мой заклятый братец

Кран был включён, зеркало напротив отражало мой пустой, невидящий взгляд. Холодная вода продолжала литься из невыключенного крана. Руки, находившееся под струёй, успели превратиться в льдышки. Я думала, что если простою так ещё хоть минуту, то, ударившись этими руками обо что-то, они рассыпятся. Хотя ладно, в тот момент я ни о чём не думала. Услышав звон, мне показалось, что он исходит из другого мира, не такого ужасного, в котором сейчас приходилось пребывать мне. Мне казалось, что я выплываю со дна озера, пытаясь не задохнуться. Почему я это делала? Ведь в тот момент мне не хотелось спастись. Я хотела погибнуть в том несуществующем озере. Звон становился всё громче, оглушая меня. Зажав уши руками, я пыталась спастись от этого поглощающего звука.  — Почему она умерла? Как она посмела умереть? Почему? Почему? Почему?! Дверь отворилась, заставив меня оторвать взгляд от отражения непонятного существа.  — Ева, почему ты ещё не на уроке? Звонок только что прозвенел, — сказал разочарованным голосом учитель Кто это? Мне казалось, что вижу его впервые, хотя я сидела на его классах почти каждый день. Он, наверное, был огорчён тем, что лучшая ученица сейчас не слушает очередной тупой урок, который не поможет мне справиться с жизнью. Я была на него зла. Почему он не понимал того, что со мной происходит. Почему он не мог об этом догадаться? Мне хотелось убить его в тот момент. Мне хотелось убить себя в тот момент.  — Мне нужен воздух, — бросила я ему вслед, обегая его массивное тело. В этой сказанной фразе я скорее старалась убедить себя, чем его. Воздух мне поможет, он меня спасёт.  — Ева, ты куда? Тебя накажут за прогул, — услышала я эхо, разносящееся по коридору. Пробежав, как мне казалось, некончающиеся поворты коридоров, я распахнула двери школы. Когда я думала о том, какие чувства буду испытывать, если кто-то близкий умрёт, то считала, что я буду сидеть и рыдать, рыдать, рыдать. Но я не прекращала бежать, спотыкаясь и разбивая свои коленки в кровь. В детстве я часто это делала, падая с самоката или преследуя брата. Тогда я сразу чувствовала острую боль и шла домой, чтобы мама залечила раны. Как я хочу вернуться в то время, чтобы сейчас рядом была мама, которая всегда, увидев коленки, прибегала с тюбиком мази. В то время ты думал только о своих разбитых коленках и том, что всё-таки поймал братца за его капюшон от толстовки. Я падала и снова бежала, не чувствуя ничего. Мне казалось, что это сон, и стоит пробежать ещё немного, как я очнусь в кровати со спутанными мокрыми волосами. Но этого почему-то не происходило. Было только одно место, способное мне помочь, если это вообще возможно. Я увидела полоску океана. Почему я не плакала? Там так много капель, собравшихся в океан, а из моих глаз не катится ни одной. Я чувствовала себя виноватой за то, что не помогла ей. Я чувствовала себя виноватой в том, что она умерла. Я чувствовала себя виноватой за то, что не плачу. Океан, спаси меня. Это был один из малопривлекательных пляжей, чем он меня всегда и привлекал. Ни души, как и обычно. Не знаю, нужно ли брать в расчёт мою. Подойдя к вечно меняющейся полоске, разделяющей воду и сушу, я легла. Мне казалось, что волны забирают меня с собой в свой мир, всегда неспокойный и бушующий. Они накрывали меня своей спасающей, успокаивающей прохладой. Стемнело. Звёзды светили так ярко, будто пытались показать своё превосходство. Возможно, она превратилась в одну из звёзд. Она умерла. Я чувствовала, как солёная вода всё сильнее раздирает мои коленки. Я начала хоть что-то чувствовать. Возможно, это ошибка. Возможно, она пошутила. Она любила злые шутки. Где мой телефон? Мне нужно просмотреть сообщение, опровергающее эту злую шутку.  — Вещи… Я оставила их в школе. Мне срочно надо было увидеть её смеющиеся смайлики. Она сумела меня разыграть, а я ей поверила. Она умерла. Нет! Это была просто шутка. Я рассмеялась. Я не могла перестать смеяться. Звёзды точно должны были услышать мой смех и плакать вместо меня, ведь я не могла этого сделать. Встав, я побрела к дому. Школа закрыта. Сколько сейчас времени? Я не узнаю этого без телефона. Телефон. Мне нужно сообщение от неё. Она умерла. Сообщение. Сообщение. Сообщение. Злая шутка. Злая шутка судьбы. Я волочила за собой ноги, не переставая смеяться. Если бы кто-то выглянул в окно, то вызвал бы полицию или скорую. Ведь больше я была похожа на сумасшедшую. Вся одежда промокла и была рваной, множество ссадин были причиной тому. Мой смех был похож на смех сумасшедшей. Думаю, в тот момент я была такой. Свет на крыльце нашего дома горел. Рядом стояли полицейские машины. Вдали слышался звон, этот оглушающий звон. Увидев меня издали, мама побежала ко мне навстречу. Полицейские шли за ней. Она обняла меня, чуть не сбив с ног. Она никогда не выглядела так плохо. Синяки под глазами от пролитых слёз, волосы, торчащие во все стороны. Моя счастливая мама, которая всегда приносила утешение, тогда сама в нём нуждалась. Я улыбнулась.  — Мам, я мокрая, лучше не обнимай, а то простудишься. Она сжала меня ещё крепче. Я чувствовала, как её слёзы текут на моё плечо, несмотря на то, что сама была мокрой от солёной воды океана.  — Евочка, где ты была? Как ты? Она разжала объятия и заглянула в мои глаза.  — С тобой всё хорошо? Я вымученно улыбнулась, хотя минутами ранее не могла остановить свой смех.  — Да, мам, со мной всё в порядке. Несколько минут мы говорили со стражами порядка. Мать говорила, а я просто кивала. Не знаю, удавалось ли мне делать это в нужный момент. Я просто кивала каждый раз, когда на меня бросали вопрошающий взгляд. Звон вдали смолк, видимо они перестали меня искать. Мне всё равно хотелось зажать уши руками. Полицейские сели в свои машины и поехали на поисхи новых пропавших подростков, которые на самом деле просто сбежали из дома. Возможно, они тоже слышат тот оглушающий шум. Мама открыла дверьи, сначала пропустив меня, успела провести рукой по спине. Мой братец, сидевший в кресле в гостиной, сразу оторвал взгляд от книги и посмотрел на меня снизу вверх.  — Приветик, сестричка. Что? Решила уподобляться мне? Правда полицию на мои поиски ещё не вызывали. Тут ты меня опередила. Поздравляю. У меня не было желания его подкалывать, хотя наше общение состояло только из этого.  — Спасибо, — быстро выдавила из себя я, заметив в его глазах смятение и непонимание. Как его сестрица могла не пошутить над ним? Я развернулась по направлению к лестнице и уже дотронулась до перилл, когда он окликнул меня, заставив обернуться  — Забрал твои вещи из школы. Лови. Он кинул мне рюкзак. Я просто смотрела на него и была не в силах сделать хоть одно движение. Надежда. Хочу, чтобы она была у меня как можно дольше. Она умерла. Нет! Сообщение. Сообщение. Сообщение. Я упала на колени. Звон в ушах. Я не спешила закрывать уши руками, они потянулись в обратную сторону: к застёжке рюкзака. Она умерла. Надежда. Слёзы. Смех. Сообщение. Звон. Нет! Рюкзак был расстёгнут. Это сделала я?  — Сестра! Я повернула голову, взглянув на брата. Он первый раз на моей памяти был встревожен в моём присутствии.  — Ты в порядке? Я звал тебя четыре раза. Или ночные приключения попортили твои милые ушки? Ничего не ответив, я вернула свой взгляд к рюкзаку. Она умерла. Надежда. Слёзы. Смех. Сообщение. Звон. Нет! Телефон был у меня в руке. Это сделала я? Мне казалось, что я зритель, отошедший за попкорном и пропустивший часть фильма. Включив его, я сразу увидела дату похорон. Она умерла. Надежда. Слёзы. Смех. Сообщение. Звон. Нет! Мне нужен океан. Я встала, побежала, распахнув дверь. На крыльце сидела мама с почти скуренной сигаретой. Но она не курит. Нет времени. Я побежала. Вдруг я осознала, что чьи-то крепкие руки держат меня в стальной хватке.  — Отпусти! Я пыталась вырваться, пыталась начать бежать, но руки сжимались лишь сильнее. Он развернул меня.  — Всё хорошо, я рядом, — шёпотом проговорил Адам, мой заклятый братец. Я не заметила, как начала бить его. Я что, снова отошла за попкорном? Из глаз полелись горькие слёзы потери. Она умерла. Она правда умерла? Она умерла. Я не прекращала бить его, но мои удары становились слабее и слабее. Мои руки отнимались. Возможно, это из-за утренней холодной воды? Он обнял меня.  — Отпусти. Отпусти. Отпусти, — продолжала говорить я, перейдя на шёпот. Я рухнула на асфальт, но он не переставал меня обнимать. Я плакала у него на груди. Нежная, худая рука опустилась на мою голову. Мама. Я рыдала. Мои мысли о действиях при потере близкого человека были верны. Я сидела и рыдала, рыдала, рыдала. Сколько времени прошло? Часов? Минут? Секунд? Мне казалось, мои слёзы никогда не закончатся, но они иссякли, как и мои силы. Темнота. Меня несут на руках. Темнота. Меня кладут в кровать. Темнота. Темнотп. Темнота. Свет. Пение птиц. Сколько прошло времени? Часов? Минут? Секунд? Откинув простынь, я увидела, что на мне была ночнушка. Кто меня переодел? Мама. Вдруг я почувствовала непреодолимую жажду. Нужно было встать с кровати. Сколько времени? Может ещё немного полежать? Нет. Для этого нужно включить телефон. Нет. Не переодевая свою старую ночнушку, я открыла дверь комнаты с надеждой, что никого нет. Я хочу быть одна. Я хочу быть с ней. Медленно спустившись по лестнице, я поняла что моё уединение закончилось, даже не успев начаться. В кресле сидел Адам с открытой книгой. Поняв, что побыть одной я хочу больше, чем пить, начала медленно подниматься. Ступенька предательски скрипнула.  — Доброе утро, — добродушно сказал братец. Он никогда не желал мне доброго утра.  — Ты, наверное, хорошо отдохнула, проспав 13 часов, — сказал он, взглянув на часы.— Снова бьёшь мои рекорды. Мне пришлось развернуться и так же медленно снова спускаться вниз.  — Почему ты не в школе? — уставшим взглядом посмотрела на него я.  — Остался приглядывать за тобой.  — Мама оставила. Он улыбнулся.  — Мне не нужна нянька.  — Поверь мне, с тебя денег я за это не возьму.  — Разве что с мамы. Теперь мы вместе улыбнулись. Улыбка успела исчезнуть с моего лица сразу как появилась. Я почувствовала себя виноватой за то, что могу улыбаться. Больше мы не говорили. Наша норма на день была выполнена. Он уткнулся в книгу, а я, взяв стакан воды, удалилась наверх. Дверь открылась. Сколько времени прошло? Часов? Минут? Секунд?  — Мама позвонила, сказала, что у них срочная операция, поэтому ночью ее можно не ждать. Дом в нашем распоряжении.  — Ты куда-то уходишь? — наконец обратив на него внимание, вымолвила я.  — Нет, иначе денег никто не даст, — он улыбнулся. — Просто схожу в магазин. Он ждал несколько секунд, после чего, не дождавшись ответа, закрыл дверь. Входная дверь немного позже закрылась с более отдалённым шумом. Почему я больше не плачу? Все мои слёзы закончились вчера? Все мои чувства закончились вчера? Я предаю её. Почему я не плачу? Она умерла. Надежда. Слёзы. Смех. Сообщение. Звон. Нет! Зажав уши руками, я скорчилась на кровати. Темнота. Открыв глаза, я почувствовала те же крепкие руки, что и вчера. Меня убаюкивали, держа на руках, как ребёнка.  — Что? Что случилось?  — Я нашёл тебя на кровати, повторяющую слово «нет». Было ощущение, что ты этого не осознаёшь. Мне не стоило выходить. Я взял нам мороженое, которое мы любили. Подожди, я сейчас его сделаю.  — Нет. Не уходи, — я шептала, но не была уверена, что он хоть что-то расслышал, настолько беззвучно были произнесены слова. Он остался. Было темно, и лишь подсветка горела над его кроватью синим светом. Часы на прикроватной тумбочке показывали 2:31. 2:32. 2:33.  — Она умерла. После этих слов тишина вновь воцарилась. Звуки издавала лишь рука, которой он безостановчно водил по моим волосам. 2:58. 2:59. 3:00.3:01.  — Марта умерла. Моя лучшая подруга совершила суицид. Я виновата. Рука продолжала гладить мои волосы, время от времени накручивая отдельные локоны на пальцы.  — Ты не виновата. Никто не виноват в самоубийстве другого человека. Тем более лучшая подруга. Я видел вас вместе. Вы были счастливы. Вы любили друг друга, как сёстры.  — У неё были проблемы в отношениях, в семье. У меня был завал по учёбе, я не замечала, что с ней творится, даже не знала, с кем она встречается. Я не уделяла ей достаточно времени. Я виновата во всём, что случилось.  — Ты была единственным человеком, с кем она всегда была счастлива. Ты думаешь, она бы хотела, чтобы ты винила себя в её смерти?  — Но...  — Если бы с мамой такое случилось, ты думаешь, она бы хотела, чтобы мы всю жизнь корили себя за это? Люди, которые тебя любят, хотят, чтобы ты была счастлива, даже если уходят из твоей жизни. Больше мы не сказали ни слова. Последнее, что я помню, прежде чем тогда заснула, это его руку, гладящую меня по волосам. 7:21. Только открыв глаза, я увидела его лицо перед своим. Адам выглядел таким настоящим, искренним и незащищённым во сне, без своих издёвок и насмешек. Он был очень красив: темные волосы, обычно уложенные ровным пробором, сейчас были взъерошены и спадали на лоб, раскосые небольшие, но чертовски привлекательные глаза, блеск которых я тогда не могла увидеть, прямой, тонкий нос, большие, всегда красные губы и выразительные скулы. Бунтарский дух всё так же оставался в нём: проколотые ухо, губа и нос говорили сами за себя. Я вспомнила о его вчерашних словах. Вернее, даже не забывала и дотронулась до его лица. Это был первый настоящий разговор без издёвок за многие годы. Разговор мне помог. Адам мне помог. Я дотронулась до его губ, невероятно красных губ даже во сне, и потрогала кольцо. Входная дверь с шумом захлопнулось. Братец резко открыл глаза, и я наконец-то снова увидела их блеск. Войдя в ступор, я до сих пор не убрала пальцев с его губ. Лежа на нём, я чувствовала его утреннюю эрекцию, которая усилилась с пробуждением. Прошло несколько секунд прежде, чем он понял, как разрешить ситуацию. Адам укусил мои пальцы, и мы рассмеялись.