Разменная фигура

В роще государственную дорогу окаймляли глубокие канавы. Сезон летних ливней давно прошёл, пора осенних затяжных дождей в этом году была совсем короткой, и до прихода зимних бурь, когда ледяные дожди перемежаются с липким снегом, ещё оставалось не меньше пары недель, поэтому вода в канавах стояла на самом дне, а края их успели затвердеть. Дорогу подсушили уже еженочные заморозки. И потому весь караван - и повозки, и всадники неспешно тянулся по удобному пути. Головной дозор - полусотня всадников в блестящих кирасах и шлемах с перьями, в покрывающих крупы коней длинных плащах с полосами в цветах своего князя, с под его штандартом. Тяжелые сытые кони идут неспешным и плавным маршевым шагом. За дозором - с десяток слуг в одинаковых куртках, ведут заводных коней. И пара легкоконных мальчишек для посылок. А дальше тянутся возки и телеги со всяческим скарбом. В середине - четыре рессорных кареты. Пара побольше, две поменьше. Все ярко раскрашены, украшены гербами. Около карет тоже держатся вооруженные всадники. Полторы дюжины. По плащам и перьям на шлемах видно - тоже личная господская стража. Снова крытые возки, телеги, везут мешки и бочки, вязанки дров и стожки с сеном. На последней телеге - умело клепанная походная печурка с трубой, чтоб кашеварить на ходу. Позади чуть приотстал двухсотенный конный отряд дорожной стражи, растянулся длинным красно-бурым змеиным хвостом. По дороге конным небольше чем по трое вряд ехать. В воздухе - прозрачная стылость. Далеко слышны голоса перешучивающихся вояк, покрикивающих возчиков, мерный копытный топот, скрипы и постанывания дерева и кожи, лязг железа, потрескивания и прочий шум, что всегда производит подобное движущееся скопище. И все же, кажется, что это - тишина. Хорошо в такое время путешествовать, и не жарко, и не душно, и пыли мало, и ноги с колесами в грязи не вязнут, с неба не льет, ветром не хлещет, так и век в дороге провести не жаль... Внезапно злобно рявкает пушка. Рвется с картечным визгом тишина. Жалобно кричат раненные кони, кричат люди, кто испуганно, кто яростно, кто от боли. А кто и больше ни звука не издаст, упав на убитую до твердокаменности дорожную землю. За первым выстрелом - еще три: снова хлестнула картечь по головному дозору - но уже с другой стороны дороги, и слаженно, в два огня, - по хвосту обоза и войску. Затявкали ружья, сея смерть, но больше страх и хаос среди возниц и лошадей впряженных в повозки. Следом из-под деревьев, из-за ветровалов, с гиканьем перемахивая канавы, на дорогу на обоз, на растерявшихся охранников, налетели лихие люди.

***

Мейт знал нужную карету. Разведка молодого командира Кейра, первого и пока единственного генерала в армии князя Выйребома, работала хорошо. И не только разведка. И пушкари и стрелки действовали четко, как приказано. Заняли каждый нужное место, зарядили и изготовили ружья, и выждали - ни одного выстрела, ни единого лишнего звука не прозвучало до пушечного сигнала. Мейт перепрыгнул канаву, разрядил оба пистолета в упор, в лицо и в грудь двум ближайшим стражам и выхватил палаш, в несколько быстрых шагов и ударов расчищая себе дорогу. Схватился за дверцу, рванул на себя, выломав, отшвынул, заодно сбивая с ног пытавшегося встать раненного ружейным залпом. Схватился за занозистую разломанную раму, рывком забросил тело тесное пространство. Успел! Богато одетый юноша, только и смог, что схватить бледного худого мальчишку за расшитую тяжелую одежду, дернуть к себе и едва начал подносить обнаженный длинный кинжал к его шее. Места было немного, но Мейту хватило. Горячая алая кровь брызнула мальчику на лицо, а отрубленная кисть, все еще сжимающая оружие упала на мягкий коврик. Завизжав одновременно с воем раненного, забившийся в противоположный угол человек в темно-сером длиннополом одеянии распахнул вторую дверцу кареты и вывалился наружу. Мейт выпихнул следом свою жертву и опустился на колени перед мальчиком, склоняя голову: - Ваше Высочество... Того явно сковал ступор. Он замер в том же полунаклоне вперед и в сторону, с приподнятой выставленной вперед рукой. На стремительно бледнеющем лице широко распахивались темно-карие глаза. - М-ме-ме... - заикаясь начал бормотать мальчик. И тут же всхлипнул и весь точно сжался, с присвистом вдохнул ртом. - Мне, ой! Прошупрнятьмизвнения, - глотая отдельные слоги выпалил он на выдохе и, согнувшись, испуганным зверьком выскочил из забрызганной кровью кареты. Далеко мальчик удрать не смог. Мейт не стал его преследовать, наблюдая, что ребенка окружают шестеро бывших телохранителей его отца, а ни одного живого человека из охраны или прислуги обоза рядом уже нет. Принц споткнулся, упал на четвереньки и его стошнило. Один из шестерых подошел, наклонился над мальчиком, потянул за плечи, поднимая и тут же выпустил, оставив сидящим на корточках и прижавшим к груди колени. Обернулся к товарищам с недоуменно-брезгливым выражением на лице: - Да он обгадился, - произнес с удивлением. Мейт тут же решил, что дальше Фирим будет служить Выйребому, либо кому-то еще, из тайно собираемого князем регентского совета. Но рядом с Его Высочеством парня больше не будет, и неважно насколько он хорош в бою, насколько силен и вынослив. - Нас постиг досадный недуг! - звенящим голосом, но с холодной надменной интонацией, произнес мальчик, встав на ноги. Он вызывал у Мейта странные чувства: прижимающий руки к животу, сутулящийся, да и стоящий в принужденной позе, но в тоже время изо всех сил пытающийся принять царственный, подобающий императорскому сыну и наследнику вид. Этот ребенок был одновременно незнаком, не потому что сильно вытянулся и исхудал, Мейт никогда раньше не видел на его лице таких эмоций - неестественной смеси покорной апатии с ужасом, преходящих в панику, отчаянья, страха и стыда в сочетании с презрительной надменностью и вызовом. Слишком сложные и противоречивые сочетания. Мейт никогда не замечал в его движениях столько неуверенности и зажатости. И в то же время знакомые черты Элерика, и того еще младшего третьего принца, и царственного спокойного императора, словно проступили сквозь детскую мягкость и неоформленность резче, ярче, подчеркнутей. - Велите подать нам полотенце и чистое платье! - властно приказал Его Высочество с вызовом глядя на окруживших его взрослых вооруженных забрызганных кровью воинов. Впереди по дороге бой уже тоже затих, а сзади еще попеременно бухали пушки и хлопали ружья. Пели сигналы рожки. Но звуков сечи слышно не было. Рийти, один из окруживших принца телохранителей оглянулся на Мейта, держащегося чуть в стороне за каретой, вне глаз Его Высочества, чтоб не напугать мальчика повторно, спрашивая распоряжений. Мейт кивнул: "Выполнять", - и добавил голосом: - Найдите лекаря, он должен был сопровождать Его Высочество. Подтверждая досадные догадки, мальчик, видимо все же услышав и узнав голос, снова сжался, утратил всю царственность и заозирался, прижимая сжатую в кулак руку ко рту. - Где наследник?! - красивый тонконогий серый жеребец вынес из-за деревьев всадника в украшенной золотом кирасе и багряном плаще, и легким летящим прыжком перемахнул и ветровал, и канаву. - Краснопузые отходят и перестраиваются. Обе атаки от засек мы отбили, в лоб они не пошли, но если они отойдут подальше, то обойдут нас! Где наследник?! Где Мейт?! - заорал Кейр, осаживая танцующего коня перед людьми. - Ме-Мейт? Он здесь?! Он жив? - мальчик пошатнулся, но был пойман и придержан за плечи ближайшим мужчиной. - По первому плану ничего не выйдет. - Мейт шагнул к Кейру, объясняя: - У Его Высочества солдатская хворь от дурной воды. Он не сможет говорить со стражей. К тому же... - Мейт! Это в самом деле ты?! Ты не призрак? - Принц рванулся, уворачиваясь от ловящих его рук, бросился почти под ноги отпрянувшему коню, и прижался к Мейту всем дрожащим телом. Кейр брезгливо поморщился, принюхиваясь и наблюдая, как Мейт бережно берет на руки бледного истерически разрыдавшегося ребенка, прижимая к груди и укладывая головой на плечо как малыша. - Ну раз говорить он не сможет... - протянул молодой командир. - Тогда надо все бросать и быстро отходить. Лошадей! Сигнальщик! - Здесь, - тут же из-за опрокинутого убитой лошадью возка появился мальчик с боевым рожком на перевязи. Из рощи прискакали коневоды. - Его Высочеству нужен лекарь, горячая вода, полотенце и чистое платье, - возразил Мейт, уже расстегнувший все мелкие и частые застежки верхнего платья и распутывая сложные завязки красивого пояса нарядных и тяжелых бархатных штанов, неприятно набрякших. Кейр брезгливо сморщился, но кивнул, и все же добавил недовольно: - Если провозимся, придется драться всерьез. Эх! Жаль. Такой план красивый был. А вместо него - сплошная обуза! Принц завозился на руках, всхлипнул. Утер лицо об плащ на мейтовом плече, взглянул в лицо молодого генерала: - Я... Могу. Я готов. Что я должен сделать?