나비 문신 / Татуировка бабочки 🦋

Год назад.       Мужчина со злостью швырнул хрупкое тело в стену. Удар о стену был не из легких, девушка скорчилась от боли на полу. — Думала, сможешь легко отделаться? — мужчина присел на корточки — тебе от меня не сбежать, дорогая Ильсу! — он засмеялся и, резко взяв Ильсу за волосы, потянул вниз так, что её лицо оказалось чётко перед его взором. Её лицо было без повреждений, без каких-либо намёков на побои. На её глазах не было слёз, лишь злость и ненависть к человеку напротив. — Понимаешь, жизнь так устроена: сильнее тот, у кого больше денег и власти, а такие бездарности, как ты, умирают. Но не переживай, обещаю, больно не будет, — мужчина выпалил последние слова с улыбкой, ещё крепче наматывая и так короткие волосы на кулак. — Тэхён не простит тебя — последнее, что успела сказать Ильсу, прежде чем мужчина потащил её за волосы.       Ильсу лежала неподвижно, истекая собственной кровью и хватая последний воздух. Она услышала отдаляющиеся шаги демона и захлопывающуюся дверь. Понимая, что это конец, что это её финишная прямая, короткой, но все же жизни.       Из глаз Ильсу скатились слёзы — не из-за того, что сейчас она умирает, а из-за того, что оставляет в этом мире, что оставляет свой уход без ответа. Ильсу вспоминала лучшие моменты жизни, пока её сердце всё ещё билось, пока в лёгкие поступал воздух. Внутри неё всё горело огнём, она чувствовала, что сердце утихает свой ритм. — Мне так жаль, что наши мечты не сбудутся, по крайней мере, со мной — подняв глаза в отражение зеркала напротив, Ильсу смотрела на татуировку синей бабочки на ключице, которая имела большое значение в её жизни. Оставались последние секунды, и глаза Ильсу закрылись. Как же быстро мы умираем, оставляя после себя лишь прах воспоминаний.

***

      Моё утро начинается как повторяющийся день и ночь. Ужасно сложно вставать с кровати, приводить себя в порядок и идти на любимую работу. На самом деле работу я люблю, ведь с детства хотела стать художником, обрисовывая все стены в доме. За что каждый раз получала порцию нотаций от родителей: «Рисовать на стенах, обоях нельзя!» Поняв, что это говорить бесполезно, родители записали меня в художественную школу. После выпуска из которой я трудоустроилась в лучшую в Корее художественную студию «블루 나비». Можно сказать, это работа — единственное, что приносит настоящее удовольствие и радость.       Подобрав нужный наряд на сегодняшний день, я осмотрела себя в зеркале: чёрное шифоновое платье с длинными воздушными рукавами, выше колен, белые кеды и распущенные волосы. «Вроде бы неплохо» — улыбнувшись самой себе в отражение зеркала, я схватила сумочку и направилась на работу.       Проходя уже по знакомым улицам, в руках зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Несколько секунд подумав, всё же решила ответить на звонок. — Здравствуйте, госпожа Дженни? — послышался мужской голос на другой линии. — Здравствуйте, да, с кем я говорю? — удивительно спросила я, и от чего-то внутри стало всё сжиматься. — Вас беспокоят из больницы Часэн, не могли бы вы сейчас приехать? — мужчина говорил тихо и слегка неуверенно — Это касается смерти Ильсу. — Я уже еду.       Зайдя уже в знакомое помещение, я осмотрела его снова. И прежде чем пойти в нужный кабинет, тяжело вздохнула. Запах больницы дал о себе знать уже с первых минут, как я зашла. Я быстро нашла нужный мне кабинет и через секунду была внутри. — Ещё раз здравствуйте, вы мне недавно звонили — неуверенно пробормотала я, поправляя волосы на голове. — Ах, да, проходите, Дженни. Меня зовут Доктор Хён, я работаю патологоанатомом. Присаживайтесь — мужчина в белом халате сидел в кресле, внимательно изучая бумаги в руках.       После того как я села напротив него, он поднял на меня глаза и заговорил — Скажите, ваша подруга Ильсу, она занималась мазохизмом? — доктор Хён внимательно смотрел на меня, изучая меняющиеся эмоции на моём лице. — Что, простите? — непонимающе спросила я, хотя догадывалась, что доктор имел в виду. — Дело в том, что при осмотре тела было обнаружено многочисленное количество старых шрамов и порезов, причём порезы не только на руках, а также на животе и ногах. Это вводило меня в заблуждение. Вы можете это как-то объяснить? — доктор положил бумаги на стол, ожидая от меня объяснений, но я продолжала сидеть и молчать. Я не знала, что ответить, не знала, как сказать, что это всё травмы её прошлой жизни. Что все её порезы были мне известны, и что я просто не остановила её. Я опустила голову, теребя край платья. — Почему только сейчас вы спрашиваете об этом? Спустя год? — я пыталась сменить тему, чтобы его любопытство прошло стороной. — Да, знаю, уже прошёл год. Я перебирал документы и случайно наткнулся на документы Ильсу — доктор снова взял в руки бумаги, которые держал, когда я зашла — Патологоанатом, который осматривал её, не стал разбираться во всём, просто поставил причину смерти: суицид. Но, честно говоря, изучив все документы, я наткнулся на анализ крови, и в ней было обнаружено непонятное вещество, которое вызывает сильнейшие болевые ощущения. И как врач могу сказать, что Ильсу умерла не от перерезанных вен, а от этого вещества, которое вызвало остановку сердца. — Что вы только что сказали? Причина смерти не суицид? — я была в шоке от услышанного, меня охватила паника — Что за вещество? — переспросила я. — К сожалению, пока это неизвестно, но могу сказать, что это вещество не продаётся в аптеках и тем более находится в списках запрещённых препаратов.       Пока я шла до студии, осмысливая всё услышанное доктором, я была в полной растерянности. Но главное, что я была права в том, что это не было суицидом, и теперь я точно не отступлю. Я несколько раз смотрела в экран телефона, ожидая звонка от Виён, которая вчера так и не соизволила перезвонить. Отбросив эту мысль на потом, я зашла в студию, успев заметить на входе небольшое количество людей. Я несколько раз обернулась назад и посмотрела на людей в чёрных костюмах, поймав себя на мысли, что лица довольно знакомы. Зайдя внутрь студии, я заметила, что за моим рабочим местом сидит человек и вальяжно покачивается на кресле. Я на секунду замедлила шаг и слегка вздрогнула, когда услышала голос директора со стороны — Где тебя носит? — раздражённо промычал директор Чон, направляясь ко мне быстрым шагом — Почему игнорируешь звонки от директора? — он фырчал себе под нос так, чтобы его слова дошли до меня. Я вскинула брови, смотря на директора Чона невозмутимым взглядом — А что здесь происходит? — я скрестила руки на груди, не сводя взгляда с молодого мужчины, что сидел за моим столом. Директор взял меня за локоть и стал подталкивать к мужчине — Давай, иди, это к тебе. Ну и повезло же тебе! — директор широко улыбнулся и поклонился мужчине. Я обошла мужчину со спины и встала перед ним лицом. Лицо казалось настолько знакомым, что мозг начал вспоминать всех мужчин, которых я когда-либо встречала. Может, это мужчина из клуба? — подумала я про себя и громко вслух произнесла — Точно, это ты! — указав на мужчину пальцем, сидевшего также вальяжно и непринуждённо. Директор хлопнул меня по руке, тем самым заставив опустить её — Простите, она у нас впечатлительная — директор снова поклонился, продолжая широко улыбаться. Мужчина долго смотрел на меня, вертя в правой руке карандаш с моего стола. После нескольких минут он всё же нарушил тишину — Можете нас оставить, директор Чон? — невозмутимо попросил мужчина — Конечно, господин Тэхён, говорите сколько вам угодно — директор, в сотый раз поклонившись, покинул студию. — Я не представился вам — мужчина встал с кресла, расстегнув пуговицу пиджака — Меня зовут господин Тэхён. — Он протянул мне руку в знак приветствия. Я замялась на месте, но руку в ответ всё же пожала. Его рука была тёплой и мягкой. Я продолжала держать его руку, крепко сжимая её с каждой мыслью о том, какой была наша первая встреча, при каких обстоятельствах и в каком месте. Незажившая боль снова отдалась в сердце старым привкусом. Я долго не отпускала руку, пока не заметила его взгляд на себе. — Думаю, знакомство затянулось — мужчина снова сел в кресло, рассматривая мои рисунки на столе. Я же продолжала стоять, не говоря ни слова, хотя слов было достаточно, чтобы сказать, но не получалось. — Вы неплохо рисуете, но вам многому ещё нужно научиться — заметил мужчина, покосившись на меня. Я слегка усмехнулась и приподняла бровь, повторяя его слова: — Неплохо рисую? Многому научиться? Серьёзно? Да что вы понимаете в искусстве! — Его слова задели меня, и дело было не в критике в мою сторону, а в том, каким трудом мне досталось рисование и это место работы.       Я подошла ближе к столу, собирая рисунки, которые были разбросаны по всей поверхности. Как и у любого художника, у меня был хаос на рабочем месте: не было времени на уборку, да и смысла не видела. Собирая со злостью свои работы, один листок упал из моих рук на пол, к ногам мужчины. На мгновение я замерла, быстро опуская глаза на пол. Мужчина медленно нагнулся, поднимая рисунок с пола, внимательно рассматривая его. — Бабочка? — удивительно спросил мужчина, протягивая рисунок мне обратно. Я посмотрела в глаза мужчине и, не сводя глаз, забрала рисунок, сминая листок в руке. — Чего вы хотите, господин Тэхён? — протянув последние слова с сарказмом, я собирала остатки работ со стола. — Вас, госпожа Дженни — бархатный голос прошелся по моему телу, покрывая его мурашками. Я резко повернула голову в сторону мужчины, понимая, что этот голос уже пускал мурашки по моему телу. Мои глаза расширились, опускаясь с глаз мужчины на его пухлые губы. В голове сразу собрался пазл прошлой ночи, и та самая фраза: «Если хочешь выйти, поцелуй еще раз». Я слегка приоткрыла рот, понимая, что это не просто совпадение, и сейчас было безумно стыдно, ведь я первая его поцеловала. Мое сердце участилось, а дыхание перестало быть ровным и спокойным. Мужчина, наблюдавший за этой картиной, улыбнулся и резким движением встал, разрывая сантиметры, что были между нами. Я почувствовала его руку на своем бедре, все такую же теплую, как и в ту ночь. Я с силой вжалась в стол, до хруста костей. Сейчас его лицо было очень близко, я чувствовала его парфюм, его дыхание на своих губах. Он смотрел с огоньком в глазах, я же смотрела со страхом. Он наклонился, касаясь слегка моих губ, заставляя меня напрячься еще сильнее, прошептав прямо в дыхательные пути — Поцелуешь меня еще раз? — Мужчина пускал свой воздух в мои легкие, и с моих рук рухнули все рисунки на пол, разлетаясь, как белый снег.