Come a little closer / Подойди чуть ближе

      Послеполуденное солнце ослепило Новенькую разливая тепло по замёрзшим костям. И в данный момент это было единственным утешением. Руки в перчатках скрутили её кисти за спиной и грубо толкнули к лагерю, расположенному у пещеры.       — Я и сам могу идти, — где-то позади неё язвительно сказал кому-то Иаков. Послышался шорох ткани, будто он пытался отпихнуть наёмника. Если он продолжит сопротивляться у него разойдутся швы. Она быстро оглянулась и увидела двух наёмников — один удерживал руки Иакова за спиной, а второй — вёл в том же направлении что и её. Из носа Сида текла свежая кровь и собиралась в бороде — а потом, рука в перчатке отвернула её голову в сторону.       Поначалу Иаков хотел вырубить наёмника, на которого парочка наткнулась пару минут назад, но вмешались двое его товарищей появившихся из-за спины. Один из них ударил Иакова по лицу прикладом. После этого их разоружили и бесцеремонно обыскали.       — Отведите их к Фишеру, — сказал наёмник, который отобрал у них оружие. Всё наёмники носили военные маски, закрывающие нижнюю часть лица, мешая их идентификации.       Новенькая почувствовала, как что-то затягивается вокруг её кистей, грубый пластик впился в кожу, когда наёмник затянул стяжку. Ей удалось взглянуть на Иакова и встретиться с ним взглядом — он тоже терпел такое обращение.       — Шевелись. — Наёмник махнул рукой вперёд.       Она фыркнула и двинулась с места.       Фишер оказался высоким, не выше Иакова, но всё же он нависал над Новенькой. На вид ему было за пятьдесят, старше, чем Иаков на… чёрт, она не хотела думать на сколько. Он был стройнее, чем большинство его наёмников и единственный, кто не носил маску, открывая всему миру залысину и острый подбородок. Оливковая кожа, неопрятные грязные светлые волосы и внимательные серые глаза. Мужчина сощурился, глядя на Новенькую, он сжал её лицо рукой пальцами впиваясь в щёки.       — Давненько мы не встречали бродяг.       Затем он перевёл сощуренный взгляд на Иакова, пальцы исчезли с лица Новенькой и переместились на лицо Иакова — который прорычал от прикосновения — и пристально изучил волосы и шрам.       — Твою мать. Ты один из Сидов, да?       — Ты что, вчера родился? — заметила Новенькая, дёрнув головой отбрасывая волосы от лица.       Наёмник рядом грубо толкнул её.       — Слышал, ты помер. Большая победа для Сопротивления, — проигнорировал её Фишер, всё ещё обращаясь к Иакову при этом отпуская его лицо. При упоминании Сопротивления уголок его рта приподнялся в усмешке. Его взгляд скользил между Новенькой и Иаковом. — Так кто твоя подружка?       — Я не…       — Заткни. Пасть, — сказал наёмник, ударяя её тыльной стороной ладони. Лицо обожгло, и она зло взглянула на обидчика.       — Определённо, я не мёртв, — Иаков посмотрел вниз на Фишера, холодно и оценивающе, игнорируя удар своей «подружки». — Не хочешь рассказать мне кто ты, Фишер, раз уж ты знаешь обо мне всё? Ты не из Сопротивления, и учитывая, как ты выстроил периметр, я делаю вывод, что ты не из моих.       Фишер отстранился не произнося ни слова, вся его поза говорила о притворном спокойствии.       — Я и мои люди не участвуем в военных играх этих Ебеней, уж поверь. Мы здесь по делу.       А дело - это Блажь.       Теперь Новенькая тщательнее осмотрелась, действуя незаметно. Острым взглядом она уловила как Иаков разобрал территорию по кусочкам в тот момент, когда на него надели стяжки.       Блажь. Чёртова тонна Блажи — это груз, упакованный и готовый к отправке чёрт знает куда. Около дюжины наёмников в лагере, и кто знает сколько еще мародёрствует в округе. Оружие, много оружия — обычное дерьмо, которое Новенькая находила по всему округу Хоуп. Некоторое количество пайков были разложены на земле. Чёрт, как же она голодна.       Два вертолёта, только два, может они действительно немногочисленны — значит менее осмотрительны и эффективны.       У Новенькой кружилась голова. Из-за неожиданного всплеска голода и миллиона вопросов, крутившихся у неё в голове, она не расслышала что сказал Фишер, но наёмник неожиданно разрезал стяжки на руках Иакова.       — Рад, что мы можем помочь друг другу, — сказал Сид, потирая кисти. Он кивнул на Новенькую, не глядя на неё. — Что собираетесь делать с ней?       Фишер оценивающе посмотрел на Иакова, который теперь стоял, вытянувшись в полный рост и тоже выпрямился, расправляя плечи. Он кивнул наёмнику, стоящему рядом с Новенькой.       — Убейте её, мы не можем рисковать, оставляя свидетелей, так ведь? Нет-нет, не в лагере, Беннет. Я не сру там, где ем. Выведи её в лес и пусти пулю.       Наёмник — Беннет — потащил её из лагеря. Иаков нарушил тишину и от его голоса пальцы Фишера нервно дёрнулись к курку.       — Ты не знаешь кто она, так ведь? Твой шпион не поделился новыми данными? — быстро проговорил Иаков. — Это Младший Помощник, чёртов Герой Сопротивления. Убьёшь её и потеряешь шанс на жирный выкуп.       — Чёртов ублюдок! — воскликнула Новенькая, вырываясь из хватки наёмника. Она не стоит того, чтобы обескровить Сопротивление, она предпочла бы умереть, чем быть их слабостью.       Иаков метнул в неё взгляд — Новенькая не смогла прочитать его выражение лица — затем снова повернулся к Фишеру.       — Заткнись! — сказал ей Беннет, но перестал тащить её при слове «выкуп». Весь лагерь замер в тишине, наблюдая как крутятся шестерёнки в голове Фишера.       Новенькая смотрела в затылок Иакову, пытаясь пролезть в его голову и узнать какого хера происходит. У Сопротивления нет ни черта, что могло бы сравниться деньгами Иоанна Сида и Блажью. Что, блядь, Сопротивление может дать этим наёмникам? Всё что у них есть это их оружие и щепотка орегано, спрятанная где-то в столовке у Одри.       — И что же такой солдат как ты делал в пещере с так называемым Героем Сопротивления?       Фишер постукивал указательным пальцем по челюсти, раздумывая и усмехаясь.       — Мы всего лишь выжившие при взрыве, который устроили Уайттеловцы и… если ты, урод, скажешь мне заткнуться ещё один раз!.. — зло воскликнула Новенькая, когда увидела, как Беннет снова заносит руку.       — Спокойно, Беннет. — Фишер лениво махнул рукой.       Наёмник опустил руку, сердито поглядывая на Новенькую предупреждающим карим взглядом. Бронемаска скрывала нижнюю часть лица мужчины, но она могла поклясться, что он ухмылялся, глядя на неё. Она плюнула ему под ноги и подумала о том, что «если бы только не стяжки на руках». Плечи Беннета поднялись от обидного плевка, он сжал кулак, видимо в голове он повторял Фишерское «спокойно» словно мантру.       Иаков вздохнул.       — Продолжай, Младший Помощник, — Фишер сжал губы.       Новенькая сделала всё возможное, чтобы не сжаться под пристальным взглядом мужчины.       — Как я и сказала мы пережили взрыв, застряли в шахте, потом в пещере и это впервые за почти неделю, когда я увидела небо. А потом мы столкнулись с вами ублюдками.       Она не упомянула бункер. Рассказать про бункер было подобно разболтать секрет. Девушка взглянула на Иакова, теперь он смотрел на неё. Но это было уже не важно. Она отвернулась.       Фишер улыбнулся так, будто всё это испытывало его терпение.       — Интересная история. К сожалению, это не то, что наш наниматель хотел бы получить от Сопротивления.       Твою мать. Новенькая опустила плечи, чувствую облегчение за Сопротивление и смиряясь со своей судьбой.       — Но выкуп! — продолжил Фишер, разворачиваясь к Иакову и немного наклоняя голову на бок. — Ты подал мне идею на миллион долларов. Скажи мне, твоя семья любит тебя, Сид? Наверняка, в конце концов, такую рожу как у тебя может любить только семья.       Иаков поморщился, ощетинился. Он сделал шаг назад от ухмыляющегося Фишера, глазами отмечая число угроз вокруг него.       — Ты позволишь мне пойти за Блажью. Мы договорились. Неужели ты настолько скользкий тип, что пойдёшь на попятную и заберёшь своё слово? Не прошло и пять минут.       Фишер не отрывал взгляда от Иакова, холодные мёртвые глаза схлестнулись с ледяными, загнанными в угол, ожидая кто сдаться первым: Фишер — с его наёмниками, стоявшими по бокам с оружием на бедре или Иаков — одинокий, безоружный, переполняемый злобой вперемешку со знанием, что он нужен им живым?       Округ Хоуп считает Иакова Сида и Новенькую мёртвыми. Безусловно, Иаков является ценным активом для Фишера и его людей — привести его скорбящей семье живым в обмен на бочки с Блажью. Но у наёмников уже есть Блажь, в достаточном количестве, чтобы удовлетворить их. Живой Иаков это всего лишь бонус — что-то, без чего они смогут прожить. Один его неверный шаг, один просчёт, и они убьют его, затем убьют и Новенькую. Они вытащат их обоих в лес, заставят выкопать себе могилы, а после убьют. Место выберут подальше от лагеря, потому что Фишер не срёт там, где ест.       Иакову ничего не оставалось делать, кроме как стоять и тихо злиться. Волк без стаи, загнанный в угол превосходящим количеством людей с факелами.       — Не держи зла, Сид. Это всего лишь бизнес. Оплата, которую мы получим, когда вернёмся с ещё большим количеством Блажи, чем должны были… — понизил голос Фишер и продолжил тихим, одобряющим шёпотом, — слишком хороша, чтобы пройти мимо. Твоя сделка была хорошей, но я уверен, что мы сможем выжать намного больше из очень благодарной семьи за то, что вернули драгоценного старшего брата живым.       — Как вы можете быть уверенны в том, что, имея дело с культистами они не застрелят вас? — зло спросила Новенькая. — Как вы можете быть уверенны, что сможете покинуть округ, когда эдемщики блокируют все выходы и патрулируют небо?       Фишер не ответил ей, лишь натянуто улыбнулся.       Иаков помотал головой, гнев так и исходил из его ледяного спокойствия.       — У вас есть шпион. В чёртовых Вратах.       — Сообразительный, — насмешливо ответил Фишер показывая пальцем на Иакова. Он взял красную снайперскую винтовку Иакова у наёмника, одобрительно осмотрел её и глянул куда-то за спину Сида. — Красивая. Думаю, оставлю её себе. Свяжите его.       Иаков позволил наёмнику завести руки за спину и связать кисти стяжкой. Когда наёмник попытался увести его, Иаков не шелохнулся. Он продолжал смотреть на Фишера пока наёмник безуспешно подталкивал его.       — Да, твою ж мать, — вырвалось у Фишера, спокойная манера рассыпалась под тревожным взглядом Иакова. Он оттолкнул его в сторону и удалился. — Привяжите его куда-нибудь.       Ещё два наёмника присоединились к первому, чтобы сдвинуть массивное тело Иакова подальше от их лидера, грубо толкая и выкрикивая бесполезное дерьмо типа «двигай» или «я на хуй пристрелю тебя». Фишер развернулся к Беннету, его рука в перчатке всё ещё лежала словно захват на предплечье Новенькой. Он махнул рукой и гаркнул подчинённому:       — Твою мать, ты почему всё ещё здесь? Давай! И убедись, что никто не сможет опознать тело. Не хочу, чтобы округ Хоуп схватил меня за задницу.       — Есть, сэр, — кивнул Беннет, явно наслаждаясь отданным ему приказом, и потащил Новенькую из лагеря в лес. Другой наёмник последовал за ними.       Она кинула последний взгляд на Иакова, которого оттаскивали в противоположенную от неё сторону. Было сложно различить его выражение лица из-за исказившего его черты синяка и растущей дистанции между ними, но она знала, что он тоже смотрит на неё.              

***

      Беннет бросил её в грязь где-то в двухстах шагах от расположения наёмников. У неё не получилось смягчить падение со связанными за спиной руками, так что плечо приняло на себя весь вес при падении.       Другой наёмник — Картер, как она поняла со слов Беннета — вытащил пистолет и наставил прямо на её лицо. Он приспустил бронемаску, открывая лицо в достаточной степени, чтобы Новенькая знала кто её убийца.       — Извини, — пожал плечами Картер.       Она приготовилась. «Поверить не могу, что я прошла через всё это дерьмо прошедших дней просто чтобы сдохнуть здесь.»       Но Беннет отвёл пистолет Картера в сторону.       — Погоди. Фишер сказал, что её никто не должен опознать.       Лицо Картера застыло в нерешительности.       — Ага, сделаем это после того как она умрёт.       Беннет сцепил руки вместе, и выглядел более расслабленно, чем при Фишере.       — Тогда не будет весело.       — Да ладно тебе, это… больше проблем, чем оно того стоит.       Беннет схватил Новенькую за куртку и приподнял, усаживая в грязи. Он смотрел не в лицо, а куда-то ниже, вероятно татуировка Иоанна привлекла его внимание.       — Гнев? — хмыкнул он. — Херово.       — Сказал парень, который получает удовольствие, забивая людей до смерти, — пробормотал Картер.       — Чего? — рявкнул Беннет, резко поворачивая голову в сторону напарника.       — Ничего, — снова пожал плечами Картер.       — Так я и подумал. — Беннет вернулся к Новенькой, сузив глаза.       Сжав в кулак вторую руку, он ударил девушку по лицу. Мир вокруг неё закружился в тот момент, когда удар развернул её голову в сторону. В черепе вспыхнула боль.       Она сморгнула появившиеся в глазах звёзды. За плечом Беннета она видела Картера, который вновь вытащил пистолет. Беннет сказал, что нужно хорошенько отделать её — покалечить лицо, чтобы её никто не смог найти, никто не смог бы опознать.       Ей следовало утонуть в реке. Или позволить Иакову убить её.       — Ты бьёшь как ёбанный младенец, — она плюнула кровью в лицо Беннету.       Беннет снова ударил её, костяшки угодили в то же самое место на скуле. Боль усилилась, болело даже тогда, когда она попыталась сощуриться.       — Заткнись, — сказал он.       — Ты знаешь только это слово?       Глаз Беннета дёрнулся. Он подтащил её ближе и завёл руку назад для очередного удара.       Заходящее солнце опустилось за деревья, делая их серо-голубыми, несколько оранжевых пятен просачивались сквозь стволы. Девушка уловила низкий рёв. Он исходил не от Беннета, который неожиданно отпустил её и в этот самый момент что-то огромное повалило его на землю. Новенькая снова плюхнулась в грязь, слыша приглушённый крик мужчины.       — О, чёрт! — заорал Картер. Новенькая попыталась встать, борясь с головокружением. Она поднялась и увидела, как Картер вытаскивает пистолет, но было поздно, огромное бурое пятно с низким рыком прижало его к земле.       Этот чёртов гризли спас её.       Беннет дёргался и булькал на земле, пытаясь что-то сказать, но не мог. Новенькая пользуясь тем, что медведь занят Картером опустилась ниже и сложив руки вытащила нож из ножен на ноге мужчины.       В воздухе стоял сильный запах крови.       Помощник перерезала стяжки ножом, при этом стараясь выровнять дыхание и успокоить дрожащие руки. Она надеялась, что гризли будет занят свежим телом Картера. Она надеялась, что Беннет прекратит издавать так много звуков.       Несколько напряжённых секунд, бешено колотящееся сердце, отдающееся в ушах, и жёсткий пластик вокруг истерзанных кистей наконец поддался. Наконец. Она размяла затекшие конечности, не выпуская нож из руки.       Беннет несмотря на раны всё ещё цеплялся за жизнь. Тело было разорвано когтями, на шее тоже виднелись следы. Мужчина продолжал выплёвывать кровь, бьющую из его горла, он смотрел на Новенькую широко открытыми глазами.       — Заткнись, — прошипела она и вонзила в него нож. Он перестал дёргаться.       Она нашла упавшее оружие и попятилась подальше от тел и медведя. Удача была на её стороне — ей не пришлось драться, но она не собиралась поворачиваться спиной к медведю.       Семь шагов и её ботинок наступил на ветку. Звук показался ей самым громких из всех, что она слышала.       Гризли фыркнул, поднял свою голову от искалеченного тела Картера. «Только не поворачивайся… не поворачивайся… не поворачивайся…»       Гризли повернулся в поисках источника звука. Когда его морда появилась из-за массивного туловища, что-то привлекло её взгляд и она замерла. У медведя был ошейник. Она узнала его.       Дикий звук вырвался из её рта, что-то среднее между смехом и плачем. Ей повезло. Новенькая опустила оружие и бросилась навстречу окровавленной морде Чизбургера.       — Чиз… мой чёртов герой, — ласково проговорила она, почёсывая его за пушистыми ушами. Чизбургер снова фыркнул, радуясь объятиям. Он шатался по округе в одиночестве всю последнюю неделю? Она совершенно точно побалует это большого пушистого малыша сёмгой после того как разгребёт это дерьмо.       Девушка отпустила Чизбургера, который лизнул ей руки и вернулся к жеванию Картера. Она обшарила мёртвые тела наёмников, разложив в ряд на земле перед собой и усевшись в грязь стала обдумывать то, с чем ей придётся работать.       Выбор был невелик, самыми полезными вещами были винтовка и пистолет. Она нашла несколько батончиков мюсли в кармане Беннета, но она была так голодна, что батончики ушли буквально за минуту. Новенькая пожалела, что у неё нет с собой её метательных ножей или чего-то такого же бесшумного. К счастью, она может найти то, что осталось от её снаряжения, как только снова доберётся до лагеря наёмников.       Она проберётся туда, когда стемнеет, так им будет сложнее засечь её. Было бы проще, если бы она смогла взять одежду Беннета или Картера, в маске она смогла бы ходить рядом с наёмниками достаточно долго, чтобы вернуть свои вещи, но Чизбургер сделал всё, чтобы разорвать их на части.       Проникнуть. Экипироваться. Убить наёмников. Уничтожить Блажь — она ни за что не позволит, чтобы эта дрянь покинула округ. Убить Фишера. А Иаков?       Новенькая вздохнула и уронила голову на руки. Чизбургер улёгся рядом с телами и с любопытством глядел на неё. Почему она продолжает испытывать противоречивые чувства насчёт судьбы Иакова? Она проторчала с ним почти неделю, не чёртов месяц или год. Её мнение о нём не должно было измениться.       Но она тут, страдает от неразрешимой дилеммы будто ребёнок, отрывающий лепестки цветка: «Убить Иакова, не убивать Иакова, убить Иакова, не убивать Иакова…»       — Чёрт, — глухо прорычала она в свои грязные ладошки. Если она не планирует убить его, тогда какой у неё план? Отвезти его семье с весёлым «Эй, вот ваш брат, которого я не убила! Я вернусь завтра утром и убью вас всех!». Или притащить его Сопротивлению и вежливо попросить их не спрашивать почему она не закопала его в землю?       Откровенно говоря, если он перестанет дышать, то четверть всех проблем округа Хоуп решиться.       Новенькая снова вздохнула, сбрасывая стресс со своего тела одним тяжёлым выдохом (если бы всё можно было решить так) и встала.       — Ну, Чизбургер, — пробормотала она и провела пальцами по его шерсти. — Я не могу взять тебя с собой на этот бой, приятель. Если только вдруг ты не мастер скрытности?       Чизбургер зевнул. Небо стало темнее.       — Да, — мягко сказала Новенькая. — Так я и думала.              **

*       Было уже совсем темно, когда Новенькая попрощалась с Чизбургером и направилась в окрестности стоянки наёмников. С её места в кустах она могла слышать потрескивание костра и приглушённые разговоры. В воздухе витал пряный запах, что-то варилось на костре, догадалась Новенькая.       Девушка затаила дыхание, когда заметила знакомую копну рыжих волос, мужчине связали руки за спиной и привалили к дереву. Выглядел он дерьмово. Хуже, чем она с огромным синяком, отдающим тупой болью. Кровоподтёк под глазом Иакова раздулся и с её места она видела что-то поблёскивающее на его лице — кровь. На нём повсюду была кровь, будто кто-то вылил её прямо перед ним, намочив футболку. Куртка на нём сидела криво, открывая ещё больше крови на плече, вероятно швы разошлись. По началу, она подумала, что он без сознания, но его голова слегка, почти лениво двигалась.       «Что, блядь, они с ним сделали?» — Новенькая наморщилась и подошла ближе, отодвигая растительность. «Они же собирались получить за него выкуп? Зачем бить его до полусмерти?». Она тут же подумала, сколько же злобы скопилось внутри Иакова от такого отношения. Сид едва не дрожал от злости, его раны и усталость единственные, что сдерживало мужчину.       Снова она беспокоится.       Девушка обошла периметр и направилась к двум наёмникам, чистящих оружие. Они были на краю лагеря, и никто сюда не заглядывал. Так что ей будет намного проще убрать этих первыми.       — …Сумасшедший. Не могу дождаться когда мы избавимся от рыжего ублюдка. Ты видел, что он сделал с Артуром?       Они беседовали в тишине. Новенькая ощущала благодарность и смятение одновременно — они были отвлечены, так что будет легко подобраться поближе, но как ей вырубить двоих, когда они заняты друг другом? Как же жалко, что рядом с ней нет Персика или Джесс.       — Фишер сказал, что мы выдвигаемся к месту встречи по первому знаку. Потащим Сида туда после…       — Но ты видел, что он сделал с Артуром? Бля, у меня после этого аппетит пропал совсем.       — Я видел кровь. Я… нет, я даже, блядь, смотреть не хотел. Я встречался с семьёй Артура, и я, наверное, буду тем, кто расскажет его детям об этом, так что, блядь, нет. Я не хочу знать деталей.       — Сид вырвал ему глотку. Зубами. — Наёмник покачал головой, Новенькая дёрнулась назад за контейнер с Блажью, когда подумала, что тот повернёт голову. Но он не стал. Мужчина вернулся к оружию. — Должен отдать ему должное, он почти ускользнул от нас. Артур…       — Да знаю я, он достал его, когда Фишер отправил Артура проверить Сида. Забрал его нож и освободился от стяжек. Я знаю. Но я не хочу знать всё. Господи, это отвратительно. По крайней мере, Фишер и парни после этого выбили из него всё дерьмо. Плохо, что мы не можем прикончить его сейчас.       — Что есть, то есть. Господи, кто, блядь, так делает? Откусывает кому-то глотку?       — Не знаю… он какой-то дикий. Не хочу даже думать об этом.       — Слышал, что он жил с волками в горах или что-то типа этого. Как думаешь, он трахал своих волков?       Скрываясь позади бочек с Блажью Новенькая подавила смешок. «Звучит как дерьмо, которое мог ляпнуть только Акула.»       Второй наёмник бросил оружие, ударил по столу и поднял руки.       — Да ты отвратительный. Не хочу слышать об этом. Пойду поссу.       Помощник спряталась, и наёмник прошёл мимо, не замечая её. Она прокралась за ним. Мужчина остановился у дерева недалеко от лагеря. Он даже не успел дотянуться до ширинки, как Новенькая напала на него. Удар пришёлся в шею и его тело тут же исчезло в кустах.       Она порадовалась, что наёмники не раскрыли ей свои имена, иначе было бы сложнее убивать их.       Девушка быстро вырубила первого наёмника с оружием, тело упало на землю с глухим стуком. Новенькая оглядела стол. Её метательные ножи были аккуратно разложены на дальнем краю. Нож Иакова также был тут, она взяла и его, оставив пистолеты, пистолеты и пистолеты. Для неё сойдёт то, что у уже есть — ей нужно что-то бесшумное.       Затем её взгляд упал на что-то очень знакомое прямоугольной формы.       А возможно ей понадобится что-то очень громкое.       Она сгребла взрывчатку со стола и двинулась на выход.       Новенькая быстро избавилась от остальных наёмников, разбросанных по лагерю, настигая свою следующую цель быстрее и быстрее, так как поняла, что тут никто не наблюдает друг за другом. За потрескивающим костром она увидела двух оставшихся наёмников. Они стояли рядом с Иаковом и разговаривали с ним. Фишер скорее всего находится в одной из тех палаток — в самой большой. Проверка каждой палатки рискованная затея, и привлечёт внимание любого оставшегося в живых. Она позаботиться о Фишере в самом конце.       Тихо, отступив на несколько шагов она прикрепила взрывчатку с удалённым управлением на стенки бочек с Блажью. Сработает одна взрывчатка, соседние пойдут по цепочке. Просто чтобы быть абсолютно уверенной, она нашла небольшую канистру с бензином и полила вокруг Блажи.       Итак, пришла очередь тех двоих.       Наёмники стояли рядом с Иаковом и насмехались над ним. Они загораживали ей вид на него, всё, что она видела были его вытянутые ноги. Джинсы, разорванные на коленях, были в крови. Кровь заляпала его ботинки.       Новенькая прошмыгнула мимо палатки, подходя ближе. Дистанционно управляемый детонатор оттягивал её карман.       — Да тебе охуенно повезло, что ты остался в живых, — один из наёмников плюнул на землю. — Может теперь, после того как ты наделал тут дел твоя маленькая семья сильнее захочет забрать тебя назад.       — А это значит больше Блажи, — ухмыльнулся другой, отходя назад и засовывая руки в карманы. Новенькая займётся этим в первую очередь.       — Больше Блажи — больше денег.       — До хрена денег. Но, блядь, надеюсь Фишер даст нам убить тебя. Долбаное животное.       — Что это? — она услышала хриплый голос Иакова. — Подойди поближе, обещаю, я не кусаюсь.       Наёмник с сиплым голосом не удостоил его ответом. Новенькая обхватила его сзади, понимая, что тот наделает шума, и воткнула в шею нож Сида. Он успел завыть до того, как крик прекратили его же собственные конвульсии. Она сказала бы что попала точно в цель, когда кровь забрезжила из шеи мужчины, попав на плечо второго наёмника, замершего недалеко от Иакова.       Он вытащил пистолет и в панике начал палить в Новенькую, девушка продвигалась вперёд, используя мёртвое тело в качестве щита. Тело содрогалось от попадающих в него пуль, несколько со свистом прошли мимо в опасной от неё близости.       Она услышала, как Иаков ошеломлённо выдохнул «чёрт, Помощник» до того, как кинула в наёмника мёртвым товарищем. Тело упало словно дерево. Наёмник попытался отойти в сторону, но Иаков, всё ещё привязанный к дереву, выкинул ноги вперёд. Мужчина споткнулся, но устоял и это дало Новенькой время, чтобы метнуть в него нож, повалить на землю и прикончить.       Иаков не произнёс ни слова, когда она и наёмник упали в грязь рядом с его ногами, просто дышал и смотрел. Новенькая находилась так близко, что могла ощущать запах свежей крови, смешанный со смесью старой крови и пота, прилипшей к Сиду. Запах был удушливым словно монета, пролежавшая долгое время в плотно сжатом потном кулаке, но Новенькая всё равно сделала глубокий вдох и направила нож Иакова в грудь наёмника. Воткнула и провернула, после того как руки мужчины стали слабеть настолько, что не могли отталкивать её, она вытащила нож и воткнула ещё раз, чтобы удостовериться, что он мёртв.       Наёмник засвистел, задохнулся и заскулил, кровь начала скапливаться во рту. Его глаза широко раскрылись, и он наконец застыл.       Новенькая отсела от мёртвого тела, локтем задевая нож Иакова. Адреналин продолжал стучать в её ушах, словно кроличий бег. Она вынула нож.       — Так и знал, что они не смогут так легко убить тебя, — это всё, что сказал Иаков, тихо с придыханием. Цвет его бороды был темнее, насыщеннее чем волосы — пропитанная кровью. Слова мёртвого наёмника отдавались эхом в её голове. «Сид вырвал ему глотку. Зубами.» Кровь и грязь покрывали его лицо, залегли в складках ушей. Густая кровь засохла нетронутыми каплями на его шее, там, где он не мог стереть её из-за связанных за спиной рук. Его взгляд упал на нож, который она сжимала в руке.       — Это мой нож.       Убей его сейчас. Ты больше не заперта с ним в пещере. Ты больше не заперта с ним в бункере. Он тебе больше не нужен. Убей его.       Нож стал тяжелее в её руке едва она встретилась с ним взглядом. Голубой глаз пылал, отражая костёр, горящий позади неё. Она едва видела его левый, распухший глаз, но правый — выискивал что-то на её лице так же, как она искала что-то на его — раскрывая всё новые детали. Порез на его лбу. Огромный синяк под её глазом, переходящий на скулу. Засохшая кровь на бороде, в миллиметре от розовых губ. Она заставила себя отвернуться и осмотреть лагерь, надеясь, что грязь и сажа скроют наступающий румянец. Сосредоточься, боже, как же он отвлекает.       Фишер. Где он?       Словно по сигналу Фишер выскочил из палатки с красной винтовкой Иакова на плече. На его лице читалась ярость, серые глаза стали огромными, на лбу залегла морщинка, а рот плотно сжался.       — Кто, блядь, стрелял…       Он замер, когда осознал раскрывшуюся перед ним картину. Лагерь был пуст, огонь потрескивал под подвешенным над ним котелком с тушёнкой. Земля пропиталась кровью, смешиваясь с грязью. Тела его людей были разбросаны вокруг.       Новенькая уже встала на ноги, она подкралась к нему сзади, пока тот лицезрел мёртвые тела. Прицелившись ножом Иакова, всё ещё липкому от крови, в ярёмную вену она замерла позади него.       Фишер напрягся, ощущая чьё-то присутствие. Он слегка повернул голову в её сторону и застыл, когда увидел нож. Его руки до этого висевшие по бокам теперь сжались в дрожащие кулаки.       — Ты убила всех моих людей. Почему… почему ты всё ещё не убила меня?       Новенькая раздражительно запустила свободную руку в карман, ощущая, как по венам всё ещё несётся адреналин.       — Догадайся, — она указала взглядом на Блажь.       Фишер нахмурился, глаза отчаянно бегали по лагерю, пока он обдумывал следующий шаг.       — Хочешь… заключить сделку? Оставишь меня в живых, оставишь Блажь. Мы раздели выручку 50/50. Мой наниматель всё ещё…       — Неа, я думаю, что всё это культистское дерьмо отлично вписывается в драматическую сцену. — Новенькая пожала плечами и нажала на детонатор.       Лёгкая дрожь прошлась по земле и бочки с Блажью взлетели в воздух с рёвом и огнём, выбрасывая шрапнель и облака мятно-зелёного цвета. Взрыв прошёл по цепи от одной бочки к другой, и это напомнило Новенькой фейерверк. Оглушающий и прекрасный.       Блажь и дым смешивались в воздухе, в то время как разрастающееся пламя медленно распространялось по остальной части лагеря, перекинулось на столы и палатки.        Фишер закашлялся, подавив рёв и ругань, развернулся в её сторону и заорал, проклиная её за то, что она всё уничтожила. Новенькая перерезала ему горло, до того, как его гневный крик сложился бы в слова.       Свист лезвия, разрезающего воздух. Слабый, сдавленный вопль. Мелкие всё ещё тёплые брызги крови на её лице. Неуклюжее падение тела Фишера на землю, кровь, тонкой струйкой вытекающая из разреза на его шее. Она ощущала чувство победы.       Небольшой победы, которая не поменяет расклад в округе Хоуп, не поможет её друзьям, но чувство было хорошим. Может, всё это говорит кровь на её лице?       Теперь нужно разобраться с Иаковом.       Новенькая на каблуках развернулась и направилась к мужчине спокойной походкой. Он всё ещё был привязан к дереву, но теперь сидел прямо, со скрещенными ногами. Он запрокинул голову, прислонившись затылком к стволу дерева.       Чем ближе она подходила, тем слабее и горче ощущалась победа.       Она видела блеклые следы Блажи в воздухе. Она ощущала тепло пылающего лагеря, согревающего ей спину.       Новенькая остановилась напротив Иакова, сжимая нож. Готова? Но к чему?       Взгляд мужчины прожигал насквозь, зрачки расширены, глаза широко открыты, настолько, насколько позволял распухший синяк. Свет костра отбрасывал на мужчину сияние, освещая его лицо, бороду и волосы. Иаков сидел со связанными за спиной руками, взирал на неё с чем-то похожим на благоговение, переливающееся в синеве его глаз.       Новенькая наклонилась, опуская колено в пропитанную кровью грязь, чтобы быть с ним на одном уровне. Нож всё ещё смотрел на него, но её хватка ослабла в нерешительности.       Если и было какое-то правильное время убить Иакова Сида, то это сейчас. Все думают, что он мёртв, и она может сделать это реальностью. Избавить округ Хоуп от одного из паразитов. Его же ножом. Девушка посмотрела на лезвие в своей руке, теперь его вес стал ощутимее. Он не станет выглядеть чище, чем сейчас, покрытый кровью. Это будет кровь Иакова. И это будет хорошим делом.       Он всё равно планировал умирать. Просто не в пещере, не в том бункере, говорил он. Так что пусть это случится тут.       Иаков позвал её по имени, мягко и подбадривающе. Его дыхание было хриплым, и Новенькая подумала, что он, вероятно, сломал ребро. Её взгляд вернулся к нему, когда он произнёс её имя, покатывая его на языке так, что у неё по спине побежали мурашки.       — Иаков, — вопросительно позвала Новенькая.       — Имей благородство, и по крайней мере развяжи меня до того, как закончишь дело, — уголок его рта дёрнулся в лёгкой усмешке. Она скорчила лицо и наклонилась, чтобы разрезать верёвку и стяжку вокруг его рук. Он наклонился пока она освобождала его, его губы были близко к её лицу. — Я знал, что ты так поступишь.       — Только попробуй, — безразличным тоном сказала она, как только он освободился и снова направила на него лезвие. Мужчина потёр запястья, на месте где стяжка соприкасалась с кожей выступили красные линии. Он пошевелился, снова прислоняясь к дереву, устало положив руки на колени. Изнурённый. Поверженный.       — Давай же, — почти шептал он, голос был сиплым и усталым. — Так и думал, что ты сильная, чёрт, только погляди что ты тут устроила. Если и есть кто-то достаточно сильный, чтобы сделать это, так это ты. Забери.       Она не могла отвести взгляд от его глаз. Обжигающе светло синие с тем же самым поглощающим пылом, какой был после реки. В этот раз она не отвернулась. Она не собиралась отворачиваться.       Сделай это. Давай же. Сделай.       Новенькая глубоко вздохнула, лицо исказилось в сосредоточенности и нерешительности, она сильнее сжала нож. Сердце успело сделать несколько ударов, а она так и не пошевелилась. Грубая рука обхватила её кисть. Иаков отвёл её руку вниз от своего лица и остановился напротив груди, рядом с жетонами, там, где сердце.       Кончик лезвия упёрся в него, прорезая тёмную от грязи ткань футболки.       — Забери. Она твоя. Только твоя.       Новенькая почувствовала, будто ей сбила машина. Она твоя. Он имеет в виду, что отдаёт ей своё сердце — это убийство — словно дар, награда?       — Иаков… — замешкалась она. Слабая. Она звучала слабо. Что-то позади неё рушилось от огня, распадались конструкции.       — Она принадлежит тебе. Ты заслужила. Теперь, бери её. — Рука исчезла с её кисти, и Новенькая отчаянно заскучала по ней. По теплу его кожи. Руке вокруг её кисти.        Палец коснулся её губ.       — Чёрт, — прорычала Новенькая в раздражении и воткнула нож в дерево рядом с головой мужчины, который казался невозмутимым от выплеснувших эмоций. Он продолжал смотреть на неё с этим чёртовым внушающим ужас взглядом. — Это очень плохая идея.       Боже, она совершает ужасную ошибку. Но у неё не так много времени чтобы взвесить все за и против, потому что она схватилась за края футболки Сида и впилась губами в его губы.       Иаков издал резкий вздох и на секунду девушка подумала, что она причинила ему боль — она, наверное, ударила его по сломанному ребру или надавила на швы, но Иаков обнял её одной рукой, а второю положил ей на затылок, сильнее прижимая к себе.       В этом поцелуе не было ничего благородного. Он был агрессивный и грязный, его вымазанная уже подсыхающей кровью борода царапала ей лицо, словно засохшая кисть для красок. Они сидели возле дерева побитые и в крови, пытаясь стать ещё ближе друг к другу, а в это время пламя полностью охватило лагерь.       Новенькая чувствовала вкус крови у себя во рту — у него во рту. Ей было всё равно, она просто хотела стать ближе, настороженность и противоречие всё отошло в сторону.       Она больше ни о чём не переживала. Сопротивление и Врата Эдема были где-то далеко. Это сожжённое место с кровью, Блажью и разорением было здесь и сейчас. Она обдумает это позже.       Иаков укусил её за нижнюю губу и прижал к себе сильнее, и её больше ничего не волновало.