Маховик времени

      Софи, выпавшая из реальности почти на сутки, узнала последние новости только к полудню следующего дня, когда в палату все же пустили подруг. О том, что в тот вечер неблагополучной субботы проходило важное мероприятие, связанное с Турниром Трех Волшебников, девушка совершенно забыла. Как оказалось, сначала чемпионом от школы был выбран Седрик Диггори из Пуффендуя, но Кубок огня, отойдя от вековых традиций, избрал и второго чемпиона. Им стал Гарри Поттер, которому нет семнадцати лет. Этот вопиющий случай вызвал недовольство не только со стороны Шармбатона и Дурмстранга, но и со стороны некоторых факультетов Хогвартса. В замке на каждом шагу обсуждали подлеца Поттера, который как-то умудрился провести Кубок.       — Как-то мне не верится, что Гарри так уж хотел участвовать в Турнире. Видела бы ты его лицо, когда Дамблдор объявил, что по решению Кубка он тоже участвует, — сказала Анджелина, распаковывая коробочку с шоколадной лягушкой.       Гриффиндорки принесли Софи сладости в надежде хотя бы чуточку поднять ей настроение. В итоге, бòльшую часть конфет слопала Алисия, а Эренберг, не притронувшейся ни к чему, достались только карточки.       — Угу, но теперь у Хогвартса в два раза больше шансов на победу, — промычала Спиннет, жуя мармеладки.       — Кстати! А Фред с Джорджем тоже пытались прорваться через золотую линию вокруг Кубка. Боюсь представить, что за варево у них вышло вместо зелья старения, — улыбнулась Джонсон. — Но то, что было очень смешно, могу сказать точно.       — «Вот же, Мерлин!» — Так, а что произошло, говоришь? — Софи довольно неожиданно оживилась и уставилась на Анджелину.       — Как только мы передали тебя в руки мадам Помфри, она попросила нас не мешать и зайти чуть позже. Мы решили посидеть в Большом зале и тут, откуда ни возьмись, залетают невероятно радостные Уизли…       — С ними еще был Ли, — добавила Алисия, хитро косясь на Андж, ведь Джордан давно и безуспешно оказывает той знаки внимания.       — Ну да, как же без него, — Джонсон закатила глаза. — Сначала Фред, а потом и Джордж, спокойно переступили линию…       — Мы даже поверили, что все, оказывается, так просто, но потом…       — Раздался громкий хлопок и обоих выкинуло за пределы золотого круга! Затем бахнуло еще раз и у близнецов выросли длинные белые броды, — Анджелина хихикнула и прикрыла рот рукой.       — «Было весело, наверное…» — Софи опустила глаза в пол.       — Дамблдор лично отправил новоиспеченных дедов к мадам Помфри, где уже сидели когтевранка и пуффендуец, но Уизли их точно превзошли, — подруги улыбнулись, вспоминая недавнее представление.       — Вот почему вы все оказались вчера в больничном крыле, — Эренберг понятливо кивнула.       — Да, мы зашли проверить тебя, но нарвались на близнецов, которых вдруг обеспокоило твое состояние.       — О, даже так, — Софи вспомнила прошлую ночь. — «Фред ничего не рассказал им, не стал пугать, скорее всего. Нужно отдать ему должное »       — Когда я приходила в себя, мне показалось, что кто-то назвал меня вторым именем… Или мне просто послышалось?       — Да-да, по-моему, это Джордж сказал, — удивленно произнесла Алисия.       — Нет, это был Фред, ты опять перепутала, — уверенно изрекла Андж.       — Но откуда им знать?       — Ты забыла, как на ЗОТИ представила себя профессору Грюму? — вопросом на вопрос ответила Джонсон.       — Ах, да… — «Он запомнил… Странно…»

***

      — Софи, дорогуша, не забывай пить настойку каждые три часа, — заботливый, но настойчивый голос мадам Помфри отвлек девушку, которая бездумно выводила каракули карандашом на листе пергамента.       — М-м? Да-да, конечно… — Эренберг не уловила смысла слов, но по интонации медсестры поняла, что следует согласиться.       Мадам Помфри, закончив рабочий день, переодевалась из халата в обычную мантию. Вот она подходит к вешалке, вот запирает личный кабинет, и примерно через шесть секунд за ней закроется дверь, а по слабо освещенному коридору разлетится стук маленьких каблучков.       — А когда я смогу переехать обратно в свою комнату и ходить на занятия? — этот вопрос возникает как-то сам собой, и, возможно, Софи произнесла его вслух случайно, без намерения интересоваться датой выписки, а лишь для начала бесконечной риторики в собственной голове.       — Деточка моя, я бы и рада, но…боюсь, ты не справишься с нагрузкой, — женщина подошла к кровати Софи и присела, грустно оглядев свою пациентку. — Вдруг снова потеряешь сознание и упадешь? Лучше пока просто отдохнуть, дать себе покоя, а это важнейшая часть лечения, — мадам Помфри говорила тихо и так искренне, что казалось, будто она переживает за каждого ученика, как родного.       Эренберг не найдя ответа, опустила голову и стала рассматривать остро заточенный карандаш в своих тонких бледных руках.       — Спокойной ночи, Софи. Сладких снов, — женщина покинула больничное крыло, стуча каблуками по плиточному полу.       Десять часов вечера — отбой.       Волна одиночества накрыла с головой. Соленая вода выливается сквозь ореолы ресниц, течет по худеньким щекам, проходит расстояние от подбородка до ключиц и впитывается в ткань клетчатой рубашки. Старая черно-красная, с потертыми рукавами, клетчатая рубашка, которая на пару размеров велика Софи, самая комфортная для нее вещь в мире. Полностью спрятав руки в длинные растянутые рукава, девушка как обычно обнимет себя и уткнется мокрым лицом в приятную, невероятно мягкую ткань, положив голову на плечо.

***

      Глубокой ночью Софи проснулась в холодном поту, резко вскочив с кровати. Чтобы осознать нереальность происходившего во сне, ей необходимо пару секунд просто посидеть, приведя в порядок пульс и дыхание.       — Жуткий сон, — девушка трет руками лицо. — Отец снова кричит на меня, снова сделала что-то не так, снова я плохая дочь…       — Я сойду с ума еще до возвращения домой! Не в настоящем, так во сне, но он все равно добрался до меня! — Эренберг бьет кулаком по матрасу.       — Приезд домой… Что я буду там делать до начала следующего учебного года? Как можно существовать в постоянно напряженной обстановке?       Ее разговор с самой собой вновь зашел в тупик.       Софи довела себя.       В таких случаях уже по привычке она сжимала кулаки так, чтобы ногти больно впились в ладони. Сейчас же ощущения оказались сильнее: возможно, пока Софи спала, она рефлекторно пыталась избавиться от душевных мук таким способом.       — Замена моральной боли физической… Плохо в обоих случаях, но если выбирать из них, то второй вариант, по-моему, лучше.       Расстегнув три верхние пуговицы рубашки, девушка приспустила клетчатую ткань до сгиба левого локтя, оголив худые бледные ключицы, покрытые родинками. Софи легонько коснулась плеча, провела по нему подушечками пальцев. Это место на теле будет удобно скрыть от чужих глаз длинным рукавом, если проявится гематома.       В это время на лице Эренберг читалась полная бесстрастность, а внутри израненная душа девочки трещала по швам.       Софи провела по пересохшим губам языком и с силой укусила себя за плечо, почувствовав сухожилия. Через пару секунд физическая боль стала ощутимее моральной, и она разжала зубы.       Рваный выдох. Медленный вдох.       Выброс эндорфинов в кровь. Ей стало легче.       Глаза спрятаны под полуприкрытыми веками, правая рука массирует левое плечо в месте травмирования.       Девушка из сидячего положения резко перешла в положение лежа, плюхаясь на кровать. Так Софи и заснула.