Не буди лихо, пока тихо

Следующая моя встреча с неадекватным любителем котиков состоялась тем же вечером. К тому времени доброжелатели меня уже просветили, что наши преподаватели, встречая новеньких, нервничали совсем не зря. Мало того, что новички оказались из правящей семьи сопредельного государства, с которым отношения у нашего Императора всё никак не складывались, так среди них ещё и высший маг, толком своей силой не владеющий, затесался. Из каких соображений эту бомбу замедленного действия в чужую страну учиться отправили, всем понятно. Если вдруг рванёт — чужой земли не жалко. Но почему для обучения столь высокопоставленных особ именно нашу захолустную академию выбрали — оставалось загадкой даже для всезнайки Николоса. Обсуждая наиболее вероятные версии происходящего, мы с одногруппниками не заметили, как немного увлеклись и выпили на пару кувшинов сладкого ферканского сидра больше, чем в начале планировали. У ферканского сидра есть одна коварная особенность: пьётся он легко, как фруктовый компот, а бьёт в голову как самый крепкий самогон. Поэтому возвращаясь поздним вечером изрядно навеселе с наших дружеских посиделок в ближайшем к Академии трактире, я предусмотрительно старался держаться в тени. Попадусь в таком состоянии на глаза кому-нибудь из преподавателей — сурового наказания мне не избежать. Да и редкой удачей будет отделаться одним лишь наказанием. Некоторые особо зловредные преподаватели могли так тебя ославить, что долго потом будешь служить объектом для насмешек окружающих. Стараясь бесшумно красться в тени серой замшелой стены здания, а не цепляться за всё, что только можно, добрался до корпуса нашего общежития. Неуклюже перевалился через подоконник первого же попавшегося мне открытого окна, и, выбравшись из чужой комнаты, которая на моё счастье на тот момент пустовала, в коридор, направился к центральной лестнице. В столь поздний час я имел все шансы никем не замеченным добраться до своей комнаты на пятом этаже и проспать крепким беспробудным сном до самого утра. Чопорные лица с портретов смотрели так осуждающе, что я, не выдержав этого молчаливого давления, взял и показал им всем язык. На душе сразу полегчало, и … Но, неспешно преодолевая второй этаж, услышал вполне явственно дробный шум шагов спускающегося мне навстречу. «И кого это по ночам здесь носит?» — лениво подумалось мне. Остановившись посередине лестницы, я даже не попытался спрятаться. Смысла в этом никакого не было. Прячься, не прячься, а если это кто-то из преподавателей, то всё равно меня засекут. Если же это студент, то и опасаться особо нечего. Вряд ли кто из студентов станет распространяться о том, в каком состоянии злобный оборотень вернулся в Академию из города. Меня многие опасались, считая жестоким и злопамятным. Репутация, заработанная ещё в первые учебные дни, когда я весьма агрессивно огрызался на любое замечание в свой адрес и чуть что кидался в драку, продолжала работать на меня и поныне. Не объяснять же окружающим, что от въевшихся буквально с молоком матери клановых привычек мне не так просто избавиться. Тоненькая фигурка в белом одеянии, целеустремлённо перепрыгивая через ступеньки, быстро приближалась ко мне. Я напряг пропитанные алкоголем мозги, пытаясь узнать спускавшегося студента. Но спускавшийся навстречу разумный показался мне совсем не знаком. Чужих как на территории Академии, так и в здании общежития быть не могло, так неужели пару лишних стаканов сидра так пагубно на мою память повлияли? Незнакомец, завидя на своём пути препятствие в виде пошатывающегося меня, тоже остановился и с любопытством, как мне тогда показалось, уставился на меня. — Что, никогда пьяных не видел? — нарушил я затянувшееся тягостное молчание, стоя на самом краю ступени и усиленно пытаясь удержать равновесие. — Настолько пьяных — нет, — быстро прозвучало в ответ. — Всегда думал, что оборотни предпочитают здоровый образ жизни. — Откуда ты знаешь, что я оборотень? — поинтересовался, усиленно ворочая заплетающимся языком. — На мне ведь это не написано. — А я тебя сегодня во второй ипостаси видел, — радостно разулыбавшись, сообщил незнакомец. — Где? — спросил, всё ещё наивно надеясь, что свидетелем моего сегодняшнего позора этот студент не был. — Так возле ворот, когда нас ректор и преподаватели встречали. Я мысленно застонал. Похоже, столь неприятное для меня событие ещё долго будет обсуждаться окружающими. Этого мне ещё не хватало! «Лучшая защита — это нападение!» — очень кстати вспомнилась прописную истина, знакомую каждому оборотню с детства и я, нагловато усмехаясь, спросил: — Настолько понравился, что ты меня запомнил? — Пф! Хвост у тебя роскошный. А вот клыки мелковаты! — не менее нагло осклабился в ответ незнакомец. И только тут до меня дошло, что передо мной никто иной как виновник моих сегодняшних мучений. Тот самый нахал, что бесцеремонно меня за хвост хватал и пытался в рот залезть. Не удержавшись, я сердито зарычал. — Какая грозная киса! — насмешливо отреагировали на моё несдержанное рычание. Да как он смеет! И я, уже не контролируя себя, стремительно кинулся на обидчика. Но, то ли координация движений из-за выпитого оказалась изрядно нарушенной, то ли противник мне слишком вёрткий попался. И ждала бы моё лицо незабываемая встреча со ступенькой, если бы какая-то неизвестная сила не вздёрнула вверх мою немалую тушку буквально в паре сантиметров от поверхности лестницы. — Вот глупая киса! Да спи ты уже! Что происходило с моим телом дальше — осталось для меня в глубоком тумане забвения, поэтому проснувшись утром в своей кровати, долго пытался вспомнить, как я до неё добрался. Но никаких подробностей оного так и не смог припомнить. А случайная встреча на лестнице мне вообще сном показалась. Утро выдалось до обидного обычным. Пожалуй, его можно было и добрым назвать. У меня даже голова после вчерашних посиделок ни капли не болела. И все вчерашние проблемы казались теперь совершенно несущественными. Подумаешь, за хвост пару раз подёргали! С кем не бывает! Да и всё остальное произошедшее со мной тоже яйца выеденного не стоит. Немного напрягала только внезапная забывчивость, ранее мне совершенно несвойственная. Всегда ведь раньше помнил, как до своей кровати добирался. А тут — как отрезало. Долго заморачиваться по поводу преждевременного склероза не стал. Не люблю лишний раз о разных пустяках задумываться. Всё происходящее в жизни я всегда делил на две группы: жизненно важное и прочая ерунда. А вчерашний день весь целиком можно отнести к «прочей ерунде». Так чего зря напрягаться и голову ломать, пытаясь понять, что же не так было? Плюнуть, растереть да забыть. Первый сюрприз поджидал меня уже на занятиях, когда посередине лекции профессора Бартоломеуса, которого в академии все без исключения студенты побаивались, в аудиторию, предварительно робко постучавшись, проникли две хрупкие фигурки, трогательно держащиеся за руки. С удивлением узнал в бесстрашной парочке вчерашних блондинчиков, девушку и парнишку. Они вошли, низко поклонились и заговорили по очереди: — Смиренно просим уважаемого профессора общей магии Бартоломеуса простить нам наше вопиющее опоздание. — В деканате никак не могли решить, в какую группу нас определить. — А, — неожиданно улыбнулся вечно угрюмый профессор. — Вы — те самые студенты из сопредельного государства! — Да, — кивнул парнишка. — Разрешите присутствовать на вашей лекции. А девушка молитвенно сложила ручки на груди и так умильно посмотрела на профессора, что тот окончательно растаял и разрешил занять опоздавшей парочке свободные места. Свободных мест в аудитории было предостаточно, ведь наша группа в академии самая малочисленная на курсе. Большую её часть составляли оборотни, поэтому студенты иных рас, по какому-то недоразумению время от времени попадавшие к нам, чувствовали себя среди перевёртышей некомфортно и всеми правдами и неправдами стремились перевестись хоть куда-то. Да хоть к лекарям! Каково же было моё изумление, когда парнишка, потянув за собой девушку, вполне целенаправленно направился в мою сторону и, подойдя к парте, тихо прошипел: — Подвинься! Дождавшись выполнения своей просьбы, которая прозвучала скорее как приказ, он галантно пропустил вперёд девушку, а сам сел на самый краешек скамьи. «Это он зря, — мелькнула в голове неожиданная мысль. — Нужно было меня посадить посередине, а блондинок — по краям. Тогда бы я мог за ними присматривать и успел в случае чего прийти на помощь». Что мелкий поступил так вполне осознанно, я вскоре понял, заметив, как несколько особо любопытных одногруппников, поначалу плотоядно посматривавших на новеньких, быстро отводили взгляд и начинали весьма внимательно изучать свои конспекты. «Круто! — подумал я. — Интересно, какое из своих умений он сейчас задействовал?» Но мимолётное любопытство быстро прошло, так как на лекциях профессора Бартоломеуса времени на ерунду попросту не оставалось. Успевай только записывать. А после окончания лекции девушка отложила свои записи, улыбнулась мне по-дружески, как старому знакомому, и представилась: — Я Лика. А это, — кивок в сторону блондина. — Лиз. — Лиза? — ухмыляясь, переспросил я. — Лиз, — спокойно поправила меня девушка. — Ализистайл. Извини, что так беспардонно навязались, но Лиз сказал, что рядом с тобой мне будет безопасно. — С чего он так решил? — искренне удивился я. — Не знаю. Лиз как-то чувствует, кто опасный, а кто — нет. — Так он телепат? — я невольно отодвинулся от странной парочки подальше. — Эмпат, — вмешался в разговор до этого молчавший и прислушивающийся к нашей болтовне Лиз. — Я только эмоции считываю, мысли читать не могу. Что ж, это многое объясняло. Особенно резко изменившееся поведение одногруппников. Эмпаты не только «эмоции считывают», но и вполне их подкорректировать при необходимости могут. Вот я влип-то! Одной загадкой стало меньше, потому что причину столь резких перепадов своего настроения я узнал. Если Лиз недостаточно хорошо свой дар контролирует, то воздействие на окружающих у него могло происходить не осознанно, а спонтанно. Эмпатов в обществе откровенно не любили. Какому разумному понравится, когда твоими чувствами кто-то с лёгкостью может манипулировать? Больше, чем эмпатов, обыватели не любили и опасались разве что телепатов. Вот же кто полное дерьмо! Можно ставить многоуровневые блоки, пытаясь скрыть, о чём ты думаешь, но достаточно сильный телепат без особых усилий прочтёт тебя, как открытую книгу. И никакие твои ухищрения ему не помешают. Скорее, наоборот, только раззадорят. — Где находится 207 аудитория? — прервал мои затянувшиеся размышления Лиз. Ах, да, сейчас у нашей группы будет расоведение. Предмет не столько полезный, сколько интересный. — Я вам покажу, — предложил я, здраво рассудив, что объяснять дорогу будет намного дольше, чем самому блондинчиков проводить. Лиз сгрёб в охапку свои и Ликины письменные принадлежности и, взяв девушку за руку, повёл к выходу. У самой двери обернулся ко мне и требовательно спросил: — Ты идёшь? Пришлось догонять. Не бросать же новеньких одних. Во-первых, сам пообещал их до аудитории довести. Во-вторых, глупо опаздывать на семинар только для того, чтобы свою несгибаемость и самостоятельность лишний раз продемонстрировать. Но дойти до нужной аудитории вместе с белобрысыми попугайчиками-неразлучниками у меня не получилось. На первом же повороте с нами столкнулся Николос с парочкой приятелей и так многозначительно посмотрел, что я сразу понял: что-то ему от меня нужно. Пришлось задержаться, хоть и сильно не хотелось этого делать. Я почему-то вдруг такую ответственность за доверившихся мне Лиза и Лику почувствовал, словно они мне ближайшие и самые дорогие родственники. Николос болтал какую-то ерунду, а я нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Как там мои подопечные? Надеюсь, их никто не обижал, пока меня не было, иначе всех на клочки разорву. Отговорившись каким-то мифическим срочным делом, рванул в сторону 207 аудитории, где уже с минуту на минуту должна была начаться лекция. На подходе заметил умилительную картину: Лиз и Лика, прижавшись друг к другу, мирно дремали на подоконнике. Облегчение, которое я испытал при виде живых и здоровых блондинок описанию не поддавалось. Захотелось вдруг утащить этих райских птичек к себе в логово, и никому не показывать, чтобы не обидели ненароком.