Неправильный танец

      С первой тренировки прошло порядка месяца. На улице уже во всю пел февраль. В этом году он был на удивление шёлковый и вовсе не отвратительный. Ежедневно своим светом улицы и дома заливало тёплое солнце, и без того невысокие сугробы становились с каждым днём всё ниже и ниже. Люди радовались скорой весне, и, казалось, природа решила порадоваться вместе с ними.       Тренировки шли своим чередом. Руслан без особого труда влился в коллектив, перестал вести себя как зажатый комок, стремающийся лишний раз выйти из-за печки. Даже начал шутить в своей обычной, но немного токсичной манере. Команда приняла его на удивление хорошо, а такой тип юмора даже кому-то действительно нравился. В основном парням, что неудивительно, но парень то и дело с удивлением замечал на себе восхищённые взгляды маленьких девочек. И те, конечно, тоже смеялись, только вот понимали ли они, над чем именно ржут, — вызывало сомнения.       Даже с Настей отношения заметно улучшились и почти полностью перестали его тревожить. А Юлик был всё такой же классный, искренний и отзывчивый, как и в самую первую их встречу.       И такой же тактильный. Где-то после пяти тренировок Тушенцов окончательно укрепился в уверенности, что так часто трогает мужчина исключительно его, однако как-то комментировать это не решился. Ну и ладно, пусть трогает. Конечно, внутри русого, после каждого подобного прикосновения, взрывался маленький фейверк из миллиарда противоречий, однако парень предпочёл откладывать все эти мысли в долгий ящик. А сам просто наслаждался моментами, хоть до конца так и не смог признаться даже себе, что ему нравится вся эта нестандартность их взаимодействия.       Добивочкой ко всем «странностям» стали гейские шутки. Они почти всегда были уместными, а потому все с них искренне смеялись. И только Руслан сидел и выдавливал из себя смешки, потому что после каждой такой шутки в голове начинался необузданный феерический пиздец.       И, что самое странное, он был в восторге. Даже начал сам подыгрывать этим глупым неудобным ситуациям, подсаживаясь на них, словно на лёгкие наркотики.       Но, если говорить не об отношениях внутри команды, а об успехах именно касающихся хореографии — тут тоже всё было просто прекрасно. С каждым новым занятием Тушенцов все больше и больше втягивался в эту атмосферу и тематику, проникался вибрациями музыки, под которую они танцевали. С каждым новым выученным движением, последующие давались и легче, и лучше. Когда расставляли окончательные рисунки, Онешко даже поставил его в угол первой линии в симметричную пару с Куличом.       Сказать, что Руслан был доволен абсолютно всем этим — не сказать ничего. Даже внешние проблемы, связанные со школой или былым отсутствием друзей, мигом отошли куда-то на второй план. Парень просто потихоньку растворялся в ламповости и дружности этого коллектива, начисто игнорируя какие-либо неприятные мелочи со стороны. Это всего лишь мелочи. Они склонны подчиняться обстоятельствам и лишь изредка могут всё глобально изменить. По крайней мере, это вроде бы не их случай.       Правда, говорить, что было совсем уж идеально, конечно, нельзя. Всё настроение постоянно сводили на нет родители, яро утверждающие, что ему стоило бы заняться чем-нибудь более «мужицким». Например, программированием или, на крайний случай, лёгкой атлетикой. На все отказы, утверждения о том, что сыну это не интересно от слова совсем, они лишь усмехались, а по их лицам ясно читалось, что плевать они хотели с высокой башни на интересы Руслана. И даже несмотря на то, что Тушенцов занимался танцами уже более трёх лет, всё никак не могли смириться с фактом того, что парню это действительно нравится.       Как это, наверное, грустно, жить от тренировки до тренировки. Нехотя плестись домой, чуть ли не вслух молясь, чтобы там никого не оказалось или же все уже спали. Руслана это бесило. И расстраивало. Пиздец, как расстраивало. А потому он старался свалить из дома по любому удобному поводу, будь то внезапная внеплановая тренировка или же прогулка с Куличом до ближайшей шаурмичной.       Впрочем, сегодняшний день обещал быть не таким уж и плохим. Домой ему нужно было зайти только, чтобы бросить вещи после восьми уроков, взять кроссовки и воду. Тренировка должна была начаться чуть раньше обычного, поэтому ему идеально хватало времени, чтобы прийти в «Цереру» пешком как раз за пару минут до её начала.       Оказалось, что на сегодня была назначена первая примерка новых костюмов. По залу копошились ребята, ищущие свои комплекты; из угла в угол сновали ответственные девочки, спрашивая, у кого какой размер был заказан. Тушенцов, пребывая в небольшом замешательстве, начал озираться по сторонам. Первым делом его взгляд выискивал Юлика, но после того, как тренер в помещении обнаружен не был, сразу же в углу была замечена компания парней, о чём-то деловито разглагольствующих. Руслан, не задумываясь, засеменил к ним.       — Привет. Что происходит? — парень позволил себе пренебречь уточнением, ведь и ежу понятно, что пришли костюмы, но вот… где их брать? И почему все так взволнованы?       С ним хором поздоровалось сразу несколько голосов. Из их привычной компании здесь, пожалуй, не было только Егора. На вопрос о том, где носит последнего, Денис объяснил, что парень простудился. Тушенцов сочувствующе кивнул.       — Мы и сами ничего не понимаем на самом деле, — признался Шмальц. — Когда пришли, тут лежал большой пакет и его никто не трогал, хотели подождать сначала Юлика. Но пришла орава девочек помладше, и, конечно, вся организованность пошла по одному месту. Даша с Ксюшей бегают, спрашивают размеры у всех, пытаются найти каждому нужный комплект, но получается плохо. Все делают, что хотят, — парень поджал губы и снова окинул взглядом нестройную галдящую толпу. — Короче, ждём Онешко. Он либо всем даст пизды, либо все просто успокоятся. В любом случае будет лучше, чем сейчас.       Руслан усмехнулся и встал рядом. Через какое-то время завязался диалог о бывшей девушке Кулича, и он, казалось бы, и вовсе отвлёкся от происходящего. Его бездумный взгляд всё ещё скользил по снующим по всему залу девчонкам, но ни на ком особенно не задерживался. У каждой в руке было минимум по две, а то и по три шмотки. Некоторые просто в недоумении ходили из стороны в сторону, не понимая, что делать с костюмом. Другие уже активно начинали примерять.       За одну из таких и зацепился взгляд Тушенцова. Почему-то стало забавно от того, как ей было некомфортно в новых штанах. Возможно, она набрала вес с тех пор, когда снимали мерки, или же просто размер ей не подходил, однако, как факт, белая ткань, еле как сходящаяся на широких бедрах, смотрелась очень комично.       — Это кошмар, — грустно и даже немного отчаянно улыбнувшись, поделилась девочка со своей худенькой подружкой, которая сидела рядом на краю стола и лениво покачивала ногами в разные стороны.       — Ну, Ань, может мы всё-таки с размером ошиблись? Мало ли там что… — попыталась поддержать её та, однако по одним лицам девушек становилось кристально ясно, что нет, они точно ничего не напутали.       — А ты жри поменьше — сразу удобно станет, — опустил едкую шуточку Тушенцов. Он говорил не очень громко и думал, что его услышат только пацаны, однако, как назло, по никому неизвестной причине именно в этот момент все решили заткнуться. А потому его колкое замечание прозвучало чуть ли не на весь зал. И всем кто стоял вокруг сразу стало понятно, к кому оно обращено.       Но Руслан и не подумал начать волноваться. Почему-то был уверен, что все уже достаточно привыкли к его специфичному юмору, однако, когда в следующую секунду по его голове прошёлся смачный подзатыльник, парню пришлось признать, что он, судя по всему, чуточку ошибся.       — А ну быстро извинился, — прозвучал над ухом грозный голос Ксюши. По всей видимости, именно она ему и треснула.       Хоть девушка и звучала немного пугающе, да и Тушенцов в этот момент ещё не видел её лица, по одной интонации он понял, что девушка улыбается.       — За что? — поинтересовался он, разворачиваясь.       — За фэтшейминг в двадцать первом веке!       — Какой нахуй фэтшейминг, мы че в твиттере? — Руслан недоумённо усмехнулся, сведя брови к переносице, и раскинул руки. — Я просто дал ценный совет! Это запрещено?       Хоффман открыла рот, явно собираясь сказать что-нибудь громкое и язвительное, возможно даже с парой матов, однако именно в этот момент из прохода наконец объявилась причина всеобщего замолкания.       — Из-за чего весь сыр-бор?       Тушенцов немного испуганно поднял голову. За спиной Ксюши стоял Онешко. На его лице играла немного кривая улыбка, которая своей кривизной как нельзя лучше выражала всё непонимание происходящего. Поначалу, услышав знакомый голос, русый даже немного струхнул, однако, едва поймав его тёплый взгляд, мгновенно успокоился. Сразу на душе стало так светло и чисто. Тренировок не было целых два дня, и Руслан неожиданно для себя осознал, что даже в каком-то смысле успел соскучиться по этому, уже такому привычному и необходимому, ощущению.       — О, Юлик! — мгновенно просияла Хоффман, обернувшись и увидев тренера. — Я бы тебя посвятила во все тонкости наших мелких бытовых ссор, однако сегодня вся эта херня с костюмами у нас, я так понимаю, в приоритете. Поэтому пойдём, сейчас будешь помогать мне во всей этой поеб… фигне разбираться.       С этими словами Ксюша, не давая Онешко даже возможности переодеться или банально забросить вещи в тренерскую, утащила его к столу, на котором лежал тот самый огромный пакет, в котором осталась всего пара или тройка комплектов. Ситуация с Аней, у которой, как узнал Руслан позже, была фамилия Покровская, замялась сама собой. Пока что это всех устраивало. Сейчас каждому и важнее, и интереснее было подтянуться поближе к тому столику, и поучаствовать в обсуждение, чтобы наконец распутать всю эту неразбериху с костюмами.       Где-то через пять минут, Руслану с Куличом вручили по комплекту, состоящему из белых штанов, сделанных из очень эластичного материала, с виду до жути напоминающего кожу, и белого бомбера с красными вставками. Особенно Тушенцову понравились именно штаны. Они были узкими сверху и расширялись к низу. Вроде бы такая форма называлась клёш, но он никогда не углублялся, а потому утверждать бы не стал. И, что нельзя было не признать, сидели на парне они просто охуенно. Даже несмотря на то, что в них он выглядел крайне по-пидорски.       Невольно снова вспомнилась Аня и её потуги застегнуть узкий пояс. Тушенцов усмехнулся. Ох, теперь он прекрасно понимал, из-за чего проблема. А потому лишь больше укрепился в уверенности за свои слова, которые уже были сказаны и за которые ему чуть было не влетело.       — Бля, не могу не признать, у Насти действительно хороший вкус… или как это правильно говорится? Глаз намётан? Талант? Я не ебу, короче, костюмы пиздатые. На тебе штаны вообще настолько прекрасно смотрятся, что если бы ты сказал, что собираешься в них теперь ходить всегда, я бы с радостью поверил, — поделился Илья.       Руслан, слушающий до этого все рассуждения Кулича краем уха, вдруг отвлёкся от своего отражения в зеркале и посмотрел на всё ещё копошащуюся несистематизированную толпу сокомандников. Выловить глазами ярко-алую макушку не было сложной задачей. Куда забавнее было осознавать, что Настя сидит и возится ни с кем иным, как Покровской, которой всё-таки выдали костюм на один размер больше.       «Что же ты, Настя, так не подумала об Анечке, которой теперь придётся страдать в этом тесном костюме?» — пронеслось в голове у Тушенцова, однако озвучивать это он, ко всеобщему счастью, не стал. Да и, на самом деле, новый размер сидел на девушке просто идеально, но теперь признать это, не в укор своему самомнению, он мог разве что у себя в голове.       В целом и в общем, никаких проблем больше не было. Костюмы всем подошли и очень понравились. Каждый второй посчитал своим долгом обнять Шпагину и лично поблагодарить за такой прекрасный дизайн. Руслан в подобном, естественно, участвовать не стал, однако со стороны вся эта сценка смотрелась до безумия мило. Настя прямо-таки лучилась радостью, а её улыбка впервые за долгое время не выглядела натянутой.       — Так, уважаемые! — напыщенно серьёзно обратился Онешко ко всем присутствующим, мгновенно заставляя всю эту ораву смолкнуть. — Мне тут нужно пару вопросиков обкашлять, поэтому разминку сегодня проводит Даша. После разминки по две минуты на каждом шпагате и складочку!       По залу прокатилось огорчённое «да ну не-е-ет», в некоторых местах даже приправленное парой-тройкой матов. Так называемую «растяжку» в коллективе любили меньше всего. Во-первых, потому что то, насколько ты пластичен в движениях, совершенно не влияло на то, насколько хорошо ты сможешь сесть на шпагат. А во-вторых, это было сложно. Болели мышцы, зачастую приходилось по несколько минут торчать в неудобном положении, ведь сесть нормально ты был не в состоянии.       — И не думайте, что сможете прохалявить, я вернусь через минуту, — ухмыльнулся Юлик и, как бы ставя метафорическую точку своему монологу, развернулся на пятках и быстро зашагал в сторону двери.       Разминку Даша проводила ничуть не хуже тренера. С единственным отличием — музыкой. Так как Онешко унёс свой телефон вместе с собой, Каплан начала включать что-то из своего плейлиста. Руслан наклонился к Илье и с ухмылкой шепнул ему на ухо, что-то о том, что музыкальные вкусы у них с розоволосой не сходятся от слова совсем. Друг хмыкнул и согласно кивнул головой, явно показывая, что тоже не до конца доволен новым музыкальным сопровождением.       Юлик вернулся уже после разминки. Чуть хмурясь, он прошёл через весь зал и уселся на пол рядом с Дашей, которая только что отдала команду о том, чтобы сесть на правый шпагат. Каплан вскинула брови и о чём-то негромко поинтересовалась у Онешко, однако тот лишь отмахнулся и дёрнул краем губ. Каплан пожала плечами.       Не особо горя желанием наблюдать за этими немыми для него диалогами, Тушенцов отвернулся от интересующей его парочки и вновь вернул всё своё внимание Куличу. У того всегда был миллиард тем для обсуждения, а потому очередная беседа завязалась так же быстро и непринуждённо, как и все предыдущие.

***

      — Руся, давай не халявь.       Тушенцов мгновенно оторвался от разговора с Ильёй и посмотрел на тренера. Впрочем, его собеседник, услышав, как окликнули друга, тоже замолк и устремил свой взор на Онешко.       Мужчина стоял совсем рядом, скрестив руки на груди и уперевшись спиной в зеркало, около которого они сидели. Он улыбался, как и всегда, однако лишь по одному его взгляду, устремлённому на них из-под приподнятых бровей, уже становилось ясно, что некоторая нотка недовольства во всём этом всё же присутствует.       — Юлик, да брось, ты же знаешь, что мы не гнёмся вообще никак…       В доказательство своих слов русый снова потянулся руками к носочкам кроссовок, сгибаясь в странное нечто, которое можно было называть как угодно, но не «складочкой».       — Знаю, — не стал спорить мужчина. — Просто ты обычно хотя бы делаешь вид, что стараешься это исправить, а сегодня просто сидишь и базаришь с Ильёй, даже не пытаясь начать что-то делать.       Онешко «отлип» от стены, на которую опирался и в несколько быстрых шагов пересёк пространство, за секунды оказываясь рядом с ними. Руслан почувствовал, как на его плечи мягко легли чужие руки и чуть напрягся. А через мгновение напрягся ещё сильнее, потому что почувствовал, как тренер начал давить на него, заставляя лечь в злосчастную складочку.       — Ай! — вскрикнул Тушенцов, едва ощутил, что мышцы под коленями начало болезненно тянуть.       — Давай делай. Раз сам не можешь — буду тебе помогать, — ехидно прошелестел Юлик из-за спины и лишь сильнее начал придавливать парня к полу. Но тот решил, что вот так просто сдаваться не собирается и свои негнущиеся конечности будет отстаивать до конца. Поэтому упёрся ладонями в пол и начал всеми правдами и неправдами сопротивляться давлению сверху.       А Онешко, явно почувствовав, что русый продолжает упрямиться, лишь сильнее вжал свои ладони в худые плечи.       — Да не сгибаюсь я в этом направлении! — спустя несколько секунд этого молчаливого поединка протянул Руслан, чуть растягивая слова и нервно посмеиваясь. Сопротивляться натиску тёплых рук, невыносимой тяжестью давящих на него сверху вниз, становилось всё труднее. А потому оставался лишь выход заговорить Юлику зубы и, как показалось парню изначально, это была блестящая идея.       — А ты у нас, я смотрю, наглый дохера, — одним лишь тоном мужчина мгновенно обломал все его надежды.       И вдруг давление на плечи прекратилось. Тушенцову казалось ещё чуть-чуть и его силы на сопротивление иссякнут, а тут всё закончилось, ещё и столь внезапно… Неужели его и правда помиловали?       Онешко убрал руки почти сразу, русый даже не успел разогнуться, после чего аккуратно сел верхом на спину парня и, чуть наклонившись к лицу, сказал:       — Сказали делать — значит делай.       У Руслана перехватило дыхание. Но далеко не от неожиданности и не от понимания того, что в зале уже давно никто ничего не делает, а все просто молча наблюдают за внезапной странной сценкой, что разворачивалась прямо у них под носом. И даже не от того, что тренер весил на пятнадцать-двадцать килограмм больше него. Дышать стало трудно от чего-то другого… Чего-то неправильного и непонятного. От того, чем с самых первых минут было пропитано всё их общение с Юликом.       Сразу стало пиздец, как жарко. Тушенцов прекрасно понимал, что мужчина сидит на нём не основательно и всё-таки бо́льшую часть своей массы отдаёт в ноги, которыми всё ещё упирается в пол. И которые, кстати, оказались аккурат вокруг головы русого.       Ещё минуту назад готовый протестовать и противиться любому натиску, он действительно заткнулся, боясь вообще лишний раз открыть рот, чтобы не дай бог вздохнуть как-нибудь двусмысленно или слишком откровенно. Руслан был уверен, что его лицо залилось краской в этот момент. От смущения или же от чего-то другого — это уже значения не имело.       Парень уткнулся лбом в ноги, стараясь все свои мысли направить на что-нибудь совершенно отвлечённое, лишь бы не задумываться о том, насколько они сейчас близко. Получалось откровенно плохо.       Окончательно добивало странное тепло, разлившееся внизу живота. Ох, это ощущение трудно было вообще с чем-либо спутать, но… сейчас? Серьёзно? Тушенцов искренне надеялся, что ему лишь мерещится всё это. Списывал на то, в какой позе его сейчас заставляют сидеть; на боль, заглушаемую букетом неоднозначных мыслей. В какой-то момент у него даже получилось. В какой-то момент он действительно поверил в то, что ему всё это показалось.       Но стоило лишь Онешко так же молча и внезапно подняться на ноги, русый понял, что дело дрянь. Он разогнулся с облегчением, однако насладиться вожделенной свободой в полной мере не смог. Сразу вскочил на ноги и отошёл к стене, даром что в этот момент тренер разрешил всем встать, а потому особого внимания к себе парень не привлёк.       Тело начало колотить мелкой дрожью, русый опасливо оглянулся. Всё его существо уже начало стремительно задыхаться в подступающей панике. С каждой секундой разгоравшиеся с новой силой неправильные мысли накрывали всё сильнее. Руслан готов был поклясться, что тот бешеный колот, в котором металось его сердце, можно было бы даже услышать, будь в зале не так шумно.       Признавать очевидное не хотелось. Парень мог признать, что угодно: что ему понравилось то, как Юлик на нём сидел; что, когда он встал, стало даже немного пустовато и прохладно; что он смутился до того дико, что наверняка сейчас стоит весь пунцовый, словно только вышел из парилки.       Но, блять, признание самому себе в том, что он возбудился и поплыл, равнялось если и не мгновенному суициду, то как минимум долгому и мучительному засовыванию игл под ногти. Но нет же, чёрт возьми, это действительно происходит. В области паха словно тлеют раскалённые угли, благо длинная безразмерная футболка, доходившая ему до колен, скрывала от чужих глаз всё, что другим видеть было не положено.       Руслан прикусил нижнюю губу. Смущённо? Испуганно? Возбуждённо? Наверное, всё сразу и под соусом вмиг проснувшейся ненависти к себе.       «Прекрасно. Просто, блять, охуенно, — Тушенцов не слышал того, что говорил Юлик, не слышал того, что отвечали ему ребята. На него не обращают пока что внимание, и на том уже им всем огромное спасибо. — Это вообще может как-то нейтрализоваться? Нет? Если нет, то что мне делать?»       Русый невесело хмыкнул. Забавно, ведь живёт на этом свете уже восемнадцатый год, а в подобные ситуации ни разу не попадал. Наверное, это неплохо. Только вот, что ему делать здесь и сейчас, он представлял крайне мутно и нечётко. Хотя, если выражаться точнее — совершенно никак не представлял.       Решив для себя, что будет надеяться на то, что это само как-нибудь пройдёт, он неуверенно зашагал обратно в центр зала, где ребята уже начали выстраиваться по рисунку, который они разбирали и ставили на тренировке в прошлую субботу.       Ну, а если само не пройдёт, то придется смыться в туалет на пару минут. Хотя Руслан очень и очень надеялся, что сможет обойтись без «плана Б».       Однако в тот день фортуна явно была не на его стороне. Даже не так. Она отчаянно сражалась против парня, заставляя краснеть за происходящее все больше и больше.       Танцевать с подступающей эрекцией казалось задачей невыполнимой, однако ещё труднее было при этом не выглядеть, словно только что убил кого-то и отчаянно пытаешься спрятать в штанах труп. А ведь со стороны он, скорее всего, смотрелся очень странно: постоянно дёргается, поправляет футболку, хотя та даже не сбивалась, озирается, будто боится, что кто-то за этими странностями увидит их настоящую причину.       Конечно, всем было насрать до глубины души, но почему-то именно в такие моменты мозг делает перед рассудком живописный реверанс и тебе начинает вечно мерещиться, что за тобой кто-то наблюдает. Что кто-то всё видит и непременно смеётся над тобой. Ведь ты такой лох, как же тебя вообще угораздило в такое вляпаться. Тебе даже сочувствовать бесполезно, можно лишь поржать втихаря, а потом в свидетельстве о смерти указать, что «умер, потому что незадачливый еблан».       — Руслан! — голос тренера, обращённый конкретно к нему, заставил вырваться из своих мыслей. Парень вздёрнул голову и уставился на Онешко.       «Только не подходи ко мне», — про себя взмолился русый, хоть и понимал, что сегодня ему уже в любом случае придётся устроить похороны для львиной доли своих нервных клеток.       Не подходить? Ха! Юлик явно был другого мнения по этому поводу.       — Ты на этом движении чуть-чуть неправильно делаешь, смотри.       Мужчина встал рядом и, как ни в чём не бывало, начал объяснять, что он имеет ввиду. И, хоть в голове Тушенцова и пульсировало одно единственное желание немедленно провалиться сквозь землю, он послушно и даже возможно чрезмерно рьяно начал повторять за Онешко. Встал в нужную позу и начал делать заученные движения, стараясь не забывать о тех директивах, что параллельно вносил Юлик.       — Да, молодец, только смотри, вот тут ногу надо…       Руслан с ужасом смотрел на то, как мужчина потянулся к нему рукой.       «Ради всего святого, только не трогай меня».       Всё происходило словно в замедленной съёмке. Вот Онешко лишь тянется к его ноге, а в следующий миг по коже бегут мурашки от прикосновения к бедру.       Парень подавился воздухом и чуть шатнулся вперёд. Колени предательски задрожали, а возбуждение ударило в голову ещё сильнее, чем до этого.       «Блять».       — Я извиняюсь, можно в туалет? — как можно вежливее попросил русый, стоически стерпливая то, как на самом деле хотелось туда улететь, никому ничего не объясняя, не спрашивая и уж тем более не дожидаясь разрешения.       Юлик чуть нахмурился и смерил его коротким изучающим взглядом. Может, он что-то и заподозрил, однако сейчас Тушенцов не мог разобрать на его лице ни единой эмоции. И дело вовсе не в том, что их там не было, просто весь мир в глазах парня словно заволокло полупрозрачной пеленой, сотканной из мириадов разномастных возражений, бившихся внутри него в этот миг.       — Ладно, иди.       — Спасибо!       Едва получив разрешение на экстренный съёб, Руслан на негнущихся ногах полетел к выходу. Колени подкашивались, дрожали, вся его походка наверное выглядела так, будто он впервые в жизни пробует ходить. Это даже было больно физически, но парень, что есть мочи, старался это игнорировать.       Едва перешагнув порог мужского туалета, он стремительно проковылял в самую первую кабинку и трясущимися руками задвинул щеколду.       «Какой ужас, что я делаю…»       Взгляд невольно зацепился за то, как удивительно здесь было чисто. Не операционная, конечно, но, как ни крути, заходя в общественный туалет, тем более мужской, трудно ожидать там даже банально рулон туалетной бумаги. А тут прям всё на высшем уровне. Однако задумываться об этом у Тушенцова не было ни сил, ни желания, ни времени.       Парень спустил вниз штаны сразу вместе с трусами, упёрся одной рукой в стенку, и, скудно сплюнув на другую, провёл ей по всей длине уже окончательно эрегированного члена. По телу вновь прокатилась волна мурашек, а изо рта чуть было не вырвался блаженный полустон. Хорошо хоть Руслан всё время держал в голове, что в помещении кроме него может быть абсолютно кто угодно, а потому желательно не издавать ни звука.       Он начал потихоньку надрачивать, до боли сжимая зубами нижнюю губу. Приятные, казалось бы, ощущения тонули в океане стыда от понимания, почему вообще всё это происходит.       Мир сошёл с ума. Да, определённо, мир сошёл с ума. А может, это у самого Тушенцова уже крыша едет? Тоже звучит, как вариант. Причем весьма правдоподобный.       А как иначе объяснить то, что он сейчас… дрочит?.. На что? На Юлика? Но почему?       Сколько раз убеждал себя в том, что натурал и получается… врал себе всё это время? Обманывал, опираясь на то, что его с детства учили, что всё это неправильно и мерзко?       Но он ведь и правда так считает. Да, может он и нейтрально относится к подобным отклонениям у других людей, но когда дело касается самого себя, разговор принимал совершенно другие тона. Ему было паршиво от этого. Он отчаянно пытался уверить самого себя, что это подростковое, и, наверное, в его возрасте иногда такое случается и это нормально…       Дикость? Звучит, определённо, как дикость. Особенно в свете того, что на самом деле, пусть и где-то на самых дальних задворках сознания, он прекрасно осознавал, что дело как раз-таки в Юлике. В этом высоком и мускулистом бородатом обольстителе.       Трудно признавать свою ложь. Особенно, когда лжёшь самому себе. Но сейчас, стоя в кабинке общественного туалета со стояком в руках, Руслану ничего не оставалось, кроме как… Кроме как признаться самому себе, что их общение с Онешко странное не только из-за самого Онешко. Он ведь сам порой отпускает эти пидорские шутки, сам провоцирует прикосновения. Сам льнёт к нему, когда тот тянет руки за прощальными или приветственными обнимашками. Ему нравится фигура Юлика, нравятся его руки. Нравится его голос: вкрадчивый, бархатистый. Нравится смотреть, как он показывает движения, да и просто на то, как он танцует.       Тяжёлое и гулкое дыхание окончательно сбилось, а картинка перед глазами, и без того мутная и нечёткая, пошла тёмными кругами. Разрядка пришла быстро и очень мягко, обволакивающе. Такого красивого эффекта трудно, почти что невозможно добиться обычной дрочкой. Однако, в чём отличие он уже для себя выяснил. Оставалось лишь заглушить стыдливые крики внутреннего голоса и насладиться мимолётной нирваной.       Не сдержавшись, Тушенцов даже тихонько замычал от удовольствия. Впрочем, это вернуло его в реальный мир. В реальный мир, где у него вообще-то целый ворох проблем и причин для самокопаний. Но для начала нужно было срочно вернуться в зал и натянуть нормальное выражение лица.       Нажав на кнопку слива чистой рукой, он кое-как вернул резинку штанов обратно на пояс, вышел из кабинки и подбежал к раковине.       Из зеркала на него растерянными карими глазами смотрело растрёпанное и взбудораженное нечто. Кожа покрылась невесомой испариной и была чуть розовее обычного, грудь вздымалась часто и широко, словно он только что пробежал стометровку и теперь жадно хватал ртом воздух. Нижняя губа опухла и покраснела. Господи, да если так посмотреть, не зная предыстории, складывалось впечатление, будто его только что выебали в этой бедной кабинке.       Быстро сполоснув руки и умывшись, он тряхнул головой и выбежал в коридор. Широкая лестница встретила его приглушенными голосами, доносившимися, скорее всего, с других этажей. Это было хорошо, ведь давало возможность появиться хотя бы призрачной надежде на то, что с поличным его никто не поймал. Руслан припустил наверх.       Где-то в этот момент весь кайф от разрядки окончательно сошёл на нет, и уже привычный ком сомнений выкатился наружу, но теперь уже куда более масштабный и приторный. Было и стыдно, и мерзко. И вообще пиздец. Он шёл обратно медленно, хоть и старался бежать по широким каменным ступенькам, чтобы не отсутствовать уж слишком долго. Ноги вмиг сделались ужасно тяжёлыми, словно к ним привязали колодки по десятку килограмм. Даже переставлять их с уровня на уровень не в самом быстром темпе представлялось едва ли выполнимой задачей, не говоря уже о том, чтобы попытаться подниматься наверх побыстрее.

***

      «Может быть, я сплю? Может, прямо сейчас я открою глаза и окажусь в своей постели? И вся эта ситуация забудется спустя каких-то несколько секунд, как и множество других снов, чьи сюжеты канули в небытие сознания…»       Всю оставшуюся тренировку Тушенцов отчаянно старался делать все идеально и выкладываться по полной. Каждое движение, каждую мелочь, каждый взмах рукой и распальцовку. Казалось, за эту тренировку он отточил все мелочи связки до больного перфекционизма.       Сейчас Руслану хотелось только одного — устать настолько, чтобы даже просто размышлять и думать о чём-то было трудно. Поэтому он отчаянно выжимал из мышц последние соки, хоть и прекрасно знал, что дорога до дома теперь превратится в кромешный пиздец, приправленный дикой слабостью, а утро завтра начнётся далеко не с кофе. Следующий день он встретит, упав в распростертые объятия банальной невозможности встать с кровати из-за вязкой тянущей боли по всему телу, которой придётся довольствоваться ещё несколько суток после.       И всё лишь ради того, чтобы у Юлика не возникало лишних поводов подойти к нему.       Но тот словно нарочно сегодня решил над ним поиздеваться. Едва все нуждающиеся в помощи заканчивались, Онешко возвращался на свою избранную точку и продолжал шароёбиться вокруг Руслана, заставляя того скованно и неуютно ежиться, замечая, как тренер снова и снова нарушает эту невидимую границу его зоны личного комфорта.       Пару раз парню даже показалось, что он поймал на себе обеспокоенный взгляд тренера. Однако, как только он начинал пытаться удостовериться в своих предположениях и принимался бесстыже пялиться на Юлика в ответ, тот немедленно отворачивался, и начинал кому-то что-то говорить.       Однако самую главную подставу Онешко по всей видимости решил оставить на десерт.       Едва тренировка окончилась, Руслан, опережая всех, вбежал в раздевалку, схватил все свои вещи и, даже не переодеваясь, вылетел пулей из зала, по пути кидая Куличу, что спешит. Сказал он это исключительно для того, чтобы не возникало лишних вопросов по поводу его странного поведения и непривычной для него спешки.       На улице его раскрасневшуюся кожу приятно опалил морозный ветерок. Уже смеркалось. Спустившись с обледенелых ступенек «Цереры», парень решил наконец остановиться, чтобы отдышаться и натянуть куртку, ибо минусовая температура на улице долго себя ждать не заставила. Так легко было и схватить воспаление лёгких, однако об этом Тушенцов, конечно же, вспомнил в самую последнюю очередь.       Белые и тёплые облачка пара мерно вылетали из его рта после каждого выдоха. Смотря на них, захотелось курить ещё больше, чем до этого. Конечно, парень знал, что после физических нагрузок, тем более таких жёстких, организм его за это по головке не погладит, однако сейчас перспектива восстановления душевного спокойствия для него явно имела больший приоритет.       И он даже успел вытащить сигарету из пачки, как вдруг на его плечо опустилась чья-то рука. Руслан дёрнулся от неожиданности.       Конечно. Ну кто же ещё мог к нему подойти именно сейчас.       Беззвучно материализовавшись за спиной парня, Юлик стоял и, чуть щурясь из-за полумрака, всматривался в его лицо. Не заметить, как в этом внимательном взгляде проскальзывают нотки беспокойства, было невозможно.       — Ты так быстро убежал, — мужчина улыбнулся.       Тушенцов замер, может даже задержал дыхание, понятия не имея, как на это реагировать. Фраза была брошена с интонацией вопроса, но звучала, как утверждение. Да и почему Онешко вообще это волнует?       Слегка опомнившись, русый дрожащими пальцами незаметно затолкал сигарету, которой так и не суждено было загореться, в приоткрытый карман куртки.       — Куда-то спешишь? Тебя, может, подбросить?       — А-э-э… Ну, не знаю… — Руслан замешкался. Сил идти до дома не оставалось от слова совсем. Как и денег на автобус. Но и садиться в машину к Юлику после произошедшего…       Вариант пойти пешком и сдохнуть по дороге вдруг заиграл новыми красками.       — Да брось ты, по тебе видно, что ты на своих двоих и до остановки не дойдёшь, — Онешко утомлённо вскинул брови, пользуясь своим самым неоспоримым аргументом. — Уснёшь ещё где-нибудь на лавочке, я себя потом виноватым чувствовать буду.       Тушенцов с подозрением покосился на Юлика. Не признать его правоту было глупо, но не безрассуднее ли будет сесть к нему в машину, после всех тех нервов, что он угробил на тренировке с единственной целью — отвлечься от сраного Онешко?       Хотя кому он, собственно говоря, пытается врать? Тащиться пешком через весь город, окутанный промозглым холодом, чувствуя, как силы тебя постепенно покидают, не хотелось ещё больше.       — Хорошо, я буду благодарен, если подкинешь до дома, — игнорируя самый первый вопрос, всё-таки согласился русый. Даже в этом полумраке отчётливо было видно, как просветлело лицо тренера после его слов.       Молча кивнув, Юлик направился в сторону небольшой парковки, а Руслану уже ничего не оставалось, кроме как застегнуть карман рюкзака, откуда он доставал сигареты, и припустить вслед за тренером.       Знакомый белый автомобиль, почти сливающийся с сугробом позади, был припаркован у самого въезда на территорию дворца спорта. Онешко галантно открыл дверь, запуская парня на соседнее от водительского сиденье. Воспоминания с того момента, когда он сидел тут в прошлый раз, естественно, так же не заставили себя долго ждать. Дождавшись, пока подопечный заберётся в прохладный салон, Юлий с лёгким характерным ударом закрыл её и, обойдя машину, сел за руль.       Тушенцов против воли загляделся на его руки. От усталости мысли в голове и правда еле вязались, однако лениво наблюдать за тем, как мягко и аккуратно мужчина проворачивает ключ зажигания, было сейчас какой-то особенной и эфемерной гранью наслаждения. Стесняться? Да уже похуй, если честно.       Как же, чёрт возьми, жаль, что всё это безразличие сотрётся после первого же сна, когда в организм вернётся хоть малая доля энергии, что заставит голову работать в нормальном режиме. А так приятно просто сидеть и без смущения разглядывать красивые пальцы, мягко смыкающиеся на кожаном руле. Смотреть на выпирающую косточку на запястье, что виднелась из-под рукава, и получать нереальное эстетическое удовольствие от одного только этого вида.       — Ты молодец, — вдруг решил похвалить его Юлик, выруливая на почти пустую проезжую часть. — Немногие в коллективе на полную выкладываются, но я прям вижу, как ты стараешься.       Руслан хмыкнул. Знал бы только тренер причину, по которой парень сегодня так изъебывался, стараясь вымотать себя до состояния подкашивающихся ног.       — Спасибо, — он перевёл взгляд на лицо Онешко. Конечно, тот следил за дорогой, а не за ним, впрочем, это, наверное, и к лучшему. — Мне приятно.       Тренер улыбнулся уголками губ. После чего потянулся одной рукой ко встроенной в панель стереосистеме.       — Не против музыки?       — Нет, конечно.       Удовлетворённый ответом, Юлик нажал на несколько кнопок, после чего из каждого уголочка салона негромко заиграл приятный, мелодичный и даже отчасти успокаивающий мотив. Тушенцов прикрыл глаза, явственно чувствуя, что мог бы даже спокойно уснуть в такой расслабляющей атмосфере. Однако, бесстыже пялиться на мужчину, пока его совесть и здравый смысл в нокауте изнеможения, ему нравилось больше.       Доехали до дома в полном молчании. Видимо запомнив ещё с прошлого раза (чему Руслан бы даже удивился, не будь настолько утомлённым) в каком подъезде живёт парень, Онешко остановил машину аккурат напротив него.       — Твоя остановка, — ухмыльнулся тренер, легонько толкая парня в плечо.       — Передайте за проезд, — лениво усмехнулся в ответ русый, уже прекрасно понимая, что боится даже представлять, каким образом шёл бы домой самостоятельно. Наверное, действительно уснул бы где-нибудь на лавке и только после пробуждения уже осилил остальную часть пути. А в машине Юлика было так тепло и уютно. Да и доехали очень быстро. Хотя, если быть честным, Тушенцов бы не отказался и подольше покататься. — Спасибо, что подвёз.       — Да не за что.       Руслан неуклюже выбрался из машины, стараясь собрать все свои силы в кучку и направить их на то, чтобы без происшествий добраться до квартиры. На контрасте с температурой в машине Онешко, на улице оказалось просто омерзительно холодно. Парень поморщился.       — До встречи, — послышалось из машины.       Чёрт возьми, как же ему нравится этот голос.       — До встречи, — улыбнулся Тушенцов, чуть наклонившись. Была какая-то особая эмоция в том, чтобы опустить банальное «пока», заменяя его более тёплыми и компанейскими прощальными фразами.       — Руслан, подожди, — вдруг остановил его Юлик, видимо увидев, как парень уже ухватился за металлический край двери и готов толкнуть её вперёд. — Я хотел сказать… Я знаю, что это не моё дело, но я вижу, что у тебя что-то случилось. Просто помни, что если тебе некому выговориться, но чувствуешь, что нужно, — ты можешь выговориться мне. Конечно, обещать, что в любом случае смогу помочь, я не буду, но просто… имей ввиду, хорошо?       Тушенцов снова остановился. Никогда раньше он не слышал в голосе Онешко этой… заботливости? Взволнованности? Участия?       Как бы там ни было, в груди снова начало разливаться непонятное тепло, а глупая улыбка, в которой растянулись обветренные губы, казалось, не сойдёт с них ещё долго.       — Хорошо, — чуть качнул головой Руслан в утвердительном жесте. — Спасибо.       Посмотрев на то, как Юлик улыбнулся и махнул рукой, заменяя этим повторное прощание, русый захлопнул дверь и простоял, глядя вслед уезжающему автомобилю, до тех пор, пока тот не скрылся за ближайшим поворотом.       И что это было?       А впрочем… хуй с ним. Поненавидеть себя он успеет завтра. И вообще в любой другой день. А сейчас его ждёт исключительно тёплая постель и блаженный сон.       Левая рука, которую он убрал в карман, наткнулась на оставленную там сигарету. Парень вытащил её и задумчиво посмотрел. Закурить всё ещё очень хотелось.       «Это мне жизнь мстит за ту неудачную шутку про Покровскую», — невесело усмехнувшись, подумал Руслан и засунул никотиновую палочку обратно.       Не сегодня.       Чувствуя, как глаза уже буквально начинают слипаться от дикой усталости, парень приложил магнитный ключ к домофону и юркнул в тёмный подъезд.