Неправильный танец

      Мысли. Мысли, мысли, мысли. Порой даже кажется, что их слишком много. Настолько много, что будь они материальны, то голова парня уже бы непременно разорвалась от их количества.       Мысли были разные. От одних хотелось найти ближайшее окно и без лишних разговоров выйти в него; другие же заставляли чуть ли не светиться от приятных ощущений, что накатывали, едва сознание уносилось в эту степь.       Однако субботнее утро началось на удивление тихо. Эта чарующая тишина звенела по всей квартире, пока февральское тёмное утро медленно занималось за окном. Полагая, что проснулся слишком рано, парень пролежал в кровати, тупо смотря в потолок, ещё наверное минут сорок. Просто наслаждался пустотой в сознании, ведь прекрасно понимал — как только он начнёт что-то делать, привычный мыслительный процесс запустится и придётся отхватывать бесчисленные подзатыльники от собственной совести, которая уж точно не даст забыть о вчерашнем.       Но спустя без трети час Тушенцова всё-таки начала напрягать эта странная, чуть ли не оглушающая тишина. Мать не звенит посудой на кухне, невыспавшийся отец не ворчит себе под нос о том, какие политики козлы и какая у него маленькая зарплата. Что-то определённо было не так.       С зевком сев в постели, русый потянулся рукой к мобильному.       «9:48»       Руслан испуганно распахнул глаза, не желая верить в увиденное.       Почти десять утра! Немудрено, что никого нет дома. А ещё он проспал уже два урока в школе… Но как это получилось? Обычно, когда он не вставал по будильнику, к нему заглядывала мать и будила, но сегодня он не мог ничего такого припомнить.       Нет, никак нет. Его сон абсолютно точно никто не тревожил.       В замешательстве пометавшись ещё пару минут, парень решил вообще не идти сегодня в школу. Ну, а какой смысл? Ему только идти до туда полчаса, а ещё ведь нужно собраться и привести себя в порядок.       Тряхнув головой, Тушенцов поднялся на ноги и поплёлся в ванную. Из зеркала над раковиной на него выразительно смотрела чуть опухшая физиономия, комично дополняемая гнездом растрёпанных волос на голове. Парень усмехнулся.       Умываться по утрам — это не просто потребность, это некий ритуал. Одна из стадий пробуждения после сна — освежающая и бодрящая — причём, чем холоднее вода — тем ярче эффект. Однако сегодня, вместе с ясностью ума, умывание заставило его вспомнить обо всём, что происходило вчера.       Звуки, запахи, вырванные из контекста картинки, и прочие мелочи начали неистово роиться в голове, открывая всё новые и новые причины закрыть краснеющее лицо руками и отчаянно простонать.       Какого чёрта он вообще вчера делал?       Всё тело отдалось лёгкой тянущей болью, будто тоже только сейчас вспомнило, какую пытку устроил ему владелец несколько часов назад. Колени чуть подкосились, спину начало неприятно ломить. Руслану оставалось лишь с кривой улыбкой осознавать, что ближайшее время это состояние будет становиться только хуже.       В безуспешной попытке хоть как-то отвлечься парень побрёл на кухню и поставил на плиту холодный чайник. Тот приятно зашумел, наконец разрушая повисшее в квартире затишье, что вмиг из лёгкого и непринуждённого превратилось гнетущее и даже удушающее.       Конечно, в голове роилось много вопросов. Начиная от более или менее осмысленных и заканчивая абсолютно не имеющими значимости филлерами сознания по типу «я схожу с ума?». Но основным среди них всех оставался один. Один, до невозможности банальный вопрос.       Почему?       Почему это вообще произошло?       Да, конечно, в том сумбуре, что творился в голове во время той неловкой сцены в туалетной кабинке, он успел себе миллион раз признаться и на деле доказать, что натурал из него вышел, откровенно говоря, никакущий.       Но сейчас, на свежую голову, подобные мысли казались таким абсурдом! То есть как это он, весь такой из себя сторонник традиционных ценностей… и дрочить на мужика?.. Впрочем, этот вопрос был обречён на то, чтобы остаться риторическим. Факты говорили сами за себя, ничуть не хуже роя бабочек, что пронеслись по животу, едва ему стоило вспомнить Онешко.       Это не нормально. Абсолютно точно. Это мерзко. Это неправильно. Так быть не должно.       Так почему же прямо сейчас ему совсем не хочется порвать с этим всем? Не хочется уйти из столь «бабского» вида спорта, как танцы; не хочется скрыть ко всем чертям обновления Юлика в соцсетях, чтобы тот никак не мог напомнить о своей неоднозначной персоне? Даже наоборот, в этот момент единственным его желанием осталось уткнуться носом в широкую грудь хореографа и перестать наконец думать о том, что это всё как-то уж слишком выбивается за те рамки нормального, что он сам себе возвёл. Слишком ломает те устои, на которых преспокойно существовала его жизнь уже чуть более семнадцати лет.       Тушенцов посмотрел на тёмный экран телефона, который всё ещё сжимал в руке. Онешко сказал, что он может ему выговориться, если будет очень нужно. Руслану определённо нужно. Нужно выплеснуть куда-нибудь все свои чувства и получить наконец успокоение, в виде слов поддержки и такого нужного убеждения его в том, что он всё тот же обычный человек и с ним всё в порядке. Такое бывает и ничего постыдного в этом нет. Потому что сам себе русый верить отказывался.       Только вот… что он скажет Юлику? Да ничего. Ничего он не скажет.       Не отдавая себе отчёта в том, что и зачем делает, Тушенцов разблокировал телефон и зашёл в ВК, мигом находя страничку тренера.       «Был в сети вчера в 20:59»       Ещё секунда — и на экране уже красуется пустой диалог с Онешко.       Так хочется написать. Хоть что-нибудь. Банальное «привет» или же какую-то глупость. Спросить, во сколько тренировка в следующую среду, хотя русый прекрасно знает ответ на этот вопрос. Поинтересоваться, как ему погода за окном…       Чайник истерично нарушил своё монотонное кипение, возвращая Руслана в реальный мир противным свистом. Парень тряхнул головой и подорвался со стула к плите, спеша выключить газ и прекратить этот громкий визг.       Походу он и правда потихоньку сходит с ума. Только вот по Онешко или из-за него — пока что вопрос открытый.       Окончательно отгоняя наваждение, парень вышел из злосчастного пустого чата и нашел диалог с Куличом. Быстренько набросав ему приветствие и романтично-эротичное приглашение на шавуху после школы, Тушенцов заблокировал экран и поплёлся в свою комнату за пакетиком чая.       Он почти всегда существовал особняком от остальной семьи. Это касалось даже такой банальщины. Мать с отцом уже несколько лет довольствовались исключительно одним видом чёрного краснодарского чая, в то время как у русого этот напиток вызывал исключительно рвотные позывы. И дело даже не в том, что ему не нравится чёрный чай. Просто отсутствие хоть какого-то разнообразия заставляло этот вкус настолько приедаться, что парня начинало мгновенно воротить, едва кипяток достигал вкусовых рецепторов на языке.       Именно поэтому на одной из полок своего шкафа он создал собственную чайную коллекцию, которая всегда насчитывала не менее десяти разнообразных вкусов. Пусть на это и ушло несколько месяцев и львиная доля его карманных денег, но зато теперь он всегда может прийти и выбрать себе что-то под настроение. Или самочувствие.       Сейчас, например, ему абсолютно точно нужно успокоиться и привести организм в рабочее состояние. Здесь потребуется что-то мягкое и не имеющее излишне яркий вкус. Нечто такое, чтобы, в сочетании с парой ложек сахара, чай давал максимальный эффект…       Постояв несколько секунд, с умным видом сверля взглядом молчаливые коробки, парень наконец остановил свой выбор на молочном улуне от Гринфилда. Достав из квадратной коробочки пухлый пакетик, Руслан поспешил вернуться на кухню, по пути разрывая упаковку.       Когда он наливал горячую воду в кружку, телефон, оставленный на столе, коротко провибрировал. Совершенно безосновательно надеясь, что это Юлик, Тушенцов поставил чайник обратно на плиту и подошёл к мобильному.

Илья Кулич, 10:22 «Как я могу отказать такой красотке»

      Естественно, это не Юлик. С чего бы хореографу вообще ему писать?       Хотя, если быть честным, даже это сообщение легко смогло вывести его на мимолётную улыбку. Сегодняшний день уже обещал быть не самым плохим. Предвкушая предстоящую прогулку, парень опустил в кипяток тканевый пакетик в форме пирамидки и, взяв кружку, направился к себе в комнату. Впереди у него ещё минимум два часа без маминых претензий и мозгоёбства отца по поводу и без. Почему бы ему вдоволь не насладиться такой неожиданной возможностью побыть с собой наедине?

***

Вторник, 01:00

      Руслан уже который раз провёл пальцем по экрану, обновляя страницу. Иконочка загрузки послушно высветилась сверху и также быстро, как и появилась, исчезла. Только вот ничего не изменилось. Все те же блекло-серые символы, которые уже начинали его подбешивать, всё та же картинка в круглом окаймлении.       Парень устало помассировал виски и шумно выдохнул. Сколько там времени? Час ночи? Не помешало бы сейчас лечь спать, ведь, как ни крути, а в семь утра придется встать, выйти из дома и хуячить в школу сквозь метровые сугробы и метель, что бушует за окном уже третьи сутки.       С того субботнего утра прошло почти три дня. Адская боль и слабость во всем теле потихоньку отступали, однако полностью уходить явно ещё не собирались. В понедельник парень послушно пошёл в школу и получил там нагоняй за тот непредвиденный прогул. Впрочем, довольно справедливо. Объективных причин не пойти в тот день в школу у него и правда не было.       Мать с отцом всё так же были недовольны жизнью, да и в частности самим Русланом, как одной из самых бесполезных её составляющих. И казалось бы, всё было как всегда. Он даже начал потихоньку отпускать всё произошедшее на последней тренировке, загоняя это в дальний уголок сознания, в самый долгий его ящик, надеясь забыть обо всём, как о странном сне.       Только вот… словно решив неудачно «подыграть», с тех пор Юлик в сети так и не появился. «Был в сети 8 февраля в 20:59», — эти слова будто бы въелись в подкорку, стали одной из привычных составляющих страницы мужчины, наравне с аватаркой или обширным списком друзей, что значился чуть ниже.       И как бы Тушенцов не доказывал, что ему это безразлично; не корил себя за то, что вообще подобные вещи замечает; не пытался искренне поверить, что взволнованно проверяет страничку Онешко каждые три часа только потому, что скоро тренировка и он переживает, ведь сам тренер куда-то неожиданно исчез, он прекрасно понимал, что дело далеко не в этом.       С каждой минутой в дверь его спокойствия всё неистовее скреблась тревога. С каждой минутой становилось всё более и более неуютно.       А вдруг, случилось что-то серьезное? Может, он попал в аварию и сильно повредился, но из-за своего состояния не может нормально кого-то об этом оповестить…       И чем дольше Руслан об этом думал, тем сильнее себя накручивал и тем неприятнее, ужаснее и страннее в его голове всплывали всё новые и новые возможные варианты развития событий, ставшие причиной столь долгому отсутствию в сети.       Например, тогда в кальянной ребята вскользь упоминали о том, что он перед Новым годом расстался с девушкой. Естественно, с тех пор утекло уже много воды, ведь прошло целых два месяца, к тому же информация была не самой достоверной, но… вдруг у него снова какие-то проблемы на личном фронте? А лучшим выходом из сложившейся ситуации он, по каким-то ему одному понятным причинам, счёл кратковременный запой. Конечно, довольно странное предположение, да и на поступок взрослого человека это вряд ли тянет, но мужчина и сам буквально в первую их встречу говорил, что в душе он ещё подросток.       Тушенцов тряхнул головой. Нет. Это уж совсем какой-то бред. Он слишком много думает об этом. Парень перевёл взгляд на телефон, на экране которого всё ещё серым по белому было написано, что интересующий его пользователь уже третий день, как офлайн.       Палец заученным движением поятнул страницу вниз, обновляя. Но ничего не произошло, ровно как и в прошлый раз, и в позапрошлый.       Чёрт бы побрал этого Онешко, однако пока что, почему-то, страдает только Руслан.       Очередной зевок ненавязчиво напомнил, что, если он не хочет весь этот день проходить чёрствым и безучастным ко всему овощем, то ему немедленно требуется поспать. Так что, засунув померкший мобильник под подушку, парень уткнулся в неё носом и начал стараться поскорее провалиться в царство Морфея.       И заснул он, нужно заметить, довольно быстро. Только вот сам сон был чутким и неспокойным. Он слышал каждый шорох, каждое завывание вьюги за окном, а мягкая и родная кровать вмиг начала казаться жёсткой каменной плитой, в которую неприятно упирались выступающие кости.       Это продолжалось несколько часов. Порой Тушенцов даже открывал глаза и ему казалось, что он и не спит вовсе, но уже в следующую секунду веки слеплялись и невидящему взору вновь представала какая-то непонятная ерунда, называемая сном.       На этот раз он точно проснулся раньше будильника. Едва только организм начал приходить в себя после столь неглубокого сна, состоящего из одной затянувшейся быстрой фазы, Руслан потянулся к телефону. Половина седьмого утра. Ближайший будильник прозвенит только ещё через двадцать минут.       Парень разблокировал экран и сразу же вперился взглядом в причину его, ставших уже чуть ли не постоянными, волнения и нагнетающейся тревоги. Как глупо было не выйти перед сном из ВК, но тут уже он мог пенять только на себя. Наскоро покидая страничку Юлика, парень перешёл на вкладку новостной ленты и начал её лениво прокручивать. В основном там были мемы и новости медийного пространства, лишь изредка разбавляемые чем-то более оригинальным.       Только вот Тушенцов читал эти слова, видел буквы, картинки, но совершенно не улавливал их смысла. Весь неспокойный рой волнений, что заполонил голову, вновь вертелся исключительно вокруг хореографа и его беспричинной пропажи с горизонтов социальных сетей.       Когда терпеть это настопиздело окончательно, парень снова открыл его страничку, нажал на синюю кнопку «сообщение», что так давно его манила, и начал быстро печатать на вылезшей из нижней части экрана клавиатурке.

Руслан Тушенцов, 6:30 «Юлик, привет, у тебя всё хорошо?» «Ты просто в сети так давно не появлялся, а у нас тренировка завтра» Руслан Тушенцов, 6:33 «Надеюсь, ничего не случилось»

      Русый ещё пару минут просидел, тупо сверля взглядом эти три сообщения, и в душе уже отчаянно боролся с желанием удалить их все к чёртовой матери. Ему казалось, что он выглядит, как последний идиот, но, с другой стороны, он ведь и правда уже места себе не находил от волнения.       Слабым рывком отбрасывая телефон в другой край постели, Тушенцов встал на нетвёрдые от недосыпа ноги и поплёлся на кухню готовить завтрак.

***

Вторник, 16:00

      — Слышал про «Клаустрофобов»? — вопросительно посмотрел на него Илья и снова закрыл половину лица пластиковым стаканчиком, делая глоток ароматного горячего латте. Смотря на то, как поднимается в морозный воздух струйка пара, а друг греет ладони о тёплые стенки, Руслан уже и сам жалел о том, что предпочел этому прекрасному согревающему напитку бутылку энергетика. Но они уже достаточно далеко ушли от того местечка, где делали самый вкусный кофе, а потому приходилось довольствоваться тем, что было.       — В плане? — непонимающе свёл брови русый. — Это типо те, кто замкнутых пространств боятся?       — Не, я про фильм. Недавно в прокат вышел, — сразу поспешил объясниться Кулич, замечая, что Тушенцов вообще не понял, о чём он начал говорить. — Думаю, может, сходить, хотел узнать твоё мнение.       — А, — вскинул голову Руслан, — не, извиняй, тут я тебе не советчик.       — Да я уже понял, — Илья поднёс стаканчик к губам и сделал ещё один глоток.       Телефон в руке Тушенцова коротко провибрировал. Парень безучастно согнул руку в локте, параллельно нажимая на кнопку разблокировки. Под ослепляющим солнцем и на фоне асфальта, повсеместно запорошенного снегом, едва ли была различима картинка на экране. Русый прищурился, стараясь увидеть уведомление, из-за которого по устройству только что прошлась ощутимая вибрация.       Если честно, он и не ожидал увидеть там что-то масштабнее очередного сообщения от Сберкота, но когда различил в верхней строке уведомления слова «Юлий» и «Онешко», его сердце абсолютно точно пропустило пару ударов. После чего вдруг забилось в таком сумасшедшем ритме, словно он только что имел несчастье бежать стометровку на скорость.       Еле пряча счастливую улыбку, в которой непроизвольно растягивались губы, Руслан разблокировал телефон и сразу перешёл по уведомлению. Из-за сраного солнца, которое столь неожиданно оказалось главной помехой на пути к прочтению заветных сообщений, действительно было почти ничего не разобрать, поэтому парень отчаянно попытался прикрыть экран рукой. Хоть и не сильно, но это помогло, слова на дисплее таки стали различимы. Юлий Онешко, 16:03 «Привет» «Извини, что заставил волноваться, я просто заболел, было не до соцсетей» «Но это очень мило, что ты беспокоишься)» «Сам-то как?»       Щёки Руслана вмиг залились краской. Да и не только щёки, скорее всего, и кончики ушей, что сейчас скрывались за широким капюшоном чёрной толстовки, в этот момент приобрели розовый оттенок.       «…очень мило, что ты беспокоишься»       Парню показалось, что ещё немного и он просто начнёт кричать от переполнивших его эмоций. Было так легко на душе от осознания, что с Юликом всё хорошо; где-то в животе уже знакомым чувством пропорхало несколько бабочек от того, что и сам Онешко поинтересовался его самочувствием…       — Эй, чего так лыбишься, что там у тебя? — хитро ухмыльнувшись, Илья за один шаг оказался у него за спиной и попытался заглянуть в экран, но, к счастью, от радостного шока реакция Тушенцова не пострадала. Русый быстро заблокировал экран и прижал мобильный к груди, лишая друга всякой возможности узреть причину его раскрасневшегося лица и счастливой улыбки.       Кулич отпрянул и состроил обиженное выражение лица. Но уже в следующую секунду вновь ехидно осклабился:       — Девушка?       — Почти, — снисходительно улыбнулся Руслан, мысленно уже сполна оценив иронию того, что ведь и правда отреагировал на сообщения Юлика так, словно ему написала своего рода «девушка». Хотя в этой ситуации «девушкой» скорее был он…       — Пока ещё не твоя? — лишь шире ухмыльнулся Илья.       — Можно и так сказать, — вновь уклончиво ответил Тушенцов, а сам уже снова разблокировал экран, преисполненный желанием, как можно быстрее написать ответ на эти сообщения, вызвавшие в нём столь яркую бурю эмоций.

Руслан Тушенцов, 16:05 «Нормально в целом» «Давай не расклеивайся, ты мне нам ещё нужен»

      — Ну, раз такое дело, — с умным видом начал Кулич, наблюдая как друг быстро стучит замёрзшими пальцами по сенсору, набирая сообщение, — в день святого Валентина будет премьера фильма «Алита: Боевой Ангел». Звучит, как говно, но мне Ксюша говорила, что обязательно хочет на него сходить и очень ждёт, когда его наконец пустят в кинотеатры. Так что, по всей видимости, это какая-то бабская хуйня. Ей должно понравиться, — темноволосый улыбнулся, делая акцент на слове «ей» и явно намекая не на Хоффман.       Руслан хмыкнул. Скорее всего, об этой Алите он сейчас слышит в первый и последний раз в жизни, однако, чтобы не расстраивать друга, столь безвозмездно решившего ему помочь, поблагодарил его и пообещал, что обязательно подумает над этим предложением.       До дома Ильи шли в сопровождении его новых рассуждений о фильмах и сравнении двух кинотеатров их города.       И Тушенцов внимательно его слушал, но мыслями то и дело возвращался к их короткому диалогу с Онешко. Он очень надеялся, что тот напишет ему что-то ещё, однако хореограф лишь молча прочитал его сообщения и вновь покинул онлайн.       Кулич полез в карман за ключами, приложил синюю таблетку к домофону и дёрнул тяжёлую металлическую дверь на себя. А затем повернулся к другу и, улыбнувшись, попрощался.       Руслан одарил его ответной улыбкой.       «(cmhell): juliusspeak дополнил (-а) свою историю впервые за долгое время»       Илья скрылся в подъезде, а дверь за ним с протяжным скрипом и громким ударом примагнитилась обратно. И едва парень остался на улице один, стремительно разблокировал телефон и перешёл по новому уведомлению.       Интернет здесь по каким-то неизвестным причинам был просто омерзительный. Столь долгожданную историю по мере загрузки скрывал скучный серый фон с тонким белым кольцом посередине, символизирующим ожидание. Желая поскорее увидеть, что же там, Тушенцов взволнованно чуть ли не побежал куда-нибудь на открытое пространство, где сеть бы ловила лучше, параллельно бездумно нажимая на безучастный экран, словно надеялся, что это хоть как-то поможет.       Секунды ожидания начали растягиваться в кажущиеся бесконечными минуты, и вот, когда Руслан уже собирался перезайти в приложение, экран наконец подёрнулся размытым, непрогруженным изображением. А уже в следующую секунду история наконец предстала глазам русого.       Это была сероватая фотография невзрачной книжки. Название витиеватыми буквами шло по нижнему краю обложки, однако прочитать его не представлялось возможным, так как именно в том месте Онешко решил вставить небольшую подпись, начисто перекрывающую большую часть текста.       

«Приехали, у меня оказывается нормальных книг дома нет. Посоветуйте что-нибудь почитать, желательно не слишком старое»

      Парень сверлил историю взглядом, наверное, на протяжение минуты. А потом вдруг, сам толком не понимая, что им вообще движет, медленно нажал на полупрозрачную строчку внизу и начал медленно набирать короткий текст, сомневаясь в каждом новом слове, взвешивая его значимость в этом сообщении, словно оно и правда могло что-то кардинально поменять. Стоит ли это вообще писать? Зачем это ему?       Неужели он хочет, чтобы потенциальный ответ Юлика вылился в нечто большее? Нечто такое, что бы снова вышло за рамки сухого диалога и заставило Руслана заливаться краской от смущения, накрывающего собой миллион других эмоций?       Да.       Этот ответ был такой простой и незатейливый. Словно это была обыденность. Словно он всегда это знал. Словно и не было всех этих мучительных метаний от одной несуразной мысли о себе до другой не менее странной догадки о своих настоящих желаниях.       Тушенцов прикрыл глаза, чуть жмурясь. Наверное, он и правда скоро свихнётся от всего того, что происходит в его черепной коробке всякий раз, едва дело доходит до хореографа. А за эти несколько дней весь этот беспорядок в голове только усиливался, пересекая негласную черту дозволенности.       Кажется, ещё немного и этой сумятице станет тесно среди его мыслей, и он начнёт вести себя достаточно странно.       Ах да.       Он уже ведёт себя очень странно.       Шумно выдохнув, парень довольно сильно вдавил в экран маленький фигурный самолётик, символизирующий отправку сообщения, и ответ на историю улетел к своему получателю.

cmhell, 16:20 «У меня есть одна прикольная, тебе, может, принести?»

      Руслан вышел из истории и перешёл в раздел диалогов. Только вот когда увидел под своим сообщением, отправленным буквально только что, маленькие серые буковки, складывающиеся во фразу «просмотрено только что», дыхание снова перехватило. А когда по нижнему полю забегал карандаш, показывающий, что собеседник печатает, организм по всей видимости решил с концами отказаться от кислорода. juliusspeak, 16:21 «Ахахах, давай»       Сердце парня начало с бешеной скоростью отбивать удары один за другим. Он даже успел пожалеть о том, что только что выхлестал бутылку кислотного Флэша. С такими нагрузками на сердце, от одних лишь сообщений, вперемешку с половиной литра тауриновой отравы, помереть от его остановки уже не казалось чем-то столь смешным и несбыточным.

cmhell, 16:20 «Диктуй адрес»

juliusspeak, 16:21 «Подожди, ты серьёзно?»       Сердце снова неприятно бухнуло о рёбра, а под ложечкой засосало. Может, стоит прекратить всё прямо сейчас? Списать на глупую шутку, тем более, Онешко дал такую удобную возможность всё в неё перевести…       Может, и стоило. Руслан уже вряд ли когда-нибудь узнает.

cmhell, 16:21 «Да» «Я уже вышел» «Пиши адрес»

      Под новыми сообщениями, как и под всеми предыдущими, мгновенно высветился статус «просмотрено только что», однако ни единого намёка на то, что Юлик вообще собирается ответить, не последовало.       Тушенцов взволнованно прикусил губу, чувствуя, как кромка зубов неприятно врезалась в ещё не успевшие до конца зажить ранки, что остались ещё с той злополучной тренировки. Русый растерянно глядел на экран, а искра надежды в его глазах с каждой секундой без ответа Онешко угасала всё сильнее.       «Вот и всё. Взял и всё испортил. Теперь он, наверное, думает, что я просто какой-то шизик. Ещё и зачем-то ломлюсь к нему домой... Боже, я такой кретин, а что если он вообще общаться со мной больше не захочет?»       Парень возвёл обречённый взгляд к небу и тут же снова сощурился. Яркое солнце больно ударило по глазам, лишая на несколько секунд возможности нормально видеть.       Ну и, стоило ли оно того?       Руслан снова взглянул на экран, где всё ещё безжизненно замерли его последние сообщения. Прочитанные и проигнорированные. Разочарованно вздохнув, парень заблокировал телефон и потянулся к карману за наушниками. Музыка — лучший способ отвлечься от реального мира, в моменте забыть о своих проблемах и просто насладиться энергетикой звука.       Включив что-то достаточно весёлое, лишь бы оно не давало иссякнуть стремительно покидающему его голову счастью, что неистово теплилось в груди ещё несколько минут назад, русый побрёл в сторону своего дома.       Однако музыка совершенно не помогала заглушить внутренний монолог. Он всё сыпал и сыпал молчаливыми вопросами, недоумевая, нахуй парень вообще решил так сынициативничать. Ради чего?       Ведь он так волновался из-за пропажи Юлика, так обрадовался, когда хореограф наконец объявился живой и невредимый. Все детали крайне просто складывались в один-единственный, совершенно недвусмысленный пазл. Общую картину, которая чётко и ясно объясняла происходящее, выявляла мотивацию всех странных действий. Ответ ко всему до ужаса простой, хоть и кажущийся неверным на первый взгляд, но Тушенцов отчаянно отказывался его принимать.       Телефон провибрировал. Парень выудил его из кармана и без особых надежд посмотрел на экран блокировки.       «(cmhell): Юлик (juliusspeak) подписался(-ась) на вас»       «(cmhell): juliusspeak: Улица Новая 13, квартира 88»