Глава 4
27 августа 2021 г., 21:17
Новенькая всё ещё обдумывала свой следующий шаг, когда Иаков заворочался. Она хотела прикинуться спящей, но он скорее всего догадается об этом, и ситуация станет ещё более глупой. Может ей… просто…сесть? Выпрыгнуть из кровати будто это какая-то уютная ловушка?
Она обругала себя за то, что тратит слишком много времени на беспокойство, а в это время мужчина открыл глаза и заморгал, прогоняя остатки сна. Ей захотелось провалиться сквозь матрас, просочиться вниз до того, как старший Сид осознает, что она лежит рядом.
Иаков спал, прижав подбородок к груди, почти свернувшись в позу эмбриона. Он начал медленно распрямляться. Новенькая почувствовала как он напрягся. Медленно, его голубые глаза скользили вверх, остановившись на лице девушки он увидел, что она не спит.
— Эм… доброе, — выпалила Новенькая, и ожидая ответа приподняла брови.
— Чёрт, — только и сказал он, голос был ещё хриплый от сна. Он развернулся и лёг на спину, рука исчезла с её талии. Мужчина потёр переносицу.
— Вижу, ты воспользовался моим советом. — Слова вырвались сами по себе. Это была защитная реакция на растущую панику внутри неё от того как подозрительно интимно всё выглядело.
— Я думал, что проснусь раньше, чем ты заметишь, — он вздохнул и нахмурился.
Новенькая удивилась его честности.
— Ну, не успел. Я была права, кстати. Уже давно за полдень.
Он проспал всё это время.
Матрас слегка подпрыгнул, когда Сид поднялся с кровати, один широкий шаг к стене до выключателя света. Он всё время спал в джинсах, Новенькая не решалась спросить почему. Она видела джинсы и спортивные штаны в шкафу, подходящего для него размера. Причину она никогда не узнает.
Щелчок и включилось освещение, она поморщилась от беспощадного флуоресцентного света.
— Эмх, слишком ярко.
Иаков неподвижно стоял, положив руки на бёдра, жетоны слегка покачивались на фоне зелёной футболки. Мужчина смотрел на неё настороженно:
— Слушай, это…
— Да, да. Никому не говорить, что ты обнимал меня или ты меня убьёшь, — Новенькая пренебрежительно махнула рукой и зевнула, отворачиваясь к стене и подтягивая одеяло повыше.
— Я не… — слова застряли в горле, — обнимал.
— И я чувствую себя довольной, потому что я была права. Спать здесь для тебя намного лучше.
— Отлично, да ты просто дар божий, — Иаков звучал так, будто что-то отвратительное попало ему на язык.
— Вообще-то да, — девушка уткнулась в подушку — в её сторону подушки. — Если верить твоему братишке с пучком на голове. Посланный, чтобы устроить вам, ребята, настоящие испытания.
Матрас прогнулся, и она придвинулась ближе к стене, освобождая ему пространство. Новенькая крепче ухватилась за угол простыни, внезапно ощутив его близость. От беспокойства кожу снова начало покалывать, а воспоминания о его семье принесли горечь.
— Да, успела ты наворотить дел, — теперь голос Иакова звучал низко и холодно. Он, наверное, думает об Иоанне. О том, что ты успела сделать с ним. — Заперла нас в этом чёртовом месте, в первую очередь.
Новенькая резко повернулась к мужчине, кровать скрипнула от резкого движения.
— Ты только что сказала, что это моя вина? - Она оперлась на локоть.
Сид лежал, положив руку под голову, локоть лениво свисал с края кровати. Другая рука лежала на животе, соблюдая границу пространства, разделяющего их, аккуратно, не касаясь её. Его поза выглядела расслабленной, но то как он контролировал своё выражение лица и каким холодным был его взгляд, скользнувший от неё к потолку, заставили девушку предположить, что в нём нарастает напряжение. Злость и раздражение, сдерживаемые долгое время, подошли к краю.
— Илай и его ребята… — на челюсти заходили желваки.
Да нихера подобного.
— Они не работали со мной. Разведчик Уайттейла сама сказала об этом. — Новенькая замолкла, голос становился громче и выше с каждым сказанным словом. Она знала, что начинает заводиться, но блядь, она старалась держать себя в руках всё проведённое тут время, но сейчас девушка чувствовала, что готова взорваться. — Если что, вини чёртовых Уайттейловцев!
— Не в этом дело, — тихо проговорил мужчина, сдерживая злость. — Если бы ты не отвлекла мм… всех, мы могли бы успеть выбраться из пещеры, до того, как произойдёт обрушение.
— Это я отвлекла всех?! Я тоже застряла тут, — возмутилась она. — Я пыталась свалить оттуда до того, как ты наставил на меня нож. Я просто шпионила там за тобой и… О, я поняла, что происходит.
— Прошу, просвети меня. — Иаков презрительно хмыкнул, уголки губ вздёрнулись вверх, обнажая зубы.
— Ты был вежливее раньше, — девушка недружелюбно ухмыльнулась. Она показала на него пальцем, локоть утонул в матрасе и смял простыни. — Ну, не вежливо, но балансируя на нижней грани приличного, но сейчас ты снова стал уродом.
— Взгляни в зеркало, Новенькая, не думаю, что я тут один, из кого сейчас лезет всё дерьмо. — Глаза Иакова сверкнули, когда он полностью повернулся к ней, легко приподнимая себя на руках, чтобы быть с ней на одном уровне. — Только не принимай моё поведение в эти несколько дней за приличие. Я вёл себя культурно насколько это возможно и тебе стоит это уяснить.
— Да тебе медаль надо за это дать, особенно за то, как ты прижимался ко мне, — заметила Новенькая, глядя на него.
— Не моя идея была спать вместе.
На этой фразе девушка запнулась, нахмурилась, но ответ так и не сорвался с её языка, потому что… он был прав.
Иаков просёк заминку в её ответе. Он подался ближе, пока они едва не соприкоснулись носами.
Эти ледяные голубые глаза будто похрустывали ощущением жестокой победы. Новенькая почувствовала, что гнев улетучивается, а усталость берёт верх, будто Иаков впитал в себя всю злость, чтобы одержать победу.
— Этого ты добивалась? — насмешливо улыбнулся ей Сид. — Хотела, чтобы я был ближе? Хотела раздвинуть ноги и…
Он не успел закончить свои издевательство, когда Новенькая упёрлась в его плечо ладонью и приложила усилие создавая пространство между ними. Она давила до тех пор, пока Иаков не слетел с кровати, мужчина перекатился через край и бесцеремонно упал на пол с глухим звуком.
Щёки Новенькой загорелись — от ярости, смущения и страха. Нет, это не то, чего она добивалась. Нет, это было бы предательством людей, о которых она беспокоилась. О Стэйси в большей степени — её друге, который терпел все пытки выживших из ума, пока она торчала здесь. С врагом. Она даже не смела подумать о таком. Ни тогда, когда они застряли тут, ни теперь, когда она начала чувствовать, как её надежда на побег утекает с каждой минутой, проведённой в этом бункере, ни сейчас, когда она поняла, что ей есть дело. А что если Иаков нашёл причину начать ссору? Клаустрофобия начала физически удушать, и есть только один путь прекратить это, если один из них умрёт, а второй вскоре погибнет в одиночестве. Херово.
Но, ты не можешь не признать, что, к сожалению, ты находишь его несколько привлекательным.
Новенькая издала разочарованный вздох.
— Скажешь ещё раз подобное дерьмо, и я набью из твоего члена чучело и повешу на стену.
В секунду Иаков оказался над ней, прижимая её к матрасу, одной рукой сжимая её горло, другой — опираясь на подушку, чтобы удерживать равновесие. Атака на неё была такой стремительной, что он задел книжный шкаф, стоящий недалеко от кровати, раздался короткий звук тяжёлого металла, царапнувшего пол, когда тот отодвинулся от стены.
Сид надавил сильнее, пальцы медленно погружались в горло, яростный шторм бушевал в холодных глазах.
— Я убивал людей и за меньшее, — голос Иакова был спокойным, но за этим спокойствием ощущалась ярость. Его дыхание было горячим, и контрастировало с холодом, пробравшим всё её тело из-за прекратившейся циркуляции крови.
Новенькая не была напугана. Ни один мускул не дрогнул, не было сопротивления. Девушка почувствовала, как её губы складываются во что-то насмешливое, обнажая зубы.
— Ты не убьёшь меня.
— И что заставляет тебя думать так, Помощник? Почему ты так веришь в это, в то время как я выдавливаю из тебя жизнь?
— Бред, — выдохнула Новенькая, голос был сиплым и низким из-за хватки, сжимающей её трахею. — Убьёшь меня, и застрянешь здесь в одиночку. Вместо того, чтобы поддерживать твой моральный дух, я буду зависать с тем мёртвым чуваком в пещере.
Зрение начало расплываться. Ярость в глазах Иакова становилась затуманенной и заволакивала тонкие зрачки голубых глаз.
— Тогда я наконец-то смогу побыть в тишине и покое.
— Давай же, придурок, — прохрипела она. — Убей меня.
Массивная рука Иакова сжалась сильнее оставляя синяки на её шее. Новенькая чувствовала, что вот-вот и её голова взорвётся. Неясно, но спокойно она смотрела на мужчину. Подстрекая. Принимая. Она видела бурю эмоций проносившуюся в его голубых глазах, так быстро и так много, что девушка не могла понять о чём он думает. Желваки на челюсти перекатывались, борода дёргалась.
Затем с рычанием, вырвавшемся из его горла, он отпустил её. Вес, давивший на неё в одно мгновение исчез вместе с быстрым движением мужчины, слетевшего с кровати и бурей промчавшегося к выходу из бункера. Он исчез за дверью в пещеру, захлопнув её за собой.
Новенькая жадно вдохнула воздух, задыхаясь и осторожно прикасаясь к шее. Фиолетовые отпечатки пальцев расцветали на её коже.
Ну, по крайней мере, он тебя не убил.
жена бывшая жена плюнула мне в лицо и сказала, что мне следую запереться где-нибудь подальше и навсегда. Может быть, она права. Забыть о том, что миру скоро придёт конец и округ Хоуп вскоре окажется в полном дерьме. Я знаю. Те ребята из Врат Эдема выползли словно паразиты. Никто не обращает внима…».
— Чёрт, — тихо прошипел Иаков. Глухой стук и рулон бинта ударился об её ногу.
Она украдкой посмотрела на мужчину, всё ещё нависая над запиской на столе. Он стоял у тумбы, полотенце висело на его шее, рыжие волосы потемнели от влаги и блестели под флуоресцентной лампой, руки были в крови и тряслись. Костяшки на обеих руках были разодраны до мяса, и бог знает, что встало на пути его кулаков.
С такими трясущимся руками, он не мог сделать себе перевязки.
Моё чёртово сострадание. С тяжёлым вздохом девушка подняла бинт и встала со своего места.
Мужчина выпрямился и замер, наблюдая как она приближается и избегая смотреть ей в глаза. Она чувствовала, как его взгляд старательно сверлит её голову.
Теперь, когда Новенькая подошла ближе, она смогла лучше разглядеть его руки. Повсюду были открытые раны, тёмная плоть подсохла вокруг костяшек, ссадины на ладонях и пальцах успели зажить, но на костяшках появились новые, блестящие и влажные красные раны на обеих руках, кровь успела засохнуть в бороздках старых шрамов. Левая рука выглядела хуже, поскольку с момента их последней ссоры прошло всего два дня назад.
Девушка не проронила ни слова, прикусывая язык каждый раз, когда хотела что-то сказать, потому что она знала, если нарушит тишину она обязательно скажет предательские слова беспокойства. С уставшим видом она ожидающе протянула к нему руки ладонями вверх.
Истерзанные, окровавленные кисти с замешательством опустились в её открытая ладони. Едва касаясь она очистила костяшки, больше времени ушло на аккуратную обработку наиболее пострадавшей руки. Всё это время она ощущала пустой взгляд Иакова.
Когда Новенькая закончила бинтовать его руки (снова), Сид издал слабый звук, будто слова застревали в его горле и вместо них он выдохнул лишь воздух. Наконец, она взглянула на него и встретилась с ним взглядом. Её глаза смотрели вопросительно.
Он снова попытался, его голос был хриплым.
— Что… — он подбородком указал на кухонный стол. — Что это?
«С тебя 10 долларов, Акула», — подумала она и тут же спохватилась, — «Боже, я кажется схожу с ума».
Новенькая отпустила забинтованные руки Иакова, и неуклюже отступила.
— Нашла какие-то записки в журналах о рыбалке. Просто бесполезный дневник.
Она вернулась к столу, села на стул и снова обратилась к записям. Отодвинув в сторону бесполезный бред насчёт паранойи и бывших жён, девушка пролистала несколько бумажек. Иаков вернул своё полотенце в ванную и сел напротив неё. Мужчина пробежался по оставшейся части записок, комкая те, которые он посчитал бесполезными.
— Думаю, я нашла кое-что — дата на ней, самая близкая к той, когда началось сопротивление, — сказала Новенькая. Глазами она жадно просматривала лист в поисках чего-то полезного. — Эм… он пишет… «…Был прав насчёт культа. Воздушный бой начался прямо на Хенбейн. Бомбы и чёртово падение самолёта…», — она пропустила детали события. — «…кажется, что он рухнул прямо за дверью. Камни погребли пропеллер за дверью. Заперт здесь…». Чёрт, это бесполезно. Твою мать, он помер до того, как нашёл выход. Зачем я вообще решила заняться этим дерьмом.
Она ощутила пустоту и разочарование. А чего ты ожидала? Секретный люк или ещё какое дерьмо? Девушка уронила голову на руки, принимая поражение, и морщась от боли в шее. Ничего не осталось, идти некуда.
— Мы умрём здесь.
Иаков смотрел на неё пару секунд, затем встал из-за стола и исчез из поля зрения Новенькой. На какое-то время она осталась наедине с своими нарастающими мыслями и невидящим взглядом смотрела на поверхность стола. Из раздумий её вывела перебинтованная рука Иакова, положившая перед ней его 1911. Дуло закрывало часть названия журнала. Появление оружия вывело Новенькую из оцепенения.
Её голова подскочила вверх, и она встретилась с ним взглядом — холодным, спокойным, синим. Она смотрела как он сел на свой стул напротив неё, металл скрипнул, когда он откинулся на спинку стула.
— Давай, — кивнул он ей.
— Ты о чём, Иаков?
— Ты сказала, что мы умрём тут, — он пожал плечами, его взгляд не выдавал его мыслей. – Ничего не остаётся, кроме как ускорить процесс.
— То есть, мне убить тебя, потом себя? — Девушка недоверчиво показала на него пальцем, а потом перевела на себя. Ощущение давления своего указательного пальца в грудь было единственным подтверждением того, что всё происходящее реально, что это действительно происходит с ней.
— Если так ты хочешь решить вопрос. Хотя, я могу быть против, если ты наставишь эту штуку на меня, — он лениво указал на оружие.
Под кожей Новенькая ощутила, как подрагивают её нервы, она взяла оружие и щёлкнула предохранителем. Она просто смотрела на пистолет и чувствовала, как её плечи поднимаются и опускаются при каждом вздохе. Давай же. Покончи с этим. Новенькая убивала людей и прежде. Убивала так много, что давно перестала считать. Её совесть уже давно тонула в крови — но сейчас она ощущала сомнение.
Жестокость чувства полного поражения пробрало её до костей. Иаков наблюдал за ней, ждал.
С дрожащим вздохом она снова щёлкнула предохранителем и положила пистолет на стол. Она сжала кулаки и отодвинула оружие от себя в его сторону.
— Я не могу… не буду делать это.
Я не сдамся.
Иаков подождал немного, потом еще.
— Так и думал, — пророкотал он, вставая из-за стола. Мужчина забрал оружие и снова исчез в коридорчике.
Новенькая ударилась спиной о спинку стула, провела рукой по волосам взволнованная произошедшим. Какую игру он затеял? Это что, был какой-то чёртов тест?
— Какого хрена это сейчас было? — спросила она, как только Иаков вернулся.
— Ты сказала, что мы умрём тут, — повторил Сид, обшаривая кладовку и выбирая с каким из трёх вкусов взять консервы. — Если ты действительно веришь в то, что говоришь — принимаешь это — тебе придётся через это пройти.
— И… предполагалось, что я осознаю, что мы не умрём здесь? — нахмурилась Новенькая. — Но мы так и не нашли ни одного выхода отсюда.
— Да знаю я, — сказал мужчина, закатывая глаза. Он вытащил банку, взглянул на этикетку и полез в ящик за ложкой.
— Тогда почему бы тебе этого не сделать? Если это твоя идея, тогда ты должен быть тем, кто нажимает курок.
— Я не планирую помирать здесь, — просто ответил он, заканчивая вскрывать банку консервов и принялся за еду. — Не здесь.
— Тогда почему бы тебе просто не пристрелить меня? Определённо, тут стало бы больше места, если бы одного из нас не стало. Тебе бы не пришлось делить припасы с кем-то ещё.
Иаков ответил не сразу. Он выдержал её взгляд, синие глаза изучали её, потом переместились на шею, на расцветающие фиолетовые следы его пальцев. Он ковырнул еду и перевёл взгляд на ложку. И больше не смотрел её в глаза.
— Ты уже знаешь, я не могу убить тебя.
***
Иаков провёл в пещере около часа. За этот час Новенькая поела, приняла душ, почистила зубы какой-то дешёвой пастой, оставляющей странное послевкусие и сменила пижаму на свои джинсы и рубашку, избегая всё это время смотреть на неубранную кровать и дверь в пещеру. От нечего делать, она снова обследовала книжный шкаф решив полистать «Моби Дик». Она уже читала эту книгу в старшей школе, поэтому припоминала историю, но её мысли блуждали где-то далеко. Девушка небрежно потянула за корешок, книга рядом и пачка журналов с другой стороны посыпались с полки. И в этот же момент она услышала, как открылась дверь. Иаков проскользнул назад в бункер так тихо, как только было возможно, будто призрак. Без сомнений, он старался не привлекать её внимание. Хорошо, потому что она была не в настроении разговаривать. Книга — Библия, ну конечно именно она — с тихим звуком упала на землю. Тонкие журналы о рыбалке с шумом приземлились туда же, и оттуда посыпались различные буклеты и листки. Новенькая бросила на Иакова будничный взгляд — скудное признание. Он выглядел уставшим, тёмные круги под глазами выделялись ещё сильнее, его осанка утратила его обычную уверенность. Тихо, стараясь не проявлять интерес — чёртово беспокойство — она развернулась в узком проходе и перевела своё внимание на упавшие предметы у её ног. Сосредоточилась на них, будто они были единственными существующими вещами в целом мире. Записки из журналов были написаны небрежным подчерком, некоторые были помяты, а некоторые в хорошем состоянии. Любопытство победило, Новенькая подняла Библию, положила её на полку к «Моби Дику», собрала журналы, положила их на кухонный столик и притянула стул. Теперь, после того как она расчистила коридор, Иаков мог беспрепятственно, избегая её пройти в ванную. Девушка лениво размышляла как долго они будут избегать друг друга. Она почувствовала, как скучает по Акуле, вспомнила как они делали ставки против друг друга на разное дерьмо типа этого. «10 баксов на то, что сдашься и заговоришь с ним первая», — она представила, как он говорит ей это, сидя рядом с ней. Она подумала о том, чем занимаются её друзья в этот момент. Ищут ли они её? Или думают, что она мертва? Последнее вероятнее всего. Новенькая ощутила укол боли в груди, представляя, как её друзья сражаются без неё, пока она торчит здесь. Она снова обратила внимание на бумажки, лежащие перед ней. Это были записки мёртвого парня. Она узнала его почерк, буквы с наклоном влево были похожи на слово «Джим», написанное на боксёрах, которые она нашла в шкафу. Тут было полно записок. Она перевернула журнал и потрясла, наблюдая как кусочки жёлтых разлинованных бумажек падают на стол. Первые несколько записок она отбросила, сочтя их бесполезными, бессмысленными, они касались его жизни и причин, по которым он построил себе бункер и оставил свою семью — потому что «Конец близко!». Она отодвинула эти записки, не вдаваясь в подробности. Ей нужна была информация о самом бункере, какие-нибудь схемы или проводимые мелкие работы. Спустя десять минут, когда Иаков появился из ванной, девушка начала вчитываться в длинную записку, щурясь в отвратительно написанные слова, будто это облегчало чтение. Периферическим зрением она видела, что на мужчине всё та же одежда. Он вытирал полотенцем волосы, когда босиком вошёл в кухонную зону, свежий запах мыла и чистоты донёсся до неё, когда он прошёл рядом. Это самое давящее своей крошечностью место в бункере, какое можно было найти. Казалось, что с каждой минутой, проведённой тут, стены сдвигались сантиметр за сантиметром. Новенькая сконцентрировалась ещё сильнее на записке, старясь игнорировать глухой звук, когда Иаков достал аптечку первой помощи из-под раковины. Просто читай записку и игнорируй его. «Они больше никогда не позволят мне увидеться с дочерью. Они сказали, что моя одержимость вышла из-под контроля, моя***
Они прочитали оставшиеся записки, разбросанные на кухонном столе, оба с головой окунулись в эту задачу, так как больше делать было нечего. Теперь, после всей этой херни с пистолетом, Новенькая чувствовала себя намного более спокойно. Она никогда не признается вслух, что от этого ей стало легче, она стала меньше ощущать чувство поражения по поводу их текущей ситуации. То, чего и добивался Иаков, это был его собственный чёртов способ помочь ей успокоиться и перестать накручивать себя. Она бы не смогла сделать это, потому что она ещё не сдалась. Мы не умрём тут. А ещё это был особый примитивный способ Иакова искупить вину после того, что он наговорил сегодня утром. Когда снова пришло время, и нужда во сне победила их обоих, они посмотрели друг на друга, и Новенькая первой сделала шаг и погасила свет. Она проскользнула на кровать под простыни. Иаков стоял возле кровати, его поза была напряжённой и неподвижной. Когда он двинулся, Новенькая придвинулась ближе к стене, освобождая ему пространство, но его силуэт в темноте застыл в нерешительности и медленно начал опускаться вниз. — Иаков, — в её голосе была решительность, но вопрос так и рвался наружу. «Иаков, что ты делаешь?». Фигура застыла на полпути к полу. Она слышала тихий звон его жетонов. — Просто забирайся сюда, — сказала Новенькая, отгоняя облако сомнения. — Окей, — только и сказал он, и что-то тяжёлое приземлилось на кровать. Она ощутила неожиданную прохладу на своих ногах, когда простыни приподнялись, и мужчина залез под них. Она свернулась калачиком, глядя в стену и закрыла глаза.***
Новенькая подскочила, когда локоть ударился об её руку и она ощутила резкую боль. Она развернулась к Иакову, который спал рядом терзаемый ночными кошмарами. Девушка перекинула руку через него, стараясь удерживать его руки, аккуратно, не сдерживая, а больше успокаивая. — Нет, нет, не его, — чуть ли не кричал мужчина. — Иоанн! Она постаралась разбудить его, мягко шепча «Ш-ш, Иаков. Это всего лишь сон», а он продолжал дёргаться и задыхаться, сметая простыни и выпуская тепло. Лучше не становилось. Она решилась потрясти его, чтобы разбудить, приговаривая: — Ты в порядке, ты в порядке, просто проснись! После нескольких попыток, ей удалось. Девушка не видела его лицо в темноте, но мужчина резко сел, он был напряжён и задыхался. По крайней мере, я разбудила его до того, как он нанёс себе вред. — Эй, — сказала Новенькая, слегка прикасаясь к его бицепсу. Он вздрогнул, но быстро расслабился, вспомнив, что он далеко от своих демонов. — Мне пришлось тебя разбудить. С тобой всё хорошо, — она потянула его за руку. — Давай спать. Мужчина, продолжая тяжело дышать, промычал что-то соглашаясь и позволил ей утянуть его вниз. Новенькая нащупала смятые простыни и потянула вверх, накрывая обоих. Иаков не расслабился до конца, он всё ещё был напряжён и дышал урывками, так что девушка снова перекинула руку через него. Он издал тихий возглас недовольства, но она просто прижалась сильнее, ощущая, как поднимается и опускается его грудь, выравнивая дыхание. — Я никому не скажу, — прошептала Новенькая в ответ на несказанные вслух слова. Она услышала лишь мягкий вздох, когда оба снова попытались уснуть. Новенькая подавила внутреннюю борьбу, когда почувствовала как Иаков повернулся к ней и прижал её сильнее, пока её голова не упёрлась ему в грудь. Неровная в шрамах кожа коснулась её руки. Холодный металл цепочки и жетонов касался её лба, контрастируя с теплом груди и мягкой ткани футболки. Чёрт, а это очень мило, — подумала она. — Не могу… Я не могу снова заснуть, — полусонный хриплый голос Иакова нарушил тишину спустя некоторое время. Вот блядь, она так близко, что может ощутить рокот его голоса, отдававшийся в его груди. — Хочешь поговорить о чём-нибудь? Отвлечься от того, что тебя беспокоит? — тихо проговорила она. — На тему? — мягко хмыкнул он. — Не знаю, — пробормотала Новенькая, выискивая в сонной голове что сказать. — Что ты имел в виду, когда сказал, что не планируешь здесь умирать? Планируешь умереть в каком-то конкретном месте? Чёрт, постой. Это сложная тема на ночь. Боже, не обращай на меня внимания. Он молчал, и девушка подумала, что Иакову удалось уснуть. Но в его груди пророкотало, когда он заговорил, почти шепча: — Мне всё равно, умру я или нет. Я отдал свою жизнь Вратам Эдема, Иосифу. — Тогда зачем ты сражался так усердно, когда мы нашли бункер? Если тебе всё равно умрёшь ты или нет. — Это не жертва. Бесполезная смерть. Она ничем не поможет в защите Иосифа — Врат. Моя цель самопожертвование. — Хм. - Девушка почувствовала, как сон накатывает на неё. — Да, хреново выходит. Ты так старался, чтобы выстроить всё это дерьмо в округе просто для того, чтобы помереть? Звучит так, будто ты слишком многим жертвуешь во имя того, кого боится твоя семья. — Я не боюсь Иосифа. — По его интонации на последнем слове, она поняла, что он хотел сказать что-то ещё, но промолчал. — Иоанн боится. Я видел его осунувшимся и бледным после разговора с Отцом. Не могу точно сказать насчёт Веры, но уверен, она тоже боится его. Он должно быть очень зол на неё, за то, что она наговорила про его семью, но он молчал тяжёлой вдумчивой тишиной. — Как тебя зовут? — Голос Иакова медленно и тягуче пронзал темноту. Новенькая застыла. Она не слышала своё имя очень долгое время — и это не случайно. Все в округе Хоуп обращались к ней как Помощник, или Новенькая, если это были коллеги из участка. Просто должность без имени — звание вместо имени — небольшая частичка утешения, которую она нашли в округе Хоуп. Те, кто знал её имя, друзья, прикрывающие ей спину в её борьбе с Вратами Эдема, вежливо избегали обращаться к ней по имени после того, как она просто представлялась Помощником, и она была благодарна им за это. Просто быть Помощником позволяло ей не чувствовать вину за свои действия, лёгкое онемение после каждого убийства –удовольствие, которое она ощущала убивая. Её имя осталось в прошлом. И оно больше не принадлежит ей. Новенькая назвала ему своё имя, оно прозвучало чуждо в её устах. — Но лучше, как и все просто называть меня Помощником. Своё имя она утратила давным-давно, но, когда Новенькая услышала, как оно звучит в сонных устах Иакова, произнесённое хриплым голосом, поглощающая теплота растеклась по её венам.***
Иаков проснулся во второй раз в обнимку с Новенькой. Она всё ещё спала головой уткнувшись ему под подбородок. Девушка перевернулась во сне и теперь он ощущал её тёплое дыхание на шее. Как же он ненавидел всё это. Ненавидел себя, за то, что мог остаться вот так навсегда с её головой, уткнувшейся ему в грудь. Эту чёртову Новенькую, которая едва не убила Иоанна — которая почти преуспела в убийстве Иоанна. Чёртова девица, готовая сжечь всю его семью и его людей дотла. Ненавидел за то, что начинал желать просто быть рядом с ней. Понимал и ненавидел, что она не захочет этого в ответ. Ненавидел доброту, которую она показывала ему, и которая была всего лишь инстинктивным желанием её милосердного сердца, вынужденного находиться с ним взаперти. Даже если забыть, что они находятся на противоборствующих сторонах — он был надломан и с враждой относился ко всем, кто искренне проявлял заботу о нём, не упоминая, что он почти вдвое старше неё. Может и не почти, чёрт, он даже не знает сколько ей лет. Блядь, да он и знать-то не хочет. Его злило то, что она просто заставила его задуматься об этом. Червём пролезла в его голову с распростёртыми объятиями и честными глазами. Он злился. Новенькая зашевелилась и застонала в знак протеста, что её тело проснулось по привычке. Он выпустил её из объятий, когда она заёрзала на подушке так, что теперь они лежали лицом к лицу. Простыни смялись и скрутились между ними, едва прикрывая их. Его глаза привыкли к темноте, он не смел пошевелиться, не то чтобы встать и включить свет потому что это означало бы, что ему придётся покинуть клубок из их тел. Её глаза всё ещё были закрыты, но на лице появились хмурые черты, будто она не хотела просыпаться, но было нужно. Иаков пользовался этим и без тени смущения глядел и впитывал в себя черты её лица. Веки затрепетали, и девушка открыла глаза, Иаков сделал всё возможное, чтобы восстановить бетонные стены вокруг себя. — Эй, — сказала она, поморгав, отгоняя сон. — Доброе утро. — Да? — её голос всё ещё был сиплым от сна. — Невозможно точно сказать, потому что всё что у нас есть это бункерный свет. — Можешь подняться и включить его, если тебе хочется. Девушка закрыла глаза и поёжилась, этим движением она неосознанно снова зарылась лицом ему в грудь. — Не-не-не, я ещё недостаточно проснулась для этого. — Лентяйка, — хмыкнул он. Её глаза распахнулись вновь, и она поморщилась. — Ты ближе к выключателю! Несмотря на его решимость, он немного придвинулся ближе. — Ага, но мне не охота двигаться. Она хмыкнула, и закатила глаза. Иаков ощутил, как его губы против его воли расползаются. Новенькая неожиданно замерла и просто уставилась на него, рассматривая его любопытным взглядом. — Что? — Не припомню, чтобы я раньше видела тебя улыбающимся, — тихо прошептала она, будто делилась с ним секретом. — В смысле по-настоящему. Он не знал, что сказать. Он вдруг ощутил странное чувство неуверенности, будто она приникла внутрь него одним простым взглядом. Разрушила стены, которые он годами воздвигал, начиняя взрывчаткой. Его взгляд упал на её губы, он ничего не мог сказать, просто смотрел. Может быть ей и не нужно было ломать эти стены. Может быть он построил дверь. Для неё. Мужчина облизнул губы, она взглянула на него и повторила движение. Как же он злился. Он не должен этого хотеть. Она причинила боль Иоанну. Она бы с удовольствием убила бы и тебя. Он мог бы просто податься вперёд. Она была так близко. Её губы двигались. — Ты чувствуешь? — спросила она. — Я… Что? — прохрипел Иаков. Девушка села на кровати, и разрушила чары. — Я что-то почувствовала в ногах. Что-то типа сквозняка. — Помощник… — начал он, но она уже перебралась через него и спрыгнула с кровати. Свет включился, и Иаков поморщился, быстро моргая. — За книжной полкой… кажется. Помнишь, ты вчера её немного сдвинул, когда мы… эм… ругались, но мы так и не придвинули её назад. — Она говорила быстро, пробираясь к шкафу, взбудораженная надеждой. Иаков сел, почесал шею сзади. Книжный шкаф был плотно приставлен к стене, но сейчас он слегка сдвинулся, совсем чуть-чуть, но этого бы хватило, чтобы пропустить лёгкий ветерок. Новенькая схватила край шкафа и потянула, он практически не сдвинулся. — Иаков, помоги мне. Вдвоём (по большей части Иакову) им удалось сдвинуть тяжёлый шкаф. В стене был пролом, он начинался у пола и разрезал стену вверх достигая в высоту до талии Иакова. Края дыры и толстого металла были чёрными, будто кто-то взорвал взрывчатку. — Твою мать, — выдохнула Новенькая, и протиснулась сквозь пролом, босая и в пижаме. — Помощник, подожди… — Боже мой, — её возбуждённый голос, доносился издалека и отдавался эхом. — Это пещера! Тут вода — Иаков, чёртов поток! Прислушавшись, он едва мог расслышать приглушённое эхо бегущей воды. Он согнувшись пролез через пролом. На полпути он заметил записку на земле. «Завалили мой выход из бункера. Если пойду вдоль течения, я смогу выбраться. Чёрт. Не могу пройти тут. Пришлось вернуться назад, потому что тупые ангелы культа повсюду. Я не боец. Я никогда не смогу пройти мимо ангелов. Попытаю удачу, вскарабкаюсь по старой шахте и пройду тем путём. Нужно заделать дыру чем-то внутри бункера, чтобы ангелы не нашли путь внутрь». — Помощник, быстро назад! – позвал её Сид и вернулся назад в бункер, записку он сжимал в руке. Девушка пробралась назад несколько секунд спустя, глаза была широко открыты от возбуждения, на руках и ногах виднелись мурашки. — Вот чёрт, там холодно. Думаю, снаружи начался шторм или что-то… что-то с сильным ветром, который прорвался внутрь. Поэтому мы до этого ничего не чувствовали. — Смотри. — Он передал ей записку. Иаков наблюдал как её глаза бегают по записке. Она практически ожила, ощутив вкус свободы. -Хорошо… хорошо, чёрт, множество ангелов. Ну ничего. Это не то, с чем мы не справимся. Бедняга, подумал, что лучше вскарабкаться на гору с его-то дерьмовым оборудованием. — Нам нужно взять немного припасов из бункера. Не знаю насколько пещера большая, — сказал Иаков. Новенькая с энтузиазмом закивала и зашагала вглубь бункера. — Мне нужно одеться, а после мы выберемся отсюда к чертям собачьим! — Да, отличный план. — Иаков тяжело сглотнул. Он был рад, они наконец нашли выход. Всё скоро закончится и каждый пойдёт своим путём. Или снова попытается убить другого. Он не стал надолго задумываться об этом. Но как же он ненавидел это тупое чувство разочарования, сворачивающееся в груди.
