосок долго потом будет преследовать меня в ночных кошмарах. И я, соскакивая с кровати и обливаясь потом, снова и снова буду переживать этот ужасный миг. Если бы я не был настолько самоуверен, глуп и непростительно медлителен! Нужно было сразу бежать, не медля ни минуты. Но от осознания своего фатального промаха меня отделяли не часы и дни, а долгие месяцы. Пока же я был ужасно недоволен двумя вещами. Во-первых, мне не дали спокойно подремать на солнышке, а это дело в своей звериной форме я очень любил. А во-вторых, меня, чёрную пантеру из клана Могучего Когтя, обозвали «кисой». Ужасное оскорбление! Этого никак спустить нельзя! Вот сейчас встану и всем покажу, что бывает с теми, кто оборотней не уважает! Оборотень — это не просто красивая зверушка, это идеальная машина убийства. Но расслабленному телу подниматься и убивать прямо сейчас никого не хотелось. Лениво приоткрыв полные сонной неги глаза, я оглядел окрестности в поисках нарушителя моего спокойствия. Дрёма отступала неохотно, и расфокусированный взгляд никак не хотел останавливаться на чём-то конкретном, поэтому перед глазами веселой каруселью мелькали какие-то размазанные лица. Я величественно зевнул, показав всем присутствующим великолепный набор острых, как бритва, клыков. Обычно этого действия хватало, чтобы отпугнуть чересчур любопытных разумных, впервые увидевших оборотня вживую. Но на этот раз всё пошло не так. Кто-то мелкий и костлявый, навалился на меня всей тушкой и хватал наглыми, явно лишними для своего владельца, ручонками за всё, до чего только мог дотянуться: — Ммм! Какие глазки! А хвостик такой роскошный! «Нет, не надо трогать хвост!» — так и хотелось заорать мне благим матом, но изъясняться членораздельно в звериной форме я не умел. Да, некоторые оборотни и в мохнатом виде говорить могут, но не я. Может, ещё слишком молод, а может, не каждому из нас такая способность от природы даётся. Поэтому мне только и оставалось, что недовольно порыкивать, стараясь аккуратно отобрать свои части тела у неизвестного захватчика. И вовсе не потому, что я поранить приставалу опасался, а потому что за целостность своей шкурки сильно переживал. Пантера с проплешинами – это же нонсенс. И только услышав сдержанное хихиканье окружающих, я сообразил, что спасать надо не шкуру, а собственную репутацию. Кто станет уважать хищника, которого как мягкую игрушку тискают? Вот тут я впервые пожалел о незыблемости главного закона оборотней: «Не убей без причины!». А унизительное ползанье по телу и хватание за хвост вряд ли старейшины клана сочтут достаточно веской причиной для убийства. С трудом мне удалось высвободиться из неожиданных объятий, да и то не самому. Помог незнакомый лохматый крепыш, без особого труда оторвавший от меня нечто непонятное в свободных белоснежных шелках. Выглядело это существо таким воздушным, что если бы не столь наглое поведение, я бы принял его за девушку, но ни одна уважающая себя девушка подобных вольностей с оборотнем себе не позволит. Значит, это парень. Миниатюрный, худосочный, но всё же парень. Возмущённый любитель котиков между тем безрезультатно вырывался и активно пинал воздух, а его растрёпанная светлая коса беспорядочно моталась из стороны в сторону. — Держи его крепче, Медведь, а то ещё вырвется и всех покусает, — весело посоветовала миниатюрная светловолосая девушка, тоже одетая во что-то белое и воздушное. Она держала за руку невысокого черноволосого парня, смуглая кожа и вертикальные зрачки которого заставили меня сначала насторожиться, а потом и резко попятиться. Извечная вражда теплокровных с хладнокровными въелась в подкорку не одного поколения оборотней. Парень понимающе мне усмехнулся и быстрым жестом скрестил пальцы в известном всем двуипостасным знаке «мир». Я насторожённо следил за незнакомцами, но те никаких враждебных действий в отношении меня не предпринимали. Девушка и черноволосый оборотень забрали у крепыша взлохмаченное мелкое недоразумение и стали планомерно приводить в порядок его одежду, попутно укоризненно приговаривая: — Нельзя к незнакомым оборотням приставать, да ещё при полном обороте. — Опасно! — Тебе ли этого не знать! — А за хвост дёргать совсем уж неприлично… Парнишка возмущённо сопел и дёргался у них в руках, пытаясь вырваться на свободу. — Что о тебе теперь думать будут — даже не представляю, — горестно вздохнула девушка. — Я ещё клыки посмотреть хотел, — расстроено пробурчал мелкий. Он вдруг резко вывернулся из удерживаемых его рук и снова бросился ко мне: — А дай клыки потрогать! Восторженные синие глаза встретились с ошарашено расширенными зрачками зверя. Меня всегда интересовало, кто же из нас главный: человек или зверь, обитающий обычно на задворках моего сознания, но ответить на этот вопрос однозначно сложно. В зверином обличии мне обычно было куда удобней и спокойней, но сейчас мой зверь неподдельно встревожен и безмолвно поторапливал свою человеческую половину поскорее убраться от большого скопления разумных, которые его сегодня почему-то сильно нервировали. И я решил сбежать, пока окончательно не опозорился. Быстро вскочил на лапы и величественно заскользил в сторону жилых корпусов Академии, а вслед мне долго ещё неслись разочарованные вопли: — Киса, вернись! Я ещё не всё рассмотрел! И какой чёрт дёрнул меня обернуться в зверя? Сидел бы себе тихонько вместе со всеми, ничем не выделяясь из общей массы, ничего бы со мной и не случилось. А так и за хвост подёргали, и за уши потрепали. Хорошо ещё, что в рот залезть не успели. И появление новичков я пропустил. Подозреваю, правда, что мелкий любитель котиков и опекавшая его троица как раз были из их числа. Вот только почему никто из присутствующих здесь преподавателей не вмешался, чтобы остановить творящееся на их глазах безобразие? И почему так взволнованы наши многоопытные учителя, которые и самого Императора не слишком-то опасались?