warm-hearted

Почему-то Марк представлял себе подготовку к спецоперации иначе. Во всяком случае, в боевиках было именно так: военные мечутся в подземном штабе, как в муравейнике, везде кипит работа, раздаются телефонные звонки и бесконечный стук о клавиши, пока главные герои, отметив на календаре день «Х», тренируются – все в поту, с окровавленными костяшками и синяками под глазами. И обязательно – душевный разговор в последнюю ночь, чей-то открывшийся секрет, сопровождающийся слезами и крепкими братскими объятиями. Чтобы добить. На деле все оказывается проще: вместо сотрудников-муравьев – Джарвис, уставившийся на него своими мониторами, на которых то и дело мелькают цифры, смещаются красные точки на карте мира, подбираются фотороботы, добытые из хакнутых полицейских банков. Джонни сидит за своим суперкрутым лакированным столом, закинув ноги, и пьет супергорячий американо, уставившись в суперкрутую, занимающую почти всю стену плазму. Есть еще агенты под прикрытием, для вида читающие газеты около административных зданий, и предупрежденная охрана президента, разом увеличившаяся в своем количестве, но это где-то там, за пределами башни Со, в сердце Нью-Йорка – а сейчас Марк здесь, у него в рюкзаке – незаконченный реферат и учебник по органической химии, а в глазах горит жажда приключений. Как всегда. Джонни уже отправлял его на задания, но всякий раз основную работу за него делал кто-то другой, пока сам Марк караулил, следил, подвешивал на паутине, подбирал чей-то щит, строил баррикады из отломков стен – в общем, делал что угодно, но только не дрался со злодеями. Однажды он разбил руку, выбивая стекло в машине, завел ее с третьей попытки и проехал несколько метров, будучи без прав – и во всей копилке полезных супергеройских дел это было самым рискованным. Джонни на него даже не смотрит – куда интереснее наблюдать за молоденькой Гвинет Пэлтроу, улыбающейся на весь экран. И это после того, как анонимка с информацией о покушении на президента Соединенных Штатов разлетелась по всем участкам около часа назад. – Мистер Со… Джонни машет ему рукой, мол, кыш отсюда, но Марк уже научен правилам этой игры: пока его не достанешь – не узнаешь ничего интересного. И ничего не добьешься. – Так может мне остаться? – и Марк делает шаг вперед, указывает рукой на кучу подвешенных мониторов, в которых разом отображались результаты работы нескольких сотен людей. – Джарвис скоро закончит. Совпадений наверняка будет много – нужно будет проверить каждое. У меня даже костюм с собой. – Паучок, – наконец, оторвавшись от фильма, Джонни резко оборачивается к нему и смотрит исподлобья. – Даже собаки с первого раза понимают. А на меня работают люди, не четвероногие слюнявые милашки. Ты точно планируешь здесь стажироваться? Пропустив колкую иронию мимо ушей, Марк настаивает: – Мы даже не знаем, как это покушение произойдет. Я… хочу помочь людям, если случится что-то страшное. – Это не в твоей юрисдикции, – черты лица у Джонни смягчаются: он судорожно вздыхает и трет виски, снова отворачиваясь – в этот раз вместе с креслом. – Гуляй пока. Если понадобится твоя помощь – я с тобой свяжусь. Непробиваемая стена. Марк громко сопит и нервно поправляет очки, не двигаясь с места: вдруг мистер Со поменяет свое решение? – однако чудо не случается. Нужно было зарубить себе на носу, что чуда в принципе не существует, еще в детстве, когда под рождественской елкой он обнаружил не новенькую приставку, а колючие вязаные носки. Человеческое воображение придумало понятие, и теперь все на что-то уповают. Или страдают – как Марк сейчас: мелкими, дробными вспышками боли от прикушенной губы. Вполне реальным ощущением бесполезности. Он знает: мистер Со просто боится за него, иногда – излишне опекает, не хочет нагружать голову в преддверии конца семестра, – но Марку летом исполнилось 21, он совершеннолетний и – почти – самодостаточный парень, который сам о себе может позаботиться. И который очень хочет заботиться о других – даже ценой собственной жизни. Его тетушке не повезло иметь племянника с горячим, добрым сердцем. Полтора часа он колесит по округе, все еще на что-то надеясь, а когда от надежды остается 5% зарядки на андроиде – выдвигается в сторону дома. Марку так обидно и горько, что хочется разреветься, но, черт, стоп, он же совершеннолетний и самодостаточный парень, он не может просто разреветься посреди улицы. Зато может начать по дурацкой привычке кусать палец в метро – и словить за это парочку шокированных взглядов от блюстителей гигиены. Он действительно добирается до своего района так, как раньше – в метро, а потом несколько остановок на автобусе. Костюм Паука покоится у него в наручных часах – еще одна гениальная модификация от великого Джонни Со. Удивительно, как быстро отвыкаешь от обычной, ничем не примечательной жизни среднестатистического студента. В случае Марка эта дорожка тянулась еще со школьной скамьи, но, все же, вовремя пойманный таинственным человеком в железном костюме, он какое-то время пользовался благами школьника-задрота: исправно посещал уроки, делал за одноклассников лабораторные и после учебы, вместо того чтобы спасать мир, шел в библиотеку – готовиться к вступительным экзаменам. Джонни не позволял ему лезть в пекло. И однажды получил за чужую нетерпеливость так сильно, что Марку пришлось засунуть излишки своего геройства куда подальше. Он уверен: запрещай Джонни ему и дальше фигурировать в числе героев Америки, переживать сейчас было бы намного проще. Но не факт, что продержался бы сам Марк. Сигнал пейджера застал его вечером, в Сабвее – аккурат тогда, когда он собирался в очередной раз откусить поджаренную хрустящую булочку. Мистер Со не прислал ему сообщение, не позвонил, а сразу дал экстренный сигнал по рабочему гаджету – значит, счет на минуты. Марк уныло заворачивает саб в бумагу и кидает его в рюкзак, вылетает из общепита с остатками горчичного соуса на губах – и чуть не попадает под колеса знакомой машины. – Куда-то спешишь? – Юта опускает стекло и насмешливо смотрит на него через солнцезащитные очки. Рядом, на пассажирском кресле, покоится его лук, и Марку приходится открыть заднюю дверцу.

***

– Прием, как слышно? Прием. – Кто-нибудь, отключите Ли динамик, это уже невозможно, – у Марка в ушах стоит недовольно-притихший голос Джэхена: вместе с Тэеном он только-только проник в складские помещения заброшенного перерабатывающего завода и теперь прислушивается к каждому шороху. Ну, во всяком случае, пытается в перерывах между болтовней Марка, который все не мог не нарадоваться наушнику-рации. В этот раз их работа была действительно командной. Джарвис выдал несколько подозрительных ip-адресов, в которых зафиксировал повышенную магнитную и электрическую активность – и это только на территории Нью-Йорка; за пределами мегаполиса ситуация обстояла несколько иначе – там уже работали люди секретной организации. Однако президент рядом, из окна его гостиничного номера виден центральный парк, а завтра его ждет публичное выступление в одном из великанов района Манхэттена. Будь Марк на месте преступника, он бы осуществил покушение сегодня ночью – тогда, когда ожидают меньше всего. А был бы кровожадным – завтра, пока президент читал с трибуны перед тысячей граждан и примерно таким же количеством репортеров. Он трясет головой, отгоняя мысли: нечего рассуждать в подобном ключе, будучи в супергеройском костюме. Вообще, конечно, это неплохо – развивать в себе шестое чувство, ведь так делает большинство детективов, но Марк – молодой растущий организм, и порой его заносит не туда, куда нужно. – Мы проверили северную фабрику. Там чисто. Только бродяг распугали. – Хорошо, будьте на связи, – и Джонни, нажав на одну из кнопок на шлеме, полностью закрывает лицо за титановыми пластинами. – Поторапливайся, карапуз. Вместе с мистером Со и Ютой он исследовал не прошедшую аккредитацию химическую лабораторию где-то на окраине города. Помимо разбитых склянок, опрокинутых столов и шкафчиков, в которых когда-то хранились реактивы, в помещениях пестрели настоящие произведения искусства местных вандалов – Марк рассматривал их глазами подростка, который, приобретя в былые годы баллончик краски, не смог придумать ничего лучше, чем написать свое имя на первом попавшемся заборе. Увлеченно и – совсем немножко – завистливо. Под ногами хрустит разбитое стекло, каждый шаг отскакивает от стен предательским эхом – Марк машинально задерживает дыхание. Единственным источником света был небольшой фонарик, встроенный в лобовую часть шлема мистера Со, однако радиус освещения был поистине ошеломляющим. Впрочем, с его паучьим чутьем, зрением и реакцией можно было пробиться и так. – Будь вы таинственным злодеем, планирующим напасть на президента Соединенных Штатов Америки, – тихо, настороженно начал Юта, слегка ослабляя натянутую тетиву. – Где бы вы предпочли спрятаться? – Куда не полез бы ни один здравомыслящий человек? – и Марк, перебирающий в голове все просмотренные фильмы ужасов, начал перечислять: – Чердаки, дома, продающиеся по дешевке, горнолыжные курорты… – Подвал. Джонни остановился, выставив руку: Джарвис наконец закончил выгружать старые чертежи лаборатории, синхронизировался со спутником, и теперь на небольшом экране дистанционного тепловизора, встроенного в металлический рукав, горело несколько красно-желтых полей. Одно из них – более блеклое, слабое – регистрировалось на нижнем уровне. – Точно. Подвал. – Это элементарно. Разобравшись со схемами лифтов и лестничных пролетов, они решают разделиться и проникнуть на цокольный этаж разными путями: Юта, как и полагается культурному человеку – через дверь, в то время как господин Со и его протеже – «по-своему». Марк, неизменно сопровождая Джонни, почувствовал, как от хлынувшего адреналина у него громко застучало сердце: ему не терпелось спуститься и надрать кому-нибудь задницу, – но, несмотря на это, он шел медленно, постоянно крутясь и осматриваясь. Не могло быть все так просто. В Скуби-Ду они должны были бы уже выпутываться из десятой по счету ловушки, наверное. – Значит так, – согласно штриховке тепловизора, они остановились в противоположной стороне от подозрительного источника. – Я открываю проход, а ты тихо и спокойно – слышишь, Марк? – тихо и спокойно спускаешься и докладываешь мне все, что видишь. Понятно? Вместо ответа Марк салютует двумя пальцами от виска. Джонни фиксирует руку над полом и, отдав команду, выпускает из железного рукава тонкий лазерный луч. От жженой пыли и раскаленного камня Марку хочется рефлекторно чихать – даже несмотря на натянутую маску, и волей-неволей он отворачивается, промаргиваясь. Старший вырезает в полу почти идеальный полукруг и ставит поверх ногу, спускает давление в амортизаторах – подошва намертво присасывается. Именно поэтому осколок пола не падает вниз, а остается подвешенным и вскоре – аккуратно убранным господином Со в сторону. – На старт. Внимание. Марш. Марк присаживается у дыры и рассматривает пол, на котором дрожат отбрасываемые от мусора и полуразвалившейся мебели тени: подвал не погряз в кромешной темноте, что-то служило источником света – в конце концов, что-то там происходит, и это «что-то» ему определенно не нравится. Он ныряет и прежде, чем позорно упасть, цепляется подушечками пальцев к потолку. Его конечности акробатически сгибаются, спина вытягивается, как у потягивающейся кошки – Марк прилипает полностью и, осмотревшись, движется дальше, имитируя паучью перебежку. Тихо и спокойно – точно по заказу Джонни, и если после этого он продолжит шутливо угрожать ему слетевшей стажировкой... – Ну что там? – вспомнишь лучик. Марк не совсем уверен в том, что видит. – Господин Со, вы когда-нибудь играли в Майнкрафт? Из динамика послышался тяжкий вздох. Марк готов поставить триста баксов, что сейчас тот по привычке закатил глаза. – Я действительно похож на человека, который прожигает время в компьютерных игрушках, Марк? – Короче, вы же можете погуглить? – Марк облизывает пересохшие губы и щурится, смотря на кислотно-фиолетовое свечение впереди. – Наберите «портал в ад майнкрафт». Вот я вижу что-то примерно такое: огромные ворота с жижей. И кучу компьютеров перед ними. И какого-то мужика в халате. Ох, черт, мистер Со, он смотрит прямо на меня… Я перезвоню. Марк успевает выпустить паутину и отлететь в другой конец помещения как раз тогда, когда пущенный из бластера снаряд расквашивает ионными пучками место, в котором он прятался. До сегодняшнего дня он никогда не видел, чтобы цельный кусок потолка стекал на пол как мед, зачерпнутый ложкой. И злодеев, в такой непозволительной близости, он тоже не видел. – Вы реально думали, что я не наставлю камер и датчиков движения? – сухой, кряхтящий голос звучит непринужденно: тот ждал их, по всей видимости, уже какое-то время. Марк рассматривает его, худого, сгорбленного, перепачканного чем-то, и приходит к выводу, что он ничем не отличается от остальных мужчин его возраста. Вообще ничем. То, что творится в головах людей, окружающих тебя изо дня в день, поистине ошеломляет. Где-то позади раздался взрыв: подорванная дверь разлетелась на ошметки, пропуская натянувшего стрелу Юту. Господин Со, давно расширив отверстие, уже успел плавно спуститься на пол и теперь оценивающе поглядывал то на невиданное ранее устройство, то на его создателя – и держал искрометные фразочки при себе. Обстановка из разряда тех, что обычно называют немыми сценами. – Посмотрим, как вам понравятся мои птенчики, – и мужчина, ринувшись к пульту управления, ударил по кнопкам – Марк запоздало выпустил плевок паутины. Из вентиляционных щелей послышался страшный гул, и в следующее мгновение в воздух взмыли дроны, тут же выстраиваясь клином. Только вместо объективов они направляли самые настоящие дула. У Марка нет времени вычислять, на кого нападут первым, какая тактика заложена в этих «птенчиках» и на что реагируют их датчики. У него в принципе не осталось времени ни на что, когда те, разделившись, встретили его любопытство перекрестным огнем: выплевывая какие-то неуместные комментарии, Марк беспрерывно выпускал паутину и, словно Тарзан на лианах, парил из одного угла в другой. Отстреливавшийся Джонни чуть было не попадает в него из компактной ракетницы – и отборно матерится прямо в динамик. – Да твою ж мать! Заметив преследовавший Юту дрон, Марк выпускает в него липкий залп и повисает, весом собственного тела тянет вниз, не давая настроить прицел. Хен реагирует моментально: укрывшись за перевернутой столешницей и дождавшись, когда Марк окажется на позволительном расстоянии от пола, выпускает стрелу со взрывным устройством. – Чуть не задел! – резко спрыгнувший Марк накрывает голову руками, защищаясь от осколков разлетевшейся «птички». Еще бы чуть-чуть. Пулеметная очередь режет по полу и неумолимо приближается к его ногам – ни секунды продыха: Марк отскакивает в сторону, лихорадочно оценивая обстановку. Джонни помогает Юте отстреливаться и нецензурно бесится оттого, что надоедливые дроны не позволяют подобраться к пультам управления. Их не становится меньше, весь подвал гудит от возни в проложенных трубах, и старая побелка летит вниз, порошит линзы в защитной маске – ни черта не видно толком. Марк решает проверить возникшую теорию, когда поворачивает в скопление убийственных машин, и та, что усиленно преследовала его, врезается в пролетающую мимо. В опасной близости от головы снова происходит взрыв. – Паучок! – шуршит голос господина Со над ухом. В этот момент Марк зацепился паутиной о пролетающий мимо дрон, надеясь обманом навести его на остальные. – Прилепи этого засранца хорошенько! Сдается мне, его делишки ничем хорошим не закончатся. Марк оборачивается: незнакомец в халате что-то старательно набирает на клавиатуре, пока на одном из мониторов выкладываются цифры длинной координаты. Он нужен им живым – это аксиома: организация не занималась убийствами злодеев – лишь следила за тем, чтобы они были вовремя пойманы и ответили по всей строгости закона. Марк и не убил бы никогда – кишка тонка; творящийся в мире беспредел жутко выводил его из себя и мотивировал становиться сильнее, но никак не дробил устоявшиеся принципы. Так закаляется сталь. Марк отталкивается от стены, пересекает подвал по воздуху и опускается за спиной мужчины также выверенно и плавно, как кузнец опускает раскаленный металл в холодную воду. Тот резко оборачивается и наводит на него бластер, но не успевает выстрелить: первый моток паутины попадает в дуло, второй – намертво приклеивает кисть к курку. – Так, без лишних движений, – Марк угрожает пальцем и подбирается, крадучись, зачем-то выжидая. У него колотится сердце от такой близости с человеком, которому суждено гнить до конца дней своих за решеткой, и губы дрожат в ехидной улыбке: ему не верится, что теперь он – в главных ролях. И именно он остановит покушение на президента – одно из многих, не первое и далеко не последнее, но остановит! Медлительность становится его ошибкой. – Так не попадись же ты никому. Когда Марк снова выпускает паутину, и та обхватывает ноги нисколько не сопротивляющегося преступника, его внимание привлекает звук чего-то упавшего и отскочившего. Он смотрит себе под ноги – и видит небольшой пульт со злосчастной красной кнопкой. Уже нажатой. В подвале раздается оглушительный вой сирены, и все экраны затягиваются черно-белыми табличками ERROR. Под костюмом вмиг становится жарко и потно – Марк, совершенно не ожидавший подобного расклада, глупо поднимает голову и смотрит в сторону Джонни и Юты, добивающих последние дроны. – Чего ты стоишь? Беги! – Но как же он? – истерично выдает Марк и, забив на все, хватает мужчину за ворот халата, силясь столкнуть с места. – Двигайся, говна ты кусок! И когда тот, безумно оскалившись, демонстративно вытягивает ноги и пытается вернуться на место, Марк не выдерживает и из последних сил пихает его вперед, подвесив на паутине, точно сметающий шар из клипа Майли Сайрус. В этот момент вибрация пола, сосредоточившись под пультами управления, дает ход. Те разлетаются с удивительной скоростью, куски металла больно царапают костюм и впиваются в незащищенную кожу, яркие вспышки ослепляют, дезориентируют – и Марк, подхваченный ударной волной, летит прямиком в таинственное фиолетовое желе, заключенное между колоннами. И они же защищают его от обломков разрушенного потолка.