Среди сотен лиц

***

Рассвет. Я снова не знаю, где я. Алые облака не дают никакой подсказки о моём местонахождении. Я до сих пор не верю, что все это не сон, не пьяный бред моей воспаленной? фантазии. И все же, надежда до сих пор не покидает меня. Я устал плакать по ночам, я перестал запоминать города, страны, в которых был. С каждым днём чувство безысходности поглощает меня сильнее, и по эмоциональной лестнице я стремительнее спускаюсь вниз. Не думаю, что всё это закончится. Я тешу себя только глупыми предположения, рассчитывая выяснить причину моего мучения, моего проклятия. Что ж, думаю, что стоит немного окунуться в прошлое. Если он ничего не помнит прежде, нужно обозначить его возраст позже, с помощью предположения от другого персонажа. Одним я очнулся в каком-то парке, среди прохожих, не обращающих на меня, замерзшего мальчика, лет одиннадцати, в одной пижаме, никакого внимания. Я не знал, не только того, как я здесь оказался, но и всего, что было прежде. Я не помнил, кто я и как меня зовут. Вот так, заново родившись, первые чувства, которые я испытал, были одиночество и парализующий страх. Поэтому я просто сидел на скамейке и беспомощно плакал, не видя никакого выхода на тот момент. Казалось бы, чем могут помочь слезы, кроме отдушины? Но кое-кто проникся к моему безудержному горю. Меня увидела пожилая дама, как я понял, слёзы маленького ребёнка терзали ей душу. Она не понимала ни слова по-русски, но, несмотря на это, она забрала меня к себе. Тётушка Эрин была первой, кто выслушал мою историю. Мне приходилось активно жестикулировать и рисовать разные образы на бумаге, чтобы хоть как-то объяснить ей, что со мной произошло. Предполагаю, она подумала, что я дитё с бурной фантазией, но дав мне закончить мой рассказ, она посоветовала найти родителей Я жил у неё целый месяц, мы даже стали похожи на родственников. Единственное, что нам мешало – это языковой барьер, но и его маленькими шагами мы стали преодолевать. Это было и мытарством, и одновременно чем-то новым и увлекательным. Я часто думал, чем я провинился перед своими родителями, что они так решили меня наказать. И должен ли я их найти? Я не помнил лиц моей семьи. В памяти редко мелькали размытые образы, картинки моей прежней жизни будто пытались вырваться наружу, но ничего конкретного я не мог вспомнить, что пугало меня больше всего. Но бывали и дни, когда я был смиренно благодарен, ведь тетушка Эрин кормит меня и относится с добротой . И все же гнетущее чувство утраты своего прошлого не покидало меня. Так пролетел месяц и, увы, наутро я очнулся не в теплой кровати, без крыши над головой, я снова был в чужом месте. Я не поверил в происходящее, думал, что это шутка, очень злая и нехорошая, но шутка. Я вновь был в парке. Страх всё нарастал, но оставаться одному было невыносимо, и я пошел. Куда и зачем, было делом второстепенным, ноги сами несли меня всё дальше и дальше. Выйдя из парка, я оказался в незнакомом месте, неизвестно, где искать дом тетушки Эрин . Люди лишь проходили мимо, их взгляды были устремлены в пустоту, сквозь меня. Оказавшись среди толпы, я все больше тонул в одиночестве и отчаянии. В животе заурчало, и слёзы неизменно подступили к горлу. Я бессильно опустился на голый асфальт. В голове звучала эхом лишь одна мысль: «За что?», и мне казалось, я ощущал, как слова бились о стенки моего черепа. Твердо осознав, что никто не спасет меня больше, как тетушка Эрин, и теперь я сам за себя, я кое-как поднялся и пошел дальше по улице. Все мысли теперь были только о еде, голод притупил реакцию на окружающий мир, но, казалось, обострился нюх. Уловив аромат пряностей, я нашёл ларек со специями и фруктами. За прилавком был большой мужчина с круглым лицом и очень густыми бровями. Он оглядывал улицу своими большими карими глазами и на неизвестном языке что-то говорил прохожим. Обойдя прилавок, я взглянул на то, что так благоухало — море фруктов, которые я раньше даже не видел. Моя рука потянулась к большому ярко-красному шару, и тут же длинная палка преградила мне путь. На меня грозно смотрели из-под густых бровей, произнося что-то резкое на своем языке. – Я не понимаю… - промолвил я, смотря прямо в его темные глаза. Казалось, что как только я отведу взгляд, он меня съест. – Я очень хочу есть, пожалуйста. - на моих глазах снова навернулись слёзы, пытаясь их сдержать, я запрокинул голову и начал быстро дышать. Видя мои мучения, мужчина смягчился и убрал палку, лишь махнув головой в сторону еды, он отвернулся. Я опешил, но голод пересилил чувство страха, я быстро схватил по два красных фрукта в обе руки и выбежал из-за прилавка. Сердце бешено колотилось, но я не останавливался, боясь, что еду отберут. Лишь после нескольких кварталов, забежав за жилые дома, я свалился без сил, крепко вцепившись в добычу. К этому времени стемнело. Прислонившись к стене дома, я принялся есть. Еда была не особо питательной, но жить стало гораздо легче. Голова заработала, я внезапно заметил, что всё это время нахожусь в пижаме, в которой я спал у тетушки Эрин. Вновь нахлынуло чувство обиды. Неужели Эрин могла поступить со мной так же, как родители? Или она в сговоре с мамой и папой, и они посчитали, что нужно ещё меня проучить? Но за что? И почему я их не помню, но Эрин не забыл? Смогу ли я когда-нибудь спать в своей постели без страха оказаться на улице? И где мой дом? Вокруг шумел большой незнакомый город. Машины, голоса прохожих эхом проносились в моей голове, вокруг было так много народу, но я был забыт и словно невидим для всех. Темнота принесла с собой в город прохладу. Я совсем продрог в пижаме, ничего не оставалось, как идти дальше.