나비 문신 / Татуировка бабочки 🦋

Как раньше, уже не будет. Прошлое существует для того, чтобы его помнили. Стоит бояться не прошлого, а будущего, поскольку оно неизвестно, пока не наступит.

      Ильсу была доверчивой и дружелюбной девушкой с добрым сердцем, с короткими черными волосами и маленького роста. Когда ей было 13 лет, её родители развелись и оставили Ильсу на попечительство бабушки. После этого её жизнь пошла ко дну, а вместе с тем и её лучшие качества: от «хорошей» девочки и следа не осталось. Спустя 3 года после того, как бабушка отказалась от неё, отец забрал её к себе в Китай. Мы долгое время не виделись. Только спустя пару лет она мне написала, и наше общение снова возобновилось. Я действительно ею дорожила.       Мы сидели с Ильсу у фонтана, с опущенными ногами в воду, наслаждались мороженым и строили планы на будущее. — Давай уедем, оставим здесь всё плохое и забудем про прошлое — радостно предложила я Ильсу, смотря ей в глаза — Так хочется увидеть мир, посмотреть потрясающие места и провести свою жизнь самым лучшим образом, чтобы, глядя назад, мы со слезами на глазах улыбались лучшим моментам в нашей жизни — Я протянула руку Ильсу.       Она взяла мою руку в свою и мило улыбнулась мне. Несколько минут, не говоря ни слова, продолжала крепко держать мою руку. — Я никогда не оставлю тебя, Дженни — на глазах Ильсу блеснули слезы.       Я слегка нахмурилась её порыву грусти, но улыбнулась, склонив голову набок, и крепко обняла её, понимая, что такие счастливые моменты нужно ценить, прежде чем они станут воспоминаниями. А они рано или поздно станут ими.

***

      Я почувствовала, как чья-то теплая рука гладит меня по голове так нежно, словно мама, наблюдающая за спящим ребенком. Но открывать глаза я не решалась. Я всегда так делала, когда спала ночью и боялась темноты: крепко закрывала глаза и долго их не открывала, пока страх не исчезал.       Рука медленно перемещалась по изгибам моего тела и остановилась на бедре. Я чувствовала, как пальцы сильно сжимают часть моего тела, становилось больно, отчего мне пришлось открыть глаза. В комнате была абсолютная темнота, я ничего не могла разглядеть, даже человека, который сидел рядом со мной — лишь силуэт. Лишь образ.       Я чуть привстала, не понимая, что происходит и где я нахожусь. Я старалась не паниковать и ровно дышать, не подавать вида испуга. Человек напротив сидел неподвижно, его рука всё ещё находилась на моём теле. Он не издавал ни звука. Я чувствовала его аромат одеколона, чувствовала его пристальный взгляд в темноте. Он продолжал пальцами сжимать мою кожу до легкой боли.       Я глубоко вздохнула и тихо прошептала — Кто… вы…? — Я чувствовала, как голос дрожал, как глаза больно закололи от слез, вспомнив, что произошло до этого момента. Вспомнив клуб, кулон и Ильсу. Человек, возомнивший себя владельцем изумрудного кулона, что принадлежал Ильсу, был, точно, как-то с ней связан. И та комната с неизвестными людьми, с охраной, что направляла на меня оружие — я вспомнила абсолютно всё.       Вспоминая события прошлого, я разозлилась на саму себя и резким движением убрала чужие руки со своего тела и вскочила с кровати. Понимая, что ещё ничего не вижу из-за темноты, но я четко чувствовала взгляд человека напротив. Я слышала скрип кровати, когда он встал и направился ко мне. Отступать не было смысла. Я понимала: чтобы добиться справедливости, нужна сила воли и духа, нужно быть хитрой и осторожной. И тогда можно победить.       Я быстро проанализировала ситуацию: человек был примерно выше меня на голову, дверь находилась позади него. Я поняла это, когда увидела свет, видневшийся из скважины ключа.       Я сделала шаг навстречу силуэту, руками обхватила его лицо и потянула к своему, лишь секунду ещё раз подумав, прежде чем мои губы нашли его губы. Они были тёплыми, пухлыми и мягкими. Лишь на мгновение я забыла о произошедшем, казалось, всё вокруг остановилось, но это прикосновение было таким сверхъестественным, что я сумела уловить дрожь его тела. Я не была уверена в своей выходке, но это могло сработать хотя бы пару минут, я могла бы выиграть. Нужно было отвлечься и бежать. Бежать так, что есть силы, но обязательно вернуться. И главное — не забыть, для чего всё это. Он стоял неподвижно, наверняка не ожидая подобного с моей стороны. Я оторвалась от его губ и посмотрела в глаза, которые невозможно было увидеть в темноте. Я хотела воспользоваться его замешательством и бежать, прежде чем почувствовала его дыхание рядом с моими губами, которые томно прошептали — Если хочешь выйти отсюда, поцелуй ещё раз — Его низкий голос прошёлся эхом по комнате. Я пару секунд была в замешательстве от услышанного и без задней мысли снова накрыла его губы своими, но уже более смело. Я чувствовала, как он наслаждался поцелуем, он не целовал в ответ, целовала только я. Наверняка это выглядело как поцелуй обычной пары, но для нас это был не просто поцелуй — это было что-то запрещённое. Я ощутила его руку на своей талии и его ответ на мой поцелуй. Он целовал без проникновения и какой-то похоти, но, дав себе понять, что это уже выходит за рамки дозволенного, я упёрлась ладонями в его грудь и хотела оторваться от поцелуя, но он не давал даже вздохнуть, а в лёгких был исчерпан весь воздух. Когда я стала такой смелой? Может, дело в темноте? Может, в темноте мы становимся теми, кем являемся на самом деле?       Спустя пару минут я всё же оторвалась от его губ и галопом направилась к двери. Быстро нащупав ручку, я открыла дверь и выбежала наружу, не оглядываясь назад, не оглядываясь, чтобы посмотреть, кого секунду назад я целовала, сейчас это было неважно для меня. Очень быстро покинув клуб, я поймала такси и уехала домой с огромным количеством эмоций и страха.       Когда я пришла домой, я рухнула на кровать и, собрав все силы, что были во мне, заплакала так громко и искренне, что, возможно, меня было слышно на весь мир. Я плакала от потери близкого человека, от пустоты внутри, от собственного изнеможения. Я так сильно злилась на себя, что ненавидела себя за слабости, которые во мне были. Я достала телефон из кармана джинсовки и быстро набрала номер Виён, но услышала лишь гудки. Раздраженно продолжая слушать гудок за гудком и, наконец, «абонент временно недоступен» я злобно скинула кнопку вызова и бросила телефон на кровать. Это было для меня привычно: Виён никогда не звонила мне, а если я звонила, то редко могла дозвониться до нее, а она, в свою очередь, редко перезванивала. Я положила голову на подушку и, слегка успокоившись, уснула с сильной головной болью.