Память

Я готова была сойти с ума. Не спала трое суток из-за шквала прорывов, истратила не только свою ауру, но и все, что могла вытянуть из накопителей. И только разобрались — явился этот деспотичный придурок, даже кофе хлебнуть не успела! О, он знал, знал, что наш отряд истощен, и решил прибрать нас в свою долбаную армию! Он всегда выискивает ослабленные отряды. Вернее, раньше так делал, сейчас уже нападает даже на небольшие базы. На днях убил и затем призвал целый учебный корпус стихийников, наверное, сейчас как раз штурмующих укрепления. — Вы же знаете, я всегда не против принять вас живыми, — холодно улыбнулся Даррен, разглядывая батальную сцену, даже рук из карманов не вытащил, пока его призванные ломились сквозь наши щиты. И качество его нежити повысилось. Где же его предел? Насколько сильных магов он может призывать, насколько много может их собрать? Остаётся только думать, что подчинение магического сообщества, а с ним и всего мира — только вопрос времени, несмотря на мнение провидцев. Я толком не могла помочь, потому что мне бы ни за что не хватило сейчас сил на портал даже для себя, не говоря уже о всем отряде. Оставалось только делиться остатками ауры с защитниками да смотреть, как боевые маги заканчивают свои печати. Пожалуй, здесь мы и умрем. — Сзади! — крикнул Шейн, но я не успела обернуться. Сгусток остаточной энергии, явно из прорывного портала, с воем пронесся сквозь наши щиты, как будто их и не было. И этот заряд, по-моему, легко бы потянувший на сотни тысяч магионов, ударил прямо в Даррена. Так я рассказала все командованию. Так я запомнила это. Да так оно, в сущности, и было. Потом мы с замиранием сердец пялились на оглушенного некроманта. Его столько раз пытались обезвредить, а смогла только немыслимой для мага мощи вспышка. Потом в спешке искали оковы, не смогли найти поблизости и торопливо заговорили обычные наручники. Даррен, спятивший могущественный некромант, жаждущий мирового господства и уверенно его добивающийся, был обезврежен. Схвачен. Упрятан в самую надёжную камеру магической тюрьмы, обложен щитами, подавителями и прочими мерами предосторожности. Предполагалось, что живые люди будут от него на расстоянии, а мертвые — и подавно. Несмотря на то, что ему не вызвать свою армию, призвать кого-нибудь ещё живым он вполне мог бы. Но меня попросили зайти к нему в камеру. К чертовому Даррену, осушающему ауры одним только взглядом! Естественно, свое родное начальство я лишь обматерила в ответ на это предложение. Он так старался заполучить себе портального мага, а они меня ему на блюдечке дают! — Успокойся, мы тебя защитим, — полковник, как всегда, с пониманием отнесся к моей экспрессии, — но нам нужно проверить. — Проверить что? — я защитно скрестила руки на груди, когда мне протянули заговоренный медальон. — Увидишь сама, — пообещал он. Я решила, что сами они будут виноваты. Нежить не помнит себя, так что после меня хоть потоп, будут помнить, что я их предупреждала! Мои силы заблокировало ещё в дальнем конце коридора. С каждым шагом я вступала в новую блокирующую печать, и это слегка тяготило, пугало. Ну и обнадеживало немного. Его действительно хорошо изолировали, никакая магия не просочится. Но одной было все равно страшновато, так ещё и через портал не сбежать. Полковник обещал, что я увижу — и я увидела. Широко распахнутые глаза, чуть приподнятые брови и спокойную, доброжелательную и искреннюю улыбку. — Здравствуйте! — Даррен вскочил, поправляя тонкую серую футболку скованными руками. Нет, это не он. Во-первых, он распоследний сноб, только костюмы, плащи и галстуки с запонками, удавился бы, обнаружив на себе тюремную форму. Во-вторых, у него всегда было... Напряжённое лицо, вечный прищур, нахальная искра во взгляде — я слишком часто виделась с ним за последний год, каждый раз чудом спасалась от призыва благодаря отряду. А это... Он что, решил прикинуться благожелательным щеночком? — Здравствуй, — я остановилась у дверей и прислонилась плечом к стене. — Извините, я, наверное, оторвал вас от чего-то важного, — снова опустившись на край кровати, он и не подумал перестать улыбаться, — но и вы меня поймите, я проснулся здесь, один, ещё и в наручниках, — о, нет, это не наручники, а тончайшей работы мощные оковы, — как-то неловко, боюсь, что мог что-нибудь натворить. Что-нибудь натворить он боится. Неловко ему. Это мне сейчас неловко! Это ведь точно тот некромант, который убивает магов с интересующими его способностями пачками? Который обещал никого не тронуть, если магическое сообщество сдастся под его единоличное правление? Которого со скандалом выперли много лет назад из Совета за призывы вернуть старые добрые времена и подчинить людей? — Что последнее ты помнишь? — я решила не злить его язвительными высказываниями и начать издалека. — О, мэм, неловкая ситуация, — почесав висок, мужчина виновато улыбнулся, — я не помню совсем ничего, — я только приподняла брови, — вы не подскажете, как меня зовут? Потому что без имени как-то даже страшновато, а господин, который приходил перед вами, вообще не отвечал на мои вопросы. Так. Вот это поворот. Ладно, это ведь можно проверить, да? Хотя для того, чтобы провести сеанс телепатии, его придется вытащить отсюда, а это очень нежелательно. Попробовать, что ли, самой? Я нервно глянула в камеру, будто она может подать мне сигнал. — Тебя зовут Майкл, — сообщила я первое пришедшее в голову имя. Ведь он не может не отреагировать, если знает свое настоящее имя, да? — В таком случае, рад познакомиться! — ослепительно улыбнулся Даррен, ни на секунду не усомнился, никак не дал понять, что это не его имя, снова вставая и протягивая руку. И вторую вместе с ней. — А вас, мэм? — Мишель, — я осторожно пожала его ладонь. Теплая, слегка огрубевшая, но приятная рука. Приятный улыбчивый человек, пусть немного растерянный. Но что же это за херня такая? Этот вопрос я и задала начальству. Вместе с вопросом о том, почему вообще я туда должна была идти. — Видимо, он потерял память, как ты могла догадаться, — полковник откинулся в кресле, сложил руки на животе, — мы хотели посмотреть, как он отреагирует на тебя, сможет ли поддерживать легенду. — В смысле, а почему он должен был на меня как-то реагировать? — я присела напротив и аккуратно положила на край стола защитный медальон. На меня посмотрели, как на дуру. — Он гонялся за тобой последний год, по-твоему, из простого любопытства? — фыркнул он. — Ну, в смысле, за мной, ему нужен был портальник, — напомнила я. А я портальный маг неплохой, всегда справляюсь даже с крупными прорывами, хоть и расходую энергию больше других коллег. Полковник тяжело вздохнул и поднял глаза к потолку. — У него их трое, Мишель, — я нахмурилась, — один даже живой. И он никогда не искал себе способность так деликатно, заметь, при тебе ни разу никого не убил. Картинка сложилась. И то, что получалось, мне очень не понравилось! — Так ему я нужна была? — все же решила уточнить, ну мало ли, вдруг у меня просто приступ самолюбия и высокого мнения о себе. Но начальник твердо кивнул. — Мы же даже не знакомы! — Мотивы его мне не известны, — он постучал костяшкой по столу, — но, так или иначе, он хотел тебя заполучить, цель не важна. И на тебя отреагировал более бурно, боевику так не улыбался. Нет, этого многовато для меня в один день. Мало того, что злодей мирового уровня потерял память и стал душкой, он ещё и втюрился в меня, что ли? Прежде чем позволить Даррену покинуть укреплённую комнату и провести над ним тесты, проверяли его амнезию, как только могли. Впускали к нему врагов, а он дружелюбно знакомился. Не улыбался с таким энтузиазмом, как мне, даже другим женщинам, но все же. Я решила, что мне просто интересно узнать результаты обследований, видеться с ним я больше не собираюсь. А вот он интересовался мной, спрашивал у сотрудников, не могут ли они позвать меня, не замужем ли я. Искренне недоумевал, узнав, что на самом деле Даррен, а не Майкл. Когда его все же решились выпустить, и телепаты добрались до глубин его сознания, выяснилось, что он действительно почти как чистый лист. Помнил только родной язык и кусочки этики, хотя точно свободно владел тремя языками, ну и кое-какие запахи, вкусы, лица тех, кого успел увидеть после пробуждения, многие навыки. Больше ничего. Даже магических знаний, которых у него было более чем достаточно накоплено за долгую жизнь. Хотя уверенно обращался со смартфоном, хоть и отмечал в прошлом году пятнадцатый юбилей, по идее, должен был и это забыть. Но я не верила. Я слишком много слышала о славных подвигах этого засранца, слишком уж удачно избирательной оказалась его амнезия, чтобы поверить, что это не обман, уловка, часть его плана. Да, по нему шарахнул немыслимой мощи сгусток магической энергии, но это не значит, что... Короче, не верилось мне. И поэтому я была максимально против идеи начальства снять с него оковы и посмотреть, что получится. Предоставить ему возможность пополнить свою армию нежити лучшими магами мира? Что же может пойти не так, действительно! Даррен растерянно улыбался, когда его привели в специально подготовленный зал. И оживился, когда заметил меня, засранец. А я не хотела приходить! Не хочется думать, что меня год преследовала самая большая головная боль всего мира за последние пару веков. Да ещё и не ради вербовки. — Если честно, мне все ещё любопытно, за что ко мне относятся с таким предубеждением, — смущённо сообщил Даррен, мельком бросив взгляд на готовых ко всему магов самых разных профилей, выстроившихся у стен. Ему снова не ответили. Не рассказывали, чтобы проверить амнезию и чтобы... Ну чтобы не спровоцировать возвращение воспоминаний, если он опять все забыл. Только тихо рассказали, что нужно сказать, чтобы призвать генералов. Некроманты всегда четко структурируют свою армию, чтобы не маяться с выкрикиванием списка конкретных имён. Когда оковы сняли, он ощутимо напрягся. Напряглись и все вокруг. Но телепаты молча покачали головами — не вспомнил, просто впервые ощутил свою силу. А сила у него ого-го. С запинкой пробормотав заклинание, Даррен попятился на пару шагов, когда перед ним начал сгущаться воздух. Когда явилась нежить, шестеро людей и страшенный демон, некромант тихо и не очень-то мужественно пискнул и осел на пол, теряя сознание. Полковник молча закрыл лицо ладонью, выражая свое презрение. — Господин? — изумлённо прошелестели генералы, сгрудившись вокруг хозяина. Даррену понадобилось некоторое время и небольшое количество успокоительного, чтобы признать, что "эти чудовища" действительно вышли из него, а сам он маг. Ему не стали объяснять, насколько он крут, раз смог заполучить демона — да и мы об этом до сегодняшнего дня не знали. Все, что мы можем противопоставить демонам — запечатывание прорывов пространства, которые они создают, пытаясь пролезть в наш мир. А он одного из крупных и сильных демонов убил, так ещё и призвал в качестве нежити. Поразительно, конечно. Даже интересно, кто там у него ещё есть. Некроманты, к счастью, редки, потому что обычно действительно сильны. Ко мне в голову бесцеремонно влез один из телепатов и передал, что Даррен хотел бы сказать мне пару слов. И я бы с радостью сбежала, но он смотрел прямо на меня. Пришлось идти, да ещё и начальство настойчиво на языке бровей рассказывало, какие кары меня ждут, если вздумаю артачиться. — Добрый день! — открыто улыбнулся мужчина, народ вокруг возмутительно организованно немного рассосался, давая нам иллюзию уединения. — Как ваши дела? Наверное, загружены работой? Видимо, ему интересно, куда я пропадала. И зачем вообще я сегодня сюда пришла? Ой, дура любопытная... — Да, знаете, в последнее время много всего, — вымучив улыбку, я неловко подтянула резинку на кончике косы. Как-то совсем не комильфо мне тут... С ним... Флиртовать будет, да? — Если у вас найдется время... Может быть... Я... — запинаясь и отчаянно буксуя, Даррен пытался выдавить что-то околоромантическое, даже немного порозовел. — Возможно, мы с вами... Эм... — Мишель! — грянул в зале голос полковника, мы оба аж вздрогнули. — Извините, мне... — Да-да, конечно, простите, не буду мешать. Даже не потрудившись попрощаться, я просто развернулась и почти бегом бросилась к спасителю. Полковничек мой, родненький защитник!.. — Открылся прорыв, забирай отряд и вперёд, — скомандовал жестокий и гадкий эксплуататор. Позже, потягивая горячий кофе из термоса, пока отряд разбирался с фоновыми загрязнениями и подчищал раскуроченный асфальт до приемлемого уровня, я все думала об этом... Ну, это явно должно было быть приглашение на свидание. Только он с ума сошел? Мы же не знакомы. Я и то его дольше помню, маразматик, блин! Да и куда меня собрался пригласить мужчина, обитающий в магической тюрьме? Может, поэтому и запинался? Не мог придумать адекватную формулировку? Да пошло оно все! Буду держаться от него подальше и все! Как раз поработаю спокойно, да! — Ты ему нравишься, поэтому мы хотим, чтобы ты подыграла, — объявил какой-то дядька. У меня отвисла челюсть. Да я вот только успокоилась! Спать нормально начала! А эти вызвали с утра пораньше и в проститутку превратить пытаются! — Зачем? — только и получилось выдавить. — Мы хотим изучить его реакцию, — так же безапелляционно ответил он. Я почувствовала, что закипаю. Кулаки сжались сами собой. Я им что, игрушка? Безликий актив? Мало того, что чуть ли не каждый день шкурой рискую, решили меня вообще шкурой сделать? — Сейчас она покажет вам свою, — тяжко вздохнул полковник, вставая, — Мишель, послушай, — он за плечи отвернул меня от вредного придурка и немного наклонился, заглядывая в глаза. Знает, зараза, что только ему не попытаюсь нос откусить, — ты же умная девочка. Даррен грустит и нервничает, а они боятся, что негативные эмоции повлияют на его память. Ну капец, решили тут мной прикрыться? А если он вспомнит и что-нибудь натворит, то опять я буду виновата, потому что что-то не то сказала или сделала, ага, знаю я их. — Сейчас мои эмоции повлияют на маленький портал в точку Немо под стулом у всяких очень умных дядь, — проворчала я, скрестив руки на груди, — не собираюсь я мутить с этим маньяком по вашей указке! — И не надо, — начальник улыбнулся так, что у меня холодные мурашки по плечам побежали, я сглотнула, — просто поболтай. Откажешь ему, как же... Мне дали в нагрузку какие-то тесты, психологические, профориентационные, на минимальные знания в области магии и наук. И если Даррен мог непринужденно поддерживать разговор, быстро ставя галочки в том, что касалось морального выбора, его чувств и ощущений, то на интеллектуальных тестах конкретно притормаживал, просил меня подождать и подолгу тупил, глядя в лист. За нами наблюдали телепаты, они бы точно могли сказать, притворяется он или нет. Но, судя по всему, в его голове реально не было данных о количестве планет в Солнечной системе, причинах голубизны неба, трёх типичных направлениях магии и имени президента. Любого из президентов. — Извините, я не могу ответить, — в итоге, оба теста на фактические знания вернулись ко мне почти пустыми, — я понимаю, что это, наверное, элементарные вещи, но я ничего подобного не помню. У него разум взрослого человека, живой, цепкий, с хорошо развитой логикой. Он быстро учится и запоминает, наблюдателен, а потому быстро осваивается в неизвестной обстановке, особенно если не один. И от этого только меньше верится в амнезию. Известный... Ну, ладно, не особо-то и известен он мне был, но тот Даррен, о котором я слышала, дураком не был. Он был действительно умён и сосредоточен на своем любимом деле. Имел две научные степени, писал учебники, статьи и книги, работая над популяризацией научного подхода к магии. Много выступал на разных конференциях, публиковался, рецензировал и так далее, до бесконечности, постоянно был на слуху в определенных кругах. Пока я училась в университете, по крайней мере, было именно так. А потом решил, что хочет захватить мир, сделать магов элитой, а людей опустить на ступень ниже, уготовив им едва ли не статус прислуги. Возмутились все, когда он выступил со своим скандальным докладом-предложением на ежегодном собрании Совета, даже расчетами снабдил свои бредни. А теперь этот человек не может вспомнить название универсальной единицы измерения магической энергии. Если раньше он выглядел уверенным в себе магом и походил на того, кто дожил до ста пятидесяти лет, то сейчас передо мной растерянный и смущенно-виноватый мужчина лет тридцати с подростковой открытой улыбкой. Как-то даже жаль его. Но, стоит признать, такой Даррен нравился мне больше. Не нужно было прощаться с жизнью каждый раз, как мы встречались. Он не нападал на моих коллег, даже смешно пугался, если случайно вызывал кого-то из своей армии, извинялся перед изумлённой нежитью. Интересовался всем подряд, потому что ничего не помнил, с удовольствием слушал мои рассказы, а потом мы подолгу болтали, обсуждая это. Все быстро успокоились, конечно, по-моему, очень зря, но зато стало немного безопаснее в магическом сообществе. А я раздражалась от того, что он мне нравился. Правда, нравился. Открытый, добрый, с хорошим чувством юмора. Привлекательный тоже. Немного неловкий в своих комплиментах, но настойчивый, явно заинтересованный. И мне даже не с кем было об этом поговорить! Даже если бы начальству сказала, получила бы по самое первое число. Я была больше всех против, когда его решили выпустить на улицу, все ради эксперимента. Мы уже выяснили, что в тюрьме ему ничего не напоминало о прошлой жизни, а если снаружи напомнит? И отправили с ним, разумеется, меня. Ну великолепно, что я ещё могу сказать, если бы ещё спросили предварительно, было бы вообще шикарно. И вся охрана держалась настолько далеко, что эта прогулка возмутительно походила на свидание. Видимо, сам Даррен так и считал. И... Ну, может быть, я тоже. Да ещё и полковник очень убедительно напомнил, что надо бы ему подыграть. Я не знала и сама, почему не сопротивлялась, когда он меня поцеловал. То ли потому, что теперь это было частью моей работы, то ли потому, что было жаль его отталкивать. Может быть, даже потому, что я и сама была не против. Может быть, даже хотела этого. Теплого, ласкового поцелуя, деликатно приобнимающей за талию руки. А на следующий день он явился ко мне домой. Вернее, я пришла в свою собственную квартиру, а он там восседал на диване, даже ногу на ногу закинул. В строгих туфлях, брюках, рубашке с закатанными рукавами. И с неуловимо изменившимся взглядом, пусть улыбка и была привычно мягкой и искренней. Тут уж трудно было не понять. Так что я демонстративно позвонила начальству и сказала, что их пленник не только сбежал, но и пришел по мою душу. — Зачем же так, — чуть поморщился Даррен, приглашающе похлопал по дивану рядом с собой. — Ну а как ещё это понимать, — я плюхнулась на сиденье, держась подальше. Если что-то случится, надеюсь, я успею свалить через портал. Хотя вряд ли, от него ещё никто не уходил. — Как то, что я дважды влюбился с первого взгляда в одну и ту же женщину, — смущённо поджав губы, я отвернулась. Как-то... Слишком уж откровенно это звучит, хотя что-то такое начальство и подозревало, — прости, я мешал тебе работать, но мне хотелось посмотреть на тебя. И чтобы ты видела меня, — вздохнув, он откинул голову и сплел пальцы на животе, — да, я мог бы любоваться со стороны, но это, по-моему, низко и подло. Согласна. Но спать я теперь, наверное, не смогу. А ну как будет стоять надо мной? И пялиться, в лучшем случае. Но надо потянуть время, пока там найдут подходящую команду, чтобы брать этого засранца. Наверное, всю мебель мне тут разнесут, как в боевиках, блин. Я бы попробовала убежать, но по остаточной энергии портала ещё секунд десять легко отследить, где второй конец, а у него есть портальники, так что этот вариант отпадает. — И что теперь? — из вежливости поинтересовалась я. Опять будет паника, он же рванет наверстывать упущенные возможности. — Я хотел рассказать тебе чудесную историю о том, как искал себе сильного портального мага, даже нашел, а потом утонул в ее глазах, но и так уже рассказал, — усмехнулся Даррен, покосился на меня, проверяя реакцию. — Я хотела пошутить про то, в чём именно ты тонул в моих карих глазах, но уже пошутила, — в тон ответила я. Он тихо засмеялся, морща нос и жмурясь. Совсем как безобидный и милый вариант себя самого. — Глаза у тебя ореховые, а тонуть в "Нутелле" я не против, — повернув ко мне голову, он с хитринкой прищурился, — у меня есть к тебе предложение. У меня вот тоже — свалить из моего дома. И ряд вопросов к начальству, которое не торопится, потому что он меня тут уже доедать может! — Ну-ка, — я откинулась поудобнее. — Я даже не думал подойти к тебе раньше, потому что ты бы не взглянула на меня, как на мужчину, только как на злодея, которым меня выставляют, — кое с чем я бы не согласилась, но, в целом, тезис верный, — но, раз уж ты узнала, что я, в сущности, человек очень мягкий и добрый, если отбросить негативный опыт в моей жизни, возможно, мы могли бы продолжить то, что начали вчера? — я аж вскинулась, но он поднял ладони, чтобы помолчала ещё немного. Да похрен мне, мягкий он или чёрствый, убийств и человеконенавистничества никто не отменял! — А я обещаю, что приостановлю свою работу. Совсем. — Грязный шантаж! — рявкнула я, показав ему на пальцах, что об этом думаю. Сейчас я должна положить себя на жертвенник ради мира во всем мире? И быть с ним, чтобы он больше не убивал? Ещё чего! — Нет-нет, я не то чтобы предлагаю, а ставлю тебя в известность, — Даррен спокойно встал, сунул руки в карманы брюк, — это не будет зависеть от наших отношений, просто... Мне не хочется, чтобы ты злилась на меня из-за работы. С этой минуты и пока смерть не разлучит нас я не буду вести работу по изменению структуры общества. Но, будь уверена, не перестану ухаживать за тобой. И свалил через портал. Я посмотрела, конечно, куда — на соседнюю улицу. Дальше уже будет сложно отследить, скорее всего, он куда-то ещё отправится. Я даже толком не успела обдумать, буквально через полминуты явился отряд. И все, что я хотела им сказать, уместилось в один вдох: — Я же говорила! Утром у порога меня ждал букет свежих роз и записка с приглашением на ужин этим вечером. И то, и то отправилось в мусорку. Днём Даррен без приглашения явился в здание Совета и всем его членам мирно сообщил, что некоторое время не будет вмешиваться в течение жизни в мире, попросил не преследовать, чтобы не пришлось защищаться. А на моем столе, пока я отлучалась, появился стакан чудесного капучино с нарисованным корицей сердечком. Его уже выбросить рука не поднялась, пришлось пить. Вечером на пороге лежал ещё один букет, в записке был номер телефона. Ну да, ещё чего! Но номер я все же сохранила. Ворча, я до полуночи гуглила этого засранца. И сама не знала, зачем, просто хотелось быть готовой ко всему. А обнаружила такое, что потом ещё долго не могла заснуть. Во-первых, Даррен охотно давал интервью, поясняя свою точку зрения на взаимоотношения людей и магов. И в одном из них заявил, что в его армии есть только те, кто сами хотели освобождения от бремени и жизни после смерти или те, кого он победил на дуэли. Из людей, по крайней мере. Когда его ткнули носом в убийство студентов, он просто засмеялся и сказал, что это не он. Вроде как, ему нужны сильные маги, а не недоучки, да толпа без надобности, потому что количество в качество не перейдет ни под каким воздействием. И не то чтобы я ему сразу так и поверила, но... Во-вторых, он написал целую монографию о притеснениях магов людьми — с древних времен, не без пресловутого Средневековья и по сей день. В отзывах писали, что очень увлекательно и на многое открывает глаза — полагаю, это были маги. А вопли про ложь и провокации явно доносились со стороны людей. Я такого великого притеснения не замечала никогда, но книгу решила позже всё-таки прочитать. В-третьих, как оказалось, он содержит приют. Долбанный приют для домашних животных! Даже судиться хотел, чтобы данные об этом удалить или опровергнуть, что только подтверждает правдивость. Поразительно, как много могут раскопать журналисты. Я чувствовала, что не могу быть объективной. Мне мешал тот образ, который я наблюдала в тюрьме. И не притворный ли? Решил так подобраться ко мне? Похоже, раз уж "вспомнил" почти сразу после поцелуя. Чтобы отвлечься от мыслей о собственной доверчивости и глупости, я написала начальству с вопросом, как вообще произошел побег. В ответ мне скинули видео с камеры в его... Ну, в его камере. Даррен спокойно спал на узкой койке, раскинув руки и умиротворённо улыбаясь. А потом вдруг дернулся, словно пытаясь от чего-то закрыться, резко сел, очевидно задыхаясь. Ощупал себя, дико заозирался. Наверное, память вернулась с момента, как в него прилетела верная смерть, с которой, впрочем, у некромантов отношения совершенно особые. А потом встал, укусил себя за палец и вызвал одного из своей нежити, с ним и свалил. Это что, была магия крови? Она же настолько древняя, что сейчас и способностей к ней ни у кого нет! Или почти ни у кого... Конечно, он сбежал, на нее не действуют ни щиты, ни оковы, ни барьеры. Теперь мы знаем, что он так может. И знаем, что удержать его просто невозможно. Разве что, обездвижить или зубы все вырвать. Тяжело вздохнув, я перевернулась на живот и уткнулась носом в подушку. Намечается непростой период в моей жизни... Его задерживали почти каждый день. В цветочном магазине, где для меня собирали букеты. В кофейнях, где он покупал для меня великолепный кофе. В магазинах сувениров, где он то ли себе что-то брал, то ли не мог ничего выбрать, потому что безделушек я не получала. Он с вежливой улыбкой сдавался, ждал, пока усадят в машину, и исчезал по пути. В оковах и без. И всем повторял, что временно отошел от дел. Спасибо хоть, что не уточнял, на какое именно время. Некроманты дольше всех живут из магов, видимо, моя жизнь для него будет не слишком большим перерывом. Зато начальство выпытало у меня детали разговора и снова потребовало подыграть. Я возмутилась, и тут уже и полковник меня поддержал, потому что это не тот улыбчивый лошок, застенчиво кусающий губы от стыда за дырявую память, это страшный человек. Тогда ко мне решили приставить охрану, чтобы обеспечить наибольшую продолжительность жизни, и вот это уже было смешно. Продержался Даррен целую неделю. Заваливал меня цветами и смирно ждал, когда соглашусь поужинать с ним. Я не торопилась, и он притащился с ужином ко мне домой. Вот с реальным ресторанным ужином на подносах под колпаками. А держала их, понятное дело, нежить. — Вот это, — я указала на них, — через порог не пущу. — Зря ты так, они ведь всегда со мной, — улыбнулся некромант, но все же передал один поднос мне, другой взял сам, и его своеобразные подчинённые истаяли. И только тяжесть ужина в руках заставила меня осознать, что я отвлеклась на нежить и забыла сказать, что ее хозяину тоже нечего делать у меня дома. А он уже сидел на диване, — у тебя какие-то предрассудки по поводу некромантии? А у кого их нет? Некроманты вечно не от мира сего, сильные, крутые, слегка циничные, что вполне понятно. Но многие им завидуют, потому что тот, кто будет ими призван, сохраняет свои магические способности. То есть, если объем ауры позволяет призвать десяток магов, то он может взять по одному каждого типа магии и парочку накопителей — и будет почти всесилен. Это ведь просто невероятно круто! Ну, по крайней мере, в норме они могут призывать до полусотни людей или пару десятков магов, у Даррена же только известных нам магов в армии почти сотня. Зараза могущественная. — Тонна, — мрачно ответила я, бросая на пол подушку и садясь на нее у низкого журнального столика, — да и по поводу тебя тоже. — Ты не читала мою монографию о притеснениях? — спокойно спросил он, заставляя подозревать его в нарциссизме. Но я всё же качнула головой, разглядывая содержимое тарелок. — Я отправлю тебе полную версию, там есть многое, что я не хотел выносить на всеобщее обозрение. Нет, ну он же не отравит меня, да? Выглядит аппетитно, но как-то мне не по себе слегка. Впрочем, ладно, если я помру от вкусного ужина — это будет не худшая смерть. В молчании жуя, я смотрела куда угодно, только не на него. Ну, не особо хочу. Некромант, всё-таки. Намерения у него не самые ясные. Можно было бы вызвать отряд, но толку-то, если все равно сбежит? Даррен вдруг встал, поблагодарил меня за гостеприимство и ушел через портал. Я от внезапности этого маневра даже слегка опешила. Он нормальный, вообще? Хотелось просто лечь спать и подумать обо всем завтра, но пришлось подрываться по вызову на прорыв. От подбрасывания цветов он перешёл к более серьезным ухаживаниям. Если можно считать несерьёзными кучи денег, выброшенные на крупные розы. Как человек не особо молодой, Даррен явно питал склонность к старомодным способам. В частности, писал от руки длинные письма, пространно и многословно изъясняясь в своих ко мне чувствах, вкладывал конверты в букеты. И это было, блин, красиво. Каждый день я получала письмо, в котором он описывал одну из наших встреч, начиная с самой первой, и то, что испытывал, глядя на меня. Я думала, что он охотится за мной, а оказалось, что посмотреть бегал. И как я прекрасна, и как мне идёт форма, и как чудесно я улыбаюсь, валькирия этакая. И ведь не повторялся же. Один раз я даже вдохновилась ответить, накарябала немного, но сравнила почерки и слог вовремя — неудавшееся письмо отправилось в мусорку в очень тщательно смятом виде. От приглашения на ночную прогулку мне хотелось отказаться, но я решилась и не пожалела, потому что меня ждал пикник на крыше небоскреба с видом на сияющий город. Господин интеллигент читал мне стихи по памяти, лениво пощипывая виноград и щурясь на ночные огни. И даже ветра не было, чтобы свечи задуть, потому что неподалеку, спрятавшись за корпусом кондиционера, тихонечко сидел призванный маг воздуха. Утром, читая очередное письмо с одами мне, единственной, неповторимой и удивительной, я поняла, что надо что-то сделать. Он мне все ещё нравится. Или я растаю и решу, что можно поддаться, или надо слать подальше прямо сейчас. Поэтому я села, составила список его спорных поступков и решила, что он должен мне объяснить их. И тогда я буду делать выводы, надо оно мне или не хочу встречаться со злым гением. Поэтому написала ему, чтобы заглянул ко мне вечером на кофе и готовился к серьезному разговору. Довольный Даррен явился с цветами и тортиком, улыбался до ушей, зараза такая. Ну ничего, я ещё мыслю здраво, этим он меня не проведет. Я кремень! — Итак, — усадив его на диван, я достала сложенный листок со списком. Причем, что меня возмутило, достаточно коротким, видимо, репутация плохиша преувеличена, — попрошу отвечать честно, это не допрос, а посерьезнее. — У меня нет причин обманывать тебя, Миша, — расслабленно улыбнулся некромант. Я вздернула брови, — на моем родном языке тебя бы звали именно так. Ты ведь не против? — Твой родной язык английский, — с подозрением прищурилась я. Опять похоже, что он всех провел с этой своей амнезией. Как же бесит эта неопределенность! И сегодня надо с ней максимально разобраться. — Этнически я румын, учил язык в сознательном возрасте, — немного наклонив голову к плечу, он отпил кофе, весь из себя такой невинный и умильный. Так я и повелась, ага. — Итак, больше всего меня интересует академия, — я помахала листочком. Это ведь были практически дети, да ещё и столько сразу, ужасно! — Это не я, — безмятежно ответил Даррен, — если хочешь, могу выяснить, кто. Эти малявки мне без надобности, да и я предпочитаю честную дуэль. Я поджала губы, разглядывая его. Вроде бы, не врёт. Точно узнать можно только одним способом. — Выясни, — согласилась я, перечитывая второй пункт, — кандидат в члены Совета мистер Ноттингем? Пожилой и достопочтенный маг, накопитель, но очень подкованный теоретически, автор множества научных трудов, любитель благотворительности и вообще дедуля-одуванчик. Внезапно призван Дарреном, что расценили как убийство, потому что дуэль с накопителем не имеет смысла. — Попросил меня сам, у него обнаружили неизлечимую болезнь, о чем он сообщил в предсмертной записке, но ее не опубликовали, — без запинки ответил некромант, отставил чашку, — ранее я был его рецензентом и довольно близким приятелем. Понимаю, о чем ты решила меня спрашивать, и могу сразу сказать, что я не убийца. Только дуэли по обоюдному согласию с интересующими меня сильными магами, либо выполнение чьих-то просьб. Мне не хочется каждый день видеть напоминание о собственном преступлении, я слишком совестливый. Вздохнув, я потерла лоб. Есть ли смысл называть десяток имён, если он сразу озвучил ответ на все? Ладно, тогда последнее. Интересующее меня едва ли не больше всех. — Мисс Болдуин? — я скрестила руки на груди. — Ах, ты все же прочитала эту главу, — грустно улыбнулся мужчина, — и что ты хотела бы узнать сверх написанного? Да там и написано слишком многое. Личные части монографии были помечены курсивом, они не попали в издание, но конкретно на этом параграфе я рыдала. Мисс Саманта Болдуин была накопителем, ей не посчастливилось жить в начале прошлого века, когда магов "контролировали" сильнее, чем сейчас. Существовали дружины, которые могли без суда и следствия вмешиваться в работу магов, допрашивать и обыскивать их. Мисс возвращалась с прогулки не то чтобы очень поздно вечером, и подобная дружина лихих молодцов изнасиловала и убила ее. Они не получили даже взыскания, сказали, что она попыталась применить магию против них. Конечно же, накопитель применяла магию, ага. Похороны состоялись в тот же день, на который было назначено ее венчание с Дарреном. — Она ещё с тобой? — понимаю, вопрос шкурный, но я не могу не узнать. А вдруг он решит, что "пока смерть не разлучит нас" наступило слишком быстро, и призовет меня? Буду его послушной куклой, не помнящей прежнюю жизнь и не-живущей только ради его одобрения. Это же ужасно! — Я был в отчаянии, думаю, ты это понимаешь, — медленно произнес некромант, прикрывая глаза, — она была первым человеком, которого я призвал, ещё не зная, какой... Какая бывает нежить. Это было невыносимо, — взглянув на меня, он улыбнулся уголком губ, — я выдержал только два дня, потому что это уже была не моя Сэм. И с тобой я не поступлю так, не переживай. Пожалуй, я больше не буду затрагивать эту тему. Да, это было давно, почти век назад, но... Ну, ему явно не особенно приятно. Да и мне тоже, это же так печально. И обида на все человечество вполне понятна, это ведь ужасно несправедливо. Впрочем, после кофе с тортом я его решительно выпроводила. Мне нужно подумать. Утром вместо роз был большой букет полевых цветов. Васильки, ромашки, одуванчики даже. Судя по стеблям, сорванные, а не срезанные. И в этом букете было гораздо больше души, чем в предыдущих. За ночь я многое обдумала и решила, что, пока он держит свое слово, можно и... Ну крутой же мужик! Видимо, и Даррен понял, что, раз не послала после допроса, то смягчилась. Поэтому после уже почти традиционного кофе вечером поцеловал меня на прощание. Спокойно, мягко, ненавязчиво приобнимая за талию. — Сладких снов, — шепнул он, коротко чмокнул меня в уголок губ и ушел. Эх-х, ну ведь дура же! Но дура счастливая. Обедать меня пригласили на пикник. Опять. Но вместо крыши некромант с помощью своих подопечных утащил меня в Альпы. Мы сидели на покрывале, расстеленном посреди бесконечного наклонного луга, да и обед был довольно европейский. Надо запомнить это место, тоже как-нибудь прийти сюда погулять. Лишь бы только не зимой. Пока мы болтали, а я, раз уж не успела позавтракать, с аппетитом уплетала круассан с начинкой, Даррен возился с цветами. Уж не тут ли он вчера собрал для меня букет? А сегодня вот сплел венок, пушистый и яркий. Я фыркала, но все же позволила его надеть, потому что мило ведь. Мы провели там весь час, что мне полагался на обед. Грелись на солнце, а ведь дома дождь второй день льет, как из ведра. Болтали о многом. Целовались даже. На работу я вполне смогла вернуться сама, только сделала себе крепкий кофе, чтобы компенсировать затраты ауры. И все как-то странно на меня смотрели, я даже нервничать начала. — Я смотрю, ты активно спасаешь мир, — усмехнулся полковник, присев на край моего стола. Я невольно потянулась туда, куда он смотрел, и с разочарованным стоном обнаружила, что забыла снять венок, — дело хорошее, конечно, думаю, ты подготовилась, изучила его биографию и хорошенько расспросила, — смутившись, я кивнула, сминая венок и запихивая в корзину, — его репутация, согласен, играет против него, но он не невинный агнец, тебе нужно это понимать. — Да понимаю я, — проворчала я, пряча взгляд. Все мы не ангелы. Мне пока достаточно того, что он не убийца и временно не злодей. А после меня хоть потоп, подумаешь. Несмотря на то, что я уже проявила благосклонность, писать мне письма Даррен не перестал. Каждое утро я находила букет у порога с письмом. Иногда ещё с завтраком, или с кофе, или с милой запиской. Избалуюсь так, будет знать! Мы решили выбраться в кино в выходной. Мне было даже интересно, каково ему пропустить через себя столько изменений культуры. Обычно пожилые люди жутко ворчат на молодежь, а он вот уверенно во всем ориентируется, даже "Твиттер" имеет. С отключенными комментариями, понятное дело, а то уж очень многие его не любят за открытую антигуманистическую политику. Фантастический фильм со слабой претензией на научность был неплох. По крайней мере, оказался красочным и зрелищным. Но стариковство в Даррене обнаружилось не во время просмотра, а раньше, когда он до глубины души оскорбился на то, что я сама себе купила билет. — Эмансипация и равноправие! — с улыбкой напомнила я, пихнув его локтем в бок. — Этикет и ухаживание! — парировал он, поджимая губы. — Я не против твоей свободы или чего-то в этом роде, но принято, чтобы платил тот, кто пригласил. Я готов в гробу перевернуться от того, что моя девушка платит за себя на свидании. Рядом покашляли. Это оказался отряд абсолютно спокойных силовиков, но они даже не особо привлекали внимание в гражданской одежде. Неприятное напоминание о том, что я встречаюсь с преступником мирового уровня, который решил взять тайм-аут. — О, господа, соблаговолите, — тяжело вздохнул Даррен, — у нас, все же, свидание. Вы ведь знаете, чем все кончится. Я приду к вам в отделение для нашего маленького ежедневного ритуала, — он глянул на часы, видимо, прикидывая, когда освободится, — в семь вечера, вас устроит? — Рабочий день до пяти, — ответил один из парней. Это... Нелепо. И даже забавно. Но, в самом деле, как удержать мага крови? Он наматывает себе годы к заключению ежедневными побегами, но не думаю, что когда-нибудь действительно отсидит хотя бы день. Надо как-то поучаствовать, что ли? Да нет, ну эту идею, ещё в сообщники припишут. Спасибо хоть, что за отношения с ним не впаяли срок. Нет же такой статьи? — Ты не будешь против, если я отлучусь минут на десять во время фильма? — поинтересовался Даррен у меня. Я пожала плечами, потому что мне-то что. От меня сейчас особенно ничего не зависит. — В таком случае, господа, у вас в отделении примерно через полчаса, договорились? Нет, все же, это забавно. И немного удивительно. Потому что они реально развернулись и ушли. Видимо, запарились уже за ним гоняться, так ещё и безуспешно. Мы посмотрели фильм, перекусили, некромант джентльменски проводил меня до дома, поцеловал на прощание и ушел. Нет, я все понимаю, интеллигенция, старина, все такое, мне даже нравится, но мог бы уже хоть для приличия поприставать, что ли. Утром я проснулась знаменитой. Даррен в записке за это даже извинялся. А все потому, что вчера его кто-то узнал. И меня тоже потом кто-то узнал. И теперь я — подстилка злодея. Продажная идиотка. Дамочка с фетишем на плохих парней. Ну и ещё много чего лестного обо мне говорили, писали и уже даже рисовали. Наверное, он догадывался, что так будет, раз не особенно активно зазывал меня в людные места. Благо, я хотя бы могу не выходить на улицу, чтобы добраться до работы. — Ну и как он тебе? — встретила меня насмешкой Тина, присев на край своего стола. Есть у меня одно поганое свойство характера. Если я была не против, а мне сказали, что это ужасно, я резко становлюсь всеми конечностями "за". Из принципа. Наверное, даже из вредности. — Как очень заботливый, ласковый и добрый романтик, — мило улыбнувшись, я спокойно села на свое место. Мужчина он, действительно, видный, умный, наверное, даже состоятельный. Привлекательный внешне, высокий, обходительный. Если я переживу этот день и не возненавижу его, то и завтра справлюсь. И послезавтра. И столько дней, сколько захочу справляться. Да и вряд ли что-то изменится, если мы сейчас срочно расстанемся. Со мной даже не здоровались те, кто были в курсе. Кто не был, быстро получали информацию и начинали смотреть на меня, как на личного врага, у них на глазах зарезавшего всю семью. Между прочим, он из-за меня обещал все злодейское бросить, алло! Да и не такой уж и злодей, даже официально ему в вину вменяются только его высказывания, пропаганда расслоения общества по магическому признаку и прочие подстрекательства, все остальное не доказано! И вот опять, сама толком не верила, а как дошло до мнения других, так мысленно уже его защищаю. Дожили. День я, все же, пережила. И решила, что хочу напиться. Да, вот взять и выпить целую бутылку вина. Одна. С сыром! Но не сбылось — у дверей ждал виновник моего запланированного торжества. Встревоженный слегка, видимо, рассчитывал, что я закачу сцену и потребую всё исправить. Но это же люди. Некоторое время будут обсасывать это дело, а потом кто-нибудь из звёзд женится, изменит или разведется, и фокус общественного внимания сместится. И вообще, мне нужны эндорфины! — Я хочу вина и секса, — объявила я, проходя в квартиру и оставляя дверь открытой в качестве приглашения, — с сыром. Откажется он вряд ли, так что я сразу и раздеваться начала. — Даже интересно, к чему именно ты хочешь добавить сыр? — усмехнулся за спиной Даррен, тихо щёлкнул замок на двери. Он обнял меня со спины, целуя в шею, ласково скользнул большими ладонями по животу. Да. Я люблю понежнее. Пусть он со мной понежнее. — Все зависит исключительно от богатства твоей фантазии, — я откинула голову ему на плечо и закрыла глаза. Может быть, я сейчас совершаю ошибку. Но исправлять ее я буду потом, завтра. А завтра, технически, никогда не наступит. Мне понравилось. Даррен уделял мне много внимания, был ласков, мягок, мурлыкал всякие глупости. Зацеловывал до умопомрачения, гладил. И все равно засранец — я ведь хотела заняться сексом, а не такой вот почти щемяще искренней любовью. Я решила, что немного, совсем чуть-чуть полежу с закрытыми глазами. А потом бессовестно засну. Но живота коснулось что-то холодное, я вздрогнула и приподнялась на локте. — Я решил не изобретать новые способы применения сыра и ограничиться уже известными, — тихо засмеялся некромант, наливая вино в бокалы. Я взяла крупную виноградину, которую он решил положить мне во впадинку пупка, устроила ей маленький портал до мусорки. На кровати уже стоял поднос с разнообразной сырной тарелкой, фруктами и белым вином. — Ты используешь их как прислугу? — я приняла бокал и сделала маленький глоточек. Сладкое, прохладное и довольно вкусное вино, мне нравится. — У них нет чувства гордости и собственного достоинства, — улыбнувшись уголком губ, Даррен откусил кусочек от дольки мягкого сыра, — конечно, чаще всего гоняю портальников, но и остальные не только магию практикуют. Правда, приходится всегда иметь при себе кофеиновые таблетки. Я тоже взяла себе сыр, как и хотела, пару виноградин. Вообще, надо бы поужинать. Но я вполне могу выпить вина с сыром, забить даже на душ и лечь спать. Ведь завтра надо будет решать проблемы, а когда я проснусь, вместо завтра уже будет сегодня. Но все же заглянуть в аптеку и узнать насчёт кофеиновых таблеток надо, а то я все с термосом на вызовы таскаюсь, может быть, так реально будет удобнее. Даррен взял свой бокал за ножку, устроился на боку, опираясь на локоть. Мы оказались почти лицом к лицу. — За самую дешёвую из проституток, — негромко предложил тост он. Я как-то не смогла соотнести это высказывание с тем, что только что происходило на вот этой самой кровати, так, чтобы не было повода дать ему бутылкой по башке, но он вовремя продолжил: — общественное мнение. Я улыбнулась, хотя было не до веселья, и приняла тост. Плевать. Со всем разберусь. Как я и думала, все довольно быстро улеглось. Уже спустя пару месяцев меня перестали приглашать на интервью, узнавать на улице и преследовать папарацци. Коллеги отвлеклись на более насущные проблемы и только иногда капали ядом, но не то чтобы я была с ними охренительно дружна до этого. Полковник только иногда между делом спрашивал, все ли у меня в порядке и не нужна ли мне помощь, защита или поддержка, за что ему огромное спасибо. Частота арестов Даррена сократилась до одного-двух в месяц, он больше не делал гадости, а потому и внимания толком не привлекал. По крайней мере, не делал гадости открыто. Каждое утро меня ждали цветы. Уже не на пороге, а без лишней скромности — на кухонном столе или на тумбочке у кровати. И письма. Он все ещё не мог объяснить, насколько долго и приятно для него эволюционировали его чувства ко мне. И я начала подозревать в нарциссизме ещё и себя, потому что не надоедало же, блин! Каждое мое утро начиналось с благоухания цветов и завтрака под прочтение любовного письма. Я старалась, чтобы законченный романтик не чувствовал себя обделённым взаимностью, но его, кажется, все устраивало. И устраивало бы, по-моему, при любых вариантах наших отношений. А ещё он не мог усидеть на месте. Каждые выходные приглашал меня куда-нибудь с ним смотаться — покататься на лыжах, на регату, на экскурсию в заповедники и музеи. Я с удовольствием отправлялась с ним, когда позволяли дежурства, потому что, ну действительно, я ведь портальный маг, а дальше пригорода сама так и не выбиралась! Конечно, сделать портал в место, где никогда раньше не был, не так-то просто, хоть и возможно, но мне все время не хотелось напрягаться. А ещё боялась, что не хватит сил. Порталы я очень хорошо закрываю, что и стало моей работой, а вот создавать их для меня уже сложнее. Сам Даррен наслаждался тем, что называл свободой. До объявления о паузе он, по его собственным словам, почти все время уделял планированию реформ, чтобы сделать их менее болезненными для общества и экономики, моделированию, магической и научной работе, поискам подходящих кандидатов в армию. А теперь просто отдыхал. И мне было с ним хорошо. Да и не могло не быть, он так много делал, чтобы порадовать меня. Наверное, я влюбилась? Пусть так и будет. Ещё долго-долго.

***

Полковник молча приблизился к открытому гробу, наклонился, целуя умиротворенную Мишель в лоб. Он не позволял себе таких проявлений почти отцовской нежности, когда они работали вместе. Но, как она всегда говорила, после нее хоть потоп. Она дала миру передышку в три года. Теперь все станет куда хуже. — Я думал, ты призовешь ее, — тихо сказал мужчина, отступая на шаг. — Это не выход, это ещё больнее, — с обманчивым спокойствием ответил сидящий на скамье в первом ряду Даррен, — и она бы не хотела. Его так все злило. То, что она не разрешала защищать ее. То, что он не смог этого сделать. То, что ее убили незаслуженно. То, что никто из ее сослуживцев даже не пришел на прощание. Весь мир был занят спешной подготовкой к грядущей магической войне. Тот, кто ее развяжет, скорбел по возлюбленной. Мисс Мишель Томпсон погибла в результате нападения. Нападения человека. Этот юноша был братом одной из жертв прорыва, который отряд быстрого реагирования закрывал едва ли не ценой своих жизней и с огромным трудом все же смог закрыть. Жертв было всего пять. Человек посчитал, что это достаточное основание. — И что нам теперь делать? — полковник повернулся к некроманту. Он встречал его пару десятилетий назад, ещё во время учёбы. И видел его потерявшим память. От того доброго и спокойного мужчины, пусть и с грузом опыта на плечах, ничего не осталось. Он уже не будет вызывать на дуэль тех, кого сочтет нужным себе в качестве нежити. — Не мешать, — посоветовал Даррен, разглядывая свои руки. — А что делать людям? Некромант поднял глаза. Пустые, усталые глаза, утратившие всякую искру. Уже второй раз у него осталась лишь память. Снова по вине человека. — Молиться.