Все, что было в Ирландии, остается в Ирландии

Вокруг была чернота. Сухой обжигающий воздух пылью забивался в легкие. Безнадежность. Страх. Обреченность. Надежда. Решимость держаться до последнего. Сожаление. Тьма, горячая, душная тьма с запахом крови и оружейной смазки. Не вырваться... Руки связаны и нечем перетереть веревки. Они не придут. Никто не придет... — Майкрофт, Майк, — чей-то голос звал его, не давая сойти с ума, — Ну же, просыпайся! Это всего лишь кошмар. Майкрофт с трудом открыл глаза. Его трясло, горло саднило, а лицо было мокрым от слез. — Тише, тише, — мягкие поглаживания по спине возвращают в реальность. — Ты в безопасности. Принести тебе попить? Грег, не увидев внятной реакции, все равно встает и наливает в кружку холодной воды. Пока Холмс пьет, он подбрасывает дрова в остывающую печь, проверяет заперта ли дверь и сам делает пару глотков. Забирая щербатую чашку он замечает на щеках Майкрофта мокрые дорожки. И сердце сжимается от сострадания. Никому не пожелаешь таких выходных, где из развлекательной программы только покушение, беготня по полям и сон в заброшенной хижине. — Спим? — спрашивает Лестрейд, забираясь под плед. Они молчат несколько минут, слушая как трещат дрова. — Ты нормально? — Грегу почему-то важно это знать. — Да, спасибо, — выражение глаз Холмса в темноте почти неразличимо, но голос немного дрожит. — Снилось, как на вас напали? — Нет, Сирия... — Майкрофту явно тяжело об этом говорить, но он продолжает. — Колонну британской миссии обстреляли в Алеппо. Меня взяли в заложники. Я почти сутки провел в каком-то подвале, пока Антея организовывала спасательную операцию. Меня успели вовремя вывезти, через несколько часов турки начали обстрел того района. Прошло уже несколько лет, но иногда, когда сильно устаю, мне снится этот кошмар. Что я в темноте и воздух такой горячий, что больно дышать. — Тебе было страшно? — Конечно. Только в фильмах заложники способны придумать хитроумный план побега и обезвредить охрану одной заколкой. В реальной жизни не каждый кадровый офицер SAS может выбраться из плена. А я всего лишь кабинетный работник, — в голосе Майкрофта слышна грусть и рука Лейстрейда автоматически тянется погладить по плечу, успокоить. — Да, мой мозг обрабатывает информацию в разы быстрее среднего значения человеческой популяции. Но если прострелить в нем дыру, то он точно выйдет из строя... После того, как мы вернемся в Лондон, мне придется пройти несколько сессий с терапевтом, чтобы справиться с ПТСР. Грег удивлен. Ему казалось, что слова Холмс и психотерапия никогда не могут встретиться в одном предложении. — Не верите? — Он понимающе хмыкает. — Это недостаток эйдетической памяти. Я никогда ничего не забываю. И если не поработать с воспоминаниями, меня будут мучать приступы тревоги. А это очень неудобно при моей работе. — Тебе холодно? Руки ледяные, — Грег не заметил, как в желании поддержать взял старшего Холмса за руку. — Они всегда такие, — Майкрофт смутился. После давней травмы у него были проблемы с кровообращением. Именно из-за них он носил перчатки почти круглый год. И жутко не любил, когда кто-то замечал эту его особенность. — Давай сюда, — Грег придвинулся ближе и засунул его руку себе под свитер. — И вторую давай. Так теплее. Моя бывшая вечно жаловалась, что со мной невозможно спать. Жарит, как от печки. Майкрофт забыл, как дышать. Для него было немыслимо, с какой легкостью инспектор впускал других людей в свое личное пространство. Он и раньше замечал, как тот выражал симпатию — хлопал по плечу Джона, приобнимал сержанта Донован, подавал руку миссис Хадсон. Удивительный человек. Под пальцами чувствовалось биение чужого сердца. Это было так интимно. Так... правильно.

***

Внутренний будильник четко говорил, что уже половина шестого утра и надо вставать. Но так не хотелось! Тело расслабилось в блаженном тепле. Еще сонный мозг фиксировал приятную тяжесть чужой руки. В затылок уютно сопели и было так тихо, как никогда не бывает в Лондоне... Лондон, Белфаст, покушение! Он не дома, а где-то на краю географии в хижине дяди Тома. Ч-черт! И всю ночь он проспал уютно завернувшись в объятия инспектора. Как же стыдно! Это неприемлемо! С другой стороны, Лестрейд во сне скорее всего сам прижался к нему в желании сохранить тепло. И вообще, он уже не помнит, когда в последний раз просыпался с кем-то вот так. Внутри боролись смущение и жажда контакта. Никому бы на свете Холмс не признался, как его порой мучает тактильный голод. Когда хочется вжаться в другого, срастись кожей. Чувствовать тепло, покалывание волосков, дыхание. В такие моменты он ехал на массаж в проверенный спа-салон. Умелые руки терли, разминали, гладили. И ненадолго становилось легче. Будучи ярко выраженным кинестетиком Майкрофт ненавидел, когда к нему прикасались незнакомые люди. Он протокольные рукопожатия бы с радостью заменил на японские поклоны, заставил исчезнуть рубашки и простыни из грубого хлопка, запретил бы законом двухслойную туалетную бумагу, дешевый парфюм и неудобную обувь. Мир должен быть гладким, теплым, приятно пахнущим, чтобы в нем было возможно жить. За спиной просыпаясь завозился Грегори. — Прости, я тебя совсем придавил, — пробормотал он убирая руку. — Надеюсь я дал тебе поспать. — Все нормально, инспектор. Прости... Грегори. Я выспался. Они встали с кровати. Лестрейд пошел во двор за водой и дровами. Майкрофт сложил плед и тоже вышел на крыльцо. Насколько хватало взгляда перед домом были поля. Ржаво-рыжие, с разводами снега и редкими вкраплениями свежей зелени. Грег фыркая обмывался над ведром. От холодной воды его щеки и нос порозовели, плечи и грудь покрылись мурашками. Майкрофт вдруг подумал, что наверное он бы похоже выглядел возбужденный, заласканный. Повезло же его бывшим! Они могли касаться этого красивого тела, дразнить кончиками пальцев, целовать и зарываться носом в ямку под ключицей. Холмс так погрузился в свои мысли, что не заметил, как инспектор закончил и теперь рассматривает его в упор. — Вода ледяная, но я не могу ходить грязный. Хочешь полью на руки, помогу умыться? Майкрофт смутился и молча кивнул. Он тоже ненавидел ощущение несвежей одежды и грязного тела. Закончив с водными процедурами мужчины вернулись в дом. На завтрак были лишь две кружки кипятка. — После такой водной диеты, мой диетолог пропишет мне пирожные, — хмыкнул Майкрофт. — Ты не диете? Никогда бы не подумал, — удивился Грег. — Я склонен к полноте. Если помножить это на плотный график, постоянные командировки и любовь к сладкому, то я бы давно соответствовал тому, как представляет меня Шерлок. А так Антея получает мое меню на неделю, повар готовит, а я послушно ем все зеленое и полезное. — Удобно, — улыбнулся полицейский. — Я вот люблю готовить. Но для себя как-то лень. Максимум могу салат построгать и кусок мяса на сковородку кинуть. Кстати, все хотел спросить, почему Шерлок не умеет готовить? Он даже чай просит Джона заваривать. Хотя вроде химик. — Скучно. И есть тоже скучно. Они оба рассмеялись. Приятно было потроллить эпатажного детектива с тем, кто понимает.

***

Из дома вышли около восьми, когда солнце уже достаточно высоко поднялось над горизонтом и стало теплее. Грег вел их куда-то дальше вглубь полей. Он снова замкнулся, стал задумчивым и каким-то грустным. Будто этот унылый пейзаж навевал на него безрадостные воспоминания. Они поднялись на холм и с вершины стала видна большая ферма. Дом под красной черепичной крышей, загоны для скота, какая-то техника. Лейстрейд явно знал дорогу и вел их именно туда. Спускаться по тропинке было неудобно. Мелкие камешки летели из-под подошв, в любой момент можно было поскользнуться и упасть. Впервые в жизни Майкрофт задумался о том, чтобы заказывать ботинки на толстой подошве. И носить их в командировках, на случай если его снова похитят и придется убегать по пересеченной местности. Вот Тейлор удивится изменившимся пожеланиям. Мысли о старом обувщике вызвали тоску. Отсюда, с вершины ирландского холма, все лондонские дрязги, интриги, самолюбивые мечты казались мелкими. Низкое серое небо, буро-зеленые поля, пронизывающий ветер — жизнь, как она есть. Как жили на этих островах сотни лет до них. И еще будут жить. Может стоит приехать сюда в конце лета? Купить трекинговые ботинки, дурацкий дутый жилет и фланелевые рубашки. Забыть в Лондоне телефон и просто несколько дней бродить по отдаленным галечным пляжам. Пить чай из термоса, обниматься, смотреть на чаек. Посидеть в баре, как простой смертный. Глупая сентиментальная идея... За этими мыслями Майкрофт не заметил, как они спустились с холма и подошли к дому. — Подожди здесь, пожалуйста, — Грег придержал Холмса за локоть. — Я сам поговорю с хозяином. Инспектор подошел к двери и уверенно взялся за дверной молоток. Сначала было тихо, но через пару минут послышались шаги. — Кого-там принесло? — послышалось из-за двери. — Чаки ар ла!* Дверь открылась и на крыльцо вышла женщина примерно возраста Грега. — Кто т-там? — Она явно узнала Грега, запнулась и замолчала. Со своего места Майкрофт не мог детально разглядеть выражение ее лица. Но там точно были удивление, недоверие и злость. — Как ты посмел явиться сюда? После стольких лет! Лейстрейд начал ей что-то тихо объяснять, потянулся обнять. Женщина отшатнулась, но с порога отошла, позволяя зайти в дом. Майкрофт впервые был на ферме. У его семьи был мэнор с садом, конюшней и несколькими десятками акров земли. Но семейная ферма — это другое. Здесь чувствовалась связь поколений. Невидимые следы десятков трудолюбивых людей столетиями возделывавших неблагодарную почву, воевавших за свою землю и веру. Беленые стены, почерневшие от времени потолочные балки, камин в человеческий рост, тяжелая грубая мебель. Ярких красок добавляли разномастные диванные подушки, домотканые дорожки и ирландский флаг с надписью Irish Rebel над камином. Пахло свежим хлебом и кофе. От запахов еды у Майкрофта забурчало в животе. Звук привлек внимание Лейстрейда и хозяйки дома. — Пойдемте на кухню, — сказала она с заметным ирландским акцентом. — Я налью вам кофе. — Буду благодарен, мадам. Женщина ничего не ответила на вежливое обращение. Не представилась, не попросила Грега представить ей своего спутника. Во всей ее позе читалось раздражение и давняя обида, что ли. Высокую, рыжеволосую, одетую в грубые рабочие брюки, ее легко можно было представить управляющейся со стадом овец или собирающей яблоки. Как и десятки ее прародительниц в этом доме она точно не боялась испачкать руки. Кухня была почти современной. Индукционная плита, микроволновка, кофеварка и большая плазменная панель на стене мирно соседствовали с большим дубовым столом, латунными тазами и чугунными сковородами, явно передававшимися из поколения в поколение. Майкрофт сглотнул слюну, когда перед ним появились чашка кофе, тарелка с булочками, масло, кусок сыра и баночка с джемом. Он оглянулся в поисках Лейстрейда, но тот остался в гостиной. Хозяйка щелкнула пультом и включила телевизор, после чего ушла обратно к Грегори. Намек был прозрачным — предстоял разговор не для чужих ушей.

***

— Какого черта ты появился? — Грег обернулся на голос и посмотрел на вернувшуюся в комнату женщину. — Прости, мы случайно оказались рядом. — Ты был на его похоронах, — фраза прозвучала скорее как утверждение, чем вопрос. — Я не мог не приехать... Он... много для меня сделал. — ... — Я многого не прошу. Позволь мне позвонить Дони и отвези нас в Дублин. Нам нужно на лодку в Ливерпуль. — О чем ты мне врешь, Грего’р? — женщина смотрела прямо и под этим взглядом Лейстрейд чувствовал себя нашкодившим мальчишкой. — Ава*, я сам не знаю, что происходит, — вздохнул он. — Когда я уходил с кладбища, то заметил слежку. Решил не возвращаться в отель, погулять по городу. Но в Белфасте начались беспорядки. Полиция перекрыла проезды. Я решил не рисковать и вернуться домой на лодке из Дублина. — Допустим, я тебе верю. Кто он? — Просто знакомый. Работаем вместе. Случайно столкнулись в Белфасте в пятницу. — И ради тебя он решил рискнуть жизнью? — рыжая бровь явно выражала всю степень доверия к его словам. — Ава, я не сделал ничего плохого. Я все также простой лондонский бобби. В этот момент Грег понял, что совершил ошибку. Глаза Авы горели яростью. — Бобби! Ублюдок, ты предал нас, — зашипела она. — Как ты мог? — Ава, тише. — Тише? Не хочешь, чтобы твой дружок узнал, кем ты был ДО того, как стал «простым лондонским бобби»?! — Ава, прошу. — Вот тебе телефон, номер Дони в телефонной книжке. Звони и я отвезу вас до автобусной остановки. Большего не проси. — Спасибо, Ава.

***

Майкрофт с удовольствием пил кофе и откусывал по маленькому кусочку от мягчайшей булочки с маслом и джемом. Он уже лет десять не позволял себе таких калорийный завтраков. Но учитывая суточное голодание, прогулки в несколько километров и кучу потраченных нервов, это была достойная награда. В утренних новостях говорили о субботних беспорядках, забастовке работников мусорного завода, Брекзите и сбежавшей из зоопарка обезьяне. Майкрофт встал, чтобы налить себе еще чашку кофе, как его внимание привлекли лица на экране. — Полиция разыскивает этих мужчин по подозрению в организации беспорядков в Белфасте. Если вы кого-то из них увидите, сообщите немедленно в полицию. А теперь к новостям погоды... Дальше Холмс уже не слушал. Сердце неприятно колотилось. Судя по всему, враги взялись за него всерьез. Его фото у них не было, или они не захотели его использовать, чтобы не привлекать внимание Антеи. А вот Грегори попал под удар. Кофе был забыт. Из гостиной слышался голос Лейстрейда, который говорил с кем-то по телефону на ирландском. Холмс ирландским не владел, все-таки он специализировался на внешней политики и язык ближайших соседей искренне считал пережитком прошлого. Но по интонациям было понятно, что разговор дружеский и инспектор чем-то доволен. Через минуту он и сам вошел на кухню. — О, кофе! — счастливо протянул он и сразу пошел к шкафу с посудой за чистой чашкой. — Ава нас отвезет до остановки автобуса. Майкрофт смотрел, как Грег жмурится от удовольствия, делая первый глоток, и думал, стоит ли говорить о возникшей проблеме сейчас. Ава могла зайти в любой момент и неизвестно, как женщина отреагирует, если узнает, что ее старый знакомый в розыске. Но и скрывать такую информацию было нельзя. Прикинув варианты, он решил подождать.