Ведомый

Теплая вода стекала на деревянный пол, смешиваясь с кровью и исчезая в многочисленных щелях деревянной кладки. Тарталья сидел, прислонившись обнаженной спиной к большой бадье, устало прикрыв глаза, пока Чжунли неторопливо и тщательно обтирал его торс влажным полотенцем. После недавней стычки в лесу и представления, что учинил предвестник, Чжунли наотрез отказался отпускать его одного в таком состоянии. А Тарталье и не хотелось быть в одиночестве. Поэтому сейчас они находились в купальной комнате небольшого домика на окраине города, в котором Чайльд оставался на время пребывания в Ли Юэ. Полотенце приятно грело кожу, а мягкие руки Чжунли контрастировали прохладой. Подушечки его пальцев, скользящие по телу эфирными движениями, старались не задевать старые рубцы шрамов. Прикосновения успокаивали, Тарталья почти готов был мурлыкать, как сытый кот под лучами солнца. Он считал себя любимчиком фортуны: сидеть вот так и наслаждаться ощущением теплой воды и рук Чжунли на коже. Немного извращенное удовольствие искрами пробегало по всему телу. Чайльд приоткрыл глаз и лукаво скользнул по фигуре Чжунли, пока тот отвернулся снова смочить полотенце. Уложенные волосы теперь выбивались из его прически хаотичными прядями, которые он небрежно заправил за уши, а рукава изысканного кимоно были наспех закатаны и перекручены. Само же кимоно немного съехало, открывая взору тончайшие плечи и белоснежную кожу груди. Тарталья сглотнул и поспешил прикрыть глаза обратно. Зрелище было настолько будоражащим воображение, что ему изо всех сил приходилось сдерживать свои греховные порывы. Само по себе то, что Чжунли все еще оставался здесь с ним после всего, стоило многого, и Тарталье не хотелось портить все снова. Из мысленной эйфории его вывело резкое движение чужой руки на затылке. За его волосы ухватились, слегка оттягивая голову назад. – Сяншен! – Тарталья дернулся и притворно надул губы. – Я думал, вы будете более нежным. Краем глаза он успел заметить тень усмешки на губах Чжунли. – Все-таки тебе следует быть осмотрительнее, Чайльд. – Его рука ослабила хватку, почти нежно зарываясь в жесткие рыжие волосы. – У твоих действий всегда будут последствия, как и у всего. – Но я же делаю это, чтобы… – он осекся. – Чтобы что? – Чжунли все так же насмешливо щурился. Такая внезапная перемена в его поведении заставляла Чайльда ощутимо нервничать. – Чтобы иметь возможность вот так глазеть на меня всякий раз, когда выкидываешь очередной фокус, а мне приходится тебе выговаривать за это? Кажется, Тарталья задыхался. – Думаешь, я мог не заметить то, как ты смотришь всякий раз? – Чжунли обошел его, оказываясь прямо перед лицом, спокойно заглядывая в глаза цвета весеннего неба. – Еще на прошлом фестивале. И мне… стало любопытно, – он опустил взгляд, – какой цели это все служит Чжунли продолжил говорить, а Тарталья просто смотрел на него. Все, что он мог сейчас, – молча слушать о том, что с самого начала все было предопределено. О том, что все сотрудники бюро в вечер их первой встречи находились не на своих рабочих местах неслучайно, об их недавней ночной прогулке, и даже то, как Чжунли себя вел, и все то, что говорил и как выглядел (ведь, если подумать, консультант и в самом деле никогда не позволил бы себе выглядеть неаккуратно), – все являлось частью его замысла. Что же, похоже, Тарталью вновь обыграли. Наивно было полагать, что в Ли Юэ хоть что-либо может находиться вне ведения Властелина Камня. Пусть даже и лишенного Сердца. Чайльд был опустошен. Волны стыда вперемешку с раздражением подступали, окрашиваясь всеми оттенками остальных чувств к изворотливому консультанту. Предвестник вскинулся, схватив того за руку, и, не отводя взгляда, почти прокричал: – Ради чего? Ради чего спрашиваешь?! Я, черт возьми, хочу быть с тобой! И знаешь почему? Представь себе, я без ума от тебя, и только ты занимаешь мои мысли последние несколько месяцев, гребаный избалованный кретин! Чайльд выпалил все на одном дыхании и теперь, глядя на потрясенное лицо Чжунли, начинал понемногу жалеть о сказанном. Впрочем, выражение Архонта быстро сменилось прежним, спокойно-задумчивым. – Быть со мной? – В его глазах зажглись озорные огоньки (или Чайльду только показалось?) – Разве это не глупо? Для кого-то вроде тебя думать об этом… – Кого-то вроде меня? – Чайльд фыркнул. – Это жестоко вообще-то. Взгляд Чжунли оставался нечитаемым. – Жестоко, говоришь? Разве не так следует обходиться с плохими парнями? Погодите минуточку, он это сейчас серьезно? – Тогда… – Тарталья дернул рукой, притягивая бывшего бога к себе, расстояние между ними теперь было тоньше бамбукового листа, – позволь продемонстрировать тебе, почему не стоит проворачивать подобные трюки с «плохими парнями». И, коварно облизнувшись, вовлек того в глубокий тягучий поцелуй. Чжунли вовсе не выглядел удивленным или испуганным, напротив, он подался навстречу, обвивая руками шею Чайльда, прижимаясь к нему всем своим податливым телом. Это были настолько головокружительные ощущения, что предвестник начисто потерял всякий контроль и позволил себе с головой погрузиться в омут горячего желания. Спустя череду бесчисленных поцелуев двое постепенно переместились в спальню. Утопая в объятиях друг друга, плавясь в жаре разгоряченных тел и упиваясь темным вожделением. Как только Чжунли оказался на кровати, его бедра тут же развели, придерживая мужчину за талию. Одежда уже давно валялась где-то на полу бесформенным куском ткани. Пальцы Чайльда блуждали по телу, оглаживая каждый изгиб точеной фигуры, дразня и щипая покрасневшие набухшие соски. Чжунли тяжело дышал, закусив губу, и тихонько всхлипывал, когда партнер легонько, будто ненароком, задевал твердеющий член. – Вот как? Столько строгости в словах, когда ты уже такой жесткий здесь, – Чайльд ухмылялся, игриво касаясь его. Цепь поцелуев-укусов сместилась на внутреннюю часть бедер Чжунли, а руки сжимали налитые ягодицы почти до синяков. Чайльд не спеша раздвинул его ноги еще шире, открыв восхитительную подрагивающую розовую дырочку. Смахнув немного предэякулята, он приставил один палец к входу, размазывая и постепенно погружаясь дальше, слушая учащенное дыхание Чжунли. – Если в твоем продуманном плане ты мог предвидеть, что будешь раздвигать передо мной ноги, что же не подготовился как следует? – Предвестник, похоже, от души наслаждался происходящим. Чжунли все еще старался сохранять невозмутимый вид, однако голос немного дрожал. – Я предположил, что ты захочешь сделать это сам. Все-таки он был чертовски прав. Наклонив голову, Чайльд высунул язык и прошелся им по сжатому кольцу мышц, осторожно проникая внутрь. Чжунли не мог оставаться хладнокровным, когда мокрый горячий язык Чайльда толкался внутри него, задевая чувствительные стенки. Нарастающее удовольствие грозило захлестнуть без остатка. Оставалось только расслабиться и сфокусироваться на ощущении того, как Чайльд ритмично трахает его языком, отдаваясь во власть бушующему водовороту примитивной страсти. За всю жизнь адепта это был вовсе не первый раз, когда ему доводилось иметь близкий физический контакт со смертными, но даже с учетом тех немногих моментов в этот раз отклик собственного тела оказался совершенно на другом уровне. Сказывалось ли долгое пребывание в этом мире или было нечто иное, что заставляло исступленно тянуться навстречу новым порциям ласки? Крохотные слезинки выступили в уголках глаз, когда к языку Чайльд добавил палец, потом еще один. Быстрые точные движения, он словно знал все чувствительные точки партнера, знал, чего он желает. Тягучее наслаждение разливалось внизу живота, вытесняя все мысли. Впервые архонт чувствовал, как по-настоящему теряет контроль, извиваясь под человеком, который заставлял его желать куда большего. Когда Чайльд отстранился, Чжунли просяще захныкал. Ощущение приятной заполненности исчезло, и ему это не нравилось. Пылающее тело требовало продолжения, еще больше сопряжения двоих и жарких болезненных прикосновений к нему. Чжунли обвил ногами шею предвестника в немой жажде продолжения, но тот лишь хихикнул, оставляя напоследок глубокий засос на бедре. Однако уже вскоре Чжунли почувствовал грубую ткань штанов Чайльда, от которых тот все еще не успел избавиться. Сквозь плотную текстуру проступала ощутимая выпуклость, упирающаяся сейчас во влажную от ласк незащищенную дыру. Чжунли толкнулся навстречу, отчаянно желая быть заполненным большим, чем пальцы. Его член уже вовсю протекал, и, когда он протянул руку, чтобы погладить, ее грубо перехватили. – Тц, какой ты нетерпеливый. – Чайльд поцеловал его запястье, фиксируя над головой. – Попробуй без рук. – Ч-чайльд, пожалуйста… – Наконец Чжунли ощутил желанную твердость чужой плоти возле своего распухшего растянутого входа. Чайльд вошел сразу на всю длину, заставляя Чжунли быть громче, чем когда-либо. И когда вскоре набрал темп, с развратным хлюпаньем толкаясь под нужным углом, Чжунли закатил глаза и непристойно высунул язык, издавая невероятно похотливые звуки. – Тебе так сильно это нравится, сяншен? Признаться, еще ни одна шлюшка не стонала подо мной так, как ты. – Чайльд смеялся. – Ну же, давай, скажи это, скажи, как сильно ты хочешь мой член. – Толчки внутри него ускорились, и Чжунли буквально задохнулся. Все, на что его хватало сейчас, – жалобный скулеж вперемешку с рваными всхлипами. – Ну же, сяншен, – садистская ухмылка блуждала на губах предвестника, когда он резко прекратил двигаться, – скажи, чего ты хочешь? Чжунли просто сходил с ума. Опьяненный обжигающим желанием, он, нетерпеливо ерзая, пытался насадиться глубже, но крепкая хватка Чайльда не позволяла. – Твой… Ч-член, – наконец выдохнул Чжунли, – я хочу твой член глубоко внутри меня. Пожалуйста, трахни меня сильнее. – мужчина отвел взгляд и прикусил губу до крови. Его партнер в ответ на это удовлетворенно хмыкнул, наклоняясь, чтобы слизать с припухших губ алые капли, проникая и углубляя поцелуй. В следующее мгновение Чжунли буквально вдавили в кровать напористыми толчками, выбивая последние остатки воздуха в животном совокуплении. Чжунли уже не помнил, сколько раз кончил, в целом слабо осознавая происходящее, сосредотачиваясь только на том, как Чайльд безостановочно долбит его задницу. Партнер все еще удерживал бешеный темп, что делало ощущения просто невероятными, усиливая и без того невообразимое удовольствие. Кажется, Чжунли уже не стонал, а кричал в голос. Или нет? Он не мог точно сказать, но, судя по саднящему от вибраций горлу, все же кричал. Он кончил еще раз, содрогаясь в ярком оргазме, когда Чайльд излился внутрь горячими лентами спермы, сразу же начавшей обильно вытекать из тела, струясь по ногам и пачкая простыни. Краем сознания Чжунли чувствовал невесомую легкость мягких поцелуев, которыми Чайльд осыпал его после. Архонт только удовлетворенно улыбался. С его телом все будет в порядке, ведь его конституция отличается от обычных людей, а пока ему лишь следует немного отдохнуть. – Кажется, я бесповоротно влюбился в тебя, Чжунли-сяншен. Чайльд аккуратно смахивал слипшиеся пряди с его лица, зарываясь в разметавшиеся по подушке волосы, вдыхая свежий пленительный аромат дождя и глазурных лилий. Бывший бог приоткрыл глаза и тихонько вздохнул, прежде чем с едва уловимой печалью пробормотать: – Ты же понимаешь, что совершенно иррационально и нелепо кому-то вроде меня вступать в тесную эмоциональную связь и иметь человеческие привязанности… В конечном итоге время не щадит смертных. Некоторое время они молчали, после чего Чайльд, расхохотавшись, прижал Чжунли к себе так крепко, как только мог, и, глядя тому в глаза, серьезно ответил: – Пустяки. Однажды я обязательно стану богом. И я вернусь к тебе, где бы ты ни был. Через что бы мне ни пришлось пройти, я все равно к тебе вернусь. Я обещаю.