Обычные истории

      Я всегда чувствовал себя как-то иначе, по-особенному, в отличие от моих ровесников. В то время, когда они играли машинками и лепили куличики в песочнице, я сидел на пошарпанной лавочке и смотрел. Смотрел очень внимательно, запоминал все в мельчайших подробностях, чтоб, если спросят — ответил красочно, но надобности кому-то все это рассказывать не было. Все взрослые и дети, так или иначе знавшие меня, думали, что я просто смотрел за окружающими людьми и животными, но на самом деле я наблюдал. Пристально наблюдал за всем живым, что попадало в поле моего зрения. Я радовался, когда воробьи ловили мелких жучков и склевывали их, и широко улыбался, если мимо проходил соседский кот с ободранными боками и гноящимися от ран лапами. Мне это нравилось. Всегда. Но об этом я никому не мог рассказать, какая-то часть меня, в далеком детском возрасте, понимала, что стоит мне обмолвиться хоть словом о моих наклонностях, то все полетит к чертям. Поэтому я молчал. Тихо сидел, думал о своем и улыбался. Улыбался так, что все считали меня милым ребенком. Никто и подумать не мог, что за ангельским личиком и яркой улыбкой скрывается зверь, который в скором будущем вырвется на свободу, и не будет никаких сил и возможностей его загнать обратно. Туда, откуда он пришел. В чертоги моей души и разума.       Мне было четыре, когда это случилось в первый раз. Я помню тот день в мельчайших подробностях, как будто с того момента прошло не больше получаса. Хотя на деле минуло больше двадцати лет. День был пасмурным, третье сентября — знаменательная дата. По радио играла песня Шуфутинского, а мои дорогие родственники готовились к торжеству — празднованию хрустальной свадьбы. Мне не доверили принять участие в уборке или готовке, отправив во двор на прогулку, несмотря на погоду. Мне, в общем-то, было все равно. Я не хотел смотреть на их довольные и счастливые лица, поэтому был даже рад уйти с глаз, раствориться среди немногочисленной ребятни. Но я был особенным, и остаться незамеченным не вышло. Соседский кот как обычно вышел на прогулку, слегка прихрамывая передними лапами. В тот день он почему-то не обошел меня стороной, как делал это всегда, а прыгнул на лавочку, туда, где сидел я. Видимо, кот был очень слаб, потому что не отпирался и не мяукал, лишь тяжело и хрипло дышал, когда я с силой сдавил сначала одну лапу, а потом другую, и по моим ладошкам тут же потек желтый гной, вперемешку с кровью. Подняв кота на руки, я понес его в ближайшие от площадки кусты. Вы можете спросить, что тогда двигало мной, чем я руководствовался, но могу лишь сказать, что это было любопытство и ничего более. Рядом с кустами удачно лежала груда белых кирпичей, на которую я и водрузил побитого жизнью кота. Он все еще не отпирался, видимо все поняв и приняв жизнь такой, какая она есть. Точнее не жизнь, а то, что за ней следует. Кот лежал смирно и не думал шевелиться, а я взял в руки тяжеленный кирпич, наощупь он был прохладным и шершавым, но почему-то мне были приятны такие ощущения. Особенную эйфорию мне принесли брызги крови, когда кирпич удачно приложился о голову многострадального кота. Кровь брызнула на мое лицо, кроме того пачкая руки. Мне нравилось то, что я делал, я считал, что принес пользу для общества и измученного зверька, облегчив его участь. Я продолжал долбить кирпичом по раздробленной кошачьей голове, представлявшей из себя непонятное месиво, пока мной не охватило крайнее любопытство. Я знал, что кровь красного цвета и она слегка соленая на вкус, эти знания я получил, когда порезал палец. Но мне было интересно, отличается ли кровь кота от человеческой. И да, вы поняли правильно, я начал слизывать кровь с ладоней, упиваясь этим вкусом. Не думаю, что вы хотите знать ответ на мой вопрос, но этим делом я занимался довольно продолжительное время, пока меня не окликнула старшая сестра Зина. Она ждала у подъездных дверей, пока я гордо шагал через всю площадку. На меня показывали пальцем дети и взрослые, кто-то кричал, что мне нужна медицинская помощь, но они были не правы, я в ней не нуждался. Я же не поранился. Дома меня встретили с лицами, выражавшими беспокойство и ужас от моего внешнего вида. Родители вызвали «Скорую», хотя я говорил, что со мной все в порядке, это просто кот. При чем тут кот, они, конечно, не поняли. Когда появились врачи и осмотрели меня с ног до головы, то все моментально успокоились, но в то же время насторожились — откуда кровь, если я здоров? Они не поняли тогда, никто не понял, что спасать меня уже было бесполезно. Труп кота нашли спустя два дня, всем было ясно, что его убили кирпичом, но кто это сделал, понять так и не смогли. Хотя была одна бабка, которая после того случая недобро косилась в мою сторону и плевалась, сыпля ругательствами о бесовском отродье. Я не был бесом или кем-то подобным, я был особенным.